14

Решение лорда Ликема о том, что трасса автомагистрали должна проходить через Оттертаун, вызвало неоднозначную реакцию. Жители Уорфорда не скрывали своего торжества, в пивных, принадлежащих Хэндименам, посетителей угощали бесплатно. Зато в Оттертауне член парламента Фрэнсис ПакерингТон, которого издергали телефонными звонками и засыпали негодующими письмами, не выдержал и снова занемог. В Лондоне премьер-министр, обрадованный тем, что на сей раз в Уорфорде обошлось без массовых беспорядков, в разговоре с министром по вопросам окружающей среды воздал должное той сноровке, с какой вверенное ему министерство справилось с поставленной задачей. В свою очередь министр по вопросам окружающей среды воздал должное мистеру Рису, который назначил официальным посредником такого умелого специалиста. Однако никто в министерстве восторгов начальника не разделял.

– Ну и влипли мы из-за этого чертова остолопа Дандриджа, – ворчал мистер Джойнсон. – Я с самого начала знал, что нельзя ему поручать такую работу. И вот пожалуйста: из-за того, что дорога пройдет через Оттертаун, ее прокладка обойдется нам в лишних десять миллионов.

– Заварил кашу – не жалей масла, – отозвался Рис. – По крайней мере, мы его сбыли с рук.

– Как же, сбыли. Завтра же он вернется в Лондон и начнет похваляться, как ловко уладил конфликт.

– Не вернется, – успокоил Рис. – Он нас подкузьмил – ему и отдуваться. Министр одобрил его назначение на должность инспектора департамента дорожного строительства в центральных графствах.

– Инспектор департамента дорожного строительства? Что-то не слыхал я про такую должность.

– А ее прежде и не было. Придумали специально для Дандриджа. Зачем – ума не приложу. Знаю только, что ему протежируют какие-то шишки из Южного Уорфордшира. Тут хитрая механика.


Новость об очередном назначении повергла Дандриджа в замешательство. Выходные он безвылазно промаялся у себя в номере: боялся пропустить звонок мисс Боулз и вдобавок не хотел оставлять без присмотра деньги, полученные от сэра Джайлса, – не таскать же их повсюду с собой. Но никто так и не позвонил. В довершение всех бед его жгла мысль о том, что он опустился до взятки. Как ни старался Дандридж убедить себя, что это всего-навсего ставка в споре, ничего не помогало.

– Три года тюрьмы, – пробормотал Дандридж и уже было собрался вернуть деньги, но вспомнил про фотографии. Еще вопрос, сколько лет полагается за те действия, которые ему приписывают.

Расследование возобновилось в понедельник. К тому времени нервы у Дандриджа были уже на пределе. В зале суда он забился в дальний угол и не слышал ни слова из показаний, которые давали свидетели. Толпа полицейских, которых нагнали в зал, чтобы предотвратить новую вспышку насилия, тоже не слишком его порадовала. Дандридж неверно истолковал их присутствие и, не успел лорд Ликем огласить решение, выскользнул за дверь. Он томился в фойе на первом этаже, когда ликующие возгласы, донесшиеся из зала, возвестили об окончании расследования.

Первыми поздравили Дандриджа сэр Джайлс и леди Мод. Они вышли из зала и спустились по лестнице в сопровождении генерала Бернетта и супругов Буллетт-Финч.

– Хорошие новости, – объявил сэр Джайлс.

Леди Мод схватила Дандриджа за руку.

– Мы перед вами в неоплатном долгу, – сказала она, поглядывая на него со значением.

– Пустяки, – смутился Дандридж.

– Вовсе не пустяки, – возразила леди Мод. – Вы мне доставили такую радость. Перед отъездом непременно приходите к нам в гости.

Сэр Джайлс многозначительно подмигнул (Дандриджа от этого подмигивания уже тошнило) и шепнул, что пари есть пари. А Хоскинс упорно тянул его в пивную кое-что обмыть. Дандридж удивился: что им обмывать?

