Брат моего парня

Глава 30

Карина

Двигатель моей машины тихо тарахтит.

В непрогретом салоне холодно, и я натягиваю на ладони свитер, не трудясь проверять, прочитано мое сообщение или нет.

Зарывшись подбородком и губами в шарф, гипнотизирую глазами рекламную вывеску прямо напротив и ежусь от холода.

Не знаю, сколько времени готова ждать его ответа. Сколько времени вообще готова его ждать, но мысль рассеивается, как разлетевшийся на клочки конфетный фантик, когда, спустя минуту, мой телефон начинает звонить.

Вместе с этим звонком просыпаются все мои клетки.

Подняв с колен телефон, вижу входящий от парня своей мечты.

Этот мгновенный ответ на мое сообщение заставляет зажмуриться.

— Алло… — говорю тихо, будто нас могут подслушать.

— Хочешь отправить меня в ад самолично? — бормочет до мурашек знакомый голос.

Этот особый тембр разгоняет даже холод, потому что кровь начинает быстрее бежать по венам.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю мрачно. — Это слишком, ты сам знаешь. Это большие деньги, как я должна к этому относиться?

— Как, маленькая ведьма?

— Так зачем? — игнорирую это колючее замечание.

Он даже не собирался общаться со мной. Если это прощальный “подарок”, то это злит втройне. Видеть его финты каждый день, садясь в машину, это не то, что мне было бы нужно, если бы мы больше никогда не общались.

Глубокий вдох на том конце провода сменяется паузой, после чего Денис проговаривает:

— Думаешь, я отдаю отчет каждому своему поступку?

— Вообще-то, так думают все, не только я.

— Теперь ты знаешь, что это не так.

Вперив глаза в лобовое стекло, спрашиваю:

— То есть, ты сделал глупость?

Еще один глубокий вдох. Там у него очень тихо, кажется, фоном работает телевизор. Я вслушиваюсь в его дыхание, чувствуя легкое напряжение.

— Глупость — это то, о чем жалеют. Я ни о чем не жалею. Это просто колеса.

Просто колеса?! Я на секунду решила, будто это не просто колеса.

— Просто не делай больше таких дорогих “подарков”. Это слишком, — отрезаю я.

— Давай проясним, — говорит жестковато. — Ты боишься, что в один прекрасный день я одумаюсь и скручу тебе колеса?

— Нет, — бросаю.

— Отлично. Я не для того выбирал их полдня.

— Ты сказал, что это просто колеса. Зачем полдня выбирать просто колеса?

— Потому что они для тебя, лилипут, — говорит хрипловато.

У моего сердца внезапно вырастают крылья, но прежде, чем дать ему выпорхнуть из груди, с тихой досадой прошу:

— Не называй меня так.

— Почему? — спрашивает мягко. — Тебя это обижает?

Я уже и сама не знаю. Я не хочу, чтобы он думал, будто у меня комплексы. Это не так! Не совсем так.

— Я обидел тебя тогда? На кассе? В январе.

Кажется, у меня внутри микровзрыв.

Он помнит. Он… все помнит…

— Ты…

Черт…

— Обидел, — говорю еле слышно.

— Извини.

Мне кажется, что прямо сейчас я разлечусь на миллион кусочков.

Твою мать. Твою мать. Я так хочу его увидеть и почувствовать. Его голос обволакивает меня, как кокон.

— Ладно…

— Так мне не называть тебя так?

— Это не очень… сексуально.

— Если в тебе станет еще на процент больше сексуальности, мне вообще пиздец.

Мне казалось, что я давным-давно разучилась краснеть с парнями, но мои щеки начинают пылать! Между ног мучительно тянет, и мне кажется, что шов джинсов стал невыносимо давить.

Это самый красивый и грубый комплимент в моей жизни.

— Бедненький… — выдыхаю.

Он с шумом втягивает в себя воздух.

По моей спине бегут мурашки.

— Что произошло у вас с Владом? — его вопрос звучит, как бормотание, но это не меняет суть.

— У нас ничего не было…

— Чем ты вывела его из себя? — перебивает он.

Молчу, потому что вывести из себя его брата оказалось задачей полегче, чем съесть пирожное.

До меня вдруг доходит, что за всей этой кутерьмой забыла о существовании Влада. Но ведь он не просто мой бывший парень. Он брат Дениса Фролова.

— Мы вряд ли когда-нибудь станем друзьями… — выдавливаю.

— Просто скажи, что произошло.

Ладно. Черт.

— Я выбросила в сугроб брелок его сигнализации.

— Лексуса? — интересуется.

— Да… — закусываю губу.

— Что насчет Лекса? — очередное бормотание.

— А что насчет него? — бросаю безразлично.

— Вы общаетесь?

— А ты ревнуешь?

— А должен?

— Мы просто друзья. И больше ничего.

Он молчит, а потом устало спрашивает:

— Ты сможешь не вляпаться ни во что до конца недели?

— А что будет в конце недели?

— Я за тобой приду, — отвечает он.

Возбуждение вулканической лавой проносится по венам, его сменяет тепло где-то в груди, от которого мне хочется ее потереть.

Мои страхи отступают, а потом захлестнули опять.

Несовместимость наших жизней, разница в нашем мировоззрении. Все это. То, что пугает меня до чертиков. Но мне на все плевать. На все.

— Денис… — почти хнычу я.

— Карина, — салютует с хрипотцой.

Он кладет трубку, и я остаюсь одна, чувствуя себя так, будто отныне у меня кто-то отнял половину сердца.