2

Мистер Тернбулл из адвокатской конторы «Ганглион, Тернбулл и Шрайн» посочувствовал леди Мод, но помочь ей ничем не мог.

– Если вы начнете судебное дело по столь незначительному поводу, как те обстоятельства, которые вы так ярко описали, то пункт в брачном договоре о возвращении вам Хэндимен-холла потеряет силу. Вы рискуете лишиться и особняка, и поместья.

– Вот новость! – вспылила леди Мод. – Значит, если я разведусь с мужем, то останусь без родового имения?

Мистер Тернбулл кивнул.

– Сэру Джайлсу ничего не стоит отпереться, – пояснил он. – По правде говоря, я сильно сомневаюсь, чтобы кто-нибудь, оказавшись в его положении, подтвердил ваш рассказ. Боюсь, суд решит дело в его пользу. В таких делах самое уязвимое место – доказательства. У вас же их нет.

– А то, что я девственница, – не доказательство? – без церемоний вопросила леди Мод.

Мистер Тернбулл чуть не содрогнулся. Не хватало, чтобы его клиентка в качестве главного вещественного доказательства предъявила суду свою девственность.

– Нет, тут потребуется что-нибудь более общепринятое. А то сэр Джайлс возьмет да и объяснит, что вы сами не дали ему воспользоваться его супружеским правом. И вашим словам будет не больше веры, чем его словам. Развод-то вы получите, но Хэндимен-холл по закону отойдет к нему.

– Должен же быть какой-то выход, – не сдавалась леди Мод.

Мистер Тернбулл окинул ее взглядом и подумал, что шансов у нее никаких, однако из деликатности промолчал.

– Вы говорили, что пытались помириться с мужем, – напомнил он.

– Я потребовала, чтобы Джайлс исполнил свой долг.

– Я, собственно, имел в виду немного другое. В семейной жизни, знаете, и в лучшие-то дни не обходится без неурядиц. Может, если бы вы приступили к мужу с лаской…

– С лаской? – взвилась леди Мод. – Вы, кажется, забыли, что мой муж извращенец. Думаете, человек, которому нравится, когда его…

– Все-все, – поспешно остановил ее мистер Тернбулл. – Можете не продолжать. Я неточно выразился. Не то чтобы ласка, а… гм… определенное понимание, что ли.

Леди Мод презрительно зыркнула на адвоката.

– В конце концов, tout comprendre c'est pardonner, – заметил адвокат, переходя на язык, на котором, по его мнению, сподручнее рассуждать об амурных делах.

– То есть?

– Я говорю, все понять – значит все простить, – объяснил мистер Тернбулл.

– Боже мой! И это говорит юрист! – ужаснулась леди Мод. – Ну да как бы там ни было, понимать и прощать ни к чему. Мне ребенок нужен, вот что. Мой род живет в Клинской теснине уже пять веков, и я не хочу, чтобы по моей вине он лишился возможности прожить там еще столько же. Вы, наверно, думаете, что мои постоянные разговоры о своем роде – романтический вздор. Но я считаю, что произвести на свет наследника – мой святой долг. И если муж не поможет мне исполнить свой долг, я найду, с кем его исполнить.

Мистер Тернбулл встревожился: как бы не оказаться первой жертвой внебрачных поползновений клиентки.


– Ради бога, уважаемая леди Мод, никаких скоропалительных решений! Если сэр Джайлс уличит вас в супружеской неверности, он добьется развода на таких основаниях, что пункт о возврате поместья утратит силу. Хотите, я с ним переговорю? Иногда, чтобы уладить конфликт, нужна третья, незаинтересованная сторона.

Леди Мод покачала головой. Она размышляла о супружеской неверности.

– А если Джайлс мне изменит, то поместье вернется ко мне? – спросила она наконец. – Я правильно рассуждаю?

Мистер Тернбулл просиял:

– Тогда никаких проблем. У вас будут все права на поместье. Согласно брачному договору. Никаких проблем.

– Вот и отлично, – заключила леди Мод, встала с места и вышла из кабинета.

Мистеру Тернбуллу стало ясно: сэра Джайлса Линчвуда ожидает пренеприятнейший сюрприз, а адвокатскую контору «Ганглион, Тернбулл и Шрайн» – затяжное дело, сулящее немалые гонорары.

В машине хозяйку дожидался Блотт.

– Блотт, – сказала леди Мод, забравшись на заднее сиденье, – вы знаете, как прослушивать телефоны?

Блотт улыбнулся и включил двигатель.

– Дело нехитрое. Нужна только проволока да наушники.

– Тогда остановитесь у магазина радиотоваров и купите все, что понадобится.

