Фельштинский Ю Г Большевики и левые эсеры (Октябрь 1917 - июль 1918)

Ю.Г.Фельштинский

Большевики и левые эсеры. Октябрь 1917 - июль 1918

ИССЛЕДОВАНИЯ НОВЕЙШЕЙ РУССКОЙ ИСТОРИИ

НА ПУТИ К ОДНОПАРТИЙНОЙ ДИКТАТУРЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Глава 1

Зарождение большевистско-левоэсеровской коалиции

Глава 2

Формирование советского правительства

Глава 3

Созыв Учредительного собрания

Глава 4

Разгон Учредительного собрания

Глава 5

Вокруг Брестского мира

Глава 6

Брестский мир в действии

Глава 7

Большевики и левые эсеры в апреле--июне

Глава 8

Убийство Мирбаха

Глава 9

Разгром партии левых эсеров

Эпилог

Приложение 1

Письмо Блюмкина

Приложение 2

Яков Блюмкин

Документы

ВВЕДЕНИЕ

Лишь в первые месяцы существования коммунистического режима в России партия большевиков согласилась на самое короткое время разделить власть с другой социалистической партией -- партией левых социалистов-революционеров. Этот союз, шедший наперекор самой природе большевизма, не мог существовать долго. Зародившись на рубеже октябрьского переворота, блок большевиков и левых эсеров распался в июле 1918 г. при самых загадочных обстоятельствах -немедленно после убийства в Москве германского посла графа Мирбаха и так называемого "восстания левых эсеров". С этого момента ведет свою историю однопартийная диктатура коммунистической партии СССР.

Столь неестественное для коммунистической системы явление -- союз двух партий -- привлекло внимание историков. Исторические работы о блоке левых эсеров и большевиков начали появляться уже в 1920-е годы, но характер их был далек от научного.1 * И позже, вплоть до середины 1950-х годов, в СССР публиковались работы о большевистско-левоэсеровском союзе, но, к сожалению, эти исследования были тенденциозны и их авторы лишь пытались подчеркнуть отрицательную роль партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР) в октябрьском

* Сноски и примечания приводятся поглавно. Название источника, впервые указанного после каждой главы, приводится полностью, далее -- в сокращенном виде. (Примечание редактора).

перевороте и позже.2 Послесталинская историография также не вывела историков Советского Союза за пределы, ограниченные рамками марксистско-ленинской идеологии, хотя, начиная с 1956 года, в СССР было опубликовано большое число работ по истории ПЛСР.3 Эти исследования отличались от предшествующих тем, что часто были написаны на основании архивных материалов и вводили в научный оборот ранее неизвестные источники.

На Западе труды по истории большевистско-левоэсеровских отношений, к сожалению, немногочисленны. На русском языке отдельных работ о партии левых эсеров нет вообще, хотя сам факт "восстания" левых эсеров неоднократно подвергался сомнению эмигрантскими авторами.4 Англоязычная литература, в том числе и переводная, изучала вопрос о большевистско-левоэсеровских отношениях лишь поверхностно, обычно в связи с исследованием более общих, либо, наоборот, более конкретных тем. Настоящая работа, поэтому, ставит перед собой задачу, обобщив предшествующую историографию, показать и проанализировать основные аспекты большевистско-левоэсеровских отношений октября 1917 -- июля 1918 г., со дня большевистского переворота до разгрома ПЛСР. Особое внимание будет уделено нескольким узловым моментам истории первого года советской власти: формированию правительства, разгону Учредительного собрания и оппозиционных социалистических партий, Брестскому миру, отношениям с Германией, тезису большевиков о мировой революции и революционной войне и вызванному этим вопросом расколу в рядах большевистской партии, и, наконец, самим июльским событиям, ставшим роковыми для партии левых эсеров: убийству германского посла графа Мирбаха и "восстанию левых эсеров".

В советской историографии вопрос о "мятеже левых эсеров" в Москве в июле 1918 г. считается давно изученным. Многочисленные советские авторы, расходясь в детализации событий, всегда соглашаются в главном: ПЛСР совершила убийство Мирбаха и подняла антибольшевистский мятеж с целью сорвать Брест-Литовский мирный договор и свергнуть советскую власть.5 Удивительно, что и столь недоверчивая во многих других случаях западная историческая наука в целом беспрекословно приняла

эту советскую точку зрения. Фундаментальные труды зарубежных историков и отдельные исторические монографии редко противостояли официальной советской теории.6 Только Г.М.Катков в 1962 г. впервые опубликовал статью, аргументированно подвергшую сомнению всеми признанную версию.7 Несколько позже недоверие к советской официальной точке зрения высказали и другие западные историки. Вот что писал, например, один из ведущих советологов в США Адам Улам:

"Драма, разыгравшаяся в июле и августе [1918г.] и приведшая к гибели левого крыла когда-то гордой партии, лояльной русскому крестьянству, до сих пор хранит в себе элемент мистики... Все сконцентрировалось вокруг графа Мирбаха, чье убийство якобы было санкционировано Центральным Комитетом социалистов-революционеров на заседании 24 июня... Было бы неудивительно, если б кто-либо из коммунистических лидеров решил убрать Мирбаха... Безусловно, обстоятельства, связанные с убийством, крайне подозрительны... Приходится подозревать, что по крайней мере некоторые из коммунистических сановников знали о решении социалистов-революционеров, но ничего не предпринимали... Возможно, по крайней мере, что кто-то в высших большевистских кругах был осведомлен об эсеровских приготовлениях, но считал, что представляется хорошая возможность избавиться и от них [эсеров], и от германского дипломата, причиняющего неприятности. Вообще, самые сильные подозрения падают на Дзержинского..."8 Джоэль Кармайкл также подвергает сомнению официальную советскую точку зрения. Он пишет:

"Обстоятельства этого убийства остаются необычайно загадочными... Сами левые эсеры яростно отрицали всякую подготовку к восстанию, хотя и не оспаривали своего участия в убийстве и даже похвалялись им. Однако несоответствия, содержащиеся в этой версии, начисто опровергают ее... Ленин использовал убийство Мирбаха как предлог для истребления левых эсеров. Их пресловутое "восстание" было не более, чем протестом против

большевистских "преследований", состоявших в том, что большевики представили их общественности, в особенности германскому правительству, убийцами Мир-баха. Эсеровский "бунт" был на редкость ребяческой затеей..."9

В предлагаемом исследовании делается еще одна попытка опровергнуть укоренившееся в советской, а частично и в западной историографии мнение об убийстве германского посла графа Мирбаха и "восстании левых эсеров". Постоянная закрытость важнейших советских архивов не дает возможности ни западным, ни советским ученым ознакомиться со всеми документами, необходимыми для изучения столь сложной темы. Именно поэтому некоторые из сделанных в работе выводов остаются гипотетическими, и монография не дает ответа на все поставленные в ней вопросы.

Важнейшими источниками для написания данной книги были документы и архивные материалы, опубликованные в СССР и на Западе, а также монографии и исследования советских и западных историков. В дополнение к этому в работе использованы многочисленные статьи, речи, доклады, донесения, показания и воспоминания участников и современников событий октября 1917 -- июля 1918 гг., равно как и материалы периодической печати.10

ПРИМЕЧАНИЯ К ВВЕДЕНИЮ

См., например: В.Владимирова. Левые эсеры в 1917-1918гг. "Про

летарская революция", 1927, No4. - В.А.Шестаков. Блок с левыми

эсерами. "Историк-марксист", 1927, No6. - Е. Мороховец. Аграрные

программы российских политических партий в 1917 году. Ленин

град, 1929.

См., например: А.Агеев. Борьба большевиков против мелкобуржуаз

ной партии эсеров. "Пропагандист", 1939, No 16. -- Аграрная программа

В. И. Ленина, в сб.: Памяти Ленина. "Сборник музея революции", 1934,

No6. -В. Парфенов. Разгром левых эсеров. Москва, 1940. -Д.А.Чугаев.

Борьба коммунистической партии за упрочение советской власти.

Разгром "левых" эсеров. "Ученые записки Московского областного

педагогического института", т. XXVII, вып. 2, Москва, 1954. - Е. Луц

кий. Борьба вокруг декрета "О земле" (ноябрь--декабрь 1917 г.).

"Вопросы истории", 1947, No 10. - В. Зайцев. Политика партии больше

виков по отношению к крестьянству в период упрочения советской

власти. Москва, 1953.

См., например: К.Гусев. Крах партии левых эсеров. "История СССР",

1959, No2. -- П.Н. Хмылов. К вопросу о борьбе большевиков против

соглашательства "левых" эсеров в дни Октября. "Ученые записки

Московского библиотечного института", вып. 3, Москва, 1957.

Д. Ф. Жидков. Борьба партии большевиков с правыми и левыми

эсерами за крестьянство в первые месяцы советской власти. "Труды

кафедр общественных наук Московского инженерно-строительного

института им.Куйбышева", сборник 33, Москва, 1959. - М.В.Спири

донов. Борьба коммунистической партии против левых эсеров в

1917-1918 гг. "Ученые записки Карельского государственного педа

гогического института", т. X, Петрозаводск, 1960. - А. С Смирнов.

Об отношении большевиков к левым эсерам в период подготовки

Октябрьской революции. "Вопросы истории КПСС", 1966, No2.

Р. М Илюхина. К вопросу о соглашении большевиков с левыми

эсерами. "Исторические записки", т. 73, Москва, 1963. - В.В.Кучма.

Ленин о теоретических основах соглашения большевиков с левыми

эсерами. В кн.: Бессмертны ленинские идеи. Волгоград, 1970. -

П. А. Голуб. О блоке большевиков с левыми эсерами в период под

готовки и победы Октября. "Вопросы истории КПСС", 1971, No9.

-- Л. А. Слепов. Применение большевиками тактики левого блока.

"Вопросы истории", 1973, No 1.

См., например: А. Авторханов. Происхождение партократии, т. 1,

Франкфурт-на-Майне, 1973, стр. 506--509. С другой стороны, в недавно

вышедшем двухтомнике М. Геллера и А. Некрича - "Утопия у власти" -

излагается традиционная советская точка зрения на июльские события 1918 г. (М. Геллер, А. Некрич. Утопия у власти. История Советского Союза с 1917 года до наших дней. Лондон, 1982, стр. 63 и далее).

Точка зрения советской историографии по данному вопросу сводится

примерно к следующему: "24 июня ЦК партии левых эсеров постановил

путем террористических актов против представителей германского

империализма сорвать Брестский мир, спровоцировать войну с Герма

нией и насильственным путем изменить политику советской власти.

Началась подготовка к вооруженному выступлению. Заговорщики

рассчитывали, что мятеж в Москве будет поддержан и войсками

Восточного фронта, во главе которых стоял левый эсер Муравьев, и

левоэсеровскими организациями других городов". (Революционные

латышские стрелки, 1917-1920. Под ред. А. Дризула и Я. Крастыня.

Рига, 1980, стр.103).

Так, Леонард Шапиро в своей книге "Коммунистическая партия Совет

ского Союза" (второе, дополненное издание, пер. с английского,

Флоренция, 1975) повторяет, по существу, советскую точку зрения,

причем даже делает попытку оправдать большевистский террор: "Мятеж

также укрепил утверждение большевиков, что только один шаг отде

ляет оппозицию от вооруженного восстания, и это оправдывало в их

глазах систематический красный террор, направленный против всех

политических противников". (Шапиро, указ.соч., стр.269). Луис

Фишер в книге "Жизнь Ленина" (Лондон, 1970, пер. с английского)

также поддерживает версию о мятеже левых эсеров. (Фишер, указ.

соч., стр.359--361). Аналогичной точки зрения придерживается и

Исаак Дойчер. (Isaak Deutscher, The Prophet Armed. Trotsky: 1879

1921. Oxford University Press, 1979, pp.403-404). Стандартной точки

зрения по вопросу о "восстании левых эсеров" и убийстве Мирбаха

придерживается и немецкий ученый фон Раух. (Georg von Rauch. A His

tory of Soviet Russia. Sixth Edition, New York, 1976, pp.94-95).

George Katkov. The Assassination of Count Mirbach. "Soviet Affairs", No3,

edited by David Footman, Carbondale, Illinois, 1962, pp.53-94.

Adam B. Ulam. The Bolsheviks. New York, 1968, pp.423, 424-425. Совет

скую официальную версию Адам Улам подвергает сомнению и в другой

своей книге: A History of Soviet Russia. USA, 1976, p. 33.

Джоэль Кармайкл. Троцкий. (Сокр. пер. с англ.). Иерусалим, 1980,

стр. 142,143.

