Бессмертен лишь человек

С е р г е й Г о р и н }

Н и к о л а й П е т р е н к о }

К а т я Л о г и н о в а }

Б о р и с Н о г а е в } — Ученики 10 класса школы рабочей молодежи.

И р и н а П л а т о н о в н а Ч и с т я к о в а — учительница.

М и х а и л К а р п о в и ч Н о г а е в — отец Бориса.

А н н а С т е п а н о в н а — мать Бориса.

А к с и н ь я П р о х о р о в н а — школьная няня.

О л е г И л о в а й с к и й.

Д и р е к т о р ш к о л ы.

У ч а щ и е с я д е с я т о г о к л а с с а.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Вестибюль школы. Прямо гардероб с окном для приема одежды. Справа часть мраморной лестницы с перилами, ведущей на второй этаж, слева массивная двустворчатая дверь вестибюля. Стремительно входит С е р г е й Г о р и н. Высокий, широкоплечий. Движения размеренные. Торопливо раздевается, стучит в закрытое окно гардероба. Звонок на урок. Сергей стучит настойчивее. Окно открывается. За окном — А к с и н ь я. Сергей отдает ей пальто.

А к с и н ь я (вдогонку). Шапку!..

С е р г е й. Ловите… (Бросает ей в руки шапку, побежал вверх по лестнице.)

Аксинья закрывает на ключ гардероб, уходит. По лестнице вниз идет Б о р и с Н о г а е в. Это стройный, очень красивый юноша с черной шевелюрой и небольшими бакенбардами. Одет в модный, хорошо сшитый костюм. В руках несет небольшой томик в дорогом переплете. Держится с достоинством.

Б о р и с (стучит в окно гардероба). Бабушка! Бабушка!.. Подождем. (Садится на единственный стул у тумбочки.)

Входит И р и н а П л а т о н о в н а. Невысокая, стройная, миловидная.

И р и н а П л а т о н о в н а. Как пройти в кабинет директора?

Б о р и с. Кабинет директора на третьем этаже.

И р и н а П л а т о н о в н а. Гардероб закрыт?

Б о р и с. Да. У нас теперь такой порядок: как только звонок на урок, гардероб закрывается — ни войти, ни выйти. Вот сижу, жду. (Освобождает стул.) Посидите, она сейчас придет.

И р и н а П л а т о н о в н а (садится). Спасибо.

Б о р и с. Пришли поступать к нам в школу?

И р и н а П л а т о н о в н а (не сразу). Да.

Б о р и с. В десятый класс? Конечно, в десятый. Не угадал?

И р и н а П л а т о н о в н а (улыбается). Не угадали. А у вас тут тепло.

Б о р и с. Вы снимите пальто. Разрешите, я вам помогу раздеться. (Помогает. Сняв пальто, кладет его на тумбочку.)

И р и н а П л а т о н о в н а. Спасибо. Что у вас за книжица в таком прекрасном переплете?

Б о р и с (словоохотливо). Это Вергилий. В подлиннике. Чудесное издание. Париж 1848 года. Обратите внимание на иллюстрации.

И р и н а П л а т о н о в н а. Жалко, что мы читать не умеем в подлиннике.

Б о р и с. В переводе читать не интересно: многое пропадает. Никакого сравнения с подлинником. Читаешь русский текст и просто не узнаешь Вергилия.

И р и н а П л а т о н о в н а (с любопытством). А вы в подлиннике читаете?

Б о р и с (скромно). Да. Не очень бегло, но понимаю все. (Видит, что это произвело впечатление.) Я не очень люблю латынь. Правда, язык эллинов тоже считается мертвым, но достаточно прочитать Гомера — и с этим не согласишься. Очень жаль, что мы лишены удовольствия читать великие произведения художественной литературы в подлиннике. Мне так хочется прочитать «Божественную комедию» Данте, но не могу — не знаю итальянского языка и не имею времени изучить. К латыни и древнегреческому языку меня мама немного с детства приучила. Она у меня историк литературы с античным уклоном.

И р и н а П л а т о н о в н а. А вы, должно быть, словесник?

Б о р и с. Кто? Я? Ну что вы!.. Я еще только учусь в десятом классе.

И р и н а П л а т о н о в н а (удивленно). Да?..

Б о р и с. Немного отстал: война, мальчишкой из дому убежал к партизанам. (Увидел Аксинью.) Вот и Аксинья Прохоровна. Здравствуйте.

А к с и н ь я (подходит). Мы с тобой уже виделись. Ты чего не на уроке?

Б о р и с. Еду на вокзал отца встречать. В семь часов поезд приходит.

А к с и н ь я (ехидно). Где ж у тебя был отец-то?

Б о р и с. В командировке.

А к с и н ь я (принимает от Ирины Платоновны пальто). И давно ты его в командировку проводил?

Б о р и с. Два месяца, как уехал.

А к с и н ь я. Он уже дома. Я его сегодня на улице встретила.

Б о р и с. Кого?.. Это не он. Вы его с кем-нибудь спутали.

А к с и н ь я. А то я не знаю твоего отца. Он каждый день мимо школы на работу ходит. И вчера его видела, и сегодня. Мне в окно-то все видно.

Б о р и с (переводит на шутку). Не поверю, чтобы в окно все было видно. Окно маленькое, а мир большой. Возьмите номерочек.

А к с и н ь я. Вот я сейчас как возьму щетку…

Входит К а т я Л о г и н о в а, глазастая, чернобровая, с толстой косой. Запыхалась, раскраснелась — она бежала.

Опаздываешь.

К а т я. У меня бабушка больна. Прибежала с работы да пока накормила ее, потом сбегала в аптеку за лекарством…

А к с и н ь я. Что с ней?

Б о р и с. Дай я тебе помогу. (Помогает ей раздеться.)

К а т я. Возраст уже, Аксинья Прохоровна, эвакуация подкосила здоровье. Ей осенью исполнилось восемьдесят два года.

А к с и н ь я. Ты смотри, дочка, не обижай ее. Старые да больные — они обидчивые.

К а т я. Нет, я ее не обижаю. Она у меня ласковая, добрая… То хоть по комнате сама ходила, а теперь совсем слегла.

А к с и н ь я. Да ты не горюй, может, еще поправится. Бывает, что и поправляются.

К а т я. Ой, нет… не поправится… Я пойду наверх… Можно? Я потихоньку.

А к с и н ь я. Иди, дочка, иди, моя милая. (Вдогонку.) Только не входи сейчас в класс, не мешай заниматься.

Катя уходит наверх. За ней уходит Ирина Платоновна. Запыхавшись, вбегает Н и к о л а й П е т р е н к о. Коренастый, невысокий, с белым ежиком на голове.

Н и к о л а й. Привет.

А к с и н ь я. Директор не велит пускать опоздавших.

Н и к о л а й. Так это ж тех, кто опаздывает, а я задержался. Это со всяким может случиться. (Раздевается.) Драповое, ветром подбитое, так отдаю. (Протягивает пальто.)

А к с и н ь я. Подержи его при себе. Сядь, пока посиди — сейчас директор придет. Если он разрешит, то пойдешь, а не разрешит, ну, что ж…

Н и к о л а й. Да вы что?.. Люди работают!..

А к с и н ь я. Все работают. Ничего не поделаешь, теперь у нас такой порядок: опоздал — пальто не принимаем.

Н и к о л а й. Это бюрократизм, а не порядок. Должны же вы входить в наше положение? Я, может быть, родную мать не вижу.

А к с и н ь я. Что ж ты так?..

Н и к о л а й. Я днем дома не бываю. Из школы прихожу поздно, а утром рано ухожу на работу. С отцом раз в месяц встречаюсь, и то так, на ходу: здравствуйте да до свидания. (Садится.) Что ж, подожду директора, а то еще скажут, что я новый порядок нарушаю. Если б знал, что не пустят, не спешил бы. Ждешь отца, скучаешь, а встретишь — и поговорить некогда.

А к с и н ь я. Тебе ли страдать от разлуки с отцом? Скоро сам отцом будешь.

Н и к о л а й. Он не только отец! Это мой боевой друг, самый верный, самый лучший, самый дорогой! Мы вместе с ним три года партизанили! После паузы. (Аксинье.) Вы, часом, не из Белоруссии?

А к с и н ь я. Из Воронежа.

Н и к о л а й. Хороша Белоруссия. И болот много, и комаров полно, и мошкары тучи, все равно хороша. Исходили мы ее вдоль и поперек. Все железнодорожные мосты повзрывали, а теперь мой батя по этой дороге тяжеловесные поезда водит. (Красивым тенором запел.)

А к с и н ь я. Ты чего запел?.. Ведь все слышно.

Н и к о л а й. Вряд ли.

Наша с отцом любимая. Бывало, затопим в землянке печурку, ляжем рядышком, ногами к печке, чтоб валенки сохли, и поем. (Поет.)

У меня тогда голосок был тоненький-тоненький, еще детский, а у отца баритон.

А к с и н ь я. Ты зачем пальто мнешь? Давай повешу.

Н и к о л а й. Да, верно; повесьте его, пожалуйста. (Отдает пальто.) Нам если не скажи, сами не догадаемся. (Подмигнул Борису.) Может, нам это… пойти наверх или подождать директора?

А к с и н ь я. Иди уж. Только смотри, не запой там на всю школу и не шуми. Бери вот и его, а то он, сердечный, один на четвертый этаж не поднимется — заболел, вишь.

Б о р и с. Вы меня не поняли. Мне нужно смотаться.

А к с и н ь я. Я тебя давно поняла. (Николаю.) Вы чего не возьмете его в оборот? Ходит в школу, как на престольный праздник, — изредка… Придет, повернется и опять домой. Мне и то смотреть на него тошно.

Входит д и р е к т о р ш к о л ы.

Д и р е к т о р. Вы почему не на уроке? (Николаю.) Ну-ка, вернитесь!

Н и к о л а й. Забежал с работы отца повидать. Он досрочно вернулся из рейса, а ночью опять уходит. Я с ним и побыл не больше часа и вот опоздал маленько… Простите, Валерий Павлович, больше этого не будет.

Д и р е к т о р. Идите на урок.

Н и к о л а й. Спасибо. (Побежал.)

Д и р е к т о р (Борису.) А вы?

Б о р и с (слабым голосом). Отпустите меня, Валерий Павлович. Мне что-то нездоровится: голова кружится, в глазах темно, а когда нагнусь, то вообще вокруг себя ничего не вижу.

Д и р е к т о р. Вы что-то много наговорили. Хотите врачу показаться?

А к с и н ь я. Ты ж мне говорил, что идешь на вокзал отца встречать?

Б о р и с (взялся за голову). Голова на куски разваливается. (С мольбой.) Отпустите меня, Валерий Павлович.

Д и р е к т о р. Я вас не держу. Только, пожалуйста, не забудьте соблюсти формальности: справку от врача с полным диагнозом, освобождение от занятий и прочее. Вы знаете. Представите всю эту документацию мне лично. Можно после выздоровления. (Идет наверх.)

А к с и н ь я. Будешь одеваться?

Борис берет пальто, неохотно одевается.

(Лукаво.) Скорей, а то поликлиника закроется. Борис уходит.

По лестнице спускается И р и н а П л а т о н о в н а.

И р и н а П л а т о н о в н а. Аксинья Прохоровна, директор еще не приходил?

Д и р е к т о р. Я директор. Слушаю вас.

И р и н а П л а т о н о в н а. Чистякова Ирина Платоновна…

Д и р е к т о р. А, здравствуйте. Очень приятно. Мы вас еще вчера ждали. Пойдемте, я вас представлю учителям. (Аксинье.) Наша новая учительница Ирина Платоновна, а это Аксинья Прохоровна, наша няня.

А к с и н ь я (неловко поклонилась, смутившись). Мы уже с ними сегодня виделись.

Директор и Ирина Платоновна уходят наверх.

Ишь ты… учительница. Такой молодой учительницы у нас еще не было, эта первая. (Берет щетку, метет пол.) Эх, милая ты моя, трудно тебе будет их обучать. Они-то, ученики твои, верно, годами-то постарше тебя будут и жизнь всякую видели: и горькую, и печальную, и радостную, оттого стали умные да зоркие: все поймут, все подметят — не проведешь. Учи-и-тельница… (Беззвучно смеется.) Взрослых обучать послали. (Пауза.) Видать, грамотная.

