Болезненный

Бесовщина

От повсеместного унынья

отныне я

устав,

начну писать и свой устав,

насыщенный до покаянья

«надеждой», стынущей в устах,

когда ж ещё на небесах

будут сиять сквозь боль и страх

всё ненасытные те бесы,

они слагают жизни пьесы,

но закрывают занавес,

исчез ведь их черёд,

когда их чёрт возьмёт

и спляшет, спляшет…

Надо ли?

Скажи мне честно!

Прятали?

Ведь прятали,

всё прятали,

что на душе цветёт:

и похоть в лицах пятнами,

и свадьбы в чревах сватаны,

и в плесени нутро…

Утром,

не станет легче утром,

оно пропахнет трупом

сквозь Петрево стекло…

Нудно,

читать всё это нудно,

ведь думать всё-таки нужно,

а не глядеть в окно,

снаружи не так душно,

и всё же эти души

даны. Иль всё сдано?

Послушай.

Пусть иссушат,

пусть пепла мир откушает

сквозь вязь и кружево.

Без этого так скучно ведь,

а пульс в висках всё стукает

и бьёт камнем о дно.