10. Вся используемая литература указана в сносках.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЗАРОЖДЕНИЕ БОЛЬШЕВИСТСКО - ЛЕВОЭСЕРОВСКОЙ КОАЛИЦИИ

Большевистско-левоэсеровский союз обе партии считали блестящим тактическим ходом. Формально "уния" была заключена только после Второго съезда Советов, но к мысли о необходимости образования коалиции лидеры большевиков и левых эсеров пришли еще до октябрьского переворота. Тактика левых эсеров была проста: бить "направо", кооперироваться "налево". "Левее" находились большевики. И кооперироваться левые эсеры могли прежде всего с ними. Большевики же, по словам советского историка, шли на блок с левыми эсерами "не ради левых эсеров как таковых, а из-за того влияния, которое имела на крестьян эсеровская аграрная программа".1 Впрочем, дело было не во "влиянии", но в самой программе, а ранее того -- в левоэсеровских партийных работниках, имевших, в отличие от большевиков, хоть какой-то доступ в деревню. Свердлов в марте 1918 г. признал, что до революции большевики "работой среди крестьянства совершенно не занимались".2 Советская историография указывала еще в 1920-е годы, что большевикам "не удалось к моменту Октябрьской революции создать своей крестьянской организации в деревне, которая могла бы занять место социалистов-революционеров".3 И левое крыло эсеровской партии, отстаивавшее "принципы советской власти и интернационализма",4 пришлось в этом смысле как нельзя кстати. Вот что писал Ленин 27 сентября 1917 г. председателю областного комитета армии, флота и рабочих Финляндии И. Т. Смилге:

"Ваше положение исключительно хорошее, ибо вы можете начать сразу осуществлять тот блок с левыми эсерами, который один может нам дать прочную власть в России и большинство в Учредительном собрании. Пока там суд да дело, заключите немедленно такой блок у себя, организуйте издание листовочек (выясните, что вы можете сделать технически для этого и для их провоза в Россию), и тогда надо, чтобы в каждой агитаторской группе для деревни было не менее двух человек: один от большевиков, один от левых эсеров. В деревне "фирма" эсеров пока царит, и надо пользоваться вашим счастьем (у вас левые эсеры), чтобы во имя этой фирмы провести в деревне блок большевиков с левыми эсерами..."5 Большевикам, кроме того, нужна была какая-нибудь аграрная программа. Парадокс заключался в том, что у РСДРП (б), партии, считавшей себя сугубо пролетарской, своей аграрной программы вообще не было. Впервые после 1906 года, аграрный вопрос большевики поставили на повестку дня лишь на Всероссийской партийной конференции в апреле 1917 г. Принятая по аграрному вопросу резолюция и стала большевистской аграрной программой. Резолюция призывала к немедленной конфискации всех помещичьих земель и переходу всех земель к крестьянским советам и комитетам. Третий пункт аграрной резолюции конференции требовал "национализации всех земель в государстве".6

В крестьянском вопросе партия большевиков не хотела брать на себя каких-либо четких обязательств. В этом смысле Ленин в 1905 году ничем не отличался от Ленина в 1917: "Мы стоим за конфискацию, мы уже заявили это, -писал Ленин на рубеже 1905--1906 годов. -- Но кому посоветуем мы отдать конфискованные земли? Тут мы не связали себе рук и никогда не свяжем... не обещаем уравнительного раздела, "социализации" и т.п., а говорим: там мы еще поборемся..."7 В октябре 1917г. Ленин также был категорически против того, чтобы вносить в аграрную программу "чрезмерную детализацию", которая "может даже повредить, связав нам руки в частностях".8 Но и игнорировать крестьянский вопрос и русскую деревню большевики не могли. Для победы "пролетарской революции" в городе и во всей стране

большевикам была необходима гражданская война в деревне. И Ленин очень боялся, что "крестьяне отнимут землю [у помещиков], а борьбы между деревенским пролетариатом и зажиточным крестьянством не вспыхнет". Ленин, таким образом, уловил не только сходство ситуаций 1905 и 1917 годов, но и различие их: "Повторить теперь то, что мы говорили в 1905 г., и не говорить о борьбе классов в деревне -- есть измена пролетарскому делу... Надо соединить требование взять землю сейчас же с пропагандой создания Советов батрацких депутатов".9

С апреля по октябрь 1917 г. тактика большевиков в отношении крестьянства и эсеровской аграрной программы неоднократно менялась. Так, в аграрной резолюции конференции большевиков содержалось предложение добиваться образования "из каждого помещичьего имения достаточно крупного хозяйства".10 Месяцем позже, выступая на Первом Всероссийском съезде Советов крестьянских депутатов, Ленин от имени партии большевиков рекомендовал,

"чтобы из каждого крупного хозяйства, из каждой, например, помещичьей экономии крупнейшей, которых в России 30000, образованы были, по возможности скорее, образцовые хозяйства для общей обработки их совместно с сельскохозяйственными рабочими и учеными агрономами, при употреблении на это дело помещичьего скота, орудий и т.д."11

Между тем, Первый съезд Крестьянских Советов не был таким уж радикальным. Из 1 115 делегатов эсеров было 537, социал-демократов -- 103, народных социалиста -- 4, трудовиков -- 6. На съезд не было избрано ни одного большевика, при том что 136 делегатов объявили себя беспартийными, а 329 принадлежали к партиям несоциалистическим, т.е. "правее" эсеров и энесов.12 Как бы Ленину ни хотелось обратного, крестьяне стояли за уравнительный раздел помещичьих земель, но не за уравнительный раздел земель вообще. В наказе крестьянского съезда Первой армии так и говорилось: "...Пользование землей должно быть уравнительно-трудовым, т.е. каждый хозяин получает столько земли, сколько он может обработать лично с семьей, но не ниже потребительской нормы..."13 Эти крестьянские настроения были

подтверждены и публикацией в августе 1917 г. сводного крестьянского наказа, составленного из 242 крестьянских наказов, привезенных на съезд в мае эсеровскими крестьянскими делегатами. Эти наказы были, безусловно, "левее" наказов беспартийных крестьян или делегатов несоциалистических партий, но даже согласно сводному эсеровскому наказу крестьяне соглашались оставить неразделенными лишь несколько высококультурных бывших помещичьих хозяйств, но не более того.14 И Ленин вскоре после съезда и публикации наказа ретировался, немедленно изменил тактику. Он решил принять программу эсеров целиком и полностью, переманить крестьян на свою сторону, по крайней мере раздробить их, лишить ПСР опоры в деревне и затем, укрепив блок с левыми эсерами благодаря принятию эсеровской аграрной программы, лишить партию эсеров еще и ее левоэсеровских функционеров-практиков в деревне. Тем же целям должно было служить усиление большевистской пропаганды среди крестьян. Ленин требовал теперь "всю агитацию в народе... перестроить так, чтобы выяснить полную безнадежность получения земли крестьянами, пока не свергнута власть, пока не разоблачены и не лишены народного доверия партии эсеров и меньшевиков".15 В конце августа Ленин уверяет крестьян, что только партия большевиков "может на деле выполнить ту программу крестьянской бедноты, которая изложена в 242 наказах".16

Здесь, однако, проступал и новый момент. Ленин незаметно подменил "крестьян" -- "крестьянской беднотой", т.е. "сельским пролетариатом". Подкрепляя поздним числом демагогическое ленинское заявление, советский историк Гусев пишет: "Таким образом, можно считать, что около 80% крестьянских хозяйств представляли собой пролетариев или полупролетариев".17 Но это заявление Гусева совершенно безосновательно, а цифра в 80% откровенно фальсифицирована. Абсолютное большинство российских крестьянских хозяйств относилось к числу "кулацких" и "середняцких", причем последние преобладали.

Подготавливая мосты для будущего отступления большевистской партии от ранее принятых на себя обязательств, Ленин стал вычитывать в эсеровском крестьянском наказе то, чего там

никогда не было. Так, Ленин указал на якобы имеющееся в наказе желание "крестьянской бедноты" безвозмездно отменить частную собственность "на землю всех видов, вплоть до крестьянских". Заявление Ленина, разумеется, противоречило и резолюциям Первого Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов, и самому наказу.18 Но Ленина это не смущало. Под "уравнительным землепользованием" он также стал понимать нечто отличное от того, что понимали под этим крестьяне и даже эсеры. В апреле 1917 г. на Всероссийской партийной конференции большевиков Ленин говорил, что "уравнительное землепользование" крестьяне "понимают как отнятие земли у помещиков, но не как уравнение отдельных хозяев".19 Впрочем, в августе Ленин охарактеризовал сводный эсеровский крестьянский наказ как "программу крестьянской бедноты", желающей "оставить у себя мелкое хозяйство, уравнительно его нормировать, периодически снова уравнивать... Пусть, -- продолжал Ленин. -- Из-за этого ни один разумный социалист не разойдется с крестьянской беднотой".20 Но разойтись с "крестьянской беднотой" Ленин, конечно же, был готов. Он упрямо и методично подготавливал базу будущей гражданской войны в деревне, вернее -теоретическое оправдание необходимости подобной войны. Он ни в чем не собирался всерьез отходить от позиции, сформулированной им еще в 1905 году: "Вместе с крестьянами-хозяевами против помещиков и помещичьего государства, вместе с городским пролетарием против всей буржуазии, против всех крестьян-хозяев. Вот лозунг сознательного деревенского пролетариата".21 В отличие от эсеров, которые видели в деревне лишь два противоборствующих лагеря -- помещиков и крестьян, большевики выделяли из крестьян еще одну группу: деревенскую бедноту. Но, как всегда, когда этого требовали тактические соображения, большевики кооперировались с "левым" крылом для уничтожения "правого". В данном случае нужно было поддержать крестьян в борьбе с помещиками, чтобы после того, как будет уничтожена помещичья собственность, расправиться с крестьянами, поддержав требования "деревенской бедноты". С этой целью большевики временно отказались от лозунга превращения каждого помещичьего имения в государственное хозяйство. В то же время Ленин старался больше не

упоминать об уравнительном землепользовании. Так, в написанном в начале октября, но не опубликованном тогда воззвании "К рабочим, крестьянам и солдатам" говорилось только, что "если власть будет у Советов, то немедленно помещичьи земли будут объявлены владением и достоянием всего народа".22 Формулировка, конечно же, была чисто эсеровской. В работе "К пересмотру партийной программы" Ленин также не касался вопроса об уравнительном разделе земли, равно как и вопроса о преобразовании помещичьих имений в общественно-государственные хозяйства. Однако пункт о национализации земли был Лениным в работу включен,23 хотя о том, что делать с национализированной землей, не говорилось ни слова. Это странное замалчивание столь важного для большевиков вопроса обратило на себя внимание многих. Уже после переворота В. Мещеряков в помещенной в нескольких номерах "Правды" статье "Марксизм и социализация земли" отметил эту многозначительную особенность аграрной программы большевиков:

"Как поступить с национализированной, обобществленной государственной землей? Программа национализации у большевиков совсем не давала ответа на этот вопрос, откладывая его на время после захвата земель, после победы революции, после национализации земли... Ни в проекте национализации, предложенном большевиками Стокгольмскому съезду рабочей партии (1906 г.), ни в программе национализации, принятой на конференции партии в апреле 1917 г., ни в обширной литературе по этому вопросу -- ни разу никто из сторонников национализации в среде марксистов на затрагивал этого вопроса, не предлагал каких-либо решений".24

Чем ближе к перевороту, тем сильнее и сильнее видоизменял Ленин первоначальные крестьянские требования. Так, в написанной за пять дней до октябрьского мятежа и опубликованной 24 октября статье "Новый обман крестьян партией эсеров" Ленин "пересказал" требования крестьян следующим образом:

"Крестьяне требуют отмены права частной собственности на землю; обращения всей частновладельческой и т. д. земли в всенародное достояние безвозмездно; превращения

земельных участков с высококультурными хозяйствами (сады, плантации и пр.) в "показательные участки"; передачи их в "исключительное пользование государства и общин"; конфискации "всего хозяйственного инвентаря, живого и мертвого" и т.д. Так выражены требования крестьян, точно и ясно, на основании 242-х местных наказов, самими крестьянами данных".25 Но, во-первых, речь шла о наказах "эсеровских" крестьян, а не о крестьянах вообще. Во-вторых, даже в эсеровских наказах не было изложенных Лениным требований. По существу Ленин очень тонко и завуалированно завел речь о национализации. Но в солдатской и крестьянской среде господствовала "идея "уравнительного землевладения" по потребительско-трудовой норме распределения, а не грабительская ленинская идея "национализации".26

Однако Ленин был слишком прагматичен для того, чтобы воздействовать на крестьян одними газетными статьями. Перед ним стояла двуединая задача проникновения в деревню для завоевания там позиций и ослабления эсеровской партии как политической силы, пользующейся в деревне существенным влиянием. Но для проникновения в деревню нужно было перетянуть на свою сторону часть активных деятелей крестьянских Советов, а среди них были и эсеры. Вот здесь и помогло большевикам левое крыло эсеровской партии.

Блок с левым крылом ПСР был в тот момент для Ленина естественным и единственно возможным шагом. Для союза существовал и реальный фундамент. Месяцами перманентной борьбы с большинством своей партии левые эсеры доказали свою приверженность к догматическому радикальному социализму. Принятие большевиками эсеровской аграрной программы, без которой большевистское правительство не смогло бы функционировать, и согласие левых эсеров, в случае принятия большевиками эсеровской аграрной программы, во всех вопросах следовать программе большевиков были, как тогда всем казалось, залогом успешного союза. Левоэсеровские партийные кадры в сельских Советах и большевистские партийные деятели в Советах городских естественно дополняли друг друга.

В мае 1917 г. во время выборов в районные Думы Петрограда большевистско-левоэсеровский союз дал первые практические результаты: в Невском районе большевики вступили в блок с левыми эсерами-интернационалистами. Именно с мая 1917 г. и начался открытый отход левого крыла от основного ядра ПСР. В этом месяце, незадолго до Третьего съезда партии эсеров, один из будущих лидеров ПЛСР В. Трутовский заявил, что среди членов эсеровской партии многие, "называя себя и социалистами, и революционерами", на деле не являются ни теми, ни другими.27 Это заявление Трутовского, опубликованное в печати, стало вызовом всей ПСР, справедливо считавшей себя партией социалистической и революционной. Непосредственный партийный раскол начался.