Школьный класс. За окном виднеются заснеженные крыши домов. На окнах в глиняных горшках стоят зеленые цветы. Стены класса украшены портретами русских писателей. Висят таблицы русского языка. Н и к о л а й один. Он стоит возле учительского стола и, напевая «Хороши весной в саду цветочки», рисует стенную газету. Временами он так увлекается пением, что отрывается от газеты и, размахивая кистью, сам себе дирижирует. У полуоткрытой двери класса стоит И р и н а П л а т о н о в н а и слушает, оставаясь некоторое время незамеченной.

Н и к о л а й (увидел ее). Закройте дверь.

Ирина Платоновна заходит в класс.

С той стороны. (Пауза.) Ну, что скажете?..

И р и н а П л а т о н о в н а. Хорошо поете!.. Проходила мимо и остановилась послушать. Извините, что помешала.

Н и к о л а й (вдруг смутился. Продолжает работать). Нет, ничего. Вы мне нисколько не помешали. Ух ты, намазал… (Ищет промокательную бумагу, которая валяется на полу.)

Ирина Платоновна нагнулась — хотела подать бумагу, но Николай опередил ее. Неловкая пауза.

Что-то я вас не знаю. Вы, часом, не из девятого «Г»? Вчера в перерыв я, по-моему, вас видел в коридоре.

И р и н а П л а т о н о в н а. По-моему, вы ошибаетесь.

Н и к о л а й (смотрит на нее, как бы что-то вспоминая). А как вас зовут?

И р и н а П л а т о н о в н а. Чистякова. Зовут Ириной, по отчеству Платоновна.

Н и к о л а й. А меня Николай. Петренко Николай Семенович. Главный редактор классной стенной газеты, а резинки… (ищет) нет. Посеял.

И р и н а П л а т о н о в н а (достает из сумки резинку). Возьмите мою.

Н и к о л а й. Ничего, я ножичком…

И р и н а П л а т о н о в н а. Берите. У меня еще есть. (Показывает.)

Н и к о л а й (берет). Спасибо. Хорошая резинка. Я вам ее верну. Где вас можно будет найти?.. (Неловкая пауза. Николай, желая скрыть смущение, усиленно работает резинкой.)

И р и н а П л а т о н о в н а. Ну что вы, не нужно… Потихоньку, дырку сделаете…

Н и к о л а й. Нет, мы на этом деле, как говорится, собаку съели…

Входит С е р г е й Г о р и н. Располагается с книгами за партой.

(Посмелел.) Староста нашего класса Сергей Павлович Горин. По опыту работы токарь-скоростник, в потенциале инженер тяжелого машиностроения.

С е р г е й. Не болтай.

Н и к о л а й. Ты чего сегодня такой сердитый?

С е р г е й. Задача не получается. До утра над ней голову ломал, будь она неладна. Пуд бумаги извел.

Н и к о л а й (подает ему тетрадку). Можешь списать.

Сергей смотрит в тетрадь.

Шпарь, пока никого нет. Ты чего смотришь? Все правильно.

С е р г е й. Давай, слушай, объясни, как ты ее делал. Вот давай на доске. (Сует ему в руки мел.)

Н и к о л а й. Очень просто. Ну, пиши.

Сергей пишет.

Записал условие задачи? Чертеж.

С е р г е й (быстро чертит на доске геометрическую фигуру. Заметно, что рука его натренирована). Так?

Н и к о л а й. Так. (Заглянул в тетрадь.) Не так. Смотри. Зачем все стер?

С е р г е й (восстанавливает чертеж). Так?

Н и к о л а й (с досадой). Не знаю. Хочет, чтоб ему разжевали и в рот положили. Соображай сам — больше пользы будет. Вот тебе моя тетрадь. Мел в руках. Действуй, а я погляжу.

С е р г е й. Тебе, слушай, трудно объяснить человеку?

Ирина Платоновна, отвернувшись, понимающе улыбнулась и вышла из класса.

Н и к о л а й (свирепым шепотом). Вот пристал!

С е р г е й (смотрит в тетрадку). Я ничего не понимаю в твоем чертеже. Он у тебя пляшет, что ли?

Н и к о л а й. А кто тебе сказал, что я понимаю? Сам у Катьки в трамвае списал.

С е р г е й (отшвырнул тетрадь). Чего ж ты голову морочишь?

Входит Б о р и с Н о г а е в.

Вот кто нам растолкует. (Борису.) Ты задачу решил?

Н и к о л а й. Гм. Его не было в школе.

Б о р и с. Какую задачу?

С е р г е й. Которую нам позавчера на дом задали. (Открывает задачник.) Вот она, проклятая. (Николаю.) Дай тетрадь…

Н и к о л а й. Не дам.

Б о р и с (заносчиво обращаясь к Николаю). Для меня это уже пройденный этап. Понял? Не забывай, что я в десятом классе второй год. Мел!

Н и к о л а й. Пожалуйста. (С шутливой церемонией подает ему мел.)

Борис пишет, затем уверенно, не спеша, рисует чертеж.

С е р г е й. Объясняй, что к чему. Ты чего, слушай, молчишь?

Б о р и с (обернулся). Я — есмь книга. Читающий меня да уразумеет.

Н и к о л а й. Давай, давай работай.

Б о р и с (кончив решать задачу). Следующая. (Картинно застыл у доски в выжидательной позе, заслонив написанное.)

Н и к о л а й. Отойди. (Отстраняет Бориса, смотрит в тетрадь, потом на доску.) Точно! (Подает Борису руку.) Пять с плюсом.

С е р г е й. Ты понял?

Н и к о л а й. Я нет. А ты?

С е р г е й (уставившись в доску, думает). Ага. (Борису.) Вот теперь ясно. Спасибо, что растолковал. (Николаю.) Слушай внимательно. Последний раз объясняю.

Входят у ч а щ и е с я, шумно здороваются. В руках портфели, книги.

В т о р о й у ч а щ и й с я (заходит). Товарищи, приветствую вас в основном. Здравствуй, Сергей. У меня что-то есть.

Н и к о л а й. Товарищи, тише. Имеется объявление.

Класс затихает.

Во-первых, кто еще не дал деньги на тетради, сегодня последний срок. Гоните по рублю двадцать. Во время урока не принимаю, только в перерыв.

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Во-вторых, кто заплатит за меня рубль двадцать, тому ничего не будет. Я забыл деньги дома.

Н и к о л а й. Не перебивай. Во-вторых, давайте заметки в следующий номер стенгазеты.

В т о р о й у ч а щ и й с я. Ребята, вы ничего не знаете?

С е р г е й. Товарищи, послезавтра контрольная по алгебре, не забудьте.

В т о р о й у ч а щ и й с я. Ребята, хотите, я вас удивлю?

Н и к о л а й. Новый фокус?

В т о р о й у ч а щ и й с я. Гопля. (Ловким движением извлекает из рукава сверток бумаги. Разворачивает. Это оказывается афиша.)

Н и к о л а й (читает). «Всесоюзное общество по распространению политических и научных знаний. Политехнический музей. 2 марта (воскресенье). В лекционно-демонстративном зале токарь-скоростник станкостроительного завода Горин С. П. прочтет публичную лекцию на тему «Новый комплексный метод скоростной обработки металла». После лекции просмотр научно-популярного кинофильма и киножурналов «Наука и техника». Начало лекции в 15 часов. Билеты продаются…»

С е р г е й (удивленно). Ты где ее, слушай, раздобыл?

Н и к о л а й. И ты молчишь?..

В т о р о й у ч а щ и й с я. Гопля. (Тем же движением достает вторую афишу.) Сегодня собственноручно отпечатал. Тираж тысяча экземпляров.

Н и к о л а й. Вот тебе и Сергей! Вот тебе и рабочая молодежь! Публичная лекция!.. Точно профессор… Знай наших!..

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Мне парочку контрамарок.

Н и к о л а й. Вот так удивил. Качать его!

Один из учащихся прикалывает к доске афишу, сверху мелом пишет: «Знай наших». Сергей пытается снять афишу, но безуспешно — его оттесняют от доски. Борис снимает афишу. Шум, голоса: «Зачем снял?! Сейчас же повесь!..»

Б о р и с. Не срамите человека. Что он — Вертинский?

В т о р о й у ч а щ и й с я (выхватывает из рук Бориса афишу). Читайте, завидуйте!..

Б о р и с. Уже прочитали. Однако не завидуем.

Н и к о л а й. Ты почему вдруг начал себя во множественном числе величать?

Б о р и с. Лекция еще не состоялась, а вы уже восторгаетесь и кричите «ура». А в случае провала первыми будете смеяться. Ну зачем на доске эта реклама?

Н и к о л а й (намек). В назидание иждивенцам.

Борис чихает.

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Правда.

Н и к о л а й (шутя). Когда чихают, говорят: будь здоров. Невежа.

Б о р и с. Будь здоров, невежа. А ты серьезный. Быть и тебе лектором. За афишами дело не станет, за лаврами тоже.

С е р г е й. Ты чего, слушай, ломаешься, как копеечный пряник?

Б о р и с. Еще один лектор отозвался.

С е р г е й. Смеешься или завидуешь?

Б о р и с. Нет, удивляюсь. Простой задачки решить не умеешь, а записался в лекторы. «Билеты продаются». А кто их станет покупать? Кому это интересно, как ты делаешь гайки?

Н и к о л а й. Видали дурня?

С е р г е й. Вот им интересно. Интересно тем, кто знает как, но не знает почему. (Махнул рукой: «мол, что с тобой говорить».) Для тебя это темный лес.

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Не скажи. Он Вергилия по-латыни читает.

Б о р и с. Давно прочитал. Он хоть и Вергилий, но поэт бесталанный.

С е р г е й. Не ломайся, а то ударю. От одних твоих разговоров руки чешутся, а ты еще тут кривляешься, как клоун.

Б о р и с. Это еще вопрос, кто из нас клоун. (Показывает на афишу.) Рекламируют тебя. (Выходит.)

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Ребята, хотите я его загипнотизирую?

Смех.

Ребята, только не смейтесь. Смех гипнозу вредит. Пошли!

Все с шумом выходят, кроме Сергея, который торопливо снимает с доски афишу, свертывает. Входит К а т я. Сергей незаметно сунул афишу под парту.

К а т я (подбегает к столу). Сережа, посмотри, какой снег кружит! Пушистый, крупный! Пошли погуляем, снежками покидаемся.

С е р г е й. Сейчас будет звонок.

К а т я. Ой, не могу!.. Давай откроем окно.

С е р г е й (отдирает ножичком бумагу — окно заклеено, — открывает). Хорошо! Эх, сейчас бы на лыжах!..

К а т я. На санках лучше.

С е р г е й. Под гору с ветерком!

К а т я. Потом — хлоп! — и лыжи вверху. (Смеется.) У меня от быстрой езды голова кружится.

Сергей что-то шепчет ей на ухо.

Что?.. Шу-шу-шу. Ничего не пойму.

С е р г е й. Говорю, у меня тоже голова кружится.

К а т я. С чего бы?

С е р г е й (тоном шутки, которая плохо скрывает правду). Вскружила. (С шумом захлопывает окно.)

Пауза.

К а т я. Сережа, садись со мной, ладно? Ты любишь сидеть у окна, а мне дует.

С е р г е й (скрывает радость). Что ж, могу. (Переносит книги на другую парту.) Мне все равно, где б ни сидеть.

К а т я (лукаво). Все равно? А чего ж ты все время назад оглядываешься? (Садится за партой рядом.) Как твоя лекция, Сережа?

Сергей достает афишу, развертывает.

Уже расклеили? А почему я не видела?

С е р г е й. Это Корнеюшка из типографии принес. У меня даже дух захватило. Волнуюсь, Катя, боюсь… Хорошо бы все это показать: вот так, мол, нужно работать, а что лекция? Одно дело слушать, другое дело видеть станок, резец, голубую стружку, видеть рабочего. Ты, Катюша, видела, как идет стружка? Она точно живая: дрожит, извивается, норовит хлестнуть тебя по лицу. Один болгарский гость долго стоял и любовался, как она струится из-под резца, потом поднял одну — да в карман. Говорит, на память. Катя… (С трудом сдерживает себя, чтобы не приласкать девушку.)

Катя замечает это. Делает невольное движение к нему, закрывает глаза. Звонок на урок. У ч е н и к и заходят в класс, располагаются за партами. Входят д и р е к т о р ш к о л ы и И р и н а П л а т о н о в н а.

Д и р е к т о р (немного выждав). Здравствуйте.

К л а с с. Здравствуйте.

Д и р е к т о р. Представляю вам нового преподавателя.

Николай и Сергей переглядываются.

Ирина Платоновна будет вести у вас русский язык и литературу. Пожалуйста, Ирина Платоновна. (Выходит.)

И р и н а П л а т о н о в н а (обвела глазами класс). Как ваша фамилия, товарищ?