– Не зря же у вас рука при дворе, – уклончиво ответил Хоскинс.

– Рука при дворе? Вы о чем?

– Да мне тут сорока на хвосте принесла, кое-кто замолвил за вас словечко. Подождите, скоро сами все узнаете.

Но Дандридж ждал другого. Он снова засел у себя в номере в надежде, что мисс Боулз все-таки даст о себе знать (хотя слово «надежда» тут едва ли подходит). Однако вместо требования уплатить тысячу фунтов он получил письменный приказ о новом назначении.

– «Инспектор департамента дорожного строительства в центральных графствах, ответственный за координацию работ». Этого только не хватало! – пробормотал Дандридж и бросился названивать в министерство. Он пригрозил, что, если его не отзовут в Лондон, он подаст в отставку. Однако, услыхав восторженные поздравления мистера Риса, тут же передумал.

Даже Хоскинс, которому вроде бы не было причин радоваться, что Дандридж назначен его начальником, остался доволен.

– А я что говорил? – воскликнул он, когда Дандридж поделился новостью. – Рука при дворе, рука при дворе.

– Да ведь я ничего не смыслю в строительстве. Я администратор, а не инженер.

– Чего тут смыслить. Знай следи, чтобы подрядчики укладывались в сроки, – вот и все, – объяснил Хоскинс. – Остальное уж моя забота. Ваше дело работать с людьми, а не с техникой.

– Но я же отвечаю за координацию строительных работ. Видите, вот написано. – Дандридж помахал приказом. – В мои обязанности входит «решать проблемы, связанные с охраной природы и экологией человека». Выходит, это мне предстоит разбираться с жильцами из Оттертауна.

– Ах, вот вы про что. Нашли из-за чего беспокоиться. Я так рассуждаю: пока травка подрастет, воды много утечет.

– Ну разве что так. Просто я еще как-то не привык к этой мысли.

– Подыщу-ка я вам какое-нибудь помещение для работы. А вы присмотрите себе квартиру.

Два дня Дандридж мотался по Уорфорду, выбирая себе жилье. Наконец он снял квартиру по соседству с Уорфордским замком. Дандридж был не в восторге от такого соседства, однако у квартиры имелись свои достоинства: она была оснащена почти всеми удобствами и вообще выгодно отличалась от убогих комнатушек, которые предлагали Дандриджу до нее. Кроме того, в квартире имелся телефон и кое-какая мебель. Особенно важное значение Дандридж придавал телефону. Он вовсе не хотел, чтобы мисс Боулз поняла его действия в том смысле, что он-де не собирается платить тысячу фунтов за фотографии и негативы. Время шло, мисс Боулз о себе не напоминала, и Дандридж мало-помалу успокоился. Может, это просто дурацкий розыгрыш? Он даже отважился спросить у Хоскинса, что за девушка была в тот вечер в гольф-клубе, но Хоскинс уверял, что плохо помнит вечеринку, притом больше половины тогдашней публики он прежде в глаза не видел.

– Хоть убей, не помню, – твердил Хоскинс. – Одно помню: погудели славно. А что это вы про ту девицу спрашиваете? Разыскать хотите?

– Да так, – отмахнулся Дандридж. – Дай, думаю, узнаю, кто такая.

И он отправился к себе на работу обдумывать торжественную церемонию, которая ознаменует начало строительства автомагистрали.


Леди Мод, напротив, только и думала, как бы поскорее отбросить всякие церемонии и установить с Дандриджем более близкие отношения. И вот однажды, когда сэр Джайлс объявил, что на пару недель уезжает в Лондон, она пригласила Дандриджа на ужин. Получив официальное приглашение, Дандридж взял напрокат смокинг и поехал в Хэндимен-холл. Он ожидал застать там многолюдное общество и заранее тушевался – пришлось взбодрить себя парой стаканов крепкого джина.

К приходу гостя леди Мод надела совершенно сногсшибательный наряд. Не то чтобы он так-таки и сшибал с ног, но и устоять на ногах при этом зрелище удавалось не без труда.