На Третьем съезде ПСР, проходившем в конце мая -- начале июня 1917 г., левое крыло партии, насчитывавшее 42 человека, образовало свою фракцию и выступило с резолюцией, отвергнутой в конце концов съездом. Примерно с этого момента левые эсеры, формально оставаясь членами эсеровской партии, стали занимать по ряду вопросов позицию, отличную от директив и установок своего ЦК, и проводить собственную политическую линию. В ответ на это руководство партии эсеров запретило левым социалистам-революционерам выступать от имени ПСР с критикой решений Третьего съезда партии. Но никаких реальных последствий это постановление не имело. Зато левые эсеры несколько позже приняли решение, "не порывая организационной связи с партией, определенно и твердо отграничиться от политики, усвоенной руководящим большинством". Левые обвинили ЦК партии эсеров в отклонении от программы и "традиционной тактики" и в перемещении "центра опоры партии на слои населения, по классовому характеру своему или уровню сознательности не могущие быть действительной поддержкой политики истинного революционного социализма". В заявлении также указывалось, что левое крыло оставляет за собой право на "полную свободу выступлений в духе указанных выше положений". Заявление было подписано организационным бюро левого крыла эсеров, избранным фракцией левых социалистов-революционеров на Третьем съезде, а также фракциями левых эсеров во ВЦИКах Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.28

В августе фракция левых эсеров в ПСР добилась того, что стала считаться легальной. И уже 10 сентября, на Седьмой Петроградской губернской конференции ПСР, левые эсеры подвергли резкой критике работу ЦК эсеровской партии, а при перевыборах губернского комитета, вследствие растущего радикализма петроградских эсеров, получили большинство голосов. Левые стали доминировать теперь в целом ряде организаций: петроградской, воронежской и гельсингфорсской, причем в петроградской организации эсеров из 45 тыс. человек за левыми шло примерно 40 тысяч.29 В Петрограде, таким образом, за левыми эсерами стояла реальная сила.

Поражений у левых эсеров в те дни почти не было, если не считать того факта, что они вынуждены были уйти из редакции эсеровской газеты "Земля и воля". Но и здесь они взяли реванш, добившись в сентябре переизбрания редакции газеты "Знамя труда", ставшей с того времени их органом.30 Усиливая свою критику в отношении ПСР, на Всесоюзном демократическом совещании социалистических партий, советов профсоюзов, земств, торгово-промышленных кругов и воинских частей, проходившем в цитадели левых эсеров -- Петрограде -- с 14 по 22 сентября 1917 г., левые выступили против коалиции с кадетами, внеся этим раскол в ряды социалистов. А в эсеровской фракции Предпарламента -- Временного Совета республики, созданного Демократическим совещанием -- левые эсеры объявили политику ПСР предательской и покинули заседание. Критика велась в основном по трем вопросам: об отношении к войне, об аграрной политике и о власти.

Еще на Третьем съезде ПСР левые эсеры требовали "немедленно порвать гражданский мир со всей буржуазией".31 Они также высказались против подготовки наступления на фронте и за публикацию секретных договоров, заключенных царским правительством со странами Антанты. Но несмотря на это ЦК ПСР, будучи не заинтересован в партийном расколе, продолжал считать левых эсеров членами единой эсеровской партии.

Левые эсеры, однако, все ближе и ближе смыкались с большевиками. Они согласились в принципе с идеей разгона Временного правительства и уже накануне октябрьского переворота вошли

в Бюро Военно-Революционного Комитета, где работали, по свидетельству Троцкого, "прекрасно".32 Между тем этот факт был отнюдь не мелкого значения. ВРК был создан в Петрограде для практической деятельности по организации переворота, хотя открыто заявлялось, что ВРК образуется для организации обороны Петрограда против немцев. Вот в этот организационный центр переворота и вошли левые эсеры, причем левый эсер П.Е. Лазимир стал первым председателем ВРК.33

Вместе с большевиками левые эсеры выступили и на Северном областном съезде Советов, открывшемся в Смольном в октябре 1917 г. На съезде присутствовало 150 делегатов из Финляндии и Северной области, причем председателем избрали Крыленко. Речь, по существу открыто, шла о захвате власти, и Троцкий, по соглашению с левыми эсерами, прочитал резолюцию "по текущему моменту" с требованием "немедленного перехода всей власти в руки Советов". Троцкий требовал от левых эсеров и большевиков единогласного принятия этой резолюции, что, по его мнению, означало бы "переход от слов к делу". И левые эсеры резолюцию поддержали. Поддержали ее и присутствовавшие на съезде "без присмотра Мартова" меньшевики, побоявшиеся выделиться из общего дружного хора делегатов съезда. А уже перед тем, как вместе пропели "Интернационал", преподнесли Северному съезду подарок социалисты Латвии. Под бурные овации большевиков, левых эсеров и меньшевиков "представитель "красной Латвии"... предложил в распоряжение будущих повстанцев 40 000 латышских стрелков... Это была настоящая сила.. ."34

Перед самым открытием Второго Всероссийского съезда Советов левые эсеры нанесли своей партии еще один удар. Они раскололи партийную фракцию съезда, на заседании фракции, где у них было большинство: 92 голосами против 60 они отклонили резолюцию ЦК ПСР об отношении к съезду, предложенную от имени эсеровской партии Гендельманом.35

Созыв Второго Всероссийского съезда не был ординарным явлением. Еще 28 сентября 1917 г. Бюро Исполнительного Комитета Совета крестьянских депутатов постановило съезда не созывать. А 4 октября пленум крестьянского ЦИК признал созыв съезда 20 октября, как это когда-то намечалось, "несвоевременным

и опасным" и предложил крестьянским Советам воздержаться от посылки на него делегатов.36 12 октября ИК Всероссийского Совета крестьянских депутатов признал решение вопроса о переходе власти к Советам до созыва Учредительного собрания "не только вредной, но и преступной затеей, гибельной для родины и революции". А уже перед самым открытием съезда, 24 октября, ИК разослал всем крестьянским Советам телеграммы, в которых подтвердил "свое постановление о несвоевременности съезда" и призвал крестьянские Советы "не принимать участия" в нем. Несвоевременным съезд считался в частности потому, что созывался во время подготовки выборов в Учредительное собрание и как бы в противовес ему должен был решать вопрос о власти в стране.37

Столкнувшись с активным нежеланием Крестьянского Исполнительного комитета и пассивным нехотением ВЦИК первого созыва проводить съезд Советов, большевики решили действовать самовольно. 16 октября от имени Петроградского Совета рабочих депутатов и Петроградского Совета крестьянских депутатов, Московского Совета рабочих депутатов и областных комитетов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов Северной области решено было послать всем губернским и уездным Советам циркулярную телеграмму и предложить им к 20 октября прислать в Петроград делегатов съезда. Северный областной, Московский и Петроградский Советы готовы были, таким образом, пойти на созыв съезда явочным порядком.38 Вот тут и встала перед ВЦИКом первого созыва реальная альтернатива: участвовать в съезде и попробовать найти общий язык с большевиками, или же бойкотировать съезд. ЦИК предпочел первое. 17 октября он согласился созвать съезд на 25 октября,39 дав, таким образом, большевикам лишние пять дней для организации переворота. Съезд должен был работать "не более 3-х дней".40

25 октября в 10.45 вечера съезд открылся. Первоначально большевики располагали 250 мандатами из 518, эсеры -- 159, меньшевики -60.41 Но по отчетам создается впечатление, что большевики были в меньшинстве, настолько многочисленной и резкой была в их адрес критика, настолько шокированы были все социалистические партии переворотом, подготовка к

которому, впрочем, вполне открыто производилась большевиками на глазах у тех же социалистических партий. После резкого обмена мнениями и вынесения соответствующих деклараций меньшевики и эсеры со съезда ушли. Но левые эсеры, несмотря на решение ЦК ПСР, на съезде остались. Они осудили уход эсеровской фракции и таким образом окончательно раскололи эсеровскую партию. Вместе с тем, левоэсеровское крыло партии теперь существенно окрепло, так как многие из оставшихся на съезде членов эсеровской фракции стали считать себя левыми. К левым эсерам, кроме того, прибавлялись вновь прибывшие левоэсеровские делегаты, а также те из делегатов крестьянского ЦИК, которые отказались покинуть съезд. Но и после этого левые эсеры в оппозицию к большевикам на съезде не встали, не объединили вокруг себя стоящие правее большевиков социалистические партии, а предпочли сотрудничество с большевиками. Последние, со своей стороны, не могли не считаться со столь многочисленной фракцией и больше всего боялись создания единого антибольшевистского социалистического блока.

Большинство членов ЦК РСДРП (б) боялось также формировать однопартийное правительство, и поэтому 26 октября, за несколько часов до формирования на Втором съезде Советов чисто большевистского правительства, большевики предложили трем левоэсеровским лидерам -- Карелину, Камкову и Спиро -- войти в состав СНК. Но те отказались.42 Карелин мотивировал этот отказ следующим образом: "Если бы мы пошли на такую комбинацию, то мы бы этим усугубили бы существующие в рядах революционной демократии разногласия. Но наша задача заключается в том, чтобы примирить все части демократии".43

Приняв к сведению отказ левых эсеров войти в формируемое ими правительство, большевики достигли с левыми эсерами договоренности о провозглашении Лениным 26 октября эсеровского закона о земле "во всей его полноте", вместе с уравнительным землепользованием, в соответствии с эсеровским крестьянским наказом 242-х. 26 октября Ленин действительно провозгласил на съезде этот наказ, ставший знаменитым "Декретом о земле", не скрывая, что декрет списан у эсеров. Этому тактическому ходу Ленин склонен был приписывать потом утверждение

советской власти в России: "Мы победили потому, что приняли не нашу аграрную программу, а эсеровскую... Наша победа в том и заключалась... Вот почему эта победа была так легка ..."44

Нет, конечно же, ничего удивительного, что левые эсеры проект этот одобрили целиком и полностью.45 Но эсеры ленинского "грабежа" большевикам не простили. По их инициативе ЦИК первого созыва разослал всем Советам и армейским комитетам телеграмму о непризнании Второго съезда.46 А Чернов, кроме того, написал "Письмо крестьянам", справедливо уверяя их в том, что от большевиков никакого уравнительного землепользования ждать нельзя, что большевики защищают интересы сельского пролетариата, а крестьян считают своими противниками и рассматривают их как мелкую буржуазию. Всем периферийным эсеровским организациям предлагалось это письмо немедленно "перепечатать в местной с.-р. прессе, а также, где можно, издать отдельной листовкой".47

Исполнительный Комитет Всероссийского Совета крестьянских депутатов также выпустил воззвание, в котором разъяснял крестьянам, что большевики лишь обманывают их и что крестьяне "лишатся земли и воли", если пойдут за большевиками.48 А 28 октября Исполком заявил, что "не признает большевистскую власть государственной властью" и призвал крестьян и армию не подчиняться образованному на Втором съезде Советов правительству.49 На следующий день ЦК ПСР исключил из партии всех тех, кто после 25 октября остался на Втором съезде Советов, а 30 октября распустил петроградскую, воронежскую и гельсингфорсскую организации ПСР, в которых доминировали левые эсеры.50 Последние срочно созвали Девятую Петроградскую конференцию ПСР, пригласив туда своих сторонников, и, отказавшись признать законным решение своего ЦК, выразили ему недоверие, обвинив руководителей эсеровской партии в организационном расколе. Вслед за этим левые эсеры создали так называемое Временное бюро и назначили на 17 ноября собственный партийный съезд.51

Союз левых эсеров и большевиков тем временем налаживался. Обе партии были заинтересованы в поражении эсеров. А для этого было необходимо прежде всего отбить у эсеров

позиции, занятые ими на Первом Крестьянском съезде. С этой целью 27 октября, по соглашению между большевиками и левыми эсерами, ВЦИК на своем первом заседании принял решение о созыве в срочном порядке Второго Крестьянского съезда и предложил "избрать комиссию для подготовительной работы по созыву". В комиссию было избрано пять человек: Спиро, Колегаев (Калегаев), Василюк, Гриневич и Муранов. Этой комиссии левые эсеры, действуя в обход большинства членов крестьянского ЦИК первого созыва, предложили "сговориться с левой частью ВЦИК",52 т.е. с самими левыми эсерами.

Большевики обещали левым эсерам поддержать их на съезде целиком и полностью. Эта поддержка была для левых эсеров немаловажной, так как в противном случае победа наверняка досталась бы социалистам-революционерам.53 Но и еще одним были скреплены теперь большевистско-левоэсеровские отношения -- кровью. Во время переворота в Москве, как с восторгом указывал Бухарин, "левые с.-р. со всей своей активностью и с необычайным героизмом сражались бок о бок с нами...",54 причем во главе отряда особого назначения, буквально решившего исход сражений 28 октября и спасшего Моссовет от захвата верными Временному правительству войсками, был поставлен левый эсер прапорщик Г. (Ю.) В. Саблин. А левый эсер Черепанов большевиков просто умилил, когда перед самым началом боев в Москве заявил им: "Хотя я не разделяю программы большевиков, но я умру вместе с вами, потому что я социалист". А позже, вспоминая о защите Моссовета, добавил: "Мы там остались и пробыли как раз особенно опасную ночь в Совете, когда, собственно, вся советская работа висела на волоске".55

Так стянуло их вместе в революционной борьбе. Ненадолго.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ПЕРВОЙ

В.Н. Гинев. Аграрный вопрос и мелкобуржуазные партии в России

в 1917г. Ленинград, 1977, стр.201.

Седьмой экстренный съезд РКП(б). Март 1918 года. Стенографи

ческий отчет. Москва, 1962, стр.6. Советские редакторы поспешили

поправить Свердлова, указав, что его "выражение... не точное". (Там

же, стр. 359).

Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

Москва--Ленинград, 1928. Предисловие, стр. XIX.

Ю. Стек лов. Партия социалистов-революционеров (правых эсеров).

Москва, 1962, стр.7.

В.И.Ленин. Полное собрание сочинений. Москва, 1958-1965, т.34,

стр.266.

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов

ЦК. Т. 1, изд. 8-е, Москва, 1970, стр.443.

Ленин. ПСС, т. 11, стр.221-222.

