Без тебя

Глава 31

Анна

Следующий день начинается с головной боли и раздражения от пытливых взглядов подруг. Поэтому когда звонит папа и говорит, что вернулся с Москвы и хочет встретиться, я тут же убегаю из дома.

С папой мы встречаемся в ресторане «Птичка». Он обожает их кухню, а мне плевать, если честно, где ругаться с ним. Я знала, что разговор будет трудным, но собиралась стоять на своем до конца.

— Привет, пап. Как съездил? — говорю я и целую его.

Папа выглядит отдохнувшим и спокойным. Странно, вроде бы он говорил, что у него там завал по работе.

— Привет, дочь. Все хорошо. Как дела на учебе?

Начинается. С места сразу в карьер. Я раздражаюсь еще больше.

— Все хорошо, — коротко говорю я и утыкаюсь в меню.

Папа на какое-то время замолкает, и только после того, как мы делаем заказ, возвращается к разговору.

— Аня, ты подумала о практике в Москве?

— Мой ответ остается прежним. Я не хочу никуда ехать.

— Как ты можешь так говорить? — возмущается папа. — Ты упускаешь такую прекрасную возможность, показать себя, набраться опыта у лучших адвокатов, в конце концов, увидеть столицу.

Я закатываю глаза. Как-то же прожила до 18, не видя столицу.

— Последний аргумент так себе, — говорю я.

— Аня, ты должна думать о своем будущем, о своем развитии, о тех возможностях, которые откроются перед тобой.

— Это какие же? — ехидно спрашиваю я.

Я знаю, что веду себя как ребенок, но ничего не могу поделать с собой. Настроение на нуле итак. Кажется, что моя жизнь так запуталась, и я как будто потерялась во всех событиях, происходящих со мной.

— Не ерничай! — грозно говорит папа, а я киваю головой.

Слушаюсь и повинуюсь.

— Ты получишь больше знаний, опыта. В конце концов, сможешь пройти практику, которая у тебя будет только на 4 курсе.

Я слушаю папу и понимаю, что он прав. Если я не поеду, то потеряю отличную возможность. Но как же решиться на такой сложный шаг? Бросить девчонок, маму. Остаться одной в чужом городе. Я ежусь от одной мысли об этом, а что будет, когда я буду жить в Москве.

— Я подумаю, — лаконично говорю я.

— К тому же, ты будешь не одна в Москве, — продолжает папа. — Я буду рядом первое время. У меня снова будет командировка.

— А где я буду жить? А моя работа?

— Думаю интернет-магазинов, которым нужны модели, в Москве хватает, и ты сможешь найти работу, хотя ты знаешь, я не очень рад, что ты этим занимаешься.

Да, папа был очень против того, чтобы я работала моделью. Он думал, что я буду прыгать из постели в постель жирных дяденек. Маме и мне с трудом удалось убедить его в обратном. Ну еще он считал, что это несерьезно, что я достойна лучшего и тому подобная чушь.

— Ладно. Разберусь.

— Университет предлагает общежитие, но я сниму тебе квартиру, чтобы мне было спокойнее за тебя. А по поводу работы, то это, конечно, твое дело, но я бы предпочел, чтобы ты все силы бросила на учебу, а из-за денег не беспокоилась. Я бы все решил.

Я поморщилась. Родители всегда говорили, что я должна всего добиваться сама, что я не должна надеяться на кого-то, кроме себя самой, что я должна быть сильной и целеустремленной. Я никогда не обижалась на них из-за этого, и не считала, что работа мешает мне, или я обязана работать, чтобы что-то доказать. Но сейчас папа так мягко и сказочно расписывал мне перспективы, что мне стало не по себе. Он не из тех родителей, которые готовы дать своим детям все на блюдечке с голубой каемочкой. Он будет наставлять в достижении моих целей, помогать, смотреть со стороны, как я набиваю шишки в каких-то вопросах, и поддерживать, но никогда не станет что-то делать за меня.

— Ты так странно говоришь. В чем дело? — подозрительно смотрю на него, но он отводит глаза и торопливо говорит:

— Просто я хочу, чтобы ты поехала. Это действительно важно для тебя, а я тебя поддержу материально, чтобы тебе было легче. Мне несложно.

Я киваю.

— Ладно. Я подумаю.

Папа облегченно вздыхает, от чего я моментально раздражаюсь.

— Кстати, у вас на днях будет вести курс крутой адвокат. Мне о нем Антон говорил. Данила Андреевич, кажется. Расскажешь потом, как тебе? — говорит папа, когда мы заканчивает обед.

Я киваю. Что-то знакомое пронеслось в голове, когда папа назвал имя адвоката, но я была поглощена раздумьями о поездке, поэтому не задержала на этом свое внимание.

— Расскажу.

