Бывший. Сыграем в любовь

Глава 17

Камиль

На юбилее

У всех есть свои заскоки. Кто-то залипает не девчонке, потому что улыбка красивая.

Или взгляд. Шутит забавно. Или вся такая необычная.

Кто-то более приземлённое выбирает. Цвет волос, фигуру, размер...

А, я как какой-то дурак, на смехе помешан.

Нет, конечно, и другие факторы важны. У всех свои критерии. Но смех это первое, что внимание привлекает.

Когда девушка красиво смеётся над твоими шутками — это лучший выброс эндорфинов в кровь. Клянусь.

Звонко, ярко, с лёгкой хрипотцой... Здесь сразу цепляет.

Просто случилось так, что такой очаровательный смех был только у одной девчонки.

И я её провтыкал. И это самый главный провтык в моей жизни.

А теперь по ушам режет. Звоном колокольчиков. Среди толпы гостей врезается в сознание.

Я тут же вскидываю голову. Отвлекаюсь от разговора с другом. Взглядом ищу девушку среди толпы.

Отцу шестьдесят исполняется. Он позвал только самых близких. Но таких людей оказалось достаточно.

И теперь зал ресторана заполнен. Не могу сразу найти нужную девушку.

Смех повторяется как подсказка.

Девушка стоит рядом с моим отцом. Спиной ко мне. Над чем-то громко смеётся.

Шелковистые тёмные волосы волнами падают на её плечи. Белое платье обтягивает красивую фигурку.

Лица не видно, но мне уже нравится.

Здесь полно людей, которых я не знаю. Интересно, кто она и с кем пришла.

— Ты долго ещё страдать будешь? — хмыкает Демид. — Это не зд о рово и не здор о во уже.

— А? — спрашиваю я. Взгляда не отрываю. — Что? Ты её знаешь?

— Ты явно переутомился. Плохой идеей было ставить переговоры перед самим вылетом. Уже крышей поехал и забыл? Хотя... Может, к лучшему? Спасибо тебе, боже. Это подарок.

Я не слушаю, как паясничает Демид. Не до того.

В этот момент к отцу подходит фотограф. Делает несколько живых фото. А после он просит позировать.

Девушка одёргивает платье. А после разворачивается. И я узнаю её в мгновение.

Я её, блин, в темноте узнать смогу.

Ангелина.

Конечно. Кто же ещё.

У меня же нюх только на неё.

Автоматика срабатывает. И что хоч делай.

Провода режь, сжигай всё. Мне кажется, умирать буду, а сбоя системы "Геля" не случится.

Да. Всё ещё только на её смех среагировать могу.

— Вы расстались вечность назад, — бухтит друг рядом. — Серьёзно, Камиль, ты бы может...

— Не может.

Друг не понимает. Как это — когда просто теряешься.

В мозгах и сердцах — одна.

Не зря говорят, что "потерявши — плачем".

Я был влюблённым, но напуганным идиотом. Всё так быстро было, давило на мозги.

Я паниковал. Терялся. Я не знал, этого ли хочу от жизни.

Я даже не помню, как оказался на той вечеринке. Почему принял такое отвратительное решение.

Помню только, как друзья гадко шутили, что я так рано под каблук попал. И как Геля смотрела с болью на меня.

Общение с теми друзьями я прекратил. Не потому, что винил. Виноват был только я один.

Но...

Не хотелось в этом кругу больше находиться.

Когда понял, что Геля не простит, а мои появления ей и ребёнку вредят — я отступил.

С головой погрузился в новый проект. Как нельзя кстати появился Демид с предложением.

Всё идеально сложилось.

Геля отели ненавидит. Мы когда ездили отдыхать — всегда апартаменты выбирали.

Отлично же? Воспоминаний нет, я смогу отвлечься. Нырнуть в отельный бизнес, и не буду думать слишком много.

Но, конечно, этого не случилось.

Мне кажется, я только поэтому подняться смог. День и ночь пахал. Я не допускал, чтобы лишняя мысль в голову пробиралась.

Вырывался только поспать и к Ильясу.

Жил на повторе. И это сработало, якобы.

Всё вроде как утихло. Просто колыхалось внутри.

Я отношения строил. Двигался дальше. А не получалось. Не отпускало.

Выстраивал всё, но понимал, что меня не попускает. А ехать на чужой влюблённости мне не хотелось.

Утихло. Попробовать с кем-то. Понять, что нет. Не катит.

И по кругу.

С чётким осознанием — ничего не проходит.

Просто глубоко внутри осталось.

И сейчас вроде в отношениях, а по факту... С Зоей давно надо заканчивать. Хотя все аспекты наших отношений мы обсудили изначально.

Я — ничего не обещаю. А она не требует.

Но случился перекос. Сейчас Зоя начинает пытаться пробраться сильнее в мою жизнь. Туда, куда я пускать не намерен.

— Ты бы сделал уже что-то, — вздыхает Демид. — На тебя больно смотреть. Пригласи её на свидание?

— Гелю? — я горько смеюсь. — Угадаешь, как далеко она меня пошлёшь. Я пытался всё исправить.

— Давно. Она могла поостыть. Слушай, ты либо до конца жизни будешь страдать. Либо сделаешь сейчас что-то. Твоя Ангелина не будет всегда одна.

Я челюсть сжимаю. Эгоистично не хочу об этом думать. Потому что Ильяс — находка для шпиона.

Он всех сдаёт. И то, что мама на свидания ходит. И как цветы кто-то присылает.

У меня внутри от ревности горит. А сделать я ничего не могу. Права не имею.

Это погано, ясно?

Жить, зная, что вот это всё — только моя вина. Всё могло быть по-другому.

Если бы я не был пьяным идиотом.

Меня может оправдать то, что мне двадцать два было? А вот нихрена.