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Моя?

И р и н а П л а т о н о в н а. Да.

П е р в ы й у ч а щ и й с я (встал). Ермаков.

И р и н а П л а т о н о в н а. Уберите с окна свои книги и шапку. Сядьте, пожалуйста, поближе. Переходите, не стесняйтесь.

Учащиеся садятся ближе к столу.

Товарищ Горин, садитесь со своей соседкой сюда. (Показывает на первую парту у стола.)

Сергей и Катя неохотно переходят на новые места.

Вот так и будем сидеть на всех уроках.

Входит Б о р и с Н о г а е в.

Б о р и с (развязно). Можно?

И р и н а П л а т о н о в н а. Вы, товарищ, звонок слышали?

Б о р и с. Краем уха.

П е р в ы й у ч а щ и й с я. Он под гипнозом.

Смех.

И р и н а П л а т о н о в н а. Идите погуляйте до перерыва, а в перерыв придете ко мне и объясните, почему опоздали на урок.

Б о р и с. С удовольствием. Где я вас найду?

И р и н а П л а т о н о в н а. В учительской. Как ваша фамилия?

Б о р и с. Борис Ногаев.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Обстановка второй картины. Висит стенная газета, на которой красуется большая карикатура на Бориса. В классе двое: И р и н а П л а т о н о в н а и Б о р и с Н о г а е в.

И р и н а П л а т о н о в н а. Никогда не сочиняйте. Не знаете, так честно и скажите: «Я этого вопроса не знаю».

Б о р и с. Спросите меня еще что-нибудь.

И р и н а П л а т о н о в н а. Это не изменит положение. Вы не знаете идейного содержания поэмы «Владимир Ильич Ленин». (Хотела было ставить отметку, но воздержалась. Кладет ручку.) Расскажите о художественных особенностях поэмы «Облако в штанах».

Б о р и с. Поэма «Облако в штанах» замечательное произведение Владимира Владимировича Маяковского. С первых же строк оно поражает нас… Вот хотя бы эти строки:

И р и н а П л а т о н о в н а (останавливает его). Вы не докончили свою мысль. Чем поэма поражает нас с первых строк?

Б о р и с. Что?.. Ну… своей новизной темы.

И р и н а П л а т о н о в н а. А какая здесь тема?

Б о р и с. Тема любви. Маяковский говорит о миллионе огромных чистых любовей и миллион миллионов маленьких грязных любят.

И р и н а П л а т о н о в н а. Тема любви — это старая тема. О любви писали и до Маяковского. Вы говорили о новизне темы. В чем именно ее новизна?

Борис молчит.

Вы вопрос понимаете?

Б о р и с. Понимаю.

И р и н а П л а т о н о в н а. Ну, пожалуйста.

Б о р и с.

В этих строках — вся тема.

И р и н а П л а т о н о в н а. Если бы в эти строки вкладывалась вся тема, то Маяковскому незачем было бы писать целую поэму. Не так ли? Вы учебник читали?

Б о р и с. Я поэму читал… раз десять.

И р и н а П л а т о н о в н а. А сколько раз думали над поэмой? Как же вы шли отвечать и не прочитали материал по учебнику? На уроки тоже не ходили. Вы же не ответили ни на один вопрос. Ну что мне с вами делать? (Вздохнула.) Дайте табель. (Ставит отметку.)

Б о р и с (взял табель и, не посмотрев, небрежно засунул его в карман). Когда можно будет пересдать?

И р и н а П л а т о н о в н а. В конце будущего месяца.

Б о р и с. И не подумаю приходить. С меня довольно.

И р и н а П л а т о н о в н а. Это как же понимать?

Б о р и с. Очень просто: не буду пересдавать. Вы требуете, чтобы вам отвечали, как написано в учебнике. А если я больше знаю, чем в учебнике?

И р и н а П л а т о н о в н а. Ничего вы не знаете.

Б о р и с. Это вы ничего не знаете. (Выходит, хлопнув дверью.)

И р и н а П л а т о н о в н а. Товарищ Ногаев, вернитесь!

К а т я (она вошла несколько минут назад). Я сейчас его верну. (Побежала.)

Ирина Платоновна, с трудом сдерживая волнение, ходит по классу. Села, механически перелистывает классный журнал. Задумалась.

(Возвращается.) Он не идет. (Помолчав.) Совсем парень с пути сбился: слов не понимает, никого не признает.

И р и н а П л а т о н о в н а. Кем работает его отец?

К а т я. Он инженер.

И р и н а П л а т о н о в н а. А мать?

К а т я. Не знаю. Она, кажется, не работает.

Ирина Платоновна выходит, встретившись в дверях с С е р г е е м.

С е р г е й (заходит). Что с ней?

К а т я. Обиделась.

С е р г е й. На кого?

К а т я (не сразу). На Бориса.

С е р г е й. За что?

К а т я. Нагрубил.

С е р г е й. Как?

К а т я. Говорит: «Вы сами ничего не знаете, а с других спрашиваете».

С е р г е й. Что это он вдруг?

К а т я. Двойку схватил. Иди, говорю, к Ирине Платоновне, зовет. «Скажи ей, пусть идет к черту».

С е р г е й. Так и сказал?

К а т я. Так и сказал.

С е р г е й. А она что?

К а т я. Ничего.

С е р г е й. Отлупить его, что ли?

Входит Б о р и с.

Б о р и с. Ушла?

С е р г е й. Кто?

Б о р и с. Ирина. (Обращаясь к Кате.) Зачем она меня звала?

С е р г е й (подступает к Борису). Ты как разговариваешь с преподавателем?

Б о р и с (ирония). С преподавательницей.

С е р г е й. Она тебя, дурака, уму-разуму учит, а ты ей хамишь.

Б о р и с. Поправка: дураков, но при чем тут я?

С е р г е й. Умен, черт, а в табеле двойки.

Б о р и с. Важно, что в голове. (Хотел идти.)

С е р г е й (удерживает его за пиджак). Погоди. Когда думаешь извиняться?

Б о р и с. Извиняться? Перед кем?

С е р г е й. Перед Ириной Платоновной.

Борис деланно смеется.

Не извинишься подобру — заставим.

Б о р и с. Какой же умный человек заставляет другого извиняться, если тот не хочет? Какая ж цена такому извинению, чудак ты человек?

С е р г е й (вдруг). Тогда уходи от нас! В школе рабочей молодежи нет места тунеядцам!..

Б о р и с. С удовольствием. Адью! (Выходит.)

К а т я. Обмен любезностями. «Тунеядец, уходи из школы». Зачем ты так?

С е р г е й. А он как разговаривает?

К а т я. Но ты — не он.

С е р г е й. У меня тоже самолюбие. Он когда-нибудь меня доведет. Злой я на него, как черт.

К а т я. Это у тебя от бессилия. Он всегда не прав, все равно тебя забивает, а ты хоть и прав, но ответить ему не умеешь, потому злишься. Не люблю, когда ты с ним разговариваешь.

С е р г е й. Не любишь?..

К а т я. Очень. Ты больше при мне не говори с ним. Предоставь это другим.

С е р г е й (ревниво). Тебе?

К а т я. Хотя бы.

С е р г е й. Разговор будет задушевный или не очень?..

К а т я. Задушевный, иначе какой же интерес.

С е р г е й. Тогда другое дело. (Идет к выходу, остановившись.) Если нужны будут свидетели, позови. (Уходит.)

Вбегает Б о р и с, притаился у стенки. Входит А н н а С т е п а н о в н а. Это моложавая женщина приятной наружности, одета богато, но без вкуса.

А н н а С т е п а н о в н а. Ты почему от меня прячешься?

Б о р и с. Уже прибежала. Ну чего ты прибежала, зачем?

Входит А к с и н ь я.

А к с и н ь я. Катька, скорей к телефону. Из консерватории, мужской баритон.

К а т я. Это брат мой.

А к с и н ь я. Беги, дочка, а то уйдет.

Катя побежала.

Чужие к нам не звонят. Всё братья да сестры. (Выходит.)

А н н а С т е п а н о в н а. Тебе не стыдно так разговаривать с мамой при посторонних?

Б о р и с. Ну как с тобой, такой чудачкой, еще разговаривать? Ни одна мать за сыном так не бегает, как ты за мной.

А н н а С т е п а н о в н а. Это мое дело, и, пожалуйста, не повышай на меня голос. Что тебе поставили по литературе?

Б о р и с. Ничего. Плохо, двойку.

А н н а С т е п а н о в н а. Ты шутишь.

Б о р и с. Охота мне с тобой шутить. Ох, чудачка!

А н н а С т е п а н о в н а. Не дури. Говори, пятерка или четверка?

Б о р и с. Двойка. Вот она, смотри. (Показывает табель.) Успокоилась?

А н н а С т е п а н о в н а. Ты что это — преднамеренно, чтобы огорчить маму?

Б о р и с. Преднамеренно, мамочка. Я знал, что ты примчишься болеть. Ты бы лучше на футбол бегала.

А н н а С т е п а н о в н а. Перестань дерзить. Надоело выслушивать колкости. Если ты не ценишь того, что мать делает ради тебя, то хоть чуточку уважай ее. (Подносит к глазам платок.) Всю жизнь из-за тебя одни огорчения и неприятности.

Б о р и с. Мама, не хватало еще, чтобы тут увидели твои мокрые глаза. Из-за каждого пустяка плачет. Ох, и характер у тебя.

А н н а С т е п а н о в н а. А еще хвалился: я ее за пояс заткну. Вот и заткнул. Так тебе и надо. Сейчас же объясни мне, почему получил двойку?

Б о р и с. Не поймешь.

А н н а С т е п а н о в н а. Тут и понимать нечего. Не знаешь литературы. Одного Маяковского знаешь и думаешь, что уже профессор. О чем хоть она у тебя спрашивала?

Б о р и с. О Маяковском.

А н н а С т е п а н о в н а (удивленно). О Маяковском?

Входит И р и н а П л а т о н о в н а.

И р и н а П л а т о н о в н а. Извините, вы мать Бориса?

А н н а С т е п а н о в н а. Мать.

И р и н а П л а т о н о в н а. Будем знакомы: Ирина Платоновна, учительница русского языка и литературы. Недовольна я Борисом.

А н н а С т е п а н о в н а. Для меня это такая неожиданность. Он так любит художественную литературу, а с Маяковским не расстается.

И р и н а П л а т о н о в н а. Чувствуется. Маяковского цитирует наизусть — просто прелесть, а начнешь разговор по существу — ничего не добьешься.

А н н а С т е п а н о в н а. С ним никогда такого не случалось. И когда в дневной школе учился, литераторши были довольны, и тут по литературе все время шел на пять. Его всегда хвалили.

И р и н а П л а т о н о в н а. Борис, идите погуляйте.

Борис выходит.

Нет, я недовольна ни его поведением, ни отношением к учебе. Грубит старшим, уроков не готовит, занятия пропускает. В общем, ведет себя так, как вел себя в дневной школе, откуда его исключили. Он и вам грубит?

А н н а С т е п а н о в н а. Он у нас какой-то неласковый, не как другие дети. И когда ребенком был, тоже так.

И р и н а П л а т о н о в н а. А с отцом?

А н н а С т е п а н о в н а. Отец у нас очень занят, с сыном бывает редко, все я.

И р и н а П л а т о н о в н а. Он у вас один?

А н н а С т е п а н о в н а. Один. Все говорят, он у вас один, а потому избалованный. Уж поверьте мне, не баловали. Без моего разрешения он не смел шагу ступить, и вообще. Бывало, сделает такую обиженную мордашку и спрашивает: «Мама, почему мне ничего нельзя?»

И р и н а П л а т о н о в н а. Моя соседка точно так же воспитывает своего сына. Ему тоже ничего нельзя. Кошку трогать нельзя — она грязная, собаку погладить нельзя — у нее глисты, в кухню выйти нельзя — сгоришь, говорить громко нельзя — горло заболит, шалить нельзя — разобьешься.

А н н а С т е п а н о в н а. У кошки глисты.

И р и н а П л а т о н о в н а. Зато все прихоти исполняются беспрекословно. Ложится спать: бабушка, почеши мне пяточку. Бабушка садится у кровати и начинает почесывать внучку пяточку, иначе внучек задаст такой концерт, что в квартире не усидишь. Во время обеда чуть ли не всей семьей поют Славику песню, чтобы он лучше ел. И поют и пляшут перед ним. Вчера по случаю выходного дня с бедного папы семь потов согнал: «Папа, пляши, а ты, мама, пой».

А н н а С т е п а н о в н а. Сколько ему?

