Библиотекарь

Глава XI

Хлоя

Я уже не первый раз убегала от Майкла Леклера. Просто сегодня все было гораздо опаснее. Он был опаснее. После моего удара Майкл отшатнулся, выпустив меня из объятий, и ошеломленно уставился. Его ступор длился секунд десять, которых мне хватило, чтобы проскользнуть мимо него и смыться к чертям из этого ресторана. Никогда сюда не вернусь! Чтобы не вспоминать! Черт! А рука-то как болит! Я потерла кулак. Не знала же я, что мне тоже будет больно.

Я даже не стала забегать в зал и извиняться перед мисс Оливер и Натаном (не самоубийца все-таки!). Андерсон сам виноват! Зачем рассказал Леклеру о том, где мы встречаемся, а этот тоже хорош — притащил сюда свою любовницу! При том данный факт не помешал ему обжиматься со мной в углах и лапать меня!

Да ладно, Хлоя! Будь честна с собой! Тебе же понравилось. Ты и не сопротивлялась вовсе, только стонала и кряхтела. Бесподобный маневр! Именно так обычно женщины перевозбужденных самцов отталкивают! В следующий раз…стоп…какой еще следующий раз?! Не будет никакого следующего раза! По крайней мере, с Леклером. Ты ему кулаком в глаз дала! Завтра жди приказ об увольнении (хорошо, если в суд опять не подаст), а вместо блога большой х…фиг тебе покажет.

Плохо! Все очень плохо, Хлоя!

Выбежав на улицу и вдохнув прохладный вечерний воздух, я поскорее запрыгнула в такси, стоявшее недалеко от здания и караулившее клиентов. Идти вперед, не оглядываться, не останавливаться! Назвав свой адрес, я попросила таксиста ехать побыстрее и в тот же миг, как тронулась машина, увидела разъяренного Леклера, озиравшегося по сторонам.

Просто шик! Он собирается меня преследовать?! Только этого мне не хватало! Я так надеялась, что он цивилизованно вернется за столик, извинится за меня перед всеми, а завтра тихонько уволит, не поднимая хай. Ну конечно! Это когда это Леклер действовал так, как мне хочется?! Слава Богу, что мы уже поехали, оставляя злого босса далеко за спиной.

Может, все еще удастся уладить? Я скажу ему правду, что не знала, как еще его остановить, поэтому ударила, он поймет, какую ошибку мы чуть не совершили, и отпустит меня с миром дорабатывать мое наказание. Что-то я саму себя убедить не могла! Вряд ли Леклер резко подобреет. Такие чудеса не случаются!

Когда машина подъехала к моей многоквартирной высотке, я расплатилась с таксистом и быстрым шагом пошла домой. Машины Майкла, как и самого Майкла, нигде не было, что непременно радовало меня. Он же не разозлился настолько, чтобы приехать и напасть на меня в ответ? Я много негативных чувств к нему испытывала, но не думала, что он бьет женщин. Впервые я по-настоящему обрадовалась, что нашу высотку охраняют.

Зайдя в дом, я закрыла дверь на ключ и прислонилась к ней спиной. Фух. Я в безопасности! Нет пытливого взгляда, горячих прикосновений и искушающих поцелуев. Нет ироничных фраз, напыщенного высокомерия и гневных придирок. Толстяк тут же подбежал ко мне, замяукав, как бы спрашивая "Ты с едой?". Я наклонилась и погладила рыжего пушистого лежебоку за ухом.

— Сейчас, пушистик, дай маме Хлое прийти немного в себя, и потом я угощу тебя вкусным ужином!

Сбросив сумку на пол, я сняла туфли и посмотрела на себя в зеркало над туалетным столиком в прихожей. Растрепанная, с красными припухшими губами, юбка набок, майка выбилась. И так я шла до такси?! Представляю, какое впечатление я произвела своим видом!

Громкий стук в дверь, а точнее грохот, заставил меня подпрыгнуть на месте.

— Хлоя! Открой мне!

— Леклер?! Вы рехнулись?! Вы что ехали за мной? Катитесь к черту! Я не буду открывать вам дверь!

Кажется, даже Толстяк почувствовал неладное и нервно засеменил в спальню.

— Ты откроешь! Или я выломаю это проклятую дверь!

— О, сколько самонадеянности! Боевиков пересмотрели? Вот именно из-за угроз я вам не открою. Вы в бешенстве! Послушайте, Леклер, я вас ударила и очень сожалею, но так было нужно, иначе мы бы…то есть вы бы не остановились!

Я бесшумно подошла к двери и посмотрела в глазок. Майкл стоял там: ворот рубашки распахнут, и он тяжело дышит. Такой красивый. И злой.