Там же, т. 34, стр.376.

Там же, т. 31, стр. 241.

КПСС в резолюциях, т. 1, стр.444.

Ленин. ПСС, т. 32, стр. 186.

См.: Советы крестьянских депутатов и другие крестьянские органи

зации. Т. 1, часть 1, Москва, 1929, стр. 132.

К.В. Гусев. Крах партии левых эсеров. Москва, 1963, стр.49.

Подробнее см.: Гинев, ук. соч. Именно о таких настроениях крестьян

писал и Церетели (см.: И.Г.Церетели. Воспоминания о Февральской

революции. Книга первая, Париж, 1923, стр.451).

Ленин. ПСС, т. 34, стр.15.

Там же, стр. 114.

Гусев. Крах партии левых эсеров, стр.56.

В наказе об этом говорилось: "Землепользование должно быть уравни

тельным, т.е. земля распределяется между трудящимися, смотря по

местным условиям, по трудовой или потребительской норме. Формы

пользования землею должны быть совершенно свободны, подворная,

хуторская, общинная, артельная, как решено будет в отдельных

селениях и поселках". (Экономическое положение России накануне

Великой Октябрьской социалистической революции. Часть III, Ленин

град, 1967, стр.410).

Ленин. ПСС, т. 31, стр.418.

Там же, т. 34, стр. 114-115.

В.И. Ленин. Сочинения. 2-е изд., Москва, 1926-1932, т. 8, стр.261.

Ленин. ПСС, т. 34, стр. 285.

Ленин. ПСС, т. 34, стр. 373.

"Правда", 13 января 1918.

Ленин. ПСС, т. 34, стр.429.

М. Френкин. Захват власти большевиками в России и роль тыловых

гарнизонов армии. Подготовка и проведение октябрьского мятежа.

1917-1918 гг. Иерусалим, 1982, стр. 78-79.

См.: "Земля и воля", 17 мая 1917.

Там же, 9 июля 1917.

"Пролетарская революция", 1927, No 4, стр. 106.

Ежедневная газета "Знамя труда" начала выходить 23 августа 1917г.

как орган Петроградского комитета партии эсеров. Первые номера

газеты вышли под редакцией таких эсеровских лидеров, как Шрей

дер, Камков, Спиридонова. В октябре, однако, в Петроградском

комитете эсеровской партии остались одни левые эсеры. 28 октября

газета стала выходить как орган еще и фракции левых эсеров во

ВЦИКе Советов, а с декабря 1917 г. газета выпускалась как орган

ЦК ПЛСР. 6 июля, в день разгрома ПЛСР, газета была закрыта

большевиками.

Третий съезд партии социалистов-революционеров. Петроград, 1917,

стр. III.

См.: Второй Всероссийский съезд Советов, стр.XXXII; см. также:

Гусев. Крах партии левых эсеров, стр.95.

См.: Октябрь в Петрограде. Сборник статей. Ленинград, 1933, стр. 241.

Ник. Суханов. Записки о революции. Кн. VII, Берлин-Москва, 1922,

стр. 72-74.

См.: Второй Всероссийский съезд Советов, стр.163; -- Гусев. Крах

партии левых эсеров, стр.96. - См. также: С.Мстиславский. Пять

дней. Начало и конец Февральской революции. Изд. 2-е, Берлин, Петер

бург, Москва, 1922, стр.121-123.

Ник. Суханов. Записки о революции. Кн. VII, стр. 29-30.

См.: Второй Всероссийский съезд Советов, стр. XLIX--L.

Там же, стр. LI-LII.

См.: Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских

депутатов. Сборник документов под ред. А.Ф. Бутенко и ДА. Чугаева.

Москва, 1957, стр.179.

См.: Второй Всероссийский съезд Советов, стр. LII. Надо, однако,

понимать, что разногласия между левым и правым крылом социали

стического лагеря сводились лишь к срокам. Такие представители

социалистической демократии, как Дан и Либер, высказывались не

против захвата власти Советами как такового, но против конкретного

переворота, подготовляемого большевиками, так как считали его

несвоевременным. (См. там же, стр. LIII).

Сведения о численности делегатов съезда весьма разноречивы. К концу

съезда большевиков было уже большинство: 390 из 649.

Луначарский впоследствии писал: "Надо, тем не менее, констатировать

с полной определенностью, что большевики совершили свой пере

ворот, отнюдь не выгоняя из Совета эсеров и меньшевиков, а даже

(не слишком, впрочем, настаивая) определенно приглашали их про

должать совместную работу. На это, однако, с их стороны сыпались

только проклятия. Даже левые эсеры испугались и в правительство

идти не хотели". (А. Луначарский. Бывшие люди. Очерки истории

партии эсеров. Москва, 1922, стр. 31-32).

Второй Всероссийский съезд Советов, стр.26, 32. Однако примирение

не состоялось: раскол углубился на Втором съезде.

Ленин. ПСС, т. 44, стр. 30.

Второй Всероссийский съезд Советов, стр.75. Декрет о социализа

ции земли в окончательной форме был опубликован 19 февраля

за подписями Свердлова, Зиновьева, Володарского, Колегаева,

Спиридоновой, Камкова и других. (См.: Протоколы съездов и конфе

ренций Всесоюзной коммунистической партии (б). Седьмой съезд.

Март 1918 года. Под ред. Д. Кина и В. Сорина. Москва-Ленинград,

1928, стр. 256.

Советы в Октябре. Сборник документов. Под ред. С. А. Пионтков

ского. Москва, 1928, стр.33. Троцкий вспоминал позднее, что 27

и 28 октября большевики "продолжали получать от армейских

комитетов, городских дум, земств и организаций Викжеля... непре

рывные угрозы по телеграфу..." (Л.Троцкий. К истории Октябрьской

революции. Нью-Йорк, б/г, стр.69).

"Земля и воля", 26 ноября 1917.

"Известия Всероссийского Совета крестьянских депутатов", 26 ок

тября 1917.

"Известия Всероссийского Совета крестьянских депутатов", 28 ок

тября 1917.

См.: К.В. Гусев, X. А. Ерицян. От соглашательства к контрреволюции.

Москва, 1968, стр.177. - Гусев. Крах партии левых эсеров, стр.84, 85.

См.: "Знамя труда", 5 ноября 1917,No63; там же, 6 ноября 1917, No 64.

О. Н. Знаменский. Всероссийское Учредительное собрание. История

созыва и политического крушения. Ленинград, 1976, стр.242.

Протоколы заседаний Всероссийского ЦИК Советов рабочих, солдат

ских, крестьянских и казачьих депутатов II созыва. М., 1918, стр.3.

В мае 1917 г. на Первом Всероссийском съезде Советов крестьянских

депутатов левые эсеры потерпели полный провал. Во время выборов в

Исполком Совета Спиридонова получила 7 голосов, а Камков -- 10.

В то же время лидер эсеровского большинства В.М.Чернов собрал 810

голосов, А.Ф.Керенский - 804, Н. Д. Авксентьев - 799, Н.Я. Быхов

ский -- 759 голосов. (См.: Советы крестьянских депутатов и другие

крестьянские организации. Т. 1, часть 1, стр.141; Л.В. Шестаков.

Советы крестьянских депутатов в 1917-1918 гг. Москва--Ленинград,

б/г, стр.28). Несмотря на это левые эсеры активизировались в Тверской, Костромской, Московской губерниях, в Риге, Ревеле, Таганроге, Новгороде, Минске, Пскове, Саратове, Бугуруслане и Одессе. Их позиции усилились также в киевском губернском комитете, в Уфе, Томске, Баку, Златоусте, Курске, Екатеринославе, Гельсингфорсе. (См.: Протоколы Первого съезда партии левых социалистов-революционеров (интернационалистов). Москва, 1918, стр.5-- 14. К.В. Гусев. Партия эсеров. Москва, 1975, стр.148, 152-154. -X. М. Астрахан. Большевики и их политические противники в 1917 г. Ленинград, 1973, стр.307--308). Сильные позиции были у левых эсеров в Петрограде и в Казанской губернии, хотя, как свидетельствует советский историк, "в целом левые эсеры к этому времени были немногочисленной группой, не пользовавшейся значительным влиянием ни в самой партии [эсеров], ни за ее пределами" (К.Гусев. Партия эсеров, стр. 147).

Протоколы заседаний ВЦИК II созыва, стр.37.

Советы в Октябре, стр.50, 58.

ГЛАВА ВТОРАЯ ФОРМИРОВАНИЕ СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА

Если Ленин и Троцкий легко согласились уступить в земельном вопросе, го делить с кем-либо власть они явно не собирались, хотя вопрос о создании коалиционного правительства был открыто поставлен на Втором съезде Советов объединенными социал-демократами интернационалистами и левыми эсерами уже 26 октября. Интернационалист Б.Авилов по этому поводу сказал, что "необходимо создание власти, которую поддержало бы все крестьянство, как состоятельное, так и беднейшее". Авилов огласил резолюцию, в которой говорилось "о необходимости передачи всей власти в руки демократии".1 Карелин, выступавший от левых эсеров, придерживался серединной позиции: "Мы, конечно, протестуем против того, что вместо временных комитетов, которые бы взяли на себя временное разрешение наболевших вопросов дня, мы имеем перед собою готовое правительство. Но мы не хотим идти по пути изоляции большевиков, ибо понимаем, что с судьбой большевиков связана судьба всей революции: их гибель будет гибелью революции... Всякую попытку новой власти наладить работу по разрешению неотложных вопросов дня мы будем поддерживать''.2

Касаясь вопроса об отказе левых эсеров войти в состав советского правительства, Карелин сказал, что "левые с.-р. отклонили предложение вступить в министерство, так как вступление в большевистское министерство создало бы пропасть между ними и ушедшими со съезда отрядами революционной армии, -- пропасть, которая исключила бы возможность посредничества

их между большевиками и этими группами. А в этом посредничестве, в использовании всех средств для сближения большевиков с покинувшими съезд партиями, левые с.-р. в настоящий момент видят свою главную задачу".3 И чтобы заверить большевиков в том, что среди этих средств есть и средства давления, Карелин кончил свою речь жесткими нотками. Он заявил, что список членов СНК, предложенный Каменевым, как председателем съезда и большевистской фракции, не удовлетворяет левых эсеров, "так как он не скреплен представителями Советов крестьянских депутатов", что фракция левых эсеров будет голосовать "против образования власти Советов", и призвал "к организации власти, основанной на союзе всех сил революционной демократии".

Имея на Съезде Советов большинство, а своим главным оппонентом -расколотую эсеровскую партию, Ленин с Троцким никогда не уступили бы ни в мелочах, ни в главном и близко не подпустили бы к правительству членов других партий. Но по-иному смотрели на революцию другие члены большевистского ЦК. Большевистское руководство не было сплоченной, однородной, единомыслящей группой.4 Постоянно разделенные на лагери, большевики тратили в те дни на междоусобную войну больше энергии, чем на столкновения со своими социалистическими оппонентами -- эсерами и меньшевиками. В деле захвата власти до конца последовательными оставались лишь двое: Троцкий и Ленин. Остальные колебались. И именно вследствие этих колебаний большевистский ЦК дал согласие на ведение переговоров с социалистическими партиями о создании однородного социалистического правительства, причем, казалось, под давлением меньшевиков и эсеров, большинство ЦК соглашалось на формирование многопартийного социалистического правительства без Ленина и Троцкого. В протоколе заседания ЦК РСДРП (б) от 29 октября по этому вопросу было записано следующее: "Мы не делаем ультиматума из вхождения в правительство всех социалистических партий до народных социалистов включительно и соглашаемся отказаться от кандидатур Троцкого и Ленина, если этого потребуют". При голосовании, однако, вторая часть фразы была вычеркнута.5 Пойти столь далеко вопреки воле Ленина и Троцкого ЦК не отважился.

Резолюция, принципиально допускающая возможность создания однородного социалистического правительства, была принята большевиками не от хорошей жизни. Дело в том, что 29 октября 1917 г. на заседании ВЦИК с ультиматумом о прекращении в стране гражданской войны и партийных междоусобиц выступил умиротворитель - Викжель (Всероссийский Исполнительный Комитет ж.-д. профсоюза). Он заявил, что СНК, "как опирающийся только на одну партию, не может встретить признания и опоры во всей стране" и что в связи с этим "необходимо создать новое правительство". Викжель указал также, "что к проведению своего решения он будет стремиться всеми имеющимися у него средствами, вплоть до прекращения всякого движения на дорогах. Остановка движения наступит в 12 час. ночи сегодня, с двадцать девятого на тридцатое октября, если к тому времени в Петрограде и Москве боевые действия не будут прекращены... Ввиду создавшегося положения железнодорожный союз предлагает послать вам своих делегатов на совместное заседание ЦИК железнодорожного союза, совместно с социалистическими партиями".6

От Викжеля тогда действительно зависело, быть или не быть большевистскому правительству. Представитель Викжеля об этом напомнил:

"...Хотя Москва и окружена правительственными войсками, но, борясь с контрреволюцией, мы не допустим правительственные войска ни в Москву, ни в Петроград. Сейчас мы посылаем делегацию к Керенскому, чтобы сказать ему наше решение, и если бы даже Керенский вошел в Петроград, то и в этом случае ему пришлось бы сдаться, так как железнодорожный союз закроет все пути к Петрограду".7

(Так уже было: в дни похода Корнилова, когда саботаж Викжеля стал "одной из важнейших причин поражения корниловщины") .8

История повторялась. В критические дни октябрьского переворота Викжель в который раз спасал левых радикалов:

"...Когда дошло известие, что армия Юго-Западного фронта сдвигает полки на усмирение большевиков и когда определенно сказали, что недалеко от Москвы эти

полки, и если они придут, они подавят большевиков, ...мы прибегли к героическому средству, чтобы остановить это кровопролитие, и заявили, что... в ночь с 29 на 30 будет объявлена всеобщая забастовка".9 Но в критические дни октябрьского переворота Викжель не только не пускал в столицы правительственные войска, Викжель еще и пропускал большевистские. Представитель Викжеля в Моссовете рассказывал:

"Вы знаете, что дороги северные, фронтовые, давали телеграммы: сейчас идут большевистские войска, мы хотим пустить их под откос, позвольте нам это сделать.