И р и н а П л а т о н о в н а. Четыре года. Ну и воспитание.

А н н а С т е п а н о в н а. Поневоле запляшешь, если ребенок раскричится.

И р и н а П л а т о н о в н а. Ведь уродуют ребенка, а потом будут сокрушаться, в кого он такой уродился.

А н н а С т е п а н о в н а. Вы, видимо, не очень любите маленьких детей?

И р и н а П л а т о н о в н а. Я люблю больших, которые все были маленькими. У моего отца, старого потомственного учителя, в дневнике, который он вел сорок лет, стоит эпиграф: «Кто не любит детей, тот мой враг». Не знаю, чьи это слова, его или кого-то другого, знаю только, что в этой фразе был выражен непреложный жизненный принцип, которому отец был верен всю жизнь.

А н н а С т е п а н о в н а. Все любят своих детей, а вот чужих не очень. Как только ребенок пойдет в школу, с ним дома нет сладу. Пока мой Боря не ходил в школу, я с ним меньше тужила, а стал школьником — пошли всякие неприятности.

И р и н а П л а т о н о в н а. Какие?

А н н а С т е п а н о в н а. Всех не перечислишь. С первого же дня дети начали по-всякому дразнить, толкать, щипать, проходу ребенку не давали. Я только и знала, что ходила в школу и умоляла педагогов не давать его в обиду. А сколько раз с ребятами говорила, срамила их, просила, грозилась родителям пожаловаться — ничего не помогло, наоборот, еще больше привязывались. Я просто вся извелась, а педагогам и горя мало. И так до пятого класса. В пятом он как-то сошелся с ребятами, но от этого не стало легче. Появились дружки, и все такие отчаянные шалуны. Испортили ребенка. (Вздыхает.) Я просто ума не приложу, как это у него случилось. По литературе! Странно.

И р и н а П л а т о н о в н а. Не занимался.

А н н а С т е п а н о в н а. Да он литературу с детства запоем читает, а этого Маяковского… Бывало, станет на кроватке, возьмется за спинку и начинает:

Ребенку три годика было!.. (Обратила внимание на стенгазету, на которой большая карикатура.) Это… Борис? (Подходит к газете, про себя читает.) О ужас!.. Да кому какое дело, чем он занимается дома? Играет в карты?.. Неправда! Кто это написал такую ложь?

И р и н а П л а т о н о в н а. Фамилия автора внизу.

А н н а С т е п а н о в н а. Николай Петренко? Как ему не стыдно? А еще педагог!..

И р и н а П л а т о н о в н а. Это ученик.

А н н а С т е п а н о в н а. Я так и знала. И вы разрешили? И вы позволили ученику?.. Вы же педагог, а не знаете, что можно детям позволять, а чего нельзя. Я этого так не оставлю, ни за что не оставлю. Я до инспектора дойду, пусть и он полюбуется на эту газету и на то, как вы тут ставите отметки!.. (Выходит.)

Входит Н и к о л а й П е т р е н к о. Несет книги и сверток белой бумаги. Заметно, что он расстроенный.

И р и н а П л а т о н о в н а. Вы чем-то огорчены?

Н и к о л а й. Нет… Вот газету надо делать, а заметок не дают.

И р и н а П л а т о н о в н а (видит, что он не желает быть откровенным). Что вы сейчас сдавали?

Н и к о л а й (махнул рукой). Химию. Позор на всю школу.

И р и н а П л а т о н о в н а. Что случилось?

Н и к о л а й. Да ничего. Не решил одной ерундовой задачки, и теперь стыдно.

И р и н а П л а т о н о в н а. Поставили двойку?

Н и к о л а й. Нет. Она больше ничего не стала спрашивать. Идите, говорит, погуляйте, соберитесь с мыслями.

И р и н а П л а т о н о в н а. У вас очень усталый вид.

Н и к о л а й. Мало спал. Вот заголовок к газете рисовал.

И р и н а П л а т о н о в н а. Зачем вы это делаете за счет сна да еще в конце четверти?

Н и к о л а й. А когда спать-то? На дом задают много. Пока все выучишь, ночь прошла.

И р и н а П л а т о н о в н а. Всю ночь сидеть нельзя.

Н и к о л а й. Мы привыкли. Подставишь башку под кран — и дремоту как рукой. Или выскочишь на улицу да снегом лицо, голову, грудь. Снег шершавый, леденистый — до костей пробирает. Хорошо! Войдешь в комнату, а от тебя пар валит.

И р и н а П л а т о н о в н а. Когда же вы спите?

Н и к о л а й (лукаво). В обеденный перерыв, иногда на уроке.

И р и н а П л а т о н о в н а. Отдыхать нужно больше.

Н и к о л а й. Больше никак не получается — двойки пойдут. А у меня еще такой характер: тройку получишь — и то скребет, особенно если по истории или по литературе.

И р и н а П л а т о н о в н а (полушутя). А я вам скоро за ваш словарь отметку снижу. У вас вместо ударить — долбануть, вместо построить — отгрохать, вместо напутать — напороть, башка.

Н и к о л а й. Волнуюсь, оттого так и получается.

И р и н а П л а т о н о в н а. Следите за своей речью.

Н и к о л а й. Я как-то не замечаю. (Смутясь.) Если бы кто стоял рядом и поправлял.

И р и н а П л а т о н о в н а. Повнимательнее вслушивайтесь в речь других. Как только услышите что-нибудь такое, что режет слух, поправляйте. Так вы научитесь слушать себя. (Выходит.)

Входит К а т я Л о г и н о в а. Несет книги, завернутые в газету.

Н и к о л а й (встряхнул часы, поднес к уху). Катя, ваша «Победа» остановилась.

К а т я. Ну-ка дай. (Открывает часы.) Ой, ой-ой! Признавайся, механизм открывал?

Н и к о л а й. Наивный вопрос. А как же? Иметь собственные часы и не уметь их разобрать и собрать?

К а т я. Чем же ты их разбираешь?

Н и к о л а й. Чем придется. Где ножичком отверну, где ногтем, а где булавкой поддену или гвоздиком.

К а т я. Ой, люди!.. Да ты что, очумел? Это ж часы. Все проржавело, грязи целый воз, царапины. А потом пишут на завод рекламацию: часы не ходят. Где ж они будут ходить, если в них гвоздями ковыряются. (Надевает часы себе на руку.) Завтра покажу нашим девчонкам. Пусть знают, какие есть потребители.

Н и к о л а й. Нет, дудки. (Отнимает часы.)

К а т я. Не хочешь, чтоб я их починила?

Н и к о л а й. В мастерской починю.

Входит д и р е к т о р ш к о л ы.

Д и р е к т о р (обращаясь к Борису, который нерешительно идет за ним). Входите, входите. Где вас тут нарисовали? Ага, вот. Похож. Как вы к этому относитесь?

Б о р и с. Философски.

Д и р е к т о р. Хорош философ. Вот что, философ, не пора ли вам кончать праздную жизнь. А то мать волнуется, и нам уже надоело это дело.

Б о р и с. Какое дело?

Д и р е к т о р. А вот прочитайте. Тут как в песне, лучше не скажешь. И все про вас. Сколько вам дать на размышление? Три дня достаточно? Если вы через три дня не представите справки с места работы, нам придется с вами расстаться. Вы меня понимаете? А за прогулы запишем вам строгий выговор с последним предупреждением об исключении из школы. Надеюсь, вы на меня не обидитесь?

Б о р и с. Все?

Д и р е к т о р. А к этому как относитесь, тоже, философски?

Б о р и с. Я могу идти?

Д и р е к т о р. Как идти? От занятий вас не освобождали. (Выходит.)

К а т я. Ты как разговариваешь с директором, бессовестный?

Б о р и с (пожимает плечами). При чем тут совесть? (Хотел уйти.)

Н и к о л а й. Борис.

Б о р и с. Да.

Н и к о л а й. Сколько там тебе дали на размышление? Три дня? А не мало ли?

Б о р и с. Не пойму, остришь ты или радуешься? (Идет к выходу, обернулся.) Древнегреческий философ Гераклит как-то сказал: «Рад дурак, что у него не так, как у других».

Н и к о л а й. Это он про тебя.

Б о р и с. История никаких разъяснений на этот счет не дает. Но судя по всему — тебя имели в виду. Адью. (Хотел уйти.)

Н и к о л а й. Борис.

Б о р и с. Ну!

Н и к о л а й (язвительно). Уходить нельзя. От занятий тебя не освобождали.

Слышен звонок, оповещающий начало занятий.

Слышишь? Это на урок.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Хорошо обставленный рабочий кабинет в квартире Ногаевых. Мягкая мебель, обитая бархатом, новый кожаный диван. Вдоль стены стоит высокий стеллаж, заполненный книгами. На письменном столе беспорядок: как попало лежат книги, тетради, бумаги. На лестнице, подставленной к стеллажу, сидит Б о р и с Н о г а е в, чихает, копаясь в пыльных книгах. Одет он в новую полосатую пижаму, на ногах меховые тапочки. Вид заспанный. А н н а С т е п а н о в н а натирает полы.

А н н а С т е п а н о в н а. Ты где это простудился? Ну вот, добегался в своем белом шарфе.

Борис чихает.

Все модничаешь. Тебе купили шубу, валенки с калошами, меховую ушанку, вязаное кашне, чтоб ты не простужался.

Борис чихает.

Да ты правда заболеваешь! Сейчас же слезай оттуда, а то голова закружится. Не пыли, пожалуйста! (Чихает.)

Б о р и с. Вчера я видел у букинистов одну книгу: переплет кожаный, весь в золоте, цветные иллюстрации, бумага!..

А н н а С т е п а н о в н а. Тебе б только красивый переплет.

Б о р и с. Цена — сто рублей.

А н н а С т е п а н о в н а. Сто рублей за одну книгу? Ничего себе.

Б о р и с. Тебе жалко сто рублей? Деньги я достану.

А н н а С т е п а н о в н а. Опять торговать? Моих книг больше не трогай.

Б о р и с. Не мои, а наши. Мои книги, мой ящик, мой, моя. Все наше!.. Когда я тебя отучу от этих мелкособственнических замашек? (Соскакивает с лестницы.) Мамочка, дорогая, дай, пожалуйста, сто рублей. Я не успокоюсь до тех пор, пока не получу эту книгу. Неужели не дашь?..

А н н а С т е п а н о в н а. Ты точно маленький. Как придет что-нибудь в голову — сейчас же вынь и подай. (Дает деньги.)

Б о р и с. А на папиросы?

А н н а С т е п а н о в н а. Никаких папирос. Папиросы у тебя есть. Вчера тебе сама две пачки купила.

Б о р и с. Их нет уже, вот смотри. (Показывает портсигар.)

А н н а С т е п а н о в н а. Ты что, ешь их?

Б о р и с. Совсем не остроумно. Можешь не давать, если жалко. Буду бычки стрелять. Дай, скажу, приятель, докурить. Глядишь, сэкономлю тебе пятерку.

А н н а С т е п а н о в н а. На.

Б о р и с. Пять рублей? Да ты что, смеешься? Возьми их обратно. Нет-нет, дай сюда. С паршивой овцы… (Берет.)

А н н а С т е п а н о в н а. Больше не получишь.

Б о р и с. Дай еще трешку. Как раз будет на пачку «Армении».

А н н а С т е п а н о в н а. Ох… (Дает.) Всю душу вытянешь!.. Каждый день просишь денег. Куда ты их деваешь?

Б о р и с. На папиросы да на кино, больше у тебя не прошу… а разговоров…

А н н а С т е п а н о в н а. Тянет, тянет, тянет. До каких пор это будет продолжаться?

Б о р и с. Мама, перестань, а то сбегу. Услышал бы Олег, вот бы удивился. У него мать так не жмется из-за трешки.

А н н а С т е п а н о в н а. Нашел с кем равняться. У Олега отец замминистра.

Б о р и с. Если б ты знала, какое это удовольствие — просить у тебя деньги. Эти твои охи да ахи, эти твои милые разговорчики — тупой нож в сердце.

А н н а С т е п а н о в н а. А ты не проси.

Б о р и с. Здравствуйте, пожалуйста. Что ж, ты хочешь, чтоб я без денег существовал?

А н н а С т е п а н о в н а. Нужны деньги — иди зарабатывай. Не открывай форточку, продует!

Б о р и с. Душно.

Звонит телефон.

А н н а С т е п а н о в н а (берет трубку). Да… Борис, отойди от окна, сейчас же отойди!.. Да, я слушаю. Здравствуйте. Кто это? Здравствуйте, товарищ директор… Сейчас. Борис, тебя. (Передает трубку.) Директор школы.