Я в двадцать два мог иметь семью, о которой сейчас только мечтаю. А этот шанс потерял.

— Ей белое платье идёт, — продолжает давить друг, — скоро и замуж в таком пойдёт.

Идёт. Очень идёт.

Геля всегда красивая. Но в смеющаяся в этом платье — особенно.

Надо будет фотографа словить. Я попрошу у него пару снимков. Пусть будут.

Проблема в том, что я не знаю, как к Геле подступиться. Она стену даже сейчас держит.

Мы и не общаемся почти. Так, иногда ловлю слабую подпитку своим чувствам. И дальше ждать.

Все наши разговоры — об Ильясе. И...

Ильяс. Точно.

Я замираю. Прищуриваю, пытаюсь найти сына в толпе.

Он в последнее время активно мне нахваливает Гелю. Словно добиться чего-то пытается.

Я не знаю, чего сын добивается. Но у меня в голове зреет план.

— Иль! — окликаю я сына. — Идём поговорим.

Сейчас

Геле я пересказываю сжатую версию. Я не хочу показаться совсем уж психом.

Просто...

Просто у меня свои фетиши. Зовут "Ангелина", фамилия, к сожалению, не моя.

— Я знала! — ахает девушка. — Я же знала, что у вас свой сговор непонятный.

— Да вполне понятный, — я усмехаюсь. — Как там было? Похвалить меня, организовать совместные прогулки.

— А как в эту схему вписывается моя регистрация на Мамбе?

— Никак. Он уж точно не должен был тебя где-то регистрировать или на свидания с другими подбивать. Всё совсем не по плану пошло. Я так и не понял, зачем он это сделал.

— Сказал, что кандидатов должно быть много. А я — лучшего выберу. Вот так и доверяй детям, Камиль. Подставят, и не заметишь.

— Подставил он папу. А маму — защитил. Всё правильно сделал.

Ангелина удивлённо хмыкает. Опускает взгляд. А после снова резко вверх.

Я усмехаюсь. Ну что ты, врушка? Нравится мой пресс. И я нравлюсь.

Я бы если тотальный холод почувствовал — я бы не полез. Не стал бы всё до абсурда доводить.

Но ведь отклик есть. Я его чувствую. Лёгкий, незаметный. Чуть качни — и потухнет всё.

Я вижу, что девушка растеряна. Англина непривычно смущается. И не знает, что делать надо.

Но ведь чувствует что-то. И мне этого достаточного.

Я наглею. Касаюсь пальцами её подбородка. Я заставляю её посмотреть в мои глаза.

Между нами несколько сантиметров. Которые я медленно преодолеваю. Шепчу:

— Скажи, что я тебя совсем не интересую.

— Ты...

— Честно скажи, Гель. И я тогда отстану. Но хочешь ты ли этого?

Девушка вздыхает. Набирает побольше воздуха в лёгкие. Она же сейчас скажет лишь назло.

Упрямая девочка. Пока ещё не моя.

Но я последний аргумент использую. Я сокращаю между нами расстояние.

Прижимаюсь к её губам в нежном поцелуе. Они мягкие, податливые.

Жду, что сейчас оттолкнёт. Снова лишь из принципа. Потому что я в прошлом налажал.

Но Геля замирает. И позволяет.

Я не теряю время зря. Прижимаю девушку к себе. Я веду ладонями по её спине.

Забираюсь под тонкую футболку. От контакта кожа к коже током простреливает.

Ощущения яркие и сильные. С головой накрывают. Будто я на каком-то плацебо жил. А теперь до оригинала добрался.

Ангелина сжимает мои плечи. Она дышит часто и рвано. Отвечать начинает.

И руки мои не нравятся, да?

А пальчиками только так водит. Повторяет узор вен.

Будто афродизиак мне в кровь впрыскивает. Сильнее желание разгоняет.

Англина вздрагивает. И я тут же сбавляю напор. Хочу понять, что не так.

— Тумбочка упирается.

Жалуется она тихо. От моих губ сама не отрывается.

Я крепче обнимаю за талию. А после разворачиваю. Сам упираюсь в эту тумбочку, а Гелю на себя тяну.

Я зарываюсь пальцами в её волосы. Чтобы не вздумала отстраниться. Такие же мягкие, как я помню.

Даже лучше.

Сквозь толщу долетает шаркающий звук. Так Иля по ночам бродит.

Ангелина мгновенно от меня отскакивает. Отлетает на несколько шагов.

Она прижимает дрожащие пальцы к припухшим губам. Стыдливо отворачивается.

Я практически слышу хлопок. С которым девушка снова от меня закрывается.

— Мам, пап, — сын трёт глаза. — А вы чего здесь?

— Ничего! — вскрикивает Геля. — Я попить вышла. Я уже спать иду. И ты тоже иди, рано в школу.

— Я тоже попить захотел.

Ангелина кивает. А после быстро бормочет "спокойной ночи". Она улетает в одно мгновение.

С улыбкой смотрю ей вслед. Побег Ангелины меня не расстраивает совсем. На моих губах до сих пор её вкус.

Меня теперь вообще ничего расстроить не может.

— Мама такая странная, — хмыкает Ильяс. — И ты тоже.

— А я почему? — я едва соображаю.

— Улыбаешься, как сумасшедший. Такой довольный, жуть. А что вы здесь делали?

— Воду пили. Бегом в постель, Иль. Подъём рано.

— Ну-у-у.

Сын стонет недовольно. Но пьёт воду и убегает в свою комнату. И я тоже ухожу. На свой диван.

Ясно, что к себе меня сегодня никто не пригласит. Но это уже не важно.

Главное я для себя уяснил. И я всё сделаю, чтобы завоевать её прощение.

И вернуть мою Гелю.