Попрощавшись с папой и в сотый раз сказав, что сразу же позвоню ему, как определюсь, я поехала домой. Весь остаток дня я провалялась на диване, переключая передачи на каналах. Девчонок не было дома, поэтому я была предоставлена самой себе.

Вечером пришли Стеша с Сашей, и мы сели ужинать. За столом стояла полная тишина. Я ковырялась в тарелке, когда в дверь позвонили, и Стеша побежала открывать.

Через какое-то время мы услышали шум и какую-то возню в коридоре. Мы вышли, посмотреть, что там происходит и увидели, как Стеша пытается сдвинуть с места пьяного Андрея. Мы тут же подбегаем к ней, чтобы помочь, и втроем кое-как мы дотаскиваем его до дивана и выдыхаем.

— Почему он такой пьяный? — спрашиваю я.

— Это надо у тебя спросить, — мрачно говорит мне Стеша.

Я теряюсь от Стешиного вопроса и хмурюсь. Да, мы поругались с Андреем, но не я же напоила его до такого состояния. Тут в себя приходит Андрей и начинает что-то говорить, пытаясь встать с дивана, но мы снова опрокидываем его назад.

Меня ужасно злит и бесит Андрей. Терпеть не могу, когда из-за любой проблемы обращаются к алкоголю. Типа он может помочь, и станет легче, но на самом деле, все становится только хуже. Я смотрю на пьяного Андрея, и меня захлестывает такая злость на него, что хочется ударить по его пустоголовой башке. Тут он резко хватает меня за руку, опрокидывает на диван и прижимает к себе, не выпуская из рук.

Я ругаюсь, бью его по рукам, пытаюсь вырваться, но Андрей держит крепко и уже посапывает, уткнувшись мне в шею.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Да чтоб тебя! Алкашня проклятый! — ругаюсь я. — Чего смотрите, помогите мне!

Девчонки, молча наблюдавшие за всей этой сценой, подрываются ко мне и пытаются разорвать удушающие объятия Андрея, да только он вцепился в меня намертво и не отпускает. Только я говорю им, когда Андрей расслабляется, и я не чувствую крепких тисков, и девчонки пытаются убрать с меня его руки, как он снова сжимает меня сильнее, чем до этого.

Я зло пыхчу и ругаю Андрея последними словами. Саша приносит холодную бутылку воды и хочет облить его, чтобы привести в чувства.

— Ты с ума сошла? Не видишь, в каком он состоянии? Его сейчас из пушечного выстрела не разбудишь! А ты только диван весь зальешь и меня заодно, а мне здесь еще спать, похоже, — я вою в голос от такой перспективы и опять бью Андрея со всей силы, но тому хоть бы что. Он посапывает и что-то бормочет мне в шею.

Тут опять в дверь звонят.

— Кого это еще принесло? — зло говорит Стеша и уходит.

— Ань, ну подумаешь, поспишь с Андреем рядом, ничего же страшного не случится, — говорит мягко Саша, а мне хочется треснуть и ей тоже.

— Случится! — зло говорю я. — Вот возьму и прибью его ночью.

— Ой, не говори ерунды! — раздраженно говорит Саша.

Я бы еще много чего сказала подруге, но в комнату заходит Стеша с красивым букетом цветов, пряча улыбку, зарываясь в него носом.

Саша присвистывает.

— От кого же это цветочки? — спрашивает Саша. — Хотя по твоей улыбке итак понятно от кого.

— От кого же? — интересуется Стеша, пока наливает воду в вазу.

— От Артема, конечно.

Стеша только кивает и продолжает возиться с цветами. Подруга выглядит такой счастливой и милой. Мне хочется тут же расспросить ее об Артеме, но я смотрю на пьяного Андрея, и злость с новой силой поднимается во мне.

— Хоть кому-то цветы дарят, а не пьяными домой заваливаются, — говорю я и бью по плечу Андрея.

— Будут тебе цветы, — промямлил он в ответ.

— Ах, ты, сволочь! Значит, ты притворяешься! Быстро убрал от меня свои клешни! — кричу на него, но он как будто уже не слышит меня.

Я злюсь и пытаюсь улечься поудобнее, но Андрей так сжимает меня, что ребра трещат.

— Вот же зараза. Угораздило же меня так… — я резко замолкаю и кладу голову на подушку, устало тру глаза и зеваю.

Девчонки переглядываются и улыбаются. Вот же заразы!

— Хоть бы посочувствовали мне, чем улыбаться стоять, — язвлю я.

— Чему тут сочувствовать-то? Ты лежишь в крепких объятиях красивого парня. Тут завидовать нужно, а не сочувствовать, — говорит Саша.

— Да чтооооо ты говоооришь! — тяну я и продолжаю ехидно. — Так я с удовольствием уступлю тебе свое место!

Я тут же вскрикиваю, потому что Андрей еще сильнее прижимает меня к себе.