Б о р и с. Слушаю. А я болен. У меня грипп. Что? Некому было: мать занята, отец на работе. Я звонил, все время занято. Мама… (Передает трубку.) Я болею, поняла?.. Уже неделя, как болею.

А н н а С т е п а н о в н а (в трубку). Да. Меня?.. Не скажете, зачем?.. Какую справку?.. От врача?.. А мы еще не вызывали. Он только сегодня пожаловался.

Б о р и с. Дур… Не сегодня…

А н н а С т е п а н о в н а. А где вас можно будет найти? Хорошо. (Кладет трубку.) Меня вызывают в школу.

Б о р и с. Тебе же втолковывают: я болен, уже неделя, как я болен.

А н н а С т е п а н о в н а. Боже мой… и ты молчал?

Б о р и с. Да нет… вот бестолковая. Вот слушай. В школе говори, что он, то есть я, болен, уже семь дней, как болен: общее недомогание, сильные головные боли, чихает.

А н н а С т е п а н о в н а. Это зачем же мне такое говорить?

Б о р и с. Так нужно. Вот слушай.

А н н а С т е п а н о в н а. Да я слушаю.

Б о р и с. Я все эти дни занимался в библиотеке. Понимаешь?

А н н а С т е п а н о в н а. Ничего не понимаю. Ты все вечера ходил в школу, остальное время проводил дома.

Б о р и с. Не ходил, не ходил я в школу, занимался в библиотеке.

А н н а С т е п а н о в н а. В библиотеке? Это что-то новое.

Б о р и с. Не могу я ходить в школу. Там бестолковая трата времени, скучища — мухи дохнут.

А н н а С т е п а н о в н а. Ты всю эту неделю не ходил в школу?

Б о р и с. Тебе же говорят, занимался в библиотеке.

А н н а С т е п а н о в н а. В какой библиотеке? Ты что виляешь? Ты чего заставляешь меня лгать? Родную мать лгать заставляешь?

Б о р и с. Не лгать…

А н н а С т е п а н о в н а. Как же не лгать?.. Боже мой… (Опустилась в кресло.) Мучитель мой, что ты делаешь?.. Всю жизнь сам лжешь и меня лгать заставляешь. Из-за тебя отец твой не верит ни одному моему слову. Все покрываю тебя, выгораживаю. Кругом завралась. Сегодня все отцу расскажу, сегодня же. Ничего не утаю. Пусть знает, какой у него сыночек, пусть полюбуется.

Б о р и с. Пожалуйста.

А н н а С т е п а н о в н а. И директору все расскажу.

Б о р и с. Ну, пожалуйста.

А н н а С т е п а н о в н а. Хорошо, только пеняй тогда на себя.

Б о р и с (с исступлением). Давай валяй! Иди в школу, делай мне там гадости, пусть меня исключают. Только предупреждаю: третий год в десятом сидеть не буду! Экстерном экзамены сдавать не буду! Вот так и останусь недоучкой. А чтоб сделать тебе приятное, пойду под часы газировкой торговать. Если ты этого желаешь, валяй!

А н н а С т е п а н о в н а. Да ты уже хрипишь?.. Сейчас же ляг в постель и измерь температуру. Возьми градусник.

Борис берет градусник, сует его под мышку, выходит в другую комнату. За ним, охая, следует Анна Степановна. Через минуту возвращается, закрывает форточку. Уходит.

Б о р и с (вышел из комнаты). Ушла. Слава богу. (Торопливо берет со стола книги, рукавом смахивает с них пыль, неумело связывает. Снимает телефонную трубку, суетливо набирает номер. В трубку.) Валерий? Здоров, старик. Это я. Ну, как существуешь? Ничего, не жалуюсь. Слушай, ты будешь дома? Я сейчас принесу тебе редкие книги. Продай. Не загони, а продай. Улавливаешь разницу? То-то. Клиентура у тебя богатая. А я спокоен. У тебя, стариц, редкий дар. Несу. Адью. (Кладет трубку.)

Звонок в передней. Борис сунул под стол книги, идет открывать. Возвращается. С ним — К а т я Л о г и н о в а.

Я по-домашнему… Извини… Болею. И болезнь-то пустяковая — грипп, а вот всю неделю провалялся в постели. Вот только сегодня поднялся. Пожалуйста, присядь, или ты торопишься?

К а т я. Похоже, ты чем-то расстроен?

Б о р и с. Да…

К а т я. Я сразу заметила, как только ты открыл дверь.

Б о р и с. А я и не прячу… К сожалению, не все можно спрятать, да и не стоит… Пусть видят. (Пауза.) Если тебя не понимают окружающие, это еще можно объяснить и пережить, но если родная мать не понимает!..

К а т я. Чем же тебя мама обидела?

Б о р и с. Не обидела. Тут, Катя, все гораздо сложнее. Не стоит об этом.

К а т я. Почему?

Б о р и с. Есть вещи, о которых говорить тяжело.

К а т я. Борис… (Робко касается его руки.) Когда делятся, становится легче.

Б о р и с (отнимает руку). Этим, Катя, не делятся. (Пауза.) Не знаю, страдают ли другие, когда они убеждаются, что их родная мать мелочная, пустая, неумная женщина, но мне больно… стыдно!..

К а т я. Перед кем?..

Б о р и с. Да перед всеми: перед тобой, перед ребятами, перед школой!.. (Пауза.)

К а т я. Зачем ты так?.. Ведь это твоя мать, мама… Для тебя это пустой звук, а для меня… мама… (Подавила слезы. Пауза.) Сегодня семнадцатилетие со дня смерти моей мамы…

Б о р и с. Я, конечно, тоже буду плакать, когда моей матери не станет, и какая б она ни была, мне будет больно ее потерять. Прости мне, Катя, что я невольно сделал тебе больно.

К а т я (после паузы). Борис. Мне очень неприятно, но я пришла к тебе с печальной вестью: тебя исключают из школы.

Б о р и с. Слышал краем уха.

К а т я. Тебя это нисколько не трогает?

Б о р и с. Ни капельки. В этом году исключат, на будущий опять примут.

К а т я. У тебя целый год пропадает. Разве тебе не жаль?..

Б о р и с (скрестив руки). Мне людей жаль, Катя. Они суетятся и терзаются из-за пустяков и равнодушны, как тени, к вещам серьезным и значительным.

К а т я. Что ты говоришь, Борис?.. Ведь это ужасно, что тебя исключают!..

Б о р и с (с усмешкой). Ужасно!

К а т я. А я, дура, прибежала к нему, думала, он тут один, переживает.

Б о р и с (с иронией). Очень тронут. Верю, что ты искренне хочешь меня поддержать, но поверь, я в этом не нуждаюсь. (Деланно вздыхает.)

К а т я (с обидой). Я к нему пришла с открытой душой, как товарищ, а он… смеется.

Б о р и с. Не смеюсь, а плачу, Катя. (Пауза.) Да, я один. Это ты верно сказала, что я один. Вот ты говоришь, что пришла ко мне с открытой душой. А я не могу открыть!..

К а т я. Почему?

Б о р и с. Не могу!.. Не поймешь, Я тебе только чуточку приоткрыл… Как-то вырвалось, а ты сразу будто льдом по сердцу: пустой звук. Почему ты мне не веришь?

К а т я. Ты со мной никогда не делился, Борис… Ты обиделся?.. Ну что я тебе такое сделала?.. (Пауза.) Ты попробуй поделиться со мной — и тогда увидишь, пойму я тебя или не пойму.

Б о р и с. Эх, Катя!.. (Опускается в кресло.) Садись и слушай… Садись сюда, ко мне в кресло. Садись, садись.

К а т я (нерешительно присаживается на краешек. Борис потеснился, помогает сесть ей глубже). Тесно…

Б о р и с. Закинь руку за мою спину. Будет удобнее.

К а т я. Пожалуй… (Откидывает руку.)

Неловкое молчание. Борис рывком притягивает Катю, целует. Катя неумело дает пощечину.

Б о р и с. Понятно. «Не надо». Очень жаль.

К а т я (вскочила). Зачем же так?

Б о р и с. Я из боязни. Не хотелось прослыть в твоих глазах лопухом. Сама же начала.

К а т я. А если б увидели?

Звонок в передней.

Б о р и с. Извини. (Идет открывать, возвращается.)

Входят Н и к о л а й П е т р е н к о и С е р г е й Г о р и н.

Н и к о л а й. Не помешали?

Б о р и с. Помешали. (Притронулся к щеке.)

К а т я (заметила движение Бориса). Пошла. Мне пора. Пока.

С е р г е й. Подожди. Ты чего убегаешь?

Катя выходит.

Н и к о л а й. Узнаю Катю. Кипит. (Борису.) Это ты довел ее до такого состояния?

Б о р и с. Сама себя довела. Что скажете?

Н и к о л а й. Ты стал каким-то неуловимым. Когда б тебе ни позвонили, ответ один: «Боря в школе, а что ему передать?» Можно сесть? (Садится, осматривается.) Книг много. Твои?

Б о р и с. Наши. Как существуете?

Н и к о л а й. Во-первых, мы не существуем, а живем, во-вторых, этот самый вопрос следовало бы задать тебе. Ты куда это, уважаемый, пропал? В школе не появляешься, и дома тебя не бывает.

Б о р и с. Болел.

Н и к о л а й. Бедненький. А что у тебя?

Б о р и с. Общее недомогание, сильные головные боли, чихаю.

Н и к о л а й. Врешь.

С е р г е й. Ладно. Мы к тебе, Борис, по поручению Пимена Семеныча.

Б о р и с. Какого Пимена Семеныча?

С е р г е й. Пимен Семеныч Бессмертный — наш мастер. Мировой мужик.

Б о р и с. Никакого Пимена Семеныча не знаю.

С е р г е й. Мы вчера ему про тебя говорили. Знаешь, как заинтересовался? Пимен Семеныч любит людей, которые с норовом. У таких, говорит, твердый характер. Вчера как пристал ко мне: веди Ногаева на завод — и точка. Человека из него сделаю. Я, говорит, воспитал пять конструкторов и шесть директоров. А из твоего Ногаева министра сделаю. Может, попытаешь счастья?

Б о р и с. Так я не хочу в министры.

С е р г е й. Будешь токарем. Тоже неплохо.

Б о р и с (хочет отделаться). Ладно. Посоветуюсь со стариками. Позвоните через недельку.

С е р г е й. Ты, вижу, спешишь?

Б о р и с. Мне нужно тут к одному чудаку… живет этажом ниже. Со вчерашнего вечера страдает над одной задачкой. По геометрии. Говорю, подумай еще ночь. Если не получится — позовешь. Зовет.

С е р г е й (сожалеюще). Что ж, иди. Мы тоже пойдем.

Н и к о л а й. Он же ничего нам не сказал!

Б о р и с (раздраженно). А что мне тебе говорить?

Н и к о л а й. Как что? Пойдешь ты, в конце концов, работать или так и будешь бездельничать?

Б о р и с. А какое твое дело, если на то пошло?

Н и к о л а й. Как — какое дело?..

Б о р и с (перебивает). Уходи-ка ты, друг, восвояси, пока я тебя не попросил.

Н и к о л а й. Попробуй.

Б о р и с. И выгоню. Уходи! (Открывает дверь.)

Н и к о л а й (садится в кресло). Не уйду, из принципа не уйду. Посмотрю, что ты со мной сделаешь.

Б о р и с. Стану я с тобой связываться. Сиди, пожалуйста, сиди. Когда будете уходить, не забудьте захлопнуть дверь. (Ушел.)

С е р г е й. Пошли.

Н и к о л а й. Я дождусь родителей. Посмотрю, что это за уникумы. Любопытно. Я никогда ни с кем не толковал о воспитании, а с этими чудаками с удовольствием потолкую.

Звонит телефон.

С е р г е й (снял трубку). Да. Привет. (Подмигнул Николаю. Подражая Борису.) Ну, как существуешь? Что?.. В преферанс?.. Сразимся. Какие сто рублей? Шиш ты получишь. Да очень просто — не получишь. А вот так. Книги? Какие книги? Редкие?.. Так они мне самому нужны. Да, передумал. Приедешь? Приезжай, я сейчас один дома. Сам знаешь, болею. Общее недомогание, сильные головные боли, чихаю. (Чихает.) Адью. (Кладет трубку.) Гони, говорит, срочно сто рублей, задыхаюсь: мой старик отказал мне в деньгах. Сейчас он будет здесь. Приедет за выигрышем. Подождем.

Н и к о л а й. Кто такой?

С е р г е й. Какой-то Олег.

Н и к о л а й. Подождем.

