Бумеранг

Глава 12

Первое смущение постепенно уступало место присутствующей здесь комфортной и веселой обстановке. Наши отдыхающие наслаждались коктейлями, услужливо поданными согласно предварительно сделанному заказу.

Слушая ненавязчиво звучащую музыку, они находились в предвкушении кулинарных изысков, обещанных по депозитному заказу, восхищались ловкостью волшебника-бармена, искусно жонглирующего бутылками.

Особенно нравилось наблюдать за неуловимыми движениями его рук Виктору Петровичу. Втайне он мечтал попробовать Экстрим-коктейль. Манера приготовления крепкого алкогольного напитка буквально завораживала.

За барной стойкой происходило захватывающее зрелище сродни маленькому шоу. Здесь было все: и жонглирование барной посудой, и пылающий огонь в бокалах, и музыкальные эффекты в сочетании со световыми вспышками.

Виктор Петрович, наблюдая за этим волшебством, даже подумал, что не зря он прожил жизнь, раз довелось увидеть такие чудеса. Попутно вспомнилась старая шутка про гусиные лапки, неоднократно повторяемая его родителями:

— Ах, как сладки гусиные лапки!

— А ты их едал?

— Нет, не едал. Но однажды видал, как их барин едал и об этом сказал.

Он с завистью смотрел на молодых респектабельных мужчин, образовавших у барной стойки очередь за удивительным напитком и обреченно думал, хватит ли ему денег, чтобы насладиться этим божественным, как он представлял, коктейлем.

Следует заметить, что бывший дамский угодник, чтобы не называть его обидным словом волокита, предусмотрительно взял с собой небольшую сумму — вдруг его спутницы захотят чего-нибудь необычного, не предусмотренного в стоимости заказа.

Петрович с удовольствием нащупал в кармане шуршащие купюры. Но тут же отметил про себя неприятный нюанс: придется выбирать — баловать дам или самому испить чудо-напиток.

— Эх, надо было взять побольше денег из отложенных на погребение! Как меня будут хоронить, я не увижу. Мне уже будет все равно. А отказывать себе в удовольствии в этой жизни очень уж обидно…

От этих невеселых мыслей его отвлекла Эмма Борисовна:

— О чем задумались, Виктор Петрович? Что-то не так? — ее вопрос окончательно добил несчастного вояку. Знала бы она, о чем он сейчас думал! Да он готов был весь мир бросить к ее ногам. Правда, чтобы и себя не обидеть. Но приходится довольствоваться малым.

К счастью, официант уже шел к их столику с аппетитными закусками. Все изрядно проголодались, так как вышли из дома задолго до ужина. Внимание переключилось на еду. Даже Петрович отбросил в сторону грустные мысли и с удовольствием принялся поглощать аппетитные блюда.

Их порадовали мясной нарезкой и салатом Цезарь с кусочками семги. Соседи переглянулись, в глазах у всех был один вопрос: «И это все?». Только Эмма Борисовна была совершенно спокойна. Ей при оформлении заказа огласили, как говорится, весь список.

Не успели наши милые соседи справиться с закуской и салатом, как официант уже подавал горячее блюдо, от которого исходил неповторимый аромат. Это была куриная грудка под сливочным соусом. К сочному ароматному мясу было подано белое полусладкое вино.

И завершением этого пиршества была огромная фруктовая ваза.

Утомленные обильным ужином, отдыхающие с сожалением смотрели на клубнику, мандарины и виноград.

Невозможно было оторвать глаз от кусочков дыни и ананаса. Бананы и киви вообще остались без внимания. Каждый думал о том, что все это уже не поместится в их переполненные желудки.

Эмма Борисовна, наблюдая за соседями и прекрасно понимая, о чем они задумались, успокоила:

— Не переживайте. У нас впереди еще целый вечер. Успеем и фруктами побаловаться. — Послышался дружный вздох облегчения.

Обслуживая их столик, официант вежливо спросил, все ли им понравилось и не преминул напомнить, что они могут еще заказать любое блюдо или напиток, указанный в меню. Правда, напомнил он, за дополнительную плату.

