Брат моего парня

Глава 31

Денис

Когда люди видят на дороге мою тачку, они почему-то считают необходимым ее обогнать, будто я намерен сопротивляться. Двигаясь по городу, позволяю обходить себя всем желающим, не реагируя.

Не хочу торопиться, в запасе есть еще время.

Пунктуально вхожу в лифт, зажав подмышкой букет и чуть ослабляя галстук.

Дверь в квартиру Ники открывает незнакомая девушка. На ней черный салонный фартук, и она смущенно бормочет мне: “Добрый вечер”, — пропуская внутрь. На диване в гостиной еще одна пакует раскладной парикмахерский чемодан.

Не снимая куртки, прохожу мимо и останавливаюсь напротив двери в спальню. Дверь открыта. Ника сидит на стуле в центре комнаты, пока над ее лицом колдует еще одна девушка.

На моей девушке белье и черные капроновые колготки.

— Ты уже приехал, — косит на меня глаза. — Пять минут, — посмотрев на цветы в моих руках, кивает на тумбочку. — Положи здесь…

Кивнув, прохожу в комнату и останавливаюсь у окна, припав плечом к стене.

На кровати лежит черный чехол, я подозреваю, что внутри платье.

Мое присутствие слегка нервирует ту, вторую, а Ника молчит, прикрыв глаза и чуть поджав губы.

Мне было не просто избегать ее все эти дни технически, но гораздо проще ментально. Не знаю, как такое возможно, но за пять прошедших дней вся наша “совместная” жизнь будто испарилась из башки. Я чувствую за это вину, но ничего не могу с этим поделать. Даже в ее квартире я чувствую себя гостем, хоть и пытаюсь это скрыть.

Она очень красивая. Макияж подчеркивает белизну кожи и цвет волос. Она шикарно выглядит, и это ее день. Двадцатилетний юбилей бывает раз в жизни. Моя мать буквально вцепилась в Нику с идеей провести мероприятие в нашем доме. Ника была только “за”, их с отцом дом никогда особо не принимал гостей.

Возможно, мой авторитет в глазах ее отца рухнет в ту же секунду, как он узнает о том, что у нас с ней “все”, но и с этим я тоже ничего не могу поделать.

— Спасибо, — благодарит она визажиста, когда та оставляет ее в покое.

Когда она оставляет нас одних, складываю на груди руки и замечаю:

— Потрясно выглядишь.

Соскользнув со стула, плавно идет к кровати. Ее движения сексуальные, как и ее тело. В ответ на этот факт у меня в крови ни единого всплеска. Я просто, твою мать, перепрошит.

— Поможешь? — расстегнув чехол, Ника достает оттуда красное платье, расшитое бисером.

Королевский выбор.

— Без проблем, — оттолкнувшись от стены, жду, пока она оденется, и застегиваю еле различимую молнию на спине.

Между нами ощутимое напряжение, но оно повисло еще с тех пор, когда ее попытка зачать ребенка не увенчалась успехом.

Я ищу на ее лице признаки того, что оно хочет вогнать мне в задницу кол за то, что пропадал где-то всю неделю, или попытается пойти на мировую, но ничего такого она не делает. Она делает вид, будто все в норме. Это и радует, и злит. С недавних пор ее покладистость меня напрягает.

Улыбнувшись, обнимает руками мою талию, просунув их под пиджак, и тянется к моим губам.

Я никогда не чувствовал себя дерьмовее, чем в тот момент, когда отвечаю на ее поцелуй. Даже легкое касание дается мне с трудом.

— Я готова, — бормочет, прижавшись щекой к моей груди.

Ее волосы собраны в аккуратную прическу, которую стараюсь случайно не задеть.

— С днем рождения, — говорю с заметным хрипом.

— Я ждала тебя утром…

— Пришлось ехать на стройку. Там опять прораб забухал.

И это чистая правда. Найти нормальную строительную бригаду оказалось целым гребаным квестом.

— Ты говорил…

— Да, точно, — слегка сжимая ее плечи, делаю медленный вдох.

Подняв руки, она поправляет мой галстук, делая узел туже. Проводит руками по груди, разглаживая белую рубашку, и останавливается, только добравшись до пояса брюк.

— Поехали? — поднимает на меня глаза.

Киваю, не шевелясь.

Десять минут спустя помогаю ей усесться в машину и забрасываю на заднее сиденье коробку с ее туфлями. Когда выезжаем за ограду жилого комплекса, она начинает рассказывать о том, что вместе с дизайнером нашла обои своей мечты для гостиной дома, который я начал строить из чистого инженерного интереса, а потом это стало чем-то большим. Даже сейчас разделить с ней этот дом кажется чем-то естественным. Неестественное во всем этом только то, что я больше не испытываю к ней влечения, и за это тоже чувствую вину.