— Вот же качок безмозглый! — говорю я и снова бью Андрея по плечу.

— Ладно, Ань, мы спать пошли. Приятных снов, — говорит Саша, и они уходят.

— Предательницы! — кричу им в спину, но девчонки никак не реагируют.

Естественно я не сплю. Как тут уснешь, когда злость, граничащая с ненавистью, накрыла с головой? Через какое-то время Андрей расслабляет хватку, и я могу немного отодвинуться от него. Стараюсь делать это незаметно, по миллиметру, а то, как показывает практика, этот зверюга сразу же начинает сжимать сильнее.

Отодвинувшись на другой край дивана, я смотрела на спящего Андрея. Злость отпустила меня также внезапно, как и наступила. Мне безумно хотелось дотронуться до него, провести ладонью по его безмятежному лицу, по рельефной груди, мерно поднимающейся от дыхания, зарыться рукой в его волосах и вдохнуть их цитрусовый запах, но я упорно продолжала лежать на своей половине и сжимать руки в кулаки.

Уже под утро, устав бороться с самой собой, я легонько прикоснулась к его лицу. Очертила подбородок, скулы, глаза, губы. Провела рукой по его шее, груди. Рука остановилась на его сердце и прислушивалась, как оно бьется. Я приложила другую руку к своему сердцу. Наши сердца бились в такт. Мне казалось, что у нас одно сердце на двоих. Я ошарашено посмотрела на спящего Андрея. Он вдруг шевельнулся, а я быстро одернула свою руку. Андрей перевернулся на другой бок, а я ругнулась и убрала свою руку от сердца. Чушь какая-то.

Поспала в итоге я часа два от силы. Когда прозвонил будильник, не хотелось открывать глаза, мне было так тепло и уютно. Но звон будильника все не замолкал, и я открыла глаза. Осознание того, что я лежу в обнимку с Андреем сразу же навалилось на меня, но я не спешила отодвигаться от него. Наоборот дала себе слабину и несколько долгих минут продолжала обниматься с ним и смотреть на его спокойное лицо, прежде чем встать и пойти готовить завтрак.

Я знала, что нас ждет непростой разговор, но думала, что буду сдерживать себя и хладнокровно на все реагировать.

После душа я подошла к столешнице и улыбнулась, заметив Стешин букет. Вспомнив, как вчера подруга радовалась ему, я тоже улыбнулась и наклонилась, чтобы вдохнуть притягательный аромат. Вообще я не люблю тюльпаны, мне больше нравятся белоснежные розы.

Не успела я наклониться, как сзади услышала требовательное:

— Ну и кто этот смертный, который подарил тебе цветы?

А дальше ругань, как итог разбитая ваза и мое самообладание. Как я не хотела оставаться спокойной и холодной, с Андреем это просто невозможно.

Я слышу, как хлопает входная дверь, и вздрагиваю. Смотрю на осколки и всхлипываю. Я наклоняюсь, чтобы убрать их, а слезы начинают непроизвольно течь по моим щекам. Через какое-то время я чувствую, что меня обнимает сзади Саша, а я начинаю плакать еще сильнее. Она уводит меня в ванну. Гладит по спине, успокаивает, как может, а моя истерика все не прекращается.

Не зря я так боялась влюбляться. Больно. Чертовски больно. Ведь обещала себе, что не позволю этому случиться, но непослушное сердце решило за меня.

Мы возвращаемся на кухню. Стеша уже все убрала и налила всем чай. Девчонки молчат и просто обнимают меня с обеих сторон, и за это я безмерно им благодарна. Слезы продолжают течь по моим глазам, и я зло стираю их рукавом халата.

— Может быть, ты сегодня останешься дома? — говорит Саша обеспокоенно.

— Нет, лучше отвлекусь на лекциях. К тому же у нас сегодня важный семинар для всего потока. Приезжает из столицы какой-то супер-пупер модный адвокат, и нас всех обязали на нем присутствовать.

— Позвони, как освободишься, прогуляемся, отвлечемся, — говорит ласково Стеша.

Я киваю и ухожу собираться. Тонна консилера и тонального крема немного спасают мое опухшее и красное лицо. Собравшись с силами и успокоившись, я еду в универ. Я решила не откладывать звонок папе, поэтому на светофоре набираю ему.

— Алло, пап, привет. Как и обещала, звоню сразу же тебе. Я поеду в Москву.

— Я не сомневался в том, что ты примешь верное решение.

— Ага, — голос, звучавший ровно до этого, теперь дрожит, и я быстро прощаюсь с отцом и глубоко дышу, чтобы не сорваться в новую истерику.

Надеюсь, курс, который будет вести этот адвокат, будет реально крутым, и я хоть немного отвлекусь от этой пустоты, которая выжигает душу.