Входит Б о р и с.

К тебе едет Олег.

Б о р и с. Олег? Что, звонил? Значит, уже приехал. Он имеет обыкновение звонить из подъезда. Вы что ему сказали?

Звонок. Борис идет открывать. Возвращается. С ним О л е г И л о в а й с к и й. Он в темно-синем пальто, фетровой зеленой шляпе, в ярко-красном галстуке, в белом шелковом кашне. Черные усики.

О л е г. А говорил — один дома.

Б о р и с. Что ж ты не позвонил, когда выезжал? Мы же могли разминуться.

О л е г (увидел патефон). Патефон, па-атефон, па-па-па, па-па-па!.. (Заводит.) Боря, тряхнем.

Берет Бориса, танцуют. Сделав несколько кругов, скрываются в соседней комнате.

С е р г е й. За долги увел.

О л е г (возвращается один). Новый танец: бродвейская карнавальная, под джаз. Внимание, показываю. (Напевает, кружится, высоко вскидывает ноги.) А вот для мужчин. (Кружится, высоко подпрыгивая и размахивая руками, как крыльями.) В воскресенье у меня вечеринка. Милости прошу. Мои старики на весь день отбывают к своим старикам. Остаюсь один на хозяйстве. Приходите часикам к двенадцати. Будет вино, девочки. Придете?

С е р г е й. Нет.

О л е г. Почему?

С е р г е й. Вино не любим.

О л е г. А девочек?

Н и к о л а й. А вдруг родители застукают?

О л е г. Не беда. Я уже не в милости. Старик сказал, как отрезал: «Машину не трогай, о деньгах не заикайся». Было бы за что! А то пустяки — в институт не попал. Каждый день глаза этим колет. Мне, говорит, за тебя стыдно.

Н и к о л а й. Может, и правда стыдно?

О л е г. Мать ему, чудаку, часто говорит: «Ты б лучше, вместо нытья, директору института позвонил».

Н и к о л а й. Ну, а отец что?

О л е г. «Я человек честный и этого делать не стану».

Н и к о л а й. Ну, а мать что?

О л е г. «Это не честность, а глупость».

Н и к о л а й. А отец что?

О л е г. Речь. Начало у него всегда хитроумное, сразу даже не поймешь, к чему он. Впрочем, мы с маман теперь уже понимаем. Как только начнет рассказывать случаи из своей жизни, все — проповедь началась. Вначале отдельные случаи, а потом для полноты картины автобиографию расскажет. Получается такое впечатление, что труднее всех было батрачить ему, кулаки из обрезов стреляли только по нему, советскую власть завоевал и построил он. Затем следует вывод: вот какой у вас отец и какие у меня вы. Жена мещанка, а сын белоручка и неженка, не желает ни учиться, ни работать.

Н и к о л а й. Точно! Ваш отец — мудрец.

О л е г. Вы ему, пожалуй, понравитесь: старик обожает подхалимаж. Мудрец! Сильно сказано.

Н и к о л а й. Мне достаточно того, что я вам понравился.

О л е г. Вы — мне? Дремучий вы, по-моему. Не обижайтесь. (Хлопнул Николая по плечу.)

Входит А н н а С т е п а н о в н а. Заметно, что она очень расстроена.

А н н а С т е п а н о в н а (опускается в кресло). Олег… Хорошо, что я тебя увидела. Скажи отцу, что я его на коленях молю позвонить в школу вечерней молодежи. Ой… я не переживу…

Б о р и с (выходит из другой комнаты). Ты чего?..

А н н а С т е п а н о в н а. Тебя исключили из школы. Что за люди?

Н и к о л а й. Мы из школы.

А н н а С т е п а н о в н а. Педагоги?

С е р г е й. Одноклассники Бориса.

А н н а С т е п а н о в н а. Вот одноклассники и доконали Борю. Есть там у вас один, Николай Петренко.

Н и к о л а й. Это я.

А н н а С т е п а н о в н а. Вы?.. Так это вы… Николай Петренко?.. Ложь о моем сыне распустили!..

Н и к о л а й. Какую ложь?

А н н а С т е п а н о в н а. Осрамили на всю школу, посмешищем сделали. Что мой ребенок вам сделал? За что вы его так возненавидели?.. (Плачет.) В школе уборщица и та спрашивает, сколько Борис денег проиграл. А директор тычет пальцем в газету — и как ножом по сердцу. «Ваш сын картежник». Откуда вы взяли?.. Кто вам сказал, что Борис картежник? Как у вас рука поднялась такое написать в газете? И вы после этого идете к нам в дом? Где ж ваша совесть? Ну обозвали его бездельником, лгуном, маменькиным сынком, поэтом — и довольно. Нет, давай его еще картежником назовем. Вы б лучше обозвали его вором. Тогда б этим милиция занялась и доказала бы, что он не вор. А вот как мне теперь объяснить вашей уборщице, что мой сын ни копейки в карты не проиграл? Как разубедить директора школы, что мой сын не картежник?

Н и к о л а й. Не беспокойтесь, вам этого делать не понадобится. (Задерживает Олега.) Подожди.

О л е г. Пусти, мне в пять часов отцу звонить.

Н и к о л а й. Погоди. Это даже невежливо — убегать, когда просят остаться. Картежник-энтузиаст.

О л е г. Чего пристал?.. Ты чего ко мне пристал?

Н и к о л а й. Борис, внеси ясность.

Б о р и с. Может, ты все же уйдешь?.. Пожалуйста, пошел вон, пока в шею не вытолкал!..

Н и к о л а й. Вот этому типу Борис деньги проигрывает. Сейчас только в той комнате отдал карточный долг. Сто рублей.

Б о р и с. Врешь. Эта скотина врет! Не верь!..

А н н а С т е п а н о в н а. Сто рублей?.. Те, что я ему дала?

Б о р и с. Да целы твои деньги.

А н н а С т е п а н о в н а. Покажи.

Б о р и с. Ты что, мне не веришь?

А н н а С т е п а н о в н а. Покажи, пусть все увидят.

Входит М и х а и л К а р п о в и ч Н о г а е в. Это полноватый подвижный мужчина с добродушным лицом.

М и х а и л К а р п о в и ч. Как у нас людно. Только Олега знаю, а больше никого. (Смотрит на Сергея.) И вас где-то видел. Постойте, вы — Сергей Горин?

С е р г е й. Я.

М и х а и л К а р п о в и ч. Вот кого я у себя встретил! Да ведь вы мне нужны! Я хотел было сегодня специально ехать к вам на завод, искать Горина. (Суетливо раздевается.) Мы вашу лекцию в Политехническом слушали. Это была для нашей молодежи такая встряска… У меня сейчас в цеху все перевернулось. Трещат все нормы и пределы — жутко делается. Думаем, соображаем, пробуем. Не всегда, знаете, получается, как нам хочется. Молодежь ведь многое хочет. Все фантазеры, мечтатели, энтузиасты, будь они неладны. (Одобрительно смеется.) Революция, одним словом. Лозунг — «перегнать».

С е р г е й. Кого?

М и х а и л К а р п о в и ч. Вас, конечно. О том, чтобы догнать, не может быть и речи. Неинтересно.

С е р г е й. Уже догнали?..

М и х а и л К а р п о в и ч. Ну что вы? У вас рекорд! Не могли бы вы заглянуть к нам на полчасика? Мы там усовершенствовали один станок. Мудрили, мудрили, знаете, над ним. Как будто ничего получилось, неплохо. Хотелось, чтобы вы его, это дело… испытали, а?.. Да, я не представился. Михаил Карпович Ногаев, начальник цеха. Вы одноклассники с Борисом, насколько я догадываюсь?

Н и к о л а й. Были…

М и х а и л К а р п о в и ч. Ну, Борис, на твоем месте я бы нос задирал, имея такого одноклассника. Сам Сергей Горин.

Олег выскальзывает за дверь.

Н и к о л а й. Я пошел. Мне нужно потолковать с этим субъектом.

С е р г е й. О чем тебе с ним толковать? Подожди, вместе пойдем.

Н и к о л а й. Я тебя подожду на улице. До свидания. (Выходит.)

М и х а и л К а р п о в и ч. Личные счеты? Так когда вы сможете приехать к нам, товарищ Горин?

С е р г е й. Да хоть завтра.

М и х а и л К а р п о в и ч. В какое время?

С е р г е й. В двенадцать часов. У меня как раз обеденный перерыв.

М и х а и л К а р п о в и ч. Отлично. За вами подойдет наша машина. Будет ждать у вашей проходной. Назначайте время.

С е р г е й. Без четверти двенадцать.

М и х а и л К а р п о в и ч. Договорились.

С е р г е й. До свидания!

М и х а и л К а р п о в и ч. Уже уходите? Позовите своего товарища, да пообедаем. Опрокинем по рюмочке в честь знакомства. У нас, знаете, перцовочка.

С е р г е й. В рот не беру.

М и х а и л К а р п о в и ч. Не может быть. В ваши годы я всякую употреблял. Теперь мне, знаете, нельзя: сердце пошаливает. Тогда, может, красненькой, а? Мать!..

С е р г е й. Ну что вы? Нам же в школу.

Михаил Карпович вышел провожать Сергея. Анна Степановна скрылась в другой комнате. М и х а и л К а р п о в и ч возвращается.

А ты, Борис, почему не идешь в школу?

Б о р и с. Голова болит.

М и х а и л К а р п о в и ч. Что-то я не верю в твои головные боли. От занятий отлыниваешь. А мать почему расстроена?

Б о р и с. Спроси у нее. Что ты у меня спрашиваешь?

М и х а и л К а р п о в и ч. Ты ее всякий раз расстраиваешь, потому и спрашиваю. Избаловала она тебя на свою голову. Опять что-нибудь отмочил?

Б о р и с. Что? Ты как-то говоришь непонятно. Отмочил. Если бы наша Ирина услышала.

М и х а и л К а р п о в и ч. Это ты так учительницу называешь? Что за фамильярность. Ты мне, знаешь, смотри!

Б о р и с. Я же не в глаза.

М и х а и л К а р п о в и ч. А за глаза можно? За глаза ты, наверно, и отца дураком зовешь?

Б о р и с. Об Ирине Платоновне я этого не сказал.

М и х а и л К а р п о в и ч. Не хватало еще, чтоб ты при отце свою учительницу дурой называл.

Б о р и с. Ты сам меня учишь называть вещи своими именами.

М и х а и л К а р п о в и ч. Надевай-ка свою шубу, валенки — и шагом марш в школу, а то ты у меня договоришься.

Б о р и с. Мама не велела сегодня ходить.

М и х а и л К а р п о в и ч. Почему?

А н н а С т е п а н о в н а (входит). Он весь день чихает и хрипит. (Борису.) Я сейчас дам тебе горячего молока.

М и х а и л К а р п о в и ч. Вы что-то скрываете от меня, черти. Смотрите, узнаю, скандал будет.

Б о р и с. От тебя скроешь. Ох, эта твоя мнительность.

А н н а С т е п а н о в н а. Утром звонил твой брат. Хочет в воскресенье прийти к тебе в гости.

М и х а и л К а р п о в и ч. Не только ко мне, к тебе тоже.

Б о р и с. У нее всегда это: ко мне, к тебе, твой, мой. Ох!..

А н н а С т е п а н о в н а. А ты молчи!.. Ты лучше молчи, слышишь?

М и х а и л К а р п о в и ч. Ты, брат, что-то не в меру сегодня заохал. К чему это?

Звонок. Анна Степановна хотела идти открывать.

Сиди, сиди, мать, я открою. (Выходит. Вскоре возвращается.)

Входит И р и н а П л а т о н о в н а.

К нам из школы учительница Бориса Ирина Платоновна. (Представляет жену.) Моя супруга — Анна Степановна.

И р и н а П л а т о н о в н а. Мы с Анной Степановной встречались однажды.

М и х а и л К а р п о в и ч (помогает ей снять пальто). Я собирался на этой неделе зайти к вам. Как он там?

И р и н а П л а т о н о в н а. Печальная история, Михаил Карпович.

М и х а и л К а р п о в и ч. Что случилось?

И р и н а П л а т о н о в н а. Вы разве не знаете?

М и х а и л К а р п о в и ч. Я только вошел… (Вопросительно посмотрел на Бориса.) Ничего не знаю.

И р и н а П л а т о н о в н а. А вы, Борис, знаете?

Б о р и с (не сразу). Меня исключили из школы.

М и х а и л К а р п о в и ч. Что?.. Исключили из школы?.. За что?..

И р и н а П л а т о н о в н а. Спросите у него.

Б о р и с. А вот этого я не знаю.

