Бывшие

Глава 20

По всем моральным соображениям я не должен был спать с ней. Должен был уйти сразу же, как только понял, что запахло жареным. А лучше было вообще не ехать, потому что я знал, что все этим и закончится.

Я знал… и поэтому поехал.

Самообман — вещь зыбкая, ты можешь сколько угодно вертеться словно у́ж на сковородке, но действительность будет до победного беспощадно долбить по темечку, пока ты не признаешь очевидное. Мое очевидное — я сделал это осознанно.

Сегодня ночью я проявил слабость — переспал с другой женщиной, имея постоянную спутницу. И то, что накануне моего грехопадения мы были в ссоре никак меня не оправдывает. Наоборот, цепляться за ссору — низко. И хоть то, что произошло совершенно не красит меня как мужчину, но это открыло мне глаза на некоторые вещи.

Первое: я не люблю Иванну так, как она того, наверное, заслуживает. Так, как я умею любить женщину. Вика права — если бы чувства были глубокими, я бы ни за что не поехал к ней.

И второе: Вика для меня значит больше, чем я пытаюсь себе внушить. И пытался все эти пять лет.

Осознание патовости ситуации никуда не делось — я понимаю, что не смотря на хороший секс и душевную тягу друг к другу мы по-прежнему остаемся разными людьми с разными жизненными ценностями и ориентирами. И если раньше нас разделяло только это — ну и расстояние, что было легко преодолимо, то сейчас все намного сложнее. Мы оба заняты, у нас есть вторые половины.

Иванна… Я еще не знаю, как повести себя с ней при встрече. Ведь рано или поздно она состоится. Я не хочу скрывать, что провел ночь с Викой, да и вряд ли смогу — двойная игра не моя игра. Да даже если бы я решил утаить — все равно Иванна бы сама обо все догадалась. Не может не догадаться, такие вещи она чувствует с удивительной точностью. Действительно профессионал своего дела.

Я устал и чувствую себя дико невыспавшимся, а еще — предателем, и от того, что не жалею об этой ночи, гадкое ощущение усиливается. Все слишком сложно, слишком запутано и туманно.

И очень хочется спать.

Открываю ключом дверь своей квартиры, захожу в прихожую и сразу же вижу их — ботинки на высоком каблуке.

— Привет.

Только не это. Иванна здесь. Стоит привалившись плечом к дверному косяку кухни. Одета в том, в чем вчера уезжала на встречу в центр планирования семьи. Тоже слегка помятая и явно уставшая.

— Прости, что без приглашения.

— Ты же знаешь, что можешь приезжать сюда в любое время. Именно поэтому я дал тебе дубликат ключей.

Снимаю обувь, потом расстегиваю куртку не решаясь посмотреть ей в глаза. Не волна — лавина вины накатывает со страшной скоростью. Я не должен был ехать вчера к Вике. Нельзя были этого делать, не расставив предварительно все точки.

Я не жалею об этой ночи, я жалею о том, что изменил женщине, которая этого не заслуживает.

— Ты не ночевал дома… — выносит очевидный вердикт.

— Как и ты.

— Прости, мое поведение вчера было отвратительным.

— Я не обижаюсь.

— Но лучше мой поступок от этого не становится, — сложив на груди руки, подходит ближе.

Все-таки поднимаю на нее взгляд и сразу понимаю, что что-то неуловимо изменилось. Это невозможно описать словами, скорее, что-то поменялось на интуитивном уровне. Мы как будто… стали дальше друг от друга. И даже не я от нее со своим грузом вины, а она от меня. Ее взгляд, поза, манеры — все стало другим.

Или меня накрыло паранойей.

— Где ты ночевала?

— Мы посидели с подругой в ресторане. Потом поехали к ней домой.

— Что за подруга?

— Ты ее не знаешь. Это допрос?

— Это вопрос, — ухожу в спальню, слыша за спиной ее шаги. Я не хотел видеть ее сейчас, не был готов.

— А где провел ночь ты?

Ловлю в зеркальном отражении шкафа-купе ее пытливый взгляд и понимаю, что не могу ей лгать. Просто не хочу этого делать. Я осознаю, что мое признание поставит сейчас жирную точку в наших отношениях. Я не был готов к ней морально, но за свои поступки и проступки нужно нести ответственность.