Повернув голову, вижу, что Ника задумчиво смотрит в окно. Я и раньше не скакал до потолка в дни ее рождения и не крутился на пузе, но всегда находил особенный подарок и делал это заранее. Я не умею изображать из себя горохового шута.

— Хочешь кофе? — спрашиваю. — Можем заскочить.

— Нет, — она морщит нос. — Твоя мама ждёт. Мы опаздываем.

— Сегодня тебе все можно, — стараюсь излучать позитив.

— Все? — растягивает губы в улыбке.

— Ага, — отзываюсь. — Можешь даже пару бокалов на счастье расколошматить.

Издав смешок, она блаженно выдыхает.

Я чувствую премерзкий осадок в душе, и пальцы сильнее сжимают руль.

Сидя здесь, рядом с ней, я хочу дать под сраку этому дню, чтобы он закончился поскорее. Мне осточертело что-то анализировать, я просто перестал это делать. Я собираюсь забросить в собственный огород гранату, и уже выдернул чеку.

Ворота родительского дома открыты. Гараж уже занят, оба парковочных места тоже, поэтому паркуюсь у ограды и отстегиваю ремень, когда слышу тихий, но очень уверенный вопрос:

— Кто она?

Голубые глаза Ники смотрят прямо мне в лоб. Пожалуй, это самый прямой взгляд, которым она когда-либо меня награждала.

Ее вопрос делает наше положение реальнее некуда, и я попадаю в ту точку пространства и времени, из которой у меня два выхода. Либо ломиться вперед, либо сдать назад.

Несмотря на почти хладнокровную решимость, этот выбор все же стопорит меня на секунды, а может и на минуты.

— Она? — уточняю ровно.

— Да, — ее глаза почти не моргаю. — Кого ты трахаешь?

По крайней мере, здесь я чист, почти как слеза младенца, и это результат моей невменяемой выдержки. Но она держится на соплях, с каждым днем раскачиваясь все сильнее. И дело не в сексе, твою мать, а в том, что я дико хочу увидеть своего проблемного лилипута. В триллион раз сильнее, чем хочу находиться здесь и сейчас рядом с Никой или с кем-то другим.

— Ника, — вздыхаю. — Я никого не трахаю.

— Кто она? — повторяет свой вопрос, только на этот раз гораздо громче. — Я ее знаю? Судя по всему, нет. Номер у нее незнакомый.

— Какой номер? — бормочу.

Я не мог так наследить. Просто не мог.

— Тебе произнести по цифрам? Восемь, девять шесть… желтая бумажка на твоем коврике! Это она, да?

Блять.

— Ника… — провожу рукой по волосам. — Давай поговорим вечером.

Я понимаю, что это супер тупое предложение, но ситуацию уже никак не сгладить.

— Значит, все-таки она…

— Есть ты и я, — говорю с нажимом. — Больше это никого не касается. Ни родителей, ни друзей, никого.

— Ты и я? — неестественно смеется. — Я знаю, что не всегда удовлетворяю твои… аппетиты, но мы можем попробовать… как-то по-другому. Можем попробовать чаще. Если ты не будешь таким нетерпеливым…

— Сейчас я чувствую себя маньяком, — говорю почти со злостью.

— Я люблю тебя, — говорит тихо.

— Я не заводная игрушка, — срываюсь. — Я не такой, каким ты меня видишь.

— Я знаю, какой ты. И я тебя люблю, — звенит ее голос.

Мне приходится стиснуть зубы. Я не могу ответить ей тем же. Я не знаю, что должен ей ответить.

Даже через макияж на ее щеках проступает краска. Выражение ее лица вдруг становится нечитаемым, после чего она отстегивает ремень и безэмоционально говорит:

— Если ты меня бросишь, я что-нибудь с собой сделаю.

Прежде чем мои мозги успевают отреагировать на это заявление, она открывает дверь и выбирается из машины.

Пялясь на пустое пассажирское кресло, тупо моргаю не меньше минуты, а потом прихожу в реальное бешенство. В мозгах воронка, которая засасывает мою адекватность.

Я чувствую себя загнанным в угол, потому что со всей ясностью понимаю — это нихера не пустая угроза.

Врезав кулаком по панели, попадаю прямо в жидкокристаллический дисплей.

На кулаке ссадины.

Пытаюсь дышать ровно, наблюдая за тем, как Ника удаляется от машины легкой походкой. Прожигая ее спину глазами, сжимаю челюсти до скрипа всех шестеренок, и если мой кулак не треснет, у меня есть все шансы разворотить свою тачку до ебаной непригодности.