Викжель говорил: не смейте этого делать Перед

нами стал вопрос: если мы допустим подавление большевиков, мы допустим подавление пролетариата, подавление революции. Этого... мы не могли... допустить..."10

Вот за это решение Викжеля, за эту неоценимую услугу платил теперь председатель съезда Каменев вежливостью и покорностью. Хотя существенных уступок он не сделал, ему пришлось обещать придти на "совместное заседание".11

В 7 часов вечера в помещении Викжеля открылось первое совещание представителей социалистических партий и организаций по вопросу о создании многопартийного правительства. От ЦК РСДРП (б) на совещании присутствовали Каменев и Сокольников; от ЦК меньшевиков --Дан и Эрлих; от меньшевиков-интернационалистов -- Мартов, Мартынов, Абрамович и Семковский; от ЦК ПСР -- Якобин и Гендельман; от левых эсеров -- Малкин; от объединенной еврейской социалистической партии -- Гутман; от польской социалистической партии -- Лапинский; от еврейской СДРП "Поалей-Цион" -- Бару; от Центрального Бюро объединенных социал-демократов-интернационалистов -Каттельи Блюм; от Совнаркома -- Рыков; от ВЦИК -- Рязанов и Сагарашвилли; от Комитета Спасения Родины и революции -- народный социалист Знаменский и меньшевик Вайнштейн; от Петроградской Думы и Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов -- эсер Покровский; и другие -- всего 26 человек, помимо членов Викжеля.12

Эта разношерстная компания начала бесплодные и заранее обреченные на провал переговоры. Прежде всего Каменев от имени ВЦИК заявил, что "соглашение возможно и необходимо". Условия: платформа Второго съезда Советов; ответственность перед ВЦИКом; соглашение в пределах всех партий, от большевиков до народных социалистов включительно. "Для ВЦИКа на первом месте стоит программа правительства и его ответственность, а отнюдь не личный его состав", - закончил Каменев, дав понять, что готов отказаться от кандидатур Ленина и Троцкого. Но присутствовавших это явно не удовлетворило. Вайнштейн и Ген-дельман высказались против участия большевиков в правительстве вообще. Дан в дополнение к этому предложил распустить ВРК и объявить Второй съезд Советов несостоявшимся и потребовал прекратить террор. Прочие были менее жестки. Мартов в примирительной речи призвал к соглашению "обоих лагерей демократии". Малкин предложил пропорции для будущего правительства: 40% большевиков, 40% оборонцев и 20% интернационалистов. В принципе никто не возражал. Сокольников же заявил, что ЦК большевиков в основном разделяет позицию Викжеля и любезно предложил -- сам! -- социалистическим партиям разделить власть вместе с большевиками. Все конфликты, кажется, были разрешены, и для конкретизирования внесенных предложений избрали очередную комиссию в составе Дана, Каменева, Рязанова, Сокольникова, представителей Викжеля, Петроградской Думы и ЦК ПСР. Комиссия работала всю ночь с 29 на 30 октября.13

Утром 30-го состоялось новое заседание. От большевиков были Рязанов, Каменев, Сокольников, Рыков; от левых эсеров -- Закс, Калегаев, Спиро, Карелин, Шрейдер. Но к соглашению так и не пришли. Вопрос о включении большевиков в состав однородного социалистического правительства не был решен совещанием ввиду разногласий. Заслушали доклад комиссии, избранной совещанием для переговоров с Керенским, и отложили заседание до вечера. А вечером опять заседали. И под угрозой вторжения войск Керенского и из-за боязни рвать с Викжелем большевики дали согласие на создание "Временного Народного Совета" из 420 человек, формируемого вместо распускаемого ВЦИКа Советов. Томились, сидели до утра.

Начали обсуждать кандидатуры будущего правительства, причем все партии заявили, что не уполномочены выражать окончательное мнение. На пост министра-председателя выдвинули Чернова и Авксентьева, но кандидатура последнего была снята, так как против высказались большевики. На кандидатуре Ленина никто из большевиков всерьез даже не настаивал. На пост министра иностранных дел выдвинули первоначально Авксентьева, Скобелева, Троцкого и Покровского. Двое последних предложены были большевиками. Но после краткого обмена мнений кандидатуры Троцкого и Скобелева были сняты. Намечены были и кандидатуры других министров. И в этом духе составлен был с одобрения представителей большевиков проект соглашения, после чего совещание прервали.14

Ленин, однако, был далек от того, чтобы отдать Чернову власть. Свой первый бой он дал 1 ноября на заседании Петербургского комитета РСДРП (б), посвятив свой доклад кризису в большевистской партии:

"Зиновьев и Каменев говорят, что мы не захватим власти. Я не в состоянии спокойно выслушивать это. Рассматриваю как измену...15 ...Соглашение?..15 Я не могу даже говорить об этом серьезно. Троцкий давно сказал, что объединение невозможно...

Нам бы еще стали предлагать соглашение... с Викжелем... Это торгашество... Согласиться с соглашателями, а потом они будут вставлять палки в колеса... Если будет раскол -- пусть. Если будет их большинство -берите власть в Центральном Исполнительном Комитете и действуйте, а мы пойдем к матросам. Мы у власти... Они говорят, что мы одни не удержим власти... Но мы не одни. Перед нами целая Европа. Мы должны начать. Теперь возможна только социалистическая революция. ...Необходимо арестовывать, -- и мы будем. И пускай нам это будут говорить ужасы о диктатуре пролетариата. Вот викже-левцев арестовать -- это я понимаю. Пускай вопят об арестах... Наш лозунг теперь: без соглашений, т.е. за однородное большевистское правительство!"16 Ленина поддержал Троцкий:

"Нельзя, говорят, сидеть на штыках. Но и без штыков нельзя... Ведь никто еще не знает, какие жесткие меры мы вынуждены будем проводить... Почему, на каком основании, эту партию, которая захватила власть с бою, ...они хотят обезглавить, отстранив Ленина? ... Всякая власть есть насилие, а не соглашение".17 В эти первые дни своей власти Ленин успел соответствующе зарекомендовать себя. И у тех большевиков, что по наивности сохраняли еще веру в нетираническую форму коммунистического правления, Ленин стал вызывать беспокойство, недоверие и раздражение. Кое-кто из большевиков видел в нем Бонапарта. Кое-кто из эсеров и меньшевиков -- Робеспьера. А Ленин, между тем, боролся за власть, отстаивал ее в борьбе не только с врагами, но и с друзьями. Лишь Троцкий был верной опорой Ленина и поддерживал его во всем. Когда 1 ноября на долгом, томительном заседании ЦК РСДРП (б), тянувшемся весь вечер, да еще и ночь на 2-е, Каменев, как председатель большевистской делегации на переговорах, делал доклад о совещании с Вик-желем, он знал, что самой резкой критике его подвергнут два радикала -- Ленин и Троцкий, настроенные против соглашения, поговаривавшие не об отставке, не об обороне, но о самых решительных акциях в отношении своих социалистических оппонентов.

Ленин считал, что переговоры, которые вел Каменев, "должны были быть как дипломатическое прикрытие военных действий", что во что бы то ни стало "нужно отправить солдат в Москву" и что "политика Каменева должна быть прекращена в тот же момент". Троцкий заявил, что из хода переговоров с социалистическими партиями "ясно только, как партии, в восстании участия не принимавшие, хотят вырвать власть у тех, кто их сверг". Троцкий продолжал:

"Незачем было устраивать восстания, если мы не получим большинства [в правительстве]: если они этого не захотят, ясно, что они не хотят нашей программы. Мы должны иметь 75%. Ясно, что мы не можем дать права отвода, точно также мы не можем уступить председательства Ленина; ибо отказ от этого совершенно недопустим".18

На заседании ЦК в тот день мнения разделились. Ленина и Троцкого поддержали Урицкий и Дзержинский. Зиновьев считал, "что было бы весьма важным, если бы партия наша теперь добилась соглашения" с другими социалистическими партиями, что для большевиков "ультимативны два пункта: наша программа и ответственность власти перед Советом как источником власти".19 Зиновьев, таким образом, допускал возможность отстранения Ленина и Троцкого от руководства советским правительством. Рязанов считал, что "соглашение неизбежно".

"В Питере даже власть не в наших руках, но в руках Советов, от этого отвертеться нельзя. Если сойти с этого пути, то мы останемся совершенно одни и безнадежно одни. Мы уже сделали ошибку, когда возглавили правительство и заостряли на именах;20 если бы мы этого не сделали, за нас были бы средние бюрократические круги". Рязанов далее сообщил, что через два-три дня большевики будут стоять перед необходимостью выдавать по 1/4 фунта хлеба в день. "Если мы сегодня отказываемся от соглашения, то мы остаемся без левых эсеров, без всего, остаемся перед фактом, что мы обманули массы, обещав им советское правительство. ...Следствия наступления будут еще ужасней наступления 18-го [июня]. Начнется раскол внутри".21

За соглашение высказался и Милютин, который поставил вопрос, "будем ли мы настаивать на том, чтобы удержать власть исключительно в наших руках. Если да, то все эти переговоры ни к чему. Но если мы не будем слишком увлекаться не только в военном отношении, то нам станет ясно, что длительную гражданскую войну мы выдержать не сможем. Объективно мы уже провели нашу программу. Власть советская необходима, при этой власти необходимо соглашение". О том же говорил и Рыков, относившийся к переговорам "серьезно": "Если мы прекратим их, то от нас отшатнутся и те группы, которые нас поддерживают, и мы не в состоянии будем удержать власть. Каменев совершенно правильно вел переговоры".22

В те критические для большевиков дни полураскола левые эсеры все больше смыкались с ними. 1 ноября Петроградская

эсеровская конференция, 99 делегатов которой из 103-х были левыми эсерами, призвала левых к полному подчинению Совнаркому и к совместной с большевиками работе в Военно-Революционном Комитете. О том же заявила и фракция левых эсеров во ВЦИК.23 На переговорах о формировании коалиционного социалистического правительства, после устроенного Лениным и Троцким разгона "согласительной" комиссии, левые эсеры взяли на себя роль посредников, согласились представлять интересы большевиков и вести переговоры с эсерами, меньшевиками и Викжелем от имени двух партий -- ПЛСР и РСДРП (б). В связи с этим на заседании ЦК РСДРП (б) от 1 ноября решено было переговоры о создании однородного социалистического правительства продолжать. В резолюции, принятой по этому поводу, говорилось:

"ЦК постановляет: разрешить членам нашей партии, ввиду уже состоявшегося решения ЦИК, принять сегодня участие в последней попытке левых с.-р. создать так называемую однородную власть с целью последнего разоблачения несостоятельности этой попытки и окончательного прекращения дальнейших переговоров о коалиционной власти".24

Параллельно с заседанием ЦК РСДРП (б) шло и заседание ВЦИК, в порядке дня которого также стоял вопрос о ходе переговоров на совещании при Викжеле. Из-за того, что заняты были большевики, все откладывалось вциковское совещание, открылось лишь поздно вечером и длилось всю ночь с 1 на 2 ноября. Представитель Викжеля М. Ф. Крушинский в речи своей лишь подтвердил позицию профсоюза железнодорожников. За создание однородного социалистического правительства вновь высказались левые эсеры.25 На все это большевики ответили резким отказом. И Володарский прочитал только что заготовленный на заседании ЦК РСДРП (б) проект резолюции ВЦИК, существенно изменявший проект соглашения, достигнутого Каменевым на совещании при Викжеле. Карелин, однако, заявил, что "резолюция Володарского левых эсеров не удовлетворяет: в ней очень много категоричности и формальной непримиримости". Он сказал также, что Второй съезд Советов нельзя считать единственным

источником власти до тех пор, пока во ВЦИК не введены представители ЦИК Советов крестьянских депутатов. Вместе с этим ПЛСР настаивала на увеличении представительства ЦИК до 150 человек при одновременном сокращении представительства городов до 50.26 Но это означало для большевиков если не мгновенную, то скорую потерю большинства во ВЦИК, и РСДРП (б) ответила категорическим отказом.