— Нам нужно серьезно поговорить. Давай присядем, хорошо?

Она смотрит на меня несколько долгих секунд, а потом быстро пересекает комнату и кладет на мои губы указательный палец;

— Ничего не говори. Прошу тебя. И где провел ночь тоже можешь не отвечать.

Теперь я уже размышляю долю секунды, а потом решительно убираю ее руку:

— Нет, это важно.

— Серьезно, я не хочу ничего знать, — в глазах полно стойкой уверенности. — Чтобы там не произошло этой ночью — вина на мне. Я повела себя словно инфантильный подросток, нагрубила тебе, отключила телефон. Ты прав — я должна была уже давно рассказать тебе о своем бесплодии. Но… я боялась, — кажется, ее губы начинают едва уловимо дрожать. — Да, Саш, вот так все просто — боялась, что узнав об этом ты меня бросишь, как бросали до тебя другие. А ты очень, очень дорог мне, это правда. Прости меня, если сможешь.

Проводит ладонью по моей щеке, заставляя чувствовать себя еще большим ублюдком. Своими словами она буквально вогнала чувство вины мне под кожу.

Она хоть и сильная женщина, но она женщина, и да, она просто боялась, а я этого сразу не понял.

— Мы с тобой уже не юнцы, что уж, должны быть мудрее. Ну повздорили вчера немного, бывает. Я вспылила, ты разозлился. Давай просто забудем об этой ночи, хорошо? Как будто ничего не было.

Забудем? Да как это можно забыть?! Я не знаю, где провела эту ночь она, и с кем, но хорошо помню, с кем ее провел я! Да от моей рубашки до сих пор пахнет духами другой! В моих мыслях другая!

Почему она этого не замечает? Или просто отказывается замечать?

Я смотрю на нее, она действительно женщина с большой буквы: утонченная, умная, образованная. Мне было хорошо с ней весь этот год. Даже не так — мне было с ней спокойно. Наверняка из нас бы получилась примерно-показательная супружеская пара, мы бы красиво старели бок о бок, в абсолютной гармонии. Но мы не любим друг друга, нам просто удобно быть вместе. И сейчас, когда в мою жизнь снова ворвался ураган Вика и перевернул все вверх дном я понимаю это как никогда остро.

Сегодня ночью я жил! Я чувствовал и любил, ощущая вкус каждой ушедшей минуты. Никогда у меня не было такого рядом с Иванной. Женщиной, с которой удобно стареть, но не быть здесь и сейчас.

Самое печальное, что она тоже это понимает и держится за меня потому что ей тоже со мной удобно. Мы как… как пара чертовых домашних тапочек у кровати! Чай с мятой на ночь. А Вика — глоток чистого абсента, от которого напрочь сносит крышу. И это тоже пугает — сегодня она здесь, завтра там. Она непостоянна и слишком подвержена эмоциям. Она как кошка.

Она многое шептала мне на ухо сегодня ночью, но откуда мне знать, что из этого правда?

Откуда мне знать, что я не ее незавершенный гештальт?

Я слишком устал, чтобы сейчас думать.

— Я хочу принять ванну, а потом выспаться. Если хочешь — оставайся, постели себе в свободной комнате, — вынимаю из шкафа чистое полотенце и, не глядя на Иванну, выхожу из спальни.

— Я поеду домой, кажется, тебе необходимо побыть одному.

— Это так. Извини. Но кое-что что произошло… Мне надо подумать о многом.

Она долго смотрит на меня, сканируя взглядом опытного психолога.

Она все знает. Догадывается. Не может быть иначе. Но по каким-то своим причинам предпочитает просто замолчать эту тему.

— Хорошо, — произносит, наконец. — Набери мне, когда что-то решишь, — уходит в прихожую, надевает сапоги, пальто, забирает с тумбочки свои ключи от машины, а потом оборачивается: — Подумай очень хорошо, Саш. Взвесь все как следует, чтобы потом не пожалеть.

Хороший совет, правильный, но совершенно бесполезный. Впервые в жизни я не знаю, как поступить. Во мне борются две противоположности… и они тоже чертовски устали.