Бумеранг

Глава 8

Виктор Петрович, вальяжно развалившись в кресле, смотрел телевизор. Происходящее там не особенно волновало отставного военного. Он бы с большим удовольствием наблюдал за боями без правил. А это — так, ерунда! Любовь-морковь и всякая чушь про сложные романтические отношения.

А еще Виктор Петрович думал о том, что как-то неправильно прожил он эту жизнь. Женитьба — развод, очередной брак — и опять развод. Да и что он видел в этой жизни?

Казармы, учения, вечные переезды с места на место. Вот только здесь он как-то осел, задержался. Да и то только потому, что оказался ненужным. Отбраковали по состоянию здоровья после перенесенного инсульта.

Да. А что сейчас? Скукотища.

Перед ним на тарелке лежала колбаса, нарезанная толстыми кусками. Остатки высохшего хлеба — не от бедности, нет. Просто лень было спускаться в магазин. И недопитая бутылка пива. Две пустые стояли на полу около дивана. Завершением этого ужасного натюрморта была пепельница, полная окурков.

Виктор Петрович печально посмотрел на эту тоску зеленую:

— Эх! Надоело быть одному. Хоть бы Эмма заглянула. Да куда там, она себя гордо несет. Только командовать и любит. Нет бы поухаживать за мной, пирожки состряпать. Так нет же! В здоровом теле, здоровый дух — и почесала со своими палками. Хорошо, что лето пришло. Может, уймется.

Сегодня вон, раскраснелась вся. И сама не рада, что вытащила нас в парк. Хорошо ей Светка накостыляла — молодец. А что? Чего она раскомандовалась? — Возмущение Виктора Петровича все возрастало. И неизвестно, как далеко он зашел бы в своем вольнодумстве, если бы в дверь не позвонили.

— Кого это нелегкая принесла так поздно, — возмутился Виктор Петрович. Он лениво поднялся с кресла и поплелся открывать дверь. Каково же было его удивление, когда он, заглянув в глазок, увидел… Эмму Борисовну.

Первое мгновение он даже подумал, что это ему снится. Протирая глаза, он все-таки открыл дверь. О Боже, перед ним и впрямь стояла ОНА. Вот так: только подумал о ведьме, а она тут как тут!

Петрович суетливо пропустил даму в комнату. Она важно прошествовала мимо разволновавшегося соседа. И прямиком в комнату.

В голове бедного вояки пронеслось:

— Господи, сейчас начнется!

— Ну и бардак Вы у себя развели. Неужели солдатской выправки не хватает на то, что порядок навести.

— Так… я ведь… и не солдат уж, — лепетал растерявшийся мужчина.

— Оно и видно. Совсем опустились Вы, Виктор Петрович. Ну что это за ужин?! И пиво Ваше бесконечное. А уж накурено — хоть топор вешай! Немедленно откройте окно!

Виктор Петрович, как молоденький призывник, бросился выполнять команды главнокомандующего. А Эмма, целью визита которой был не разнос соседу, а простая душевная беседа, никак не могла остановиться:

— Вот как так можно жить! И не стыдно Вам? — он стоял, словно вкопанный, разве что только руки были не по швам, а безвольно опущены вниз. Весь его далеко не бравый вид дополняла чуть склоненная на бок голова.

Не встречая сопротивления, Эмма потихоньку успокаивалась.

— Я собственно посоветоваться с Вами зашла. — В глазах Виктора застыло удивление. С каких это пор предводительница с ним советуется?

А она уже хозяйничала у него на столе. Сгребла весь его скромный ужин и… отправила в мусорное ведро. Туда же полетели все бутылки.

Виктор Петрович только охнуть успел, наблюдая, как из недопитой бутылки вытекало в раковину пиво. Он разочарованно сглотнул выделившуюся слюну. В голове промелькнуло:

«Ведьма! Как пить дать, ведьма! Только помела не хватает. И чего приперлась? Я ведь сижу, никого не трогаю. Выгнать что ли?»