При поименном голосовании за резолюцию большевиков высказалось 38 человек. За резолюцию левых эсеров -- 29. Голосовали строго по партийному признаку, и исход голосования поэтому был предрешен, так как большевиков было существенно больше.27 После объявленного по просьбе левых эсеров часового перерыва голосовали снова, теперь уже по пунктам, но все поправки, кроме одной -- "включение ушедших из съезда во ВЦИК по пропорциональному представительству" -- также были отклонены большевиками. Тогда сдались и левые эсеры. При окончательном голосовании они, вместе с большевиками, выступили за принятие резолюции Володарского, которая и была одобрена единогласно при одном воздержавшемся. Меньшевики в голосовании не участвовали, а после принятия резолюции большевиков покинули зал заседаний.28

Эту победу Ленин не рассматривал как значительную. Было привычно уже, что, поупрямившись и поломавшись, ПЛСР в конце концов во всем с большевиками соглашалась. Другое дело -- оппозиция внутри РСДРП (б). Именно здесь подстерегала Ленина главная опасность. И в борьбе с нею он пробовал сочетать кнут и пряник. 2 ноября на заседании большевистского ЦК он предложил к рассмотрению написанную им резолюцию "По вопросу об оппозиции внутри ЦК". В резолюции, в частности, указывалось, что "без измены лозунгу советской власти нельзя отказываться от чисто большевистского правительства... победа социализма в России и Европе обеспечивается только неуклонным продолжением политики теперешнего правительства..." Но еще уступал Ленин вот в чем:

"Центральный Комитет подтверждает, что, не исключая никого со Второго Всероссийского съезда Советов, он и сейчас вполне готов вернуть ушедших и признать коалицию

этих ушедших в пределах Советов, что, следовательно, абсолютно ложны речи, будто большевики ни с кем не хотят разделить власти.. ."29

Пункт этот был основной ленинской уступкой и оппозиции внутри ЦК, и левым эсерам, хотя в целом резолюция предназначалась прежде всего для очередного заседания ВЦИК, начавшего свою работу вечером 2 ноября и продолжавшегося до раннего утра 3-го. Заседание было малочисленным. Присутствовало (судя по результатам голосований) 39 человек. Но на этом заседании, которому ни Ленин, ни Троцкий не уделили должного внимания, большевистские диктаторы понесли одно из самых тяжких своих поражений. Сначала Малкин от имени фракции левых эсеров огласил ультиматум о необходимости пересмотра резолюции ВЦИК от 1 ноября по вопросу о платформе соглашения социалистических партий. Протоколы заседаний ВЦИК далее отмечают: "Затем тов. Зиновьев читает заявление ЦК партии и прибавляет, что это заявление фракцией большевиков еще не обсуждалось".30 Вероятно, речь шла о резолюции по вопросу об оппозиции внутри ЦК, принятой на заседании ЦК РСДРП (б)

ноября.31 Резолюция эта действительно во вциковской фракции

большевиков не обсуждалась. И фракция попросила о часовом

перерыве, во время которого ленинская резолюция была

фракцией отвергнута, а вместо нее принята новая, оглашенная

Каменевым во ВЦИК в форме проекта в 3 часа 15 минут утра

ноября: ВЦИК

"считает желательным, чтобы в правительство вошли представители тех социалистических партий.., которые признают завоевания революции 24/25 октября... [ВЦИК] постановляет поэтому продолжать переговоры о власти со всеми советскими партиями и настаивает на следующих условиях соглашения. Центральный Исполнительный Комитет расширяется до 150 человек...32 В правительстве не менее половины мест должно быть предоставлено большевикам. Министерство труда, внутренних дел и иностранных дел должны быть предоставлены большевистской партии во всяком случае... Постановляется настаивать на кандидатурах товарищей Ленина и Троцкого".33

И уже уступив левым эсерам в главном -- расширении состава ВЦИК до 150 человек, и более -- предоставив в правительстве половину мест левым эсерам, эсерам и меньшевикам, фракция большевиков все еще боялась, что левые эсеры таким проектом резолюции не удовлетворятся. Поэтому большевик Стеклов обратился к левым эсерам с призывом не отклонять проекта, подчеркнув "необходимость для делегации ВЦИК выступать не с двумя, а с одной резолюцией":

"Наши противники стремятся нас разъединить, но если большевики и левые с.-р, расходятся в частностях, то в общем [и] целом они согласны. Поэтому предлагаю товарищам левым с.-р, голосовать за большевистскую резолюцию. Моральное значение такого шага будет велико". Карелин со Стекловым согласился:

"Резолюция большевиков является шагом в сторону соглашения. Мы поэтому голосуем за эту резолюцию, оставляя за собой право изменения некоторых деталей, как, например, вопроса о представительстве крестьян". Большинством голосов против шести при одном воздержавшемся большевистская резолюция была принята ВЦИКом. Тогда же "для продолжения ведения переговоров о составлении правительства" была избрана комиссия в составе пяти человек: от большевиков -- Каменев, Зиновьев и Рязанов; от левых эсеров - Карелин и Прошьян. Но уже сейчас левым эсерам передавался наркомат земледелия. В протоколах об этом было записано следующее: "Тов. Прошьян от имени с.-р, предлагает, чтобы министерство земледелия было предоставлено левым с.-р. Заявление с.-р, принимается единогласно".34

Ленина эти события привели в бешенство. 3 ноября он предъявил "Ультиматум большинства ЦК РСДРП (б) меньшинству". О том, как Ленин добился "большинства" в ЦК, писал А. Бубнов: Ленин приглашал к себе в кабинет отдельно каждого члена ЦК из находившихся в тот период в Петрограде, знакомил с текстом ультиматума и требовал подписать его.35 Ультиматум был оглашен на заседании ЦК 4 (17) ноября.36 ЦК предложило меньшинству "подчиниться партийной дисциплине и проводить ту политику, которая формулирована в принятой ЦК резолюции" от

2 ноября. Ультиматум подписали Ленин, Троцкий, Сталин, Свердлов, М.Урицкий, Дзержинский, А.Иоффе, А.Бубнов, В.Сокольников и М.Муранов.37

В ответ на этот ультиматум меньшинство в составе Ю. Каменева, А.И.Рыкова, В.Милютина, Г.Зиновьева и В.Ногина опубликовало заявление о выходе из состава ЦК РСДРП (б).38 Только теперь понял Ленин, что пренебрегал оппозицией зря, что недооценил ее решимость, а на заседания ВЦИК не являлся напрасно. Эти ошибки он решил исправить 4 ноября. В тот день на заседание ВЦИК явился весь цвет большевистской партии: бой предстояло дать по всему комплексу вопросов, причем как левым эсерам, так и оппозиционерам из РСДРП (б).

В порядке дня первым стоял вопрос об обсуждении принятого большевиками 27 октября декрета о печати, против которого выступила оппозиция.39 Выступавший от ее имени Ларин попробовал, однако, подойти к проблеме несколько шире:

"Вопрос о печати нельзя выделить из всех остальных стеснений, применяемых революционной властью, -- арестов, обысков и тому подобное... Вопрос о печати один из частных вопросов, который нельзя вырывать из общей необеспеченности граждан..."

Ларин в заключение предложил резолюцию, отменяющую декрет о печати. Но ему возразил большевик-ленинец Аванесов, пытавшийся взять большевистской диалектикой:

"...Я должен заявить, что право на закрытия буржуазных газет в период боевых действий в момент восстания как будто никем не оспаривалось... Отстаивая свободу печати, мы полагаем, что в это понятие нельзя вкладывать старые понятия мелкобуржуазных и буржуазных свобод. ...Было бы смешно полагать, что советская власть может под свою защиту взять старое понятие о свободе печати".

Аванесов ни в чем не убедил оппозицию. Левый эсер Колегаев заметил: "Мы не смотрим на вопрос о свободе печати, как на мелкобуржуазные предрассудки... В резолюции бросаются демагогические слова и замазывается суть вопроса..."40 Но сам Колегаев сути вопроса касаться не стал. Ее затронул Троцкий:

"Здесь два вопроса связывают между собой: 1) вообще о репрессиях, и 2) о печати. Требования устранения всех репрессий во время гражданской войны означают требования прекращения гражданской войны... В условиях гражданской войны запрещение других газет есть мера законная... Вы говорите, что мы [до революции] требовали свободы печати для "Правды". Но тогда мы были в таких условиях, что требовали минимальной программы. Теперь мы требуем максимальной". Подобной софистике трудно было не удивиться даже левым эсерам. Карелин заметил: "Существует готтентотская мораль: когда у меня крадут жену - это плохо, а когда я краду -- это хорошо..."

Троцкого поддержал Ленин: 'Троцкий был прав Мы

и раньше заявляли, что закроем буржуазные газеты, если возьмем власть в руки. Терпеть существование этих газет -- значит перестать быть социалистом". Но Ленин привел и еще один аргумент -- и куда теперь деваться было Карелину с его готтентотской моралью

"И закрывали же ведь царские газеты после того, как был свергнут царизм. Теперь мы свергли иго буржуазии. Социальную революцию выдумали не мы, -- ее провозгласили члены Съезда Советов, -- никто не протестовал, все приняли декрет, в котором она была провозглашена..."41 Вот только теперь и начинался открытый бой. Стало ясно, что никакой ошибки, никакого недоразумения -- на что все еще хотели рассчитывать левые эсеры -- в декрете о печати нет. Малкин и обратил внимание прежде всего на эту сторону вопроса:

"Когда эта резолюция была внесена, мы думали, что предлагаемая нам диктатура репрессий принята под давлением той диктатуры паники, которая охватила большевистских максималистов, оказавшихся в победоносном одиночестве. Но нам здесь, в речах т.т. Троцкого и Ленина, была дана попытка укрепить эту диктатуру идеологически... Мы предлагаем ЦИК немедленно отменить все ограничения свободы печати".

Но резолюция Ларина была отклонена. За нее проголосовало 22 человека против 31-го. За резолюцию большевиков -- 34 против 24 при одном воздержавшемся. Не обошлось и без резких заявлений и ультиматумов. После объявленного получасового перерыва слово взял левый эсер Прошьян:

"...Принятая большинством ЦИК резолюция о печати представляет собой яркое и определенное выражение системы политического террора и разжигания гражданской войны. Фракция с.-р., оставаясь в составе ЦИК, ...не желает ни в какой мере нести ответственность за гибельную для революции систему террора и отзывает всех своих представителей из Военно-Революционного Комитета, из Штаба и со всех ответственных постов".42 Ленина с Троцким ожидал еще один неприятный сюрприз. Для "внеочередного заявления" слово взял Ногин и огласил подписанную группой большевистских наркомов декларацию об уходе в отставку.43 Но и это было еще не все -- оппозиция наступала безостановочно -- фракция левых эсеров обратилась к Ленину со "спешным запросом" по поводу того, что "за последние дни опубликован ряд декретов... без всякого обсуждения и санкции ЦИК. В таком же порядке проведены правительственные действия, фактически отменившие начала гражданских свобод". Левые эсеры запрашивали в связи с этим, "на каком основании проекты декретов и иных актов не представляются на рассмотрение ЦИК" и "намерено ли правительство отказаться от установленного им совершенно недопустимого порядка -- декретирования законов".44

Удар был продуман верно. Отвечать на такие обвинения Ленину было просто нечего. Он стал огрызаться: "Апологеты парламентской обструкции... Если вы недовольны, созывайте новый съезд, действуйте, но не говорите о развале власти. Власть принадлежит нашей партии..." Троцкий, конечно же, Ленина поддержал. А Боровский предложил резолюцию, легализирующую "декретирование законов": "Советский парламент не может отказать" СНК "в праве издавать без предварительного обсуждения ЦИК неотложные декреты..."45 Эта резолюция и была принята 25 голосами против 23-х.

Большевики победили. И все-таки одну конкретную проблему им приходилось решать немедленно: необходимо было заменить ушедших со своих постов большевистских функционеров. Здесь-то и вспомнил Ленин о вчерашнем решении ВЦИК назначить левого эсера на пост наркома земледелия. Эту должность Ленин предложил Колегаеву. Но -- не удалось. Прошьян немедленно напомнил Ленину "о постановлении фракции левых эсеров об отозвании всех представителей из всех советских органов". Малкин добавил при этом, что фракция левых эсеров

"могла бы принять это предложение при образовании однородной социалистической власти, при немедленном аннулировании декрета о печати и прекращении политики репрессий, для того, чтобы возможно было закончить переговоры на основе той резолюции о соглашении, которая принята ЦИК".

Троцкий сделал вид, что отказом этим не слишком расстроен: "С таким багажом мы не можем допустить левых социалистов-революционеров в Совет народных комиссаров. Или Авксентьев, или мы". А Малкин в ответ обвинил Троцкого в нарушении резолюции ВЦИК: "Троцкий своей ультимативной постановкой вопроса опорачивает вчерашнее постановление ЦИК о переговорах с этими самыми Гоцами и Авксентьевыми".46

На следующий день, 5 ноября, Ленин вновь встретился с представителями ПЛСР для обсуждения вопроса о вхождении левых эсеров в состав СНК,47 но ПЛСР снова ответила отказом, уже не слишком решительно, уже с пониманием, что вот именно сейчас пришел срок левым эсерам получить от Ленина и Троцкого больше, чем могли они дать до раскола внутри РСДРП (б), когда единым фронтом стояли большевики, а на левых и правых раскалывались эсеры.

В переговорах левых эсеров с другими социалистическими партиями по вопросу о соглашении большого прогресса не наблюдалось. Левые меньшевики, составлявшие большинство в меньшевистском ЦК, потребовали, как предварительного условия, восстановления свободы печати, прекращения арестов и отмены политического террора. Требования эти для большевиков были не из приятных. Но Карелин усмотрел во всем этом другой, куда

более важный для Ленина момент -- раскол социал-демократов на правое и левое крыло. Вывод, который Карелин сделал во ВЦИК 6 ноября, свелся к принципиально новой позиции левых эсеров в вопросе о формировании однородного социалистического правительства: "соглашение с правыми социалистическими партиями отпадает и возможны переговоры о соглашении между левыми".

Этот сдвиг Карелина влево, эту новую нотку -- нежелание левых эсеров идти на соглашение с правыми социалистическими партиями -- Ленин уловил мгновенно. Предложенная Карелиным резолюция была составлена таким образом, что в своей первой части позволяла трактовать ее достаточно свободно, а во второй -- не содержала ничего конкретного:

"ВЦИК считает необходимым, чтобы ввиду приближающихся выборов в Учредительное собрание была обеспечена свобода письменной и устной агитации и чтобы было приступлено к освобождению арестованных в связи с установлением нового порядка, за исключением тех лиц, пребывание коих на свободе в эти дни угрожает новому порядку. ...ВЦИК постановляет продолжать переговоры об образовании общесоциалистического правительства на основе резолюции, принятой ВЦИК на заседании [в ночь на] 3 ноября".48

Но и такую умеренную резолюцию левых эсеров ВЦИК не принял, хотя и постановил "продолжать переговоры на основе резолюции от 2 [3] ноября и закончить эти переговоры в кратчайший срок". Это была последняя резолюция ВЦИК, принятая по вопросу о формировании однородного социалистического правительства.49 Никаких переговоров в Петрограде с тех пор фактически не проводилось. Против соглашения с социалистическими партиями выступил Петроградский Совет.50 На формировании коалиционного правительства с эсерами и меньшевиками не настаивали уже и левые эсеры. А во ВЦИК у сторонников Ленина--Троцкого было прочное большинство.