— Как вас сюда вообще пустили? Это охраняемый жилой комплекс. Сюда только по приглашению пускают!

— Бенджамин Франклин меня пригласил!

В очередной раз фыркнула от осознания продажности этого мира.

— Хлоя, — сказал Леклер уже спокойно. — Пусти меня. Давай поговорим.

Он что серьезно считает, что я поверю, будто он со мной поговорить хочет?

— Чем вам так не говорится? Я вас слышу, вы меня тоже. Меня все устраивает!

— А меня нет. Я хочу тебя видеть.

— Что, не насмотрелись за сегодня? Разве вы не для этого в ресторан притащились и подружку свою привели?!

— Не стоит ревновать. Она уже давно никто для меня.

— Что?! Да как вы смеете?! — этот напыщенный индюк считает, что я по нему сохну! — Если хотите знать, что я думаю о вас, вспомните статью в Нью-Йоркской деревенщине! И вообще уходите! А то я вызову полицию! И скажу, что вы меня преследуете и устрою скандал такой, что ваше издательство век не отмоется!

Ну и придурок! Мало ему, что он на работе меня достает, блог у меня отобрал, так теперь еще и дома от него не скрыться!

— Я не писал.

— Что?

— Я не писал на конверте той фразы "За все надо платить". Это сделал не я. Пока мне еще не удалось выяснить, кто, но я узнаю. Просто хотел, чтобы ты была в курсе, Хлоя.

Он не писал? Не писал?!! Честно говоря, в свете происходящих событий мне стало немного жутко. Карсон спрашивала о необычных записках, а что если…Неет! Бред какой-то! Откуда та ненормальная баба узнала про Майкла? И вообще в Леклер Голден Скролл такая система безопасности, что кому попало туда не попасть. Я тряхнула головой.

— Леклер?

Тишина. Я встала на цыпочки и снова посмотрела в глазок. Никого не видно.

— Майкл? — позвала я уже чуть громче. Нормально, он решил свалить после того, как сообщил мне, что кто-то, неизвестно кто, пишет мне послания неизвестно зачем! Мне вдруг стало страшно оставаться одной в пустой темной квартире.

Приоткрыв дверь, я выглянула наружу, как вдруг снизу кто-то вскочил и толкнул меня вовнутрь. Готовясь закричать во все горло, я увидела знакомую рубашку, потом проявляющийся синяк под левым глазом и почувствовала запах дорогого мужского парфюма.

— Господи, Леклер! Совсем псих!

— Сама напросилась на жесткие меры, глупенькая! Никуда ты теперь не денешься от меня, Хлоя! — прохрипел он мне в губы, обхватив лицо своими большими ладонями, и поцеловал.

— Что ты творишь? Майкл, — простонала я ему в губы, когда он стал наступать на меня, вынуждая пятиться назад. — Это будет ошибка.

— Нет, не будет.

— Ты меня ненавидишь…

— Нет, это ты меня ненавидишь.

— Ты будешь жалеть.

Леклер рассмеялся.

— Вот этого точно не дождетесь, мисс Донохью.

— Я не хочу тебя!

Майкл выгнул бровь, потом по-хозяйски опустил руки на мои ягодицы и прижал к своему твердому члену. Я затрепетала. Мое тело было очевидно несогласно со сказанными словами.

— Ты не умеешь врать. Где спальня, Хлоя? — он укусил меня в шею сначала с одной стороны, затем с другой, лизнул ключицу и, обхватив губами мочку уха, стал посасывать. Адские колокола! Очередное пламя разгорелось между ног, а живот скрутило в тугой узел. Я старалась не касаться Майкла, но руки так и тянулись обхватить за шею и запрыгнуть на него.

— Не скажу…

— Перестань, Хлоя, я все равно ее найду, или же трахну тебя прямо здесь, поверь, я бы сейчас мог сделать это где угодно! Ты меня с ума сводишь! Прекрати оттягивать неизбежное. С нашей первой встречи было понятно, чего мы оба хотим.

— Говори за себя, — не желала сдаваться я. Когда мы проходили мимо спальни, я намеренно не стала смотреть на дверь, а просто пошла дальше.

— Буду говорить за нас обоих, потому что ты ведешь себя глупо, упрямишься и отказываешься признать очевидное.

Постепенно мы дошли до гостиной, где недалеко от окна стояла барная стойка (мой каприз), а сразу за ней дверь в ванную. Единственное придуманное мной отступление — добежать до ванной и запереться там, пока Леклеру не надоест меня ждать. Я не хотела с ним спать. Нет, в чисто физическом смысле — хотела, но этого недостаточно. Чего хочет Леклер — трахнуть меня, весело провести время, поиграться, а потом выкинуть из жизни как мусор. Я слишком уважаю себя, чтобы позволить ему это! Мне не хочется быть подстилкой на одну ночь, хотя понимаю, что получу незабываемое удовольствие.