Но вместо этого он вежливо предложил ей присесть на диван:

— Может, чайку, Эмма Борисовна?

— Это можно.

Пока хозяин хлопотал на кухне, подрагивающими от волнения руками разыскивая в холодильнике и шкафчиках хоть что-нибудь к чаю и с ужасом констатируя, что ничего подобного там нет и быть не могло, Эмма разглядывала берлогу холостяка.

А что там было разглядывать! Диван, приобретенный, по всей видимости, по дешевке у переселяющихся соседей или оставленный за ненужностью прежними хозяевами. Обшарпанный столик — того же «производства».

Взгляд предводительницы остановился на стеллажах с книгами. Они занимали почти всю стену. Книги были в прекрасном состоянии. Здесь были подписные издания классиков, что удивило Эмму, ожидающую обнаружить только фантастику и детективы. А 200 томов Всемирной литературы вообще никак не вписывались в представление Эммы о читательских интересах соседа.

Продолжая рассматривать книги, она обратила внимание на единственную фотографию в простой рамочке. На снимке была молоденькая девушка лет двадцати, не более.

Милое простое лицо говорило об открытости и доверчивости. «Красивая, — отметила про себя Эмма, — но такая молоденькая. Старый пошляк! Молоденьких ему подавай.»

Она уже хотела поставить фотографию на место, когда в комнату вошел Виктор Петрович.

— Все влюбляетесь? — то ли с иронией, то ли с упреком спросила Эмма.

— Это моя первая жена, — печально ответил он, ставя на стол чашки и чайник.

— Первая? А сколько же их было? — он только махнул рукой. Жест обозначал множественность. Эмма поджала губы. Поставила рамочку с милой девушкой на место. И уже сурово посмотрела на стол:

— У вас хоть сахар к чаю найдется? Хотя, не надо. Я пью без сахара. — На какое-то мгновение ей стало жалко одинокого холостяка. А он стоял такой виноватый и прямо-таки несчастный, чувствуя свою несостоятельность перед этой властной женщиной.

— Ну да ладно! Присаживайтесь, — чуть ли не на правах хозяйки продолжила она. — У меня к Вам серьезный разговор. — Петрович напрягся.

— Надо подумать, как разнообразить наш досуг. А то наши соседки совсем того. Ку-ку. Крыша у них от скуки едет. Знаете, что они учудили? — Петрович только плечами пожал и глазами выразил полное отсутствие понятия о том, чем занимаются его соседки в свободное от Эммы время.

А она, сделав выразительную паузу, выпалила:

— На мужской стриптиз ходили! — Эмма, естественно, не собиралась признаваться соседу, что и сама была в непристойном заведении.

Но у нее ведь оправдание — она пошла туда не с целью полюбоваться на мужские прелести, а по долгу, так сказать, ответственной и порядочной гражданки, которая блюдет честь и достоинство своих подопечных.

Мысли Петровича были совсем противоположной направленности:

— Ай да, молодцы. И как же я сам не додумался до такой шалости. Ведь никогда не бывал в таких заведениях. А зря! Упущение. Надо бы исправить. Конечно, полюбоваться бы не на мужиков, а на прелестных молоденьких танцовщиц. — Он замешкался с ответом, но, не рискуя нарваться на осуждение Эммы, неуверенно поддержал ее возмущение:

— Ох уж эти курицы. И чего им дома не сидится?

— Я вообще-то согласна с ними, что дома каждый вечер скучно. Но ведь есть другие клубы, куда более пристойные. Да и по возрасту нашему подходящие.

— Например?

— Караоке, например, — Эмма посмотрела на реакцию соседа. А тот не успел стереть с лица гримасу недовольства.

— Не нравится Вам идея?!

— Ну что Вы! Просто замечательная, — а сам подумал: «Еще чего! И что мы там не видели?»