– Как славно, что вы приехали, – сказала она, взяв Дандриджа за руку, едва он вошел в дом. – К сожалению, муж по делам отбыл в Лондон. Но я надеюсь, вам со мной будет не очень скучно.

– Как можно, – возразил Дандридж и, как всегда в присутствии леди Мод, почувствовал дрожь в коленках.

Они прошли в гостиную, хозяйка принялась готовить коктейли.

– Я хотела пригласить генерала Бернетта и Буллетт-Финчей, но генерал иной раз никому слова сказать не дает, а Айви Буллетт-Финч не слишком интересная собеседница.

Дандридж пригубил коктейль и удивился: что она сюда намешала? С виду питье безобидное, а на вкус… Зато наряд леди Мод, не в пример двуличному напитку, был куда как откровенен. Покрой шелкового одеяния должен был подчеркивать формы, однако платье явно предназначалось для дамы посубтильнее. Вместо того чтобы где надо скрадывать выпуклости, оно их обтягивало, шелк при движении не шуршал, а взвизгивал. В довершение ко всему платье так туго облегало пышную фигуру, что леди Мод едва могла вздохнуть полной грудью. Проникшись ее страданиями, Дандридж и сам начал задыхаться. Необычной казалась не только внешность леди Мод – непонятная перемена произошла и с ее голосом. Теперь она говорила с какой-то странной хрипотцой.

– Вы, говорят, сняли квартиру? – Леди Мод опустилась рядом с Дандриджем, скрипнув шелковыми доспехами. – Ну и как она вам?

– Снял? Что я снял? – не понял Дандридж, который в ту минуту думал лишь о том, какое это мучение – узкое платье. – Ах, вы про квартиру. Квартира славная.

– Я хочу ее посмотреть. Пригласите меня как-нибудь в гости. Если, конечно, не боитесь, что я вас этим скомпрометирую.

Леди Мод вздохнула, грудь ее взметнулась, как набегающий вал.

– Скомпрометируете? – переспросил Дандридж. Какие пустяки. Можно подумать, подобный тет-а-тет скомпрометирует его сильнее, чем те поганые фотографии. – Что вы. За счастье почту.

Леди Мод кокетливо хихикнула:

– После столичной жизни вам, наверно, будет у нас скучно. Но мы уж постараемся, чтобы вас не заела тоска.

Пока что тоска Дандриджу не грозила. Он примерз к дивану и не знал, куда девать глаза от умопомрачительных прелестей собеседницы.

– Налить вам еще? – нежно, с придыханием проговорила леди Мод, и Дандридж вновь подпал под ее чары. Коктейль, аромат духов, а пуще всего решительность, которую излучала леди Мод, ударили ему в голову. Пускай ни комплекцией, ни апломбом она не походила на идеал Дандриджа, он был готов простить все за ее уверенность в себе. Сам Дандридж этим свойством не обладал (разве что в малой степени. Ничего: разбогатеет, сделает карьеру – появится и уверенность). Поэтому само присутствие леди Мод опьяняло его. Если она держится так уверенно оттого, что за ее спиной несколько поколений знатных предков, значит, родовитость – более ценное качество, чем казалось Дандриджу. Он сделал еще глоток и улыбнулся хозяйке. Та в ответ тоже улыбнулась.