— У тебя есть куча вариантов на вечер. Почему тебе нужно обязательно преследовать меня? — продолжала я, медленно приближаясь к ванной. — Взять хотя бы писателку! Понятно же, что она была бы как раз не против отдаться тебе в том уголке и еще где-нибудь, в общем, много где!

— Мне не нужны другие варианты, я хочу тебя.

— Ну, тогда мне искренне жаль, что тебе придется остаться сегодня неудовлетворенным, — прокричав это, я кинулась к двери, но, уже почти достигнув цели, споткнулась об неожиданно возникшего на моем пути кота. Толстяк, чтоб тебя! Если б Леклер не поймал меня, то ходить мне с таким же синяком, как у него, а то и похуже, недели две. Он прижал меня к себе спиной, как в тот первый раз в кабинете, и прошептал:

— Не придется. Как и тебе.

Затем поднял меня на руки, положил на барную стойку грудью так, что мои ноги безвольно повисли, и задрал юбку до пояса. Прохладный воздух коснулся моих ягодиц, прежде чем я почувствовала на них горячие губы Майкла. Иисусе! Между поцелуями, покусываниями и, кажется, его рычанием, он постепенно стягивал с меня трусики, полностью оголяя зад.

— Бля, Хлоя, какая ты красивая. Просто совершенная везде.

Когда трусы уже мотались на щиколотках, я почувствовала его палец, скользнувший по моему клитору. От этого движения я выгнула спину и приподняла зад кверху, приглашая его проникнуть глубже. Вот это вид у меня, наверно, совсем бессовестная, Хло! Майкл же не повременил воспользоваться приглашением и ввел внутрь сначала один палец, осторожно растягивая меня и проверяя на влажность. Затем к первому присоединился второй палец, и я застонала вслух, когда он слегка надавил на точку G.

— Тебе нравится, Хлоя? — прохрипел Майкл. — Представляешь, как будет приятно, когда член сменит пальцы, — говоря это, он не прекращал двигать пальцами, ускоряя движения. Я вцепилась в барную стойку по сторонам, стараясь сохранить остатки разума.

— Аха. м, — его большой палец начал кружить вокруг клитора, усиливая удовольствие и подводя к черте безумия. Я слышала, как Майкл, не переставая таранить меня, приподнялся и расстегнул ширинку. Немного подвинув к краю свободной рукой, он чуть приподнял меня, подложив руку под бедра, и я почувствовала, что пальцы выскользнули из меня, оставляя пустоту и с ума сводящее желание. Но долго это не продлилось, потому что я тут же ощутила, как в меня проникает его головка, скользит по точке G, большой твердый член растягивает меня, причиняя несильную боль. Мне хочется, чтоб он заполнил меня до предела! Майкл стонет и шлепает меня, когда, не выдержав, я поддаюсь к нему задницей. Тут же обеими руками он разводит мои ягодицы и надавливает пальцами на область ануса. Ох, бля! Майкл еще не двигается, отчего я чуть ли не поскуливаю. Я знаю, что он смотрит на то место, где мы соединились, и, черт возьми, завидую ему.

Наконец он начинает двигаться. Почти полностью выведя член, с силой ударяет вперед, стукая яйцами о мой клитор. От этого движения фейерверки взрываются у меня в глазах. Он повторяет движение. Ахаа…неконтролируемая дрожь пробегает по телу.

— Ты же хотела, чтобы я ушел, — говорит он и входит в меня. — Так мне уйти? — и снова входит. Сволочь!

— Майкл…продолжай…

— Даа, вот это я мечтал услышать от тебя. "Майкл, продолжай…"

Он фиксирует руки на моей талии и начинает с силой вгонять свой член, заставляя вжиматься в стойку и кричать. Его хриплый рык смешивается с моими стонами и грохотом от его мощных движений. Затем он резко выходит, переворачивает меня, так, что я могу видеть его лицо, закидывает мои ноги себе на плечи, и возобновляет движения.

Смочив палец, Майкл начинает теребить клитор, вызывая первою волну оргазма, от которой я выгибаюсь и кричу. Он дожидается, когда я кончу, опускает одну мою ногу себе на локоть и сгибает ее, меняя угол проникновения, и вновь начинает трахать меня, подводя уже себя к оргазму. Майкл полностью ложится на меня, утыкается в изгиб моей шеи и рычит, когда я чувствую, как пульсирует его член внутри, высвобождая горячую струю семени. Мы тяжело дышим и не шевелимся. Мокрые и уставшие, мы еще долго лежим на стойке не в силах произнести ни звука.