Словно отвечая на его немой вопрос, Эмма продолжала:

— Не обязательно ведь петь самим. Я интересовалась. Там поют не только посетители, но даже профессиональные исполнители. Кстати, — она пыталась найти поддержку в лице соседа, — там и поужинать можно, и напитки заказать.

Последние слова зацепили воображение Петровича:

— И Вы не против?

— А что? Почему бы и нет? В пределах разумного, конечно. Посидим, отдохнем, музыку послушаем. Так Вы меня поддержите? А то одной мне их не уговорить, тем более после посещения такого злачного места!

При этих словах перед взором Эммы возникла прикольная картинка: Казанова с его едва прикрытым мужским достоинством. Она плотно сомкнула веки, прогоняя видение.

Петрович только хмыкнул, но кивнул головой, якобы, в знак согласия.

— Значит, договорились, Вы меня поддержите?

— Безусловно, Эмма Борисовна, — потухшие минуту назад глаза Виктора Петровича, засветились радостной надеждой: — наконец-то, она уйдет.

С одной стороны, ему было очень приятно ее присутствие. Но с дугой — очень неловко за свое холостяцкое жилище, а еще больше за такое скудное угощение, вернее, его полное отсутствие. Угощать даму водой, подкрашенной заваркой не лучшего качества, было не в правилах отъявленного губителя женских сердец, пусть и бывшего.

— Да, забыла спросить. Это Вы сами собрали такую библиотеку? И читаете?

Петрович замялся. Признаваться было трудно, а врать почему-то не хотелось.

— Осталась от прежних владельцев квартиры. Они уехали во Францию на постоянное место жительства. Аперевозить эту шикарную коллекцию не решились. Хлопотно. Да и молодые. Разве молодежь нынче читает такое? Все больше эротику и фантастику такой же направленности. Им горяченькое подавай, а не письмо Татьяны к Онегину.

— Ишь ты, тоже мне романтик, — подумала Эмма с некоторой долей стыда. Вслух продолжила: — А Вы что же? Читаете?

— Вот перечитываю потихоньку.

— Что именно?

— Хэмингуэя, например. «По ком звонит колокол». И знаете, совсем по-другому сейчас все воспринимаю. Или вот еще. — Он достал с полки Булгакова: — «Мастер и Маргарита». Читали?

Эмме пришлось смущенно пожать плечами:

— Нет. Как-то не довелось, — но ее заинтересовала обложка, на которой была изображена обнаженная женщина, пролетающая над городом верхом на метле. — Похотливый старик! — подумала она.

— Прекрасная вещь, — восхищенно продолжал он. Только сейчас я до конца понимаю всю остроту сюжета. Это вечный роман. Поистине, «Рукописи не горят».

Эта его тирада была не совсем понятна Эмме Борисовне. К тому же, ей было не по душе, что сосед, уверенно взявший инициативу в свои руки, превосходит ее в чем-то, не совсем понятном для нее.

— Ну да ладно. Вернемся к прежнему нашему разговору, — напомнила она о теме, которая была близка и позволяла чувствовать себя на высоте. — Вы не подведете меня?

— Да, конечно, — ответил сосед, задумавшийся на секунду, но уже вполне справившийся и с возникшей несколько ранее неловкостью, и с приятным ощущением от прикосновения к любимому роману.

Эмма Борисовна распрощалась и ушла к себе.

Сосед предстал перед ней совершенно в другом свете. Она по-прежнему видела в нем неудачника, пытающегося догнать давно прошедшую молодость, похотливого старикашку, пожирающего глазами длинноногих девиц на улице.

Но сегодня она отметила в нем и другое, удивившее ее качество. Оказывается, он может быть не только безропотным исполнителем ее приказов. Рядом с ней живет человек достаточно образованный, послушать которого интересно. Правда, стыдно немного из-за своих, достаточно узких познаний в литературе.

— Это надо исправить, — твердо решила предводительница.