Другое дело -- Москва. На нее сторонников Ленина--Троцкого уже на хватало. Там верховодил Рыков. 7 ноября на заседании Исполкома Моссовета он выдвинул от имени фракции большевиков

ту самую резолюцию, которую 2--3 ноября предлагал ВЦИКу Каменев и которая так взбесила Ленина. Предложив Моссовету резолюцию, Рыков еще и оправдывался, что он -- "враг репрессий и террора и потому вышел из состава ЦК партии и Совета нар. к-ров, но сейчас создаются условия, которые заставляют идти на это". Наконец, от имени партии большевиков, Рыков обещал членам Исполкома, что власть в России будет передана Учредительному собранию сразу же после его созыва. В протоколах заседания отмечено:

"Т. Исуев далее спрашивает, гарантирует ли власть полную свободу выборов в Учредительное собрание и, если соберется Учредительное собрание, подчинится ли она ему и сдаст власть. Т.Рыков отвечает, что полная свобода выборов в Учредительное собрание будет гарантирована и что как только будет созвано Учредительное собрание, ему будет передана власть".51

Однако никакого соглашения между социалистическими партиями ни вообще, ни в Москве не состоялось, т.к. более жесткую, чем ранее, позицию заняли теперь эсеры и меньшевики. Они настаивали на удалении из правительства Ленина и Троцкого. А на это, в свою очередь, не шли не только большевики, но и левые эсеры. Последние считали, что без Ленина и Троцкого социалистическое правительство России не сможет функционировать и падет.52 В который раз Ленин и Троцкий побеждали не благодаря своей силе, но благодаря слабости своих оппонентов и их внутренним симпатиям к большевикам.

Больше всего нельзя было допустить Ленину с Троцким блока оппозиционеров и ПЛСР. Но и не могли они восстанавливать единство через уступки отколовшемуся меньшинству ЦК партии. Скорее готовы были пойти на соглашение с левыми эсерами, а с оппозиционерами -- лучше уж на разрыв. И Ленин предъявил Каменеву, Зиновьеву, Рязанову и Ларину новый ультиматум:

"...Либо немедленно в письменной форме дать обязательство подчиниться решениям ЦК и во всех ваших выступлениях провопить его политику, либо отстраниться от всякой публичной партийной деятельности и покинуть

ответственные посты в рабочем движении впредь до партийного съезда. Отказ дать одно из этих двух обязательств поставит ЦК перед необходимостью поставить вопрос о немедленном вашем исключении из партии".53 Если бы оппозиция отступила, для Ленина и Троцкого отпала бы необходимость искать союза с левыми эсерами -- все большевистские функционеры остались бы на местах. Но оппозиция не только не отступила, но перешла в наступление. Первым ответил Каменев, обвинивший ленинское большинство ЦК в срыве партийных решений. Его поддержали Рязанов, Милютин, Ларин и Дербы-шев. И только один отступился сразу же -Зиновьев.54

Зиновьева Ленин с Троцким простили, а вот Каменева -- нет. На заседании ЦК, состоявшемся в первой половине дня 8 ноября, Каменев был снят с должности председателя ВЦИК в связи с несоответствием "между линией ЦК и большинства фракции с линией Каменева".55 Однако большинство большевистской фракции во ВЦИК как раз и стояло на точке зрения Каменева. И чтобы навязать фракции резолюцию ЦК, к ней были посланы для разъяснительной беседы три члена Центрального Комитета: Троцкий, Сталин и Иоффе. Под их давлением фракция согласилась Каменева с поста снять. Его место занял Свердлов.56

Левые эсеры между тем склонялись к идее вхождения в советское правительство. Они приняли это решение не из одного лишь желания получить власть, но прежде всего из опасения, что при наличии столь сильной оппозиции внутри РСДРП (б) большевики не смогут удержать власть в одиночку. Поэтому 8 ноября на конференции военных руководителей ПЛСР для предотвращения падения большевистского правительства левые эсеры объявили о вхождении в состав СНК. Саблин в связи с этим на заседании Моссовета 9 ноября заявил следующее:

"Для меня, так же, как и для моих товарищей, так же, как и для значительной части партии большевиков, было ясно, что правительство большевиков в его чисто большевистском виде не сможет долго просуществовать, ибо опираться только на свою партию оно не может..."57 Но свое решение о вхождении в Совнарком левые эсеры объявили первым шагом на пути к созданию многопартийного социалисти

ческого правительства.58 Пока же ответственность за отказ сформировать такое правительство левые эсеры возлагали на ПСР, с одной стороны, и на "часть большевистских лидеров", прежде всего Ленина и Троцкого, с другой.

Саблин символизировал собою в тот день многое. 9 ноября им впервые была образована в Моссовете самостоятельная лево-эсеровская фракция, окончательно порвавшая с ПСР. На заседании Саблин объявил об этом с трибуны под "продолжительные овации". Речь Саблина в основном и была посвящена вопросам практического сотрудничества с большевиками и разрыва с эсерами, причем Саблин заверил Моссовет в том, что при выборе между эсерами и большевиками ПЛСР предпочтет последних.59

Видимо, уже 9 ноября между большевиками и левыми эсерами начались конкретные переговоры о вхождении левых эсеров в состав советского правительства.

В бесконечном смешении событий тех дней нити большевистско-левоэсеровских переговоров по различным вопросам не шли параллельно, но постоянно переплетались. И трудно поэтому проследить границу одного соглашения и начало другого. Судя по всему, 10--14 ноября большевики и левые эсеры согласились в целом ряде вопросов: о поддержке большевиками левых эсеров на Крестьянском съезде Советов, о принципиальном согласии левых эсеров вступить в советское правительство, о слиянии ЦИКов Советов крестьянских депутатов, с одной стороны, и рабочих и солдатских, с другой. От имени левых эсеров переговоры вела Спиридонова. От имени большевиков -Свердлов, сделавший в те дни в Совнаркоме доклад о результатах этих переговоров.60 Договор, однако, не означал автоматического решения всех противоречий между РСДРП (б) и ПЛСР, а скорее фиксировал принципиальное согласие партий считать урегулированными те или иные вопросы. Так, принципиально согласившись вступить в советское правительство, левые эсеры не хотели делать этого немедленно, прежде всего потому, что считали необходимым предварительно формально отделиться от ПСР и зарекомендовать себя в качестве самостоятельной партии.

События не заставили себя ждать. 10 ноября 1917 г. в Петрограде эсеровский Исполком Всероссийского Совета крестьянских

депутатов, избранный Первым Всероссийским съездом Советов крестьянских депутатов, собрал Совещание губернских крестьянских Советов и армейских комитетов. Совещание, большинство делегатов которого составляли эсеры, должно было рассмотреть организационные вопросы, связанные с предстоящим созывом крестьянского съезда, в частности, должно было решить, где съезд будет проводиться - в Петрограде или Могилеве. За Могилев 9 ноября 27 голосами против 23 высказался Крестьянский ЦИК Советов.61

Эсеры отдавали предпочтение Могилеву прежде всего потому, что опасались ареста в Петрограде, в случае их прибытия туда, Года и Чернова. Было также очевидно, что в Петрограде, всецело контролируемом большевиками, съезд не чувствовал бы себя свободно и что не исключены были карательные акции со стороны большевистского правительства. И поскольку с перенесением работы съезда в Могилев большевики и левые эсеры действительно теряли контроль над событиями, они сделали все от себя зависящее, чтобы съезд состоялся в Петрограде. Уже 9 ноября они собрали в столице подобранных ими представителей низовых уездных Советов и делегатов от дивизий, свыше 120 человек.62 Все они 10 ноября явились на Совещание; в результате число участников Совещания возросло до 195, причем ставленники левых эсеров насчитывали 110 человек, а большевиков -- 55.63 Формально это не имело никакого значения, так как вызванные большевиками и левыми эсерами представители низовых организаций не имели права решающего голоса. Однако эсеры в который раз недооценили своих противников. На первом же заседании Спиридонова от имени большевиков и левых эсеров предложила предоставить "низам" право решающего голоса. И у эсеров не хватило мужества отказать "народным массам". После этого новоиспеченные делегаты большинством голосов, по предложению большевиков и левых эсеров, провозгласили Совещание Чрезвычайным съездом64 и постановили открыть его 11 ноября в Петрограде.

Сознавали ли это эсеры или нет, но битва за крестьянский съезд была уже ими проиграна. 10 ноября в выступлении во ВЦИК левый эсер Устинов справедливо констатировал, что "общее

настроение съезда левое*. Уступку эсерам большевики и левые эсеры сделали лишь одну, символическую: гарантировали личную неприкосновенность Чернову, Гоцу и Авксентьеву, "чтобы последние могли присутствовать на съезде... и дать отчет".65 И с этим приступили к созыву делегатов. Эсеры пробовали сопротивляться, оспаривали законность мандатов большевистских и левоэсеровских делегатов, но и здесь не выдержали натиска. Как указывает советский историк, вокруг мандатного вопроса развернулась "настоящая битва". В результате "левые эсеры и большевики получили значительное большинство на съезде".66 Из 330 делегатов 195, или 59%, были левыми эсерами, 65 -- эсерами и 37 -- большевиками. Беспартийных было 14. На остальные партии приходилось 19 мест.67

На таком съезде эсеры не могли чувствовать себя уютно, тем более что большевики и левые эсеры действовали дружным блоком.68 Когда представитель ПСР попробовал обвинить большевиков в том, что они "списали" у эсеров декрет о земле, большевикам даже не пришлось защищаться. За них вступился левый эсер Колегаев, не без ехидства отметивший: "Мне кажется, что лучше провести в жизнь списанный закон, чем ничего не проводить".69 На благополучный для себя исход в этих условиях эсерам рассчитывать не приходилось. Они нервничали, метались, дважды уходили со съезда и дважды возвращались. Наконец, ушли в третий раз и не вернулись, а собрались на свое, отдельное совещание. Левому блоку именно это и было нужно. В избранный уже без эсеров Президиум Чрезвычайного съезда вошло 15 человек, включая 10 левых эсеров и 3 большевиков. Председателем съезда избрали Спиридонову.70

14 ноября, в соответствии с договоренностью между Спиридоновой и Свердловым,71 съезд вынес резолюцию с требованием немедленных переговоров о слиянии ЦИКа Советов крестьянских и ЦИКа Советов рабочих и солдатских депутатов. 15 ноября соглашение было утверждено Центральными Исполнительными Комитетами. К 108 членам ВЦИК присоединялось 108 делегатов Крестьянского чрезвычайного съезда, 100 делегатов с фронта и флота и 50 представителей профсоюзов. Все эти группы объединялись между собой на платформе Второго съезда Советов.72

По настоянию левых эсеров в резолюцию Крестьянского чрезвычайного съезда 14 ноября был включен и пункт о желательности формирования правительства "из всех социалистических партий от народных социалистов до большевиков включительно". Однако большевики, со своей стороны, внесли в резолюцию дополнение, лишившее левоэсеровский тезис об "однородном социалистическом правительстве" какого-либо практического содержания: правительственная коалиция организовывалась на основе программы, принятой Вторым съездом Советов, и только из партий, признавших эту программу. Поскольку и большевикам, и левым эсерам было заранее известно, что на таких условиях эсеры войти в многопартийное правительство не могут, специальный третий пункт резолюции, принятый больше-вистско-левоэсеровским большинством на Чрезвычайном съезде Советов крестьянских депутатов, предусматривал, что, в случае нежелания каких-либо партий участвовать в создании коалиционного правительства, правительство образуют те партии и группы, которые примут "платформу соглашения Исполнительных Комитетов Совета крестьянских, рабочих и солдатских депутатов". Резолюция, таким образом, ни в чем не противоречила постановлению ЦК РСДРП (б), принятому 1 ноября 1917 г.73

15 ноября 1917г. в Смольном состоялось первое заседание объединенных на паритетных началах ЦИКов. Свердлов от имени Президиума немедленно огласил резолюцию, подтверждающую декреты советского правительства о мире и рабочем контроле. Резолюцию по аграрному вопросу предложили левые эсеры. Они подвергли резкой критике Временное правительство всех составов, "правые" группы социалистических партий и большинство избранного в мае Исполкома Всероссийского Совета крестьянских депутатов за проведение земельной политики, противоречащей "интересам трудового народа". Резолюция левых эсеров предлагала Совнаркому, называемому левыми социалистами-революционерами новым "народно-социалистическим правительством", "принять все меры к практическому осуществлению перехода всей... земли... нетрудовых хозяйств ...и инвентаря в распоряжение демократизированных земельных комитетов. Декрет "О земле" левыми эсерами был поддержан.74

Большевики, со своей стороны, приняли левоэсеровскую резолюцию по аграрному вопросу. Как писала "Деревенская беднота", "выступивший от большевиков т.Харитонов, не видя в резолюции существенных противоречий в деле общей рабочей и крестьянской революции", заявил, "что большевики будут голосовать за резолюцию, предложенную левыми эсерами".75 Таким образом, 15 ноября потенциальная опасность, исходившая со стороны крестьянских Советов, была устранена. Слияние двух ЦИКов стало одной из важнейших побед большевистско-левоэсеровского блока.