Когда они вернулись в Хзндимен-холл, у леди Мод уже созрел план.


У сэра Джайлса тоже созрел план. Когда поутих первый восторг, вызванный обещанием развода, сэр Джайлс хорошенько обдумал свое положение и смекнул, что может нарваться на неприятности. Невелика радость – вместе с леди Мод отвечать в суде на вопросы какого-нибудь маститого адвоката об их интимной жизни. А уж если супруга пустится в описания медового месяца, для газет это будет просто подарок судьбы – особенно одна-две воскресных постараются. И самое гнусное, он даже не сможет привлечь их за клевету: слова леди Мод подтвердит управляющий гостиницей. Ну получит он развод, ну сохранит за собой Хэндимен-холл, зато от его доброго имени не останется и следа. Нет, тут нужно действовать тихой сапой. Сэр Джайлс взял карандаш и принялся выводить каракули.

Суть дела проста. Если дойдет до развода, он должен состояться на тех условиях, которые устроят сэра Джайлса. И чтобы даже намека на скандал не было! Рассчитывать, что леди Мод заведет любовника, не приходится – хотя с отчаяния каких только дров не наломаешь. Нет, едва ли. К тому же кто на нее позарится при ее-то возрасте, комплекции и характере? А тут еще Хэндимен-холл и сотня тысяч фунтов, которую сэр Джайлс за него выложил. Сто тысяч фунтов коту под хвост. Сэр Джайлс изобразил на листе бумаги кота. Как же с выгодой избавиться от своей собственности? Продать; спалить дотла и получить страховку – это понятно, а еще?

И вдруг нарисованный кот – восьмерка с хвостом и ушами – напомнил ему какую-то картину, которую он видел с высоты птичьего полета. Путепроводы, транспортные развязки.

Через минуту он уже разворачивал топографическую карту военно-геодезического управления. Развернув, принялся внимательно рассматривать. Ну конечно! Как же он сразу не сообразил! Клинская теснина – идеальная трасса для автомагистрали: она лежит как раз между Шеффингемом и Найтоном. А все строения на пути прокладки дороги подлежат принудительному выкупу – владельцам выплачивают солидную компенсацию. Гениальное решение! Всего-то и требуется – шепнуть пару слов нужному человеку. Сэр Джайлс снял трубку и набрал номер. Когда леди Мод вернулась из Уорфорда, супруг ее так и сиял. Еще бы: Хоскинс из Управления регионального планирования Уорфордшира обещал помочь. Собственно, он и прежде никогда не отказывался помочь сэру Джайлсу – эта помощь щедро оплачивалась. Так щедро, что Хоскинс даже обзавелся большим домом, на который его жалованья явно не хватило бы. Сэр Джайлс улыбнулся. Великая вещь – влияние.

– Вечером еду в Лондон денька на два, – сообщил он леди Мод за обедом. – Надо кое-что уладить. Ох уж эти мне дела: связывают по рукам и ногам.

– Я так и поняла, – бросила леди Мод.

– Если я тебе понадоблюсь, передай секретарше.

Леди Мод положила себе мясной запеканки с картофелем. Настроение у нее было превосходное. Она не сомневалась, что в Лондоне сэр Джайлс в связанном виде предается своим сомнительным удовольствиям. Чтобы разузнать имя его любовницы, потребуется время. Но ничего, леди Мод спешить некуда.


– Немыслимая женщина эта леди Мод, – заметил мистер Тернбулл, сидя вместе с мистером Ганглионом в баре уорфордской гостиницы «Четыре пера».

– Немыслимая семейка, – кивнул мистер Ганглион. – Вы, наверно, не помните ее бабку, старую графиню. Да нет, откуда вам помнить – вы тогда еще в конторе не служили. А я, помнится, составлял ее завещание. Дело было… когда же это?.. Кажется, в марте тридцать шестого. Умерла она в июне тридцать шестого, стало быть, завещание я составлял в марте. Так вот, она требовала, чтобы я непременно упомянул в завещании, что один из родителей ее сына Базби принадлежал к королевской фамилии. Как я ни доказывал, что в этом случае Базби не имеет права на наследство, она никаких резонов не слушала. Заладила: «Королевская кровь, королевская кровь». В конце концов я убедил ее подписать несколько экземпляров завещания, и лишь в одном – в самом верху – было упомянуто, что Базби – побочный сын монарха.

– Ну и дела, – вздохнул мистер Тернбулл. – А как по-вашему, это правда?

