Бобруська

БОБРУСЬКИНА РАБОТА

Однажды утром мы вместе с Кириллом Сергеевичем отправились на бобровую ферму навестить Бобруську.

Там шла утренняя уборка. Работница в халате и резиновых сапогах мыла, чистила вольеры. Метла так и мелькала у неё в руках.

— Ну как дела, Марья Васильевна? — спросил Кирилл Сергеевич, здороваясь с ней.

— А что дела? Бобры мне подчиняются. Да и я к ним привыкла. Как за коровой хожу, так и за ними.

Кирилл Сергеевич приоткрыл крышу домика. На мягких стружках лежит большой бобр. Глаза закрыты. Спит. А челюсти всё равно ходуном ходят. Бобры даже во сне зубы об зубы стачивают. Иначе какие бы они у них стали? Ведь зубы у бобров растут всю жизнь.

Кирилл Сергеевич наклонился к зверю. Нарядная коричневая шерсть так и блестит. Осторожно погладил. Потом достал из кармана булку с маслом. Положил возле зверя. А сам приговаривает:

— Бобруська, Бобруська…

Бобр открыл глаза, потянулся к Кириллу Сергеевичу.

«И-и-и-и-и-и!..» — пищит.

Кирилл Сергеевич подхватил его под мягкий живот. Поднял. Только охнул слегка.

— Ну и тяжёлый же ты, брат, стал!

Прижал к себе. Опять заговорил с ним. Только совсем тихо.

— Что вы волнуетесь, — сказала Марья Васильевна, шаркая по вольере метлой, — в порядке ваше животное. И ещё даже пользу приносит.

— Какую же пользу? — заинтересовалась я.

— А такую. Туристам его выносим. Вон на полянку перед музеем. Пожалуйста, разглядывайте. Как сидит, да как ест, да как ходит… Совершенно безопасно. Некусачий зверь… А то операторы приезжали, так нашего Бобруську в артисты взяли. Скоро в кино пойдём его смотреть… Что говорить, работник. И совершенно безотказный.

— Хороший зверь, — подтвердил Кирилл Сергеевич, опуская Бобруську в гнездо.