И р и н а П л а т о н о в н а. Знаете. Такого на свете не бывает, чтобы человека исключили из школы и он не знал, за что. Знаете.

Пауза.

Что вы намерены теперь делать?

Б о р и с. Еще не решил.

М и х а и л К а р п о в и ч. Я с ним сегодня потолкую на эту тему.

И р и н а П л а т о н о в н а. Вот что, Борис, директор школы просил меня в присутствии отца и матери передать вам следующее: в школе он вас восстановит только в том случае, если вы представите с места работы положительную характеристику и дадите на ученическом собрании слово, что не будете нарушать в школе дисциплину.

Б о р и с. А что я делал?

И р и н а П л а т о н о в н а. Прогуливали уроки, не занимались. Что передать директору?

Б о р и с (не сразу). Ничего.

И р и н а П л а т о н о в н а. Вы как смотрите на то, чтобы восстановиться в школе?

Б о р и с. Скептически.

М и х а и л К а р п о в и ч. Что-о? Ну-ка, повтори.

Б о р и с (вызывающе). Скептически.

М и х а и л К а р п о в и ч (спокойно). А как ты посмотришь на то, если я перестану тебя кормить, поить, одевать? Шалишь, брат, это тебе так не пройдет. (Ирине Платоновне.) Мы вместе с ним подумаем, как ему быть. Надеюсь, к чему-нибудь придем. Хоть он у меня и скептик, зато я оптимист. А директору школы передайте, что отец его действия одобряет. Таких только так и учат.

И р и н а П л а т о н о в н а. У вас, Борис, какое-то странное упрямство и всегда себе во вред. Вы что, не понимаете этого?

Б о р и с. Понимаю, только не так, как вы.

М и х а и л К а р п о в и ч. Борис…

И р и н а П л а т о н о в н а. Вот он всегда так разговаривает. Человек вы способный, этого у вас никто не отнимает, но слишком самоуверенный. Считаете себя во всем правым, а других — неправыми, думаете, что вам все зла желают. Все как раз наоборот. (Берет пальто.)

М и х а и л К а р п о в и ч (помогает ей одеться). Говорить с ним сейчас бесполезно.

И р и н а П л а т о н о в н а. Подумайте, Борис. Как только опомнитесь, приходите в школу. Желательно, чтоб это произошло не слишком поздно — время ведь идет. До свидания. (Уходит.)

М и х а и л К а р п о в и ч (проводив Ирину Платоновну). Ты почему, мать, там прячешься? Иди сюда. Что ж это вы, милые мои, молчите? Ну?.. Или опять не хотели меня расстраивать? И всегда я обо всем узнаю от третьих лиц.

А н н а С т е п а н о в н а. Лучше бы глаза мои навеки закрылись, чтоб не знать, не видеть этого…

М и х а и л К а р п о в и ч. Ну-ну. Вот это ты уж зря…

А н н а С т е п а н о в н а. Всю жизнь мучает… мучитель!.. Все в него вкладываешь!..

М и х а и л К а р п о в и ч. Переста-ань.

А н н а С т е п а н о в н а. Изверг!

М и х а и л К а р п о в и ч. Мать, успокойся…

А н н а С т е п а н о в н а. У людей дети как дети, а у нас какой-то выродок.

М и х а и л К а р п о в и ч. Ну, Борис Михайлович, рассказывай, как думаешь жить? Совершеннолетия ты, как говорится, достиг, образование завершил. Теперь за дело. Что думаешь делать? Что? Не слышу.

Б о р и с. Я тебе ничего не говорю.

М и х а и л К а р п о в и ч. Потому что нечего сказать. Незавидно начинаешь свою биографию. Из комсомола выгнали, из школы второй раз в шею выгоняют. И тебе не стыдно? Мне и то стыдно.

Б о р и с (иронически). Ты отец.

М и х а и л К а р п о в и ч. На твоем месте я бы плакал, а ты улыбаешься. Ты почему улыбаешься?

Б о р и с. Я не улыбаюсь.

М и х а и л К а р п о в и ч. В твои годы я днем учился в институте, а вечером в порту грузил на пароход уголь и муку. Во мне было шестьдесят килограммов, а мешок весил семьдесят.

Б о р и с. Я это уже слышал. Потом тебя направили в Челябинск на тракторный завод. (Хочет уйти.)

М и х а и л К а р п о в и ч. Посиди. Ты еще не слышал главного.

Б о р и с. У меня голова разламывается.

М и х а и л К а р п о в и ч. Да брось ты! Отчего ей разламываться? Ни забот, ни хлопот. Разве это жизнь?

Б о р и с (иронически). Существование.

М и х а и л К а р п о в и ч. Хуже. Прозябание.

Б о р и с. Что-то ты сегодня неинтересно говоришь.

М и х а и л К а р п о в и ч. Вместо разговоров тебя следовало бы вздуть. Но это было бы слишком глупо. Читать тебе мораль на тему, что такое хорошо и что такое плохо, еще глупее.

Б о р и с. Ты прав, однако умнее ты ничего не придумаешь.

М и х а и л К а р п о в и ч. Что-о?..

Б о р и с. Что слышишь. Может, давай кончать, пока не надоело?

М и х а и л К а р п о в и ч (ударил кулаком по столу). Молчи, щенок!.. (Хватается руками за сердце.)

А н н а С т е п а н о в н а. Борис… ради бога уйди… уйди… (Выталкивает его за дверь, наливает валерьянку.) На… выпей… отец…

М и х а и л К а р п о в и ч (отстраняет ее руку). Вот он, твой единственный!..

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Ранний майский вечер. Школьный двор, засаженный молодыми деревьями и сиреневыми кустами. Цветет черемуха. Между деревьями зеленеет трава. На переднем плане, справа, школьное крыльцо с мраморными ступеньками и часть стены с окном. Перед крыльцом цветочная клумба, скамейки, дальше — забор, калитка. За забором видна часть улицы. На скамейке сидят Н и к о л а й и К а т я.

Н и к о л а й. Сдам экзамены и целый месяц буду отдыхать за городом. Один раз за пять лет можно позволить себе такую роскошь.

К а т я. Безусловно.

Н и к о л а й. Я, Катя, забыл, как шумит весенний лес, как пахнет ранняя трава, какое весеннее небо. Забыл, что значит свободное воскресенье, когда можно вволю поспать, днем съездить за город или в парк, или в музей, а вечером пойти в театр и не думать о том, что ты не выучил урока. Тебе этого не понять.

К а т я. Почему?

Н и к о л а й. Круглый год на даче. Птички, небо, свежий воздух — все твое. Ты почему так смотришь?

К а т я. Можно вопрос?

Н и к о л а й. Спрашивай.

К а т я. Ты Ирину любишь?

Н и к о л а й. Какую Ирину?

К а т я. Ирину Платоновну.

Н и к о л а й (смешался). Вот так вопрос. Ни капли.

К а т я. Не ври, пожалуйста. Сохнешь ты, милый, на корню от любви и воображаешь, что никто не замечает.

Н и к о л а й (удивлен). Откуда ты взяла, что я сохну?

К а т я. А то нет? Интересно, она заметила или не заметила? Должно быть, заметила, но вида не подает. Значит, не любит.

Н и к о л а й (встал). Пойду в класс, почитаю.

К а т я. Погоди. Сейчас придет Ирина Платоновна, встретим.

Н и к о л а й (съязвил). Сергей раньше придет. (Идет, остановившись.) Ты только, Катька, не трепись, пожалуйста, а то рассержусь. Держи это при себе.

К а т я. Коленька, уже все знают. Ведь все видно как на ладошке.

Николай скрывается в школе, через минуту появляется в окне.

Н и к о л а й. Катька, внимание — Серега идет.

К а т я. Где?

Н и к о л а й. Катюша, твои дела плохи — с ним девушка. Да они даже разговаривают. Сережа усиленно машет руками, будто после драки. Остановились. Прощаются. Серега поклонился. Какое обхождение!.. И когда он только успел научиться? До чего же растут наши ребята! Расстались. Серега оглянулся. Еще раз оглянулся. Ну, присо-ох. Вот так и гибнет наш брат.

К а т я. Замолчи.

Н и к о л а й. Они одновременно оглянулись. Катя, у них — любовь.

К а т я. Сейчас я чем-нибудь в тебя запущу.

Николай скрывается. Подходит С е р г е й.

С е р г е й. Я не опоздал?

К а т я. Смотря куда?

С е р г е й. На консультацию.

К а т я. На консультацию не опоздал.

Сергей садится рядом.

С кем это ты шел?

С е р г е й. С одной девушкой.

К а т я. Она у вас работает?

С е р г е й. Нет. Она работает в Политехническом музее.

К а т я. А как ее зовут?

С е р г е й. Светлана.

К а т я. Знакомое имя. Мы как-то шли с тобой домой, вдруг слышу: «Светлана, фу-ты, Катька».

С е р г е й. А сама сколько раз Борисом меня назвала?

К а т я. Да. Думаю о нем много.

С е р г е й. Думаешь?..

К а т я. Думаю. Думаю, думаю… И ничего поделать не могу.

С е р г е й. Уволили твоего Бориса.

К а т я. Уволили?.. Когда? За что?

С е р г е й. Два дня на работе не появлялся. Искали… Оказывается…

К а т я. Что?.. Что оказывается?..

С е р г е й. Уехал к Олегу Иловайскому на дачу и двое суток там пировал с компанией.

К а т я. Что он, с ума сошел?

С е р г е й. Ему добра желают, а он чем платит? Пимен Семеныч не хотел брать его в цех. Упросили, взяли. Первое время вел себя как человек, а потом повело: что ни слово, то грубость, подковырки, никого не слушался, перестал учиться. Пимен Семеныч на что уж спокойный мужик, но и тот не выдержал: «Уходи, говорит, из цеха, я тебя, такого типа, ни видеть, ни знать не желаю!» Но тут мы и насели на него.

К а т я. На кого?

С е р г е й. На Бориса. Довольно, говорит, нотаций, я понял. Больше этого не повторится. Поверили, конечно. Нам даже показалось, что он начал стараться. И вот, пожалуйста, сюрприз.

К а т я. Поторопились. Вечно у нас торопятся.

С е р г е й. Ну, знаешь! Нянчились мы с твоим Борисом больше чем достаточно.

К а т я. С моим. Он мой такой же, как и твой. Людьми надо быть! До чего же вы там беспомощны. Подвернулся случай — вы и рады. Только бы избавиться.

С е р г е й. Рады? Да ты что? (Встает.) Да, рады, что в цехе не будет бездельника и дезорганизатора. А если тебе его жалко, бери к себе на часовой завод и воспитывай!

К а т я (увидела за калиткой на улице Бориса). Борис!.. (Вскочила, машет рукой.) Иди сюда!

Сергей исчезает. Подходит Б о р и с. Одет скромно, бакенбарды сбриты.

Идет мимо и даже не смотрит.

Б о р и с. Здравствуй, Катя!

К а т я. Здравствуй. Давно не видно тебя. Посиди со мной. Или ты спешишь?

Б о р и с. Могу посидеть.

К а т я. Как твои дела?

Б о р и с. Хуже некуда. Человек на то и человек, чтоб или он, или с ним поступали дурно.

К а т я. Это кто сказал, Аристотель?

Б о р и с. Борис Ногаев. Почему я таким чудаком уродился? Говорю с человеком и чувствую: нехорошо себя держу, обижаю, а остановиться не могу. Делаю что-нибудь и знаю — дурно, скверно, а все равно продолжаю. Я потом и ругаю себя, и каюсь, а чуть что — опять за свое.

К а т я. Сдерживай себя. Разве это так трудно? Ведь тебе хочется, чтобы все было хорошо, а поступаешь вопреки своему желанию.

Б о р и с. Нотация?

С е р г е й появился на крыльце. Катя сразу увидела его. Борис пока не замечает.

К а т я. Не дадут поговорить. (Громко, чтобы слышал Сергей.) Я знаю одну беседку в саду на Казакова. Побежали, Боря, туда.

Б о р и с (увидел Сергея). Сергей! Ты мне как раз нужен. Я от Пимена Семеныча. Он послал меня к тебе. Говорит, попроси его. Может, похлопочет перед начальством… Сергей, помоги!..

С е р г е й. Не подходи.

К а т я. Сергей, ты что?

С е р г е й. Сейчас же убирайся с глаз!

К а т я. Сергей!.. Да как тебе не стыдно?..

С е р г е й. А тебе не стыдно с двумя ходить?