Наступило время ужина. Дандридж уже разошелся вовсю. Он открыл перед хозяйкой дверь, он взял ее под локоток; усаживая ее за стол, он отодвинул стул и снова придвинул так, что краешек стула игриво ткнул ее сзади; он так залихватски откупорил шампанское, будто пьет его чуть ли не каждый день, а когда пробка угодила в люстру и зазвенели стеклянные подвески, он залился беззаботным смехом. Сидя за столом, на котором вслед за устрицами появилась холодная утка, Дандридж махнул рукой на условности. Вдохновленный одобрительной улыбкой леди Мод (можно было подумать, что она зевает или хочет кого-то проглотить), Дандридж решил быть самим собой. И он действительно был самим собой. Впервые в жизни он добился, чего хотел, и даже превзошел себя. Еще одна пробка взмыла под потолок, утку сменила клубника со сливками, и Дандридж пустился во все тяжкие. Он даже не задавался вопросом, не слишком ли предосудительно ужинать вдвоем с замужней женщиной, супруг которой отлучился из дома по делам. Была охота думать о такой ерунде, когда веселье бьет ключом и леди Мод смотрит на него с благосклонной улыбкой. Ощутив под столом толчок коленом, Дандридж убедился, что правильно понял ее улыбку. А тут еще леди Мод положила ладонь ему на руку и принялась слегка поглаживать его пальцы. После кофе она взяла его за руку и предложила потанцевать. Дандридж не раздумывая согласился. Они под ручку прошли в бальный зал с покоробившимся полом. Только когда в огромном зале ярко вспыхнули люстры и на проигрывателе закружилась пластинка, Дандридж сообразил, что попал в дурацкое положение. Дело в том, что танцевать он не умел.

* * *

Блотт спустился с холма, на котором стоял Уилфридов замок. Вот уже неделю он не ездил в Гильдстед Карбонелл, носа не казал в «Ройял Джордже» и не пользовался милостями миссис Уинн. Вместо этого он повадился в пивнушку по дороге от Оттертаунского шоссе к церкви. Конечно, до «Ройял Джорджа» этой забегаловке далеко: скамьи вдоль стен, бочонок хэндименовского пива в углу – вот и все удобства. Но убогая обстановка вполне соответствовала мрачному настроению Блотта. Сегодня он в молчании выпил восемь кружек, почувствовал, что его клонит в сон, и поплелся домой. Неровной походкой поднявшись на холм и миновав церковь, он остолбенел. Окна бального зала Хэндимен-холла, который виднелся внизу, были ярко освещены. Блотт уж и не упомнит, когда там зажигали свет – по крайней мере, после свадьбы леди Мод ни разу. На лужайке перед домом лежали желтые прямоугольные отсветы, за стеклами оранжереи, примыкавшей к бальному залу, сияние озаряло зеленые листья папоротников и пальм. Блотт проковылял вниз по склону, прошел через мост и вступил в сосновую рощу. Вокруг стояла непроглядная темень, но Блотт чутьем угадывал путь. Он вошел в ворота усадьбы, пересек лужайку и направился к террасе. До него донеслись звуки музыки – музыки, которую в наше время уже не услышишь. Блотт обошел дом и заглянул в окно.

Леди Мод танцевала. А может, училась танцевать. А может, учила кого-то танцевать – Блотт так и не понял. Она кружилась по залу, освещенному огромными люстрами, с такой милой неповоротливостью, что у Блотта захватило дух. Она двигалась взад-вперед, туда-сюда, описывала широкие круги, вертелась на месте. Пол под ней заметно прогибался, руками она обхватила какого-то заморыша, лицо которого выражало глубочайшую сосредоточенность. Блотт его узнал. Это же тот самый деятель из министерства, который обедал тут на прошлой неделе. Он и тогда Блотту не понравился, а уж сегодня – тем более. И сэра Джайлса как раз нет дома. Какая мерзость! Блотт чуть не налетел на клумбу и побрел прочь. Пойти да и выложить им все начистоту. А толку-то? Когда Блотт, пошатываясь, проходил мимо парадного, на глаза ему попалась стоявшая возле дверей машина. Он пригляделся. Машина заморыша. А пусть-ка он топает домой пешком. Так ему, поганцу, и надо. Блотт опустился на колени и вывернул ниппель. Потом открыл багажник и выпустил воздух из запасного колеса. Будет знать, скотина, как клеиться к чужим женам. Доковыляв до сторожки, Блотт забрался в постель. Сквозь круглое окошко ему были видны освещенные окна Хэндимен-холла. Блотт уснул, а они все горели, и в ночном воздухе разносилось негромкое пение тромбонов.

Загрузка...