Эмма Борисовка в качестве руководителя группы поблагодарила официанта, заверив, что им все понравилось, и они обязательно прислушаются к его совету.

При этих словах все устремили удивленные взгляды на предводительницу, но она с достоинством выдержала паузу, пока официант не отошел от их столика.

— Вы обалдели что ли? Неужели чего-то не хватило.

Виктор Петрович пытался поддержать ее, напомнив, что впереди еще есть приятные моменты — музыка, пение, танцы, в конце-то концов. При упоминании о песнях и танцах Светлана встрепенулась, глаза ее загорелись.

— А мы петь будем? — три пары глаз с удивлением посмотрели на нее. — А что тут такого. Мы вообще зачем сюда пришли? — продолжала она щебетать в ответ на общее недоумение.

— Будут тебе и танцы, и песни, — успокоила щебетунью Эмма, — расслабься и получай удовольствие.

Словно подслушав их разговор, распорядитель микрофонов, он же ведущий вечера, проводил инструктаж относительно порядка выступлений для желающих продемонстрировать свои вокальные данные.

Светлана впитывала буквально каждое его слово, чем вызвала еще большее удивление соседей. Но Эмма Борисовна вступилась за нее:

— И что тут такого, раз человек хочет и умеет петь, то почему бы и нет. Мы с удовольствием послушаем. — Клавдия иронично хмыкнула, а ее подруга с благодарностью за поддержку посмотрела на предводительницу.

Как оказалось, правила были достаточно конкретные с существенными ограничениями в выборе песни и даже времени, на которое могут рассчитывать сидящие за одним столиком. Выступить от каждого стола мог только один участник, затем микрофон передавали дальше.

— Это как раз нам подходит. От нас выступает Света, — Эмма вопросительно посмотрела на соседку, яркий румянец на щеках которой выразительно говорил о ее волнении.

Клавдия опять презрительно хмыкнула и только повела плечиком. Светлана посмотрела на нее с вызовом, говорящим: «Не всегда же тебе лидировать!»

Пока женщины выясняли отношения, Петрович, насладившись кулинарными шедеврами и легкими напитками, опять погрузился в мечты об Экстрим-коктейле, обозначенном в меню загадочными латинскими буквами — Extrime-coctails.

Он даже стоимость этого огнедышащего вулкана подсмотрел в меню. И мысленно подсчитывал свои возможности, одновременно сомневаясь в том, как к этому отнесется Эмма Борисовна.

— Придется умаслить женщин ликерчиком или еще каким-нибудь лакомством, — решил он.

Забыть яркое впечатление от приготовления невероятного коктейля не удавалось, поэтому решение было принято окончательно и бесповоротно:

— Чуть позже я все-таки рискну…

Петрович не был эгоистом. Пока женщины выбирали репертуар для Светланы, он выяснил стоимость не только чудо-коктейля для себя. Но прикинул, хватит ли у него денег, чтобы заказать для дам Мохито.

Уж очень понравился ему напиток, фото которого и состав он рассмотрел в меню. Почему-то он был уверен, что дамы не откажутся от коктейля, в который кроме белого рома и содовой добавляют мяту, лайм и кубики льда.

Он так размечтался, что даже не заметил, как очередь выступать с микрофоном подошла к их столику. Каково же было его удивление, когда ведущий подошел к ним и предложил микрофон Светлане, шепнув, что она может петь с места, если ей это будет удобно.

Но она, взяв микрофон, гордо направилась к небольшой сцене. Затем, кивнув звукорежиссеру, смело осмотрела зал и запела. Песню она, конечно, выбрала, не аховую, но исполняла ее просто великолепно. Если закрыть глаза и слушать жалобные слова «Плачу, снова, слышишь, о тебе, любимый, плачу…» то можно было подумать, что в зале пела сама Буланова.

Клавдия, Эмма и даже Петрович были ошарашены вокальными способностями и артистичностью исполнения. А соседка пела так свободно и прочувствованно, что зал сначала притих, а потом буквально взорвался шквалом аплодисментов этой хрупкой и очаровательной, хоть и далеко не молодой исполнительнице.