Как для большевистско-левоэсеровских отношений, так и для эсеро-левоэсеровских месяц ноябрь стал важной ступенью. Во время состоявшегося в ноябре Первого съезда ПЛСР левые эсеры вновь рассмотрели вопрос об их отношении к большевикам и эсерам. В целом представители партии левых эсеров выступили за союз с большевиками, подвергнув одновременно с этим резкой критике партию эсеров. Спиридонова, например, заявила, что за большевиками "идет масса, выведенная из застоя", и поэтому "как нам ни чужды их грубые шаги, но мы с ними в тесном контакте".76 О том же в выступлении на конференции военной организации левых эсеров несколько раньше говорил и А.М.Устинов: "Идти ли с ними против соглашателей, или наоборот? Мы пошли с большевиками, хотя и осуждали их тактику". Тактику, но не программу. "В программе у нас разногласий нет". Декрет о земле -- "это целиком наша программа". Впрочем, Устинов тут же заявлял, что если бы требования левых эсеров "были выполнены, не было бы большевистского выступления, у них была бы выбита из-под ног почва".77

В вопросе о невхождении в состав Совнаркома левые эсеры не были едины. Многие из них считали, что левоэсеровская фракция на Втором съезде Советов "сделала большую ошибку, что не вошла в Совет народных комиссаров". Говорить об однородном правительстве, заявлял делегат Первого съезда левых эсеров Алгасов, можно было только в сентябре, но не в ноябре.78 Организационной связи между ПСР и ПЛСР уже не существовало: в ноябре Четвертый съезд ПСР утвердил решение своего ЦК от 29 и 30 октября об исключении левых из эсеровской партии.79 С эсерами, таким образом, отношения ПЛСР были теперь разорваны

даже формально. Как результат этого, 17 ноября фракция левых эсеров во ВЦИК, "принимая во внимание, независимо от линии поведения" СНК "безусловную необходимость... создания власти без промедления", сочла "неизбежным для себя участие в создании ответственной перед ЦИК власти и в самих органах этой власти". Большевики же, со своей стороны, вероятно в соответствии с достигнутой ранее между РСДРП (б) и ПЛСР договоренностью, провели через ВЦИК постановление о передаче левым эсерам наркомата земледелия и о введении левыми эсерами своих представителей во все коллегии при СНК.80 Наркомом земледелия 24 ноября единогласно был утвержден Колегаев.

Назначение Колегаева наркомом в тот день, вероятнее всего, не было случайным. Дело в том, что 25 ноября, на последнем заседании Чрезвычайного крестьянского съезда, должно было быть вынесено решение о созыве Второго Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов. И было важно, чтобы уже к этому времени левые эсеры формально стали составной частью советского правительства, а наркомат земледелия возглавил левый эсер. Первоначально открытие съезда намечалось на 26 ноября, но состоялось днем позже. Данные о численности фракций на съезде весьма противоречивы. Все исследователи сходятся на том, что из 790 делегатов съезда большевиков было 91. А вот дальше начинаются разногласия. А. В. Шестаков указывает, что эсеров было 370 и они являлись самой многочисленной фракцией съезда, а левых эсеров 319.81 По сведениям В.Зайцева, эсеров было только 305, левых эсеров - 350, а беспартийных -- 44.82 Такие же сведения приводит и Р.М.Илюхина.83 Возможно, разночтения статистических данных связаны с тем, что в ходе съезда численность депутатов менялась. Одни делегаты уезжали домой; другие, новые -- прибывали. Кроме того, многие делегаты "перебегали" из одной фракции в другую, что, конечно же, не могло не отразиться на точности статистики.

Уже в первый день работы съезда началась ожесточенная борьба между сторонниками Исполкома (эсерами) и Президиумом Чрезвычайного съезда (большевиками и левыми эсерами). Крайне важно было, кто откроет съезд -Исполком или Президиум. Вопрос этот был отнюдь не престижный. Речь фактически шла

о легализации Исполкомом самого Чрезвычайного съезда и его Президиума. И эсеры вновь потерпели поражение: они признали факт существования Президиума Чрезвычайного съезда.

Большевики и левые эсеры, составив единый блок и получив большинство, открыли Второй Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов. Председателем съезда избрали Спиридонову. За нее голосовало 246 делегатов. За Чернова - 233.84 Борьба, однако, только начиналась. Эсеры подняли вопрос об отношении съезда к Учредительному собранию. Резолюция эсеров, призывающая к защите Собрания, при голосовании, вопреки ожиданиям левоэсеровских и большевистских лидеров, получила большинство голосов. За нее голосовали не только эсеры и беспартийные, но и часть левых эсеров и большевиков.

Соотношение сил на съезде резко менялось в пользу эсеров. Многочисленные левые эсеры стали переходить в эсеровскую фракцию, прибывали новые делегаты от партии эсеров. По тактическим соображениям в эсеровскую фракцию начали записываться и некоторые беспартийные. Большевистско-левоэсеровский блок терял свое большинство. Чтобы спасти положение, левые эсеры зачислили в свою фракцию делегатов, не имевших оформленных мандатов. Эсеры пробовали протестовать, но безуспешно. На девятый день работы съезда, 4 декабря, они покинули съезд и до 11 декабря заседали отдельно, назвав себя "Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов (в составе 347 делегатов, стоящих на защите Учредительного собрания) ".85 Ими было принято несколько резолюций и воззваний, а на 8 января 1918 года назначен новый съезд.

После ухода эсеров большевикам и левым эсерам на съезде уже никто не противостоял. Свердлов не преминул поблагодарить ПЛСР за эту победу:

"В течение долгого времени нам совершенно не удавалось заложить какой-нибудь прочной основы для нашей работы в организациях крестьянства... Когда создался Второй Крестьянский съезд... победа оказалась на стороне левых эсеров, приехавших с мест".86

Разногласия между двумя партиями фактически сгладились. Левые эсеры уже не выставляли требования создания "однородного

социалистического правительства", 5 декабря 1917 г. проголосовали за резолюцию о мире, а на следующий день, вместе с большевиками, обвинили Исполком Первого Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов в борьбе с советской властью и соглашательстве с буржуазией и помещиками.87

В разгар работы съезда, 7 декабря, между большевиками и левыми эсерами было достигнуто очередное соглашение. В обмен на согласие ПЛСР придерживаться общей с большевиками политики на крестьянском съезде, СНК постановил "считать приемлемым привлечение [левых] с.-р, в министерства с некоторым изменением условий, предложенных ими".88 На следующий день Совнарком вновь обсудил возможность больше-вистско-левоэсеровского сотрудничества на уровне наркоматов и 9 декабря вынес постановление о вхождении левых эсеров в Совнарком. Штейнберг назначался наркомом юстиции; Трутовский -- наркомом по городскому и местному самоуправлению; Алгасов и Карелин (Михайлов) - "министрами без портфеля", членами коллегии по внутренним делам; Прошьян -- наркомом почт и телеграфов. Колегаев, как и было постановлено ранее, оставался наркомом земледелия, а Измаилович получил должность наркома по дворцам республики.89 На том же заседании Свердлов заявил о достижении полного соглашения с ПЛСР по всем пунктам, подчеркнув, что левые эсеры "обязуются проводить советскую политику".90

После ухода эсеров со Второго Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов земельным делам съезд внимания почти не уделял. Этот вопрос был затронут лишь на последнем заседании, 10 декабря. От левых эсеров с большим докладом выступил делегат Саратовской губернии Н.С.Арефьев. Он осудил эсеров и Временное правительство, чья аграрная политика обусловила "успех народного восстания в октябре". В то же время Арефьев оценил декрет "О земле" как "благодетельный шаг". Арефьев подчеркнул также, что декрет "проникнут духом программы партии эсеров без всяких уступок и логических противоречий". За принятие этого декрета левый эсер благодарил Ленина. Он призвал делегатов высказаться за решение земельного вопроса в духе аграрной программы эсеров и провести в жизнь принцип

уравнительного землепользования: до утверждения Учредительным собранием -- на временной основе, а после -- на постоянной.91

Резолюция по докладу была утверждена большинством голосов. В ней, в частности, указывалось, что съезд утверждает новое "Положение о земельных комитетах" и "Временные правила об урегулировании земельными комитетами земельных и сельскохозяйственных отношений". Документы эти в наркомате земледелия разработали левые эсеры.92 В середине декабря большевики нашли возможным утвердить эти документы практически без изменений. ("Временные правила" после утверждения Совнаркомом стали называться "Инструкцией").93 "Положение" и "Инструкция" имели и политическое значение. Несмотря на свой временный характер, "до окончательной земельной реформы", они не упоминали об Учредительном собрании как о высшей и заключительной инстанции для выработки всех аграрных инструкций и законов.94

Примерно с этого времени левые эсеры поддерживали большевиков практически по всем вопросам внутренней и внешней политики.95 Но что давал большевистско-левоэсеровский союз каждой из двух партий? Может показаться, что выгоден он был только большевикам и с момента зарождения двухпартийной коалиции большевики только и делали, что обманывали простодушных левых эсеров. Такое убеждение, однако, вряд ли соответствует действительности. По отношению к эсерам и кадетам, не говоря уже о "буржуазных" партиях, левые эсеры вели себя точно так же, как большевики. По тактическим соображениям ПЛСР часто колебалась, но уже после того, как то или иное политическое решение было принято. Так было после раскола в партии эсеров, после принятия большевиками декрета о печати, после постановления о разгоне Петроградской городской Думы, после ухода эсеров со Второго Всероссийского съезда Советов крестьянских депутатов. Так было не раз и в 1918 году.

По отношению к левым эсерам кадеты и эсеры были на правом фланге фронта, а противник справа всегда виднее и ненавистнее. Наоборот, всегда вызывает инстинктивные симпатии у революционеров противник слева. Опасным он никогда не

кажется. Этой тактики "кооперирования налево" поочередно придерживались все политические партии России. Кадеты опирались на левых в борьбе с царским правительством, эсеры считали кадетов препятствием на пути к революции, а вот к левым эсерам относились как к незначительной партийной секте. Последние опирались на стоящих левее большевиков и с их помощью боролись против меньшевиков и эсеров. И только по отношению к большевикам все политические партии, кроме анархистов, стояли "правее". И там, где для левых эсеров большевики были верными союзниками, там для большевиков левые эсеры были потенциальными врагами. До тех пор, пока оставалась в России хоть одна партия, стоявшая "правее" левых эсеров и пользовавшаяся политическим влиянием, большевики готовы были идти на союз с левыми эсерами и даже на отступление перед ними.

Но неизменно твердым оставался курс большевистской партии на однопартийную диктатуру, а успехи этого курса были поистине громадны. За один месяц партия большевиков прошла путь от угрозы создания коалиционного социалистического правительства, где сами большевики оказались бы в меньшинстве, до двухпартийной системы правления, в которой все ключевые посты в государственном аппарате занимали большевистские функционеры. Но и двухпартийная система не устраивала большевиков. Как здесь не вспомнить позднюю остроту Бухарина: "У нас могут быть две партии: одна у власти, другая в тюрьме".96 А Сталин о том периоде писал: "Мы имели блок с левыми эсерами и делили руководство с ними... Фактически у нас уже тогда была диктатура пролетариата, так как мы, большевики, составляли большинство". Но подлинная диктатура пролетариата, по словам Сталина, была осуществлена лишь тогда, "когда руководство перешло целиком и полностью в руки одной партии, ...которая не делит и не может делить руководство государством с другой партией".97 Однако в первой половине 1918 г. большевики еще нуждались в левых эсерах. Влияние последних оставалось весьма значительным в сельских Советах. Именно это имел в виду Ленин, когда писал:

"В самый момент октябрьского переворота мы заключили не формальный, но очень важный (и очень успешный)

политический блок, ... приняв целиком, без единого изменения, эсеровскую аграрную программу, т.е. заключили несомненный компромисс".98 Потеря левых эсеров в конце 1917 года означала бы не только потерю всякого контроля над деревней, не только ощутимую потерю власти в городах, не только риск создания эсеро-менышвистско-левоэсеровской коалиции, направленной против большевиков, но и безусловную потерю всякого влияния в Учредительном собрании, а следовательно и неминуемую потерю власти. Путь к коммунистической диктатуре лежал через уничтожение деревни, оппозиционных политических партий, включая левых эсеров, и Учредительного собрания. Именно с разгрома Учредительного собрания и начали большевики выполнение своей триединой задачи.

ПРИМЕЧАНИЯ К ГЛАВЕ ВТОРОЙ

Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов.

Москва--Ленинград, 1928, стр.25, 81.

Там же, стр.25--26, 82.

Там же, стр. 83.

С. Коэн. Бухарин и большевистская революция. США, 1980, стр. 7.

См.: Протоколы Центрального Комитета РСДРП (б). Август 1917

февраль 1918. Москва, 1958, стр.122.

Протоколы заседаний Всероссийского Центрального Исполн. Комитета

Советов рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов II

созыва. Москва, 1918, стр. 9-10.

Там же, стр. 10.

Второй Всероссийский съезд Советов, стр. VI, предисловие.

Советы в Октябре. Сборник документов. Под ред. С. А. Пионтков

ского. Москва, 1928, стр.61.

Там же, стр.60-61.

Протоколы заседаний ВЦИК II созыва, стр. 10.

См.: И. Н. Любимов. Революция 1917 года. Хроника событий, т. VI.

Октябрь-декабрь Москва-Ленинград, 1930, стр.22.

П. Вомпе. Дни Октябрьской революции и железнодорожники. Москва,

1924, стр.26-32.

И. Н. Любимов. Революция 1917 года, стр. 39.

Загрузка...