К а т я. Один — Борис. А кто же второй? Уж не ты ли? Ты чего так смотришь на нас? (Обхватила Бориса за шею.) Возвращаю, Боря, твой поцелуй. (Звонко целует его в щеку.) Ну, что?..

И р и н а П л а т о н о в н а стала невольной свидетельницей этой сцены, замешкалась у калитки. Сергей скрылся.

И р и н а П л а т о н о в н а (подходит, делает вид, что ничего не заметила). Наконец-то вы про нас, Ногаев, вспомнили. Как поживаете?

Б о р и с. Отлично.

И р и н а П л а т о н о в н а. Даже так. Очень приятно. А где работаете? Все там?

Б о р и с. Нигде.

И р и н а П л а т о н о в н а. Опять нигде?

Б о р и с (Кате). Ну, что, пошли в твою беседку?

И р и н а П л а т о н о в н а. А что, консультация кончилась?

К а т я. Только началась.

И р и н а П л а т о н о в н а. Почему ж вы, Логинова, здесь?

К а т я. У меня нет вопросов.

И р и н а П л а т о н о в н а. Ничего. Послушаете, о чем другие спрашивают. Идите на консультацию.

К а т я (замялась). Борис, подожди меня. Подождешь?

Б о р и с. Долго?

К а т я. Ну, с полчасика. Не уходи. Обязательно дождись меня.

Б о р и с. Ладно.

Катя убегает.

И р и н а П л а т о н о в н а. У вас что, роман?

Б о р и с. А какое ваше дело? Нет романа, так будет. Мы с Катей уже целуемся.

И р и н а П л а т о н о в н а. Ну, в детали не обязательно посвящать посторонних.

Борис повернулся к ней спиной, насвистывает плясовой мотив.

Мне жаль вас. (Уходит.)

Борис перестал свистеть, о чем-то думает. Опять засвистел, но мотив уже не плясовой, а грустный, протяжный, с перебоями. Свист завершается вздохом. У калитки — М и х а и л К а р п о в и ч. Он шел по улице и, услышав знакомый свист, остановился. Борис, увидев отца, опять засвистел плясовую.

М и х а и л К а р п о в и ч (подходит). Свистим.

Б о р и с (делает вид, что только сейчас его заметил). Ах, это ты. (Свистит.)

М и х а и л К а р п о в и ч. Перестань!

Борис перестал.

Я только что был у вас на заводе.

Б о р и с. Ну и что?.. (Хорохорится.) Сколько раз я тебя просил не ходить туда, ни о чем ни у кого не спрашивать! Ты поговорил и ушел, а мне потом хоть на глаза не показывайся. Каждый смотрит, будто я сбежал из зоопарка. А иной чудак подойдет и начнет спрашивать, за что меня отец из дому прогнал. На проходной и то уже все знают. Фамилии еще не запомнили, а что меня из дому прогнали, знают. Все знают, весь завод!

М и х а и л К а р п о в и ч. А мне, думаешь, приятно, когда на тебя тыкают пальцем и говорят: «Это сын Михаила Карповича». За родного сына перед людьми стыдно! До каких пор это будет продолжаться? Ты что думаешь?..

Б о р и с (перебивает). Ты кончил?

М и х а и л К а р п о в и ч (сдерживает себя). Отвечай.

Б о р и с. Задавать вопросы легко, отвечать трудно.

М и х а и л К а р п о в и ч. За что тебя с завода прогнали?

Б о р и с. За свист.

М и х а и л К а р п о в и ч. Перестань хамить!

Б о р и с. Перестань шуметь в общественном месте, а то в милицию попадешь.

М и х а и л К а р п о в и ч (из уст его уже готовы были сорваться резкие слова. Последним усилием воли сдерживает себя). Уйду, пока не поздно, а то еще, чего доброго, до сердечного припадка доведешь и оставишь тут. Кстати, твой дружок Олег Иловайский попал… за кражу.

Б о р и с. За какую кражу? Что ты сочиняешь?

М и х а и л К а р п о в и ч. Полчаса назад мне сказали, что он попался в скупочном с чужими вещами. С ним был, говорят, этот длинный, похожий на дрозда.

Б о р и с. Путаешь. Должно быть, принес допотопный плащ или пиджак, а какой-нибудь ретивый мильтошка привязался, а ты и вообразил. Отец его все старье выбрасывает на помойку, ну, Олег, конечно, не теряется: что можно, несет в скупочный. Зачем же добру пропадать?

М и х а и л К а р п о в и ч. Ты тоже помогаешь ему относить вещи в скупочный. Смотри в глаза и отвечай: в скупочном вместе с Олегом бывал?

Б о р и с. Ну, бывал. На днях мы с ним кожанку загнали. Она у них два года в кладовке на сундуке валялась, а в скупочном за нее двести сорок три рубля дали.

М и х а и л К а р п о в и ч. Ты видел, где она валялась?..

Б о р и с. Не видел, но знаю…

М и х а и л К а р п о в и ч. Дуррак! С кем связался?.. С ворами, с пьяницами. Куда мои глаза смотрели?

Б о р и с. Какие воры?.. Что ты выдумываешь? Ни у кого ничего он не воровал. Я бы знал.

М и х а и л К а р п о в и ч. Он бы знал. (Смеется, достает папиросу, закуривает, руки дрожат от волнения.) Однако ты простак…

Появляется О л е г И л о в а й с к и й. На нем светлая шляпа, полосатый костюм заграничного покроя. В руках тросточка. Он навеселе.

Б о р и с. Вот же Олег.

О л е г. Какая идиллия: папаша с сыном после мировой. А что я тебе говорил, помнишь? Плюнь на гордость и плюхнись старику в объятия. Поворчит, поворчит, старый хрен, и простит. Испытанный способ. По этому случаю угощаю вас! Сегодня я великодушен и щедр — мой папан получил повышение.

Б о р и с. Чего они к тебе там привязались?

О л е г. Пустяки. У Славуты не хватило в кошельке, чтобы расплатиться. Он к одному, к другому: добавь. С какой стати, говорю, добавь, угощаешь ты. Добавьте, говорит, или я вам не друг. Тут все ко мне: «Добавь, у тебя денег — куры не клюют». Получите, говорю, пижоны. Бросил им сто рублей и раскланялся.

М и х а и л К а р п о в и ч. Вы где берете деньги?

О л е г. Достаю.

М и х а и л К а р п о в и ч. Где?

О л е г. Везде, где возможно. До чего же чужие родители любопытные.

М и х а и л К а р п о в и ч. Стало быть, воруете.

О л е г. Что-о?

М и х а и л К а р п о в и ч. Говорю, воруете, стало быть?

О л е г. Я?..

Из школы выходят И р и н а П л а т о н о в н а, Н и к о л а й и К а т я.

Н и к о л а й (силится держаться непринужденно). Скоро экзамены, а в голове все перемешалось: литература с химией, история с алгеброй.

К а т я. Волнуешься?

Н и к о л а й. Не волнуюсь, а боюсь. Вечер хороший. Сейчас бы к реке и на лодку. Давно не плавал.

К а т я. На экзаменах поплаваешь.

Ирина Платоновна взглянула на Николая, улыбнулась. Николай вспыхнул, отвел взгляд в сторону. Катя — она все время наблюдает за Николаем — отвернулась, закусила губу, чтоб не выдать улыбки.

Н и к о л а й (обратил внимание на Олега). А-а, Иловайский, мой старинный друг-приятель! Привет!

М и х а и л К а р п о в и ч. Лучше чума, чем такой друг-приятель. Прожил на свете пятьдесят два года, видел на своем веку много мерзавцев, негодяев, всякого рода подлых людишек, но вот такого негодяя (показывает на Олега) не видел!..

О л е г (перебивает). Старик, предупреждаю: я пожалуюсь своему отцу. Он у меня горд и оскорблений не потерпит.

Б о р и с. А не сходить ли мне к твоему отцу? У него рука тяжелая. Помнишь, как он тебя вздул на даче?

О л е г. Милости прошу, приходи, но предупреждаю: выгоню тебя в шею.

Б о р и с (передразнивает). «Предупреждаю». А я ему позвоню.

О л е г. Секретарша не соединит. Она даже меня с ним не соединяет.

Б о р и с. Скажу ему про золотые часы, что ты их ювелиру загнал, а дома сказал, будто потерял. И об английском сервизе скажу.

О л е г. Сервиз отнес в комиссионку ты. Чем докажешь, что ты его не уворовал у нас?

Б о р и с (кричит). Деньги забрал ты!

О л е г. А кто докажет?

Б о р и с. Я докажу!.. Докажу, что ты… вор!

О л е г. А я докажу, что вор ты!

Борис бросается на Олега, его схватили, с трудом оттащили. Держат.

Б о р и с. Он меня хотел заставить инструменты с завода воровать!.. (Опять рванулся к Олегу.) Ты мне жизнь исковеркал, гад ползучий!..

О л е г. Псих. (Пошел к калитке, обернулся.) Ну, теперь берегись. (Уходит.)

Б о р и с. Парази-ит!.. (Опустился на землю, зарыдал.)

М и х а и л К а р п о в и ч. Вот тебе на…

К а т я (всплеснула руками, заметалась вокруг Бориса, присела, взлохматила рукой его волосы. Достала из сумочки платок, утирает ему глаза). Борис, пошли…

Борис перестал. Встает.

Пошли, Борис!

Б о р и с (всхлипнул). В беседку?

К а т я. Можно и в беседку. (Достает гребенку, расчесывает Борису волосы. Отряхивает.)

Михаил Карпович и Ирина Платоновна переглядываются. Катя и Борис уходят, взявшись за руки.

М и х а и л К а р п о в и ч. А все-таки — куда она его увела?

И р и н а П л а т о н о в н а. Не знаю.

М и х а и л К а р п о в и ч. А как зовут-то девушку?

Н и к о л а й. Это Катя Логинова, из нашего класса.

М и х а и л К а р п о в и ч. Хорошая девушка.

Н и к о л а й. Катя — во! (Показывает большой палец.) Душа-человек!

М и х а и л К а р п о в и ч. Это сразу видно. А Борис — шалопай. Что она в нем нашла?

И р и н а П л а т о н о в н а. Не надо спешить ставить на Борисе точку.

М и х а и л К а р п о в и ч. Какую точку? И это вы говорите мне, отцу? Да я буду драться за сына до последнего!

И р и н а П л а т о н о в н а. То, что сейчас произошло на наших глазах…

М и х а и л К а р п о в и ч. А что произошло?.. Думаете, он порвет с этим мерзавцем? Да и тот от него не отстанет.

И р и н а П л а т о н о в н а. Между ними теперь встанет Катя Логинова.

М и х а и л К а р п о в и ч (оживился). Вы в этом уверены?

И р и н а П л а т о н о в н а. Абсолютно.

М и х а и л К а р п о в и ч. Буду очень рад. (Уходит.)

И р и н а П л а т о н о в н а. Вот и стемнело. А у меня дома настольная лампа не горит.

Н и к о л а й. Так это ж по моей части. Я ж электрик.

И р и н а П л а т о н о в н а. А я знаю. Кстати, живу я совсем рядом, на Елоховской.

Н и к о л а й. Так пошли! Отвертка со мной.

И р и н а П л а т о н о в н а. Вы мне нравитесь, Петренко. Сразу понравились. Только давай держать это в секрете. Ладно?

Н и к о л а й. Так уже все знают!..

И р и н а П л а т о н о в н а. О чем знают? Что я?..

Н и к о л а й. Нет, что я…

И р и н а П л а т о н о в н а. Петренко… Ой, Петренко!.. Так у нас, выходит, полная взаимность?..

Слышны крик и топот. По улице бежит К а т я, завернула в школьный двор.

К а т я (задыхаясь). Где Михаил Карпович?

И р и н а П л а т о н о в н а. Он ушел. Что случилось?

К а т я. Бориса избили!..

Н и к о л а й. Кто?

К а т я. Олег… С ним какие-то пьяные хулиганы… По дороге нас догнали…

Н и к о л а й. У-у, крокодилы!

К а т я (взбежала на крыльцо, хотела войти в школу, но дверь оказалась запертой). Откройте!.. (Стучится.) Откройте!..

Н и к о л а й. Куда-то подевались все?

И р и н а П л а т о н о в н а. Аксинья Прохоровна выпустила всех через черный ход, а здесь заперла.

К а т я. Не могу вызвать «скорую»… Бросилась к одному автомату, к другому. Ни один не работает!.. (Стучит в дверь ногами.)

Н и к о л а й. В окно. (Карабкается по стене.)

Ирина Платоновна и Катя помогают ему.

Николай скрывается за окном. Катя в изнеможении опускается на землю. Крик и топот приближаются. Свисток милиционера…