А Света, сделав реверанс, уже спешила к своим друзьям, раздавая направо и налево улыбки. И даже ручкой всем сделала. А своим сказала в ответ на их удивление:

— А то! Я всегда петь любила. И в клубе по молодости выступала, — она сделала глубокий вздох и короткий выдох. Волнение все же давало себя знать. Она уже почти успокоилась, когда к их компании подошел высокий немолодой мужчина. Он, не отрываясь, смотрел на Свету и сдержанно произнес:

— Я поражен Вашим пением до глубины души. Позвольте пригласить Вас на танец, когда закончатся выступления вокалистов, — в ожидании ответа он слегка наклонил голову.

Светлана, у которой дух перехватило и голос куда-то пропал, только кивнула в ответ, вся зардевшись, как маков цвет.

Незнакомец не спешил уходить, чем все больше смущал соседей.

— Так я не прощаюсь. Меня зовут Владимир. Могу ли я узнать Ваше имя?

После возникшей на секунду паузы за нее ответила Эмма Борисовна:

— Это наша Светлана. Переволновалась во время выступления. Надо дать ей отдохнуть, извините.

Владимиру ничего не оставалось, как откланяться.

Клавдия, до сих пор не проронившая ни слова от изумления, обрушилась на все еще не пришедшую в себя подругу:

— Ах ты, тихушница! Все только ля-ля-тополя, а про свои таланты ни слова. То-то ты так рьяно настаивала на отдыхе в караоке. Нет бы признаться. Ну хотя бы мне… — она с обидой отвернулась от соседки.

Виктор Петрович вмешался:

— Не ссорьтесь, девочки! У меня для вас есть хорошее предложение. Выступления подходят к концу, и мне захотелось побаловать вас восхитительным напитком. Заодно и успех Светочки отпразднуем.

Эмму зацепило то, как Петрович ласково и по-особенному назвал соседку. Она не сдержалась:

— Это что же опять общие деньги транжирить будем? — строго спросила она, но тут же, вспомнив про долг, уже помягче сказала: — мне кажется, всего было вдоволь…

— Не волнуйтесь, Эмма Борисовна. Я угощаю, — Петрович был на коне. Он был горд и независим от воли предводительницы. Оставив соседок, он прошествовал к барной стойке и, заказав мечту для себя, добавил: — И три Махито дамам.

— Будь сделано, — бодро ответил бармен. — Подать за столик или у барной стойки?

— Мы полюбуемся с места. Поэтому, будьте добры, изобразите эффектное шоу для меня и для дам.

— Без проблем. Все будет исполнено по высшему разряду.

И бармен пошел вытворять чудеса. А женщины не сводили глаз со своего единственного кавалера, решившего доставить им удовольствие. Правда, он скрыл, что его коктейль обладает сногсшибательной силой, но надеялся, что ему не удастся свалить его с ног.

Зрелище было потрясающим, а удовольствие, полученное Петровичем от Extrime-coctails, превзошло все его ожидания. Дамы тоже были очень довольны и с удовольствием потягивали освежающий напиток, обладающий удивительным эффектом бодрости и спокойствия в одном флаконе.

С другого конца зала за ними наблюдал новый знакомый. Убедившись, что не отвлечет их от коктейля, Владимир направился к Светлане. Ее щеки опять покрылись густым румянцем. Она не знала, как быть. Но, подбадриваемая взглядами соседей, поступила совершенно неожиданно: нашла в себе силы отказаться от приглашения пройти на танцпол, сославшись на усталость.

Извинившись, незнакомец удалился. А Светлане пришлось выдержать шквал возмущения от подружек:

— Ну ты вообще, возгордилась совсем!

— Нет, что вы? Просто не хочется ворошить прошлое.

— Я что-то не поняла, — не переставала возмущаться Клавдия, — Что значит, прошлое? Вы знакомы?

— Отстаньте от меня, — тихо прошептала Света, — я домой хочу…