Мистер Ганглион взглянул на него поверх очков:

– Между нами, должен признать, что такая возможность не исключена. Сроки действительно сходятся. Базби родился в девятьсот пятом, а будущий король посетил Хэндименхолл в девятьсот четвертом. Об Эдуарде VII поговаривали, что он на подобные дела мастер.

– Тогда понятно, от кого у леди Мод такая внешность. И высокомерие.

– Про эту историю лучше всего забыть, – угрюмо произнес мистер Ганглион. – А зачем она к вам приезжала?

– Разводиться хочет. Я отговаривал. Советовал, по крайней мере, подождать. Дело в том, что Линчвуд, как видно, большой любитель подвергаться телесным наказаниям.

– Каких только причуд у людей не бывает. Где же он так приохотился к порке? Учился он вроде бы не в частной школе – это ведь там учеников таким манером наказывают. Чудно, ей-богу. Но уж коли на то пошло, то лучше леди Мод по этой части не найти. У нее ручищи как у землекопа.

– Я так понял, она перестаралась, – объяснил мистер Тернбулл.

– Прелестно. Прелестно.

– Но главная беда – его нежелание осуществлять брачные отношения. А она хочет, пока не поздно, родить наследника.

– В родовитых семьях так исстари заведено. Прямо пунктик какой-то. И что вы посоветовали? Искусственное осеменение?

Мистер Тернбулл допил виски.

– Нет, конечно, – буркнул он. – Она, по ее словам, до сих пор девственна.

Мистер Ганглион хихикнул:

– «У девицы на пятом десятке возмутительнейшие ухватки. Знай пускается вскачь на жирафе, чей ржач…» Или как там – «толкач»? Запамятовал.

И они отправились обедать.


Блотт обедал в теплице в конце огорода. Вокруг цвели ранние герани и хризантемы, розовые, красные – как раз под цвет его лица. Теплица была укромным святилищем Блотта, он частенько посиживал тут в окружении цветов, чья красота убеждала его, что жизнь – не такая уж пустая штука. Из окон открывался вид на огород, засаженный салатом, горохом, фасолью, кустами красной смородины и крыжовника – предмет гордости Блотта. Мир, к которому Блотт относился настороженно, оставался за кирпичными стенами теплицы.

Отвинтив колпачок термоса, Блотт наполнил его, запил обед, поднялся и задрал голову. Под потолком теплицы от дома тянулись телефонные провода. Блотт сходил за лестницей и скоро уже деловито подсоединял к проводам купленную сегодня проволоку. Пока он возился с проводами, от дома отъехал «бентли» сэра Джайлса. Садовник проводил машину равнодушным взглядом. Сэра Джайлса он не переваривал, ему нравилось пропадать на огороде еще и потому, что тогда они с хозяином не мозолили друг другу глаза. Закончив работу, Блотт прикрепил к проволоке наушники и звонок и вошел в дом. Леди Мод стирала на кухне.

– Готово, – объявил Блотт. – Можно попробовать.

Леди Мод вытерла руки.

– Что надо делать?

– Когда зазвонит звонок, наденьте наушники, – объяснил Блотт.

– Ступайте в кабинет и наберите какой-нибудь номер. Я послушаю.

Блотт отправился в кабинет и уселся за стол. Сняв трубку, задумался: кому позвонить? Перебрал в уме знакомых – некому. Тут ему на глаза попался раскрытый блокнот, а в нем – номер, начинающийся с 01. Рядом с номером – каракули и нарисованный кот. Блотт набрал номер. Цифр было много. Наконец трубку сняли, и женский голос произнес:

– Алло, Фелиция Фортби слушает.

Блотт не сразу сообразил, что ответить. Помолчав, он выпалил:

– Это Блотт говорит.

– Блотт? – удивилась миссис Фортби. – Мы с вами знакомы?

– Нет.

– У вас ко мне дело?

– Нет.

Повисло неловкое молчание.

– Так что вам нужно? – спросила миссис Фортби.

Блотт прикинул, что ему нужно, и ответил:

– Тонну свиного навоза.

– Вы, наверно, не туда попали.

– Ага, – сказал Блотт и положил трубку.

Леди Мод в теплице осталась довольна испытанием. «Скоро я узнаю, кто его сейчас лупцует», – подумала она, сняла наушники и вернулась в дом.

– Мы с вами будем по очереди прослушивать телефонные разговоры мужа, – сказала она Блотту. – Я хочу выяснить, к кому он там ездит в Лондон. Записывайте имена всех, с кем он будет разговаривать. Вам понятно?

– Да, – обрадовался садовник и поспешил к своим грядкам.

Леди Мод снова принялась за стирку. Эх, забыла она спросить, с кем это Блотт разговаривал. Ладно, уже не важно.

Загрузка...