Бывший. Сыграем в любовь

Глава 6

Сообщение сталкера я игнорирую. Нечего всяким сумасшедшим отвечать. Это лишь раззадорит их.

Но на всякий случай я пока не залезаю на сайт. Немного встряхиваюсь будто.

Сроки с Илей мы не обсуждали. На свидания я могу спустя год сходить.

— Горенко, — окликает меня замглав родильного отделения. — Ты мне нужна.

— Сейчас.

Я возвращаю медкарту администратору. А после следую в кабинет начальницы.

По привычке я одёргиваю халат и поправляю волосы. Иногда я чувствую себя всё той же неопытной студенткой.

Сейчас ругать будут и ночную смену поставят.

В школе от проблем спасала записка от мамы. Интересно, от сына прокатит?

— Не мнись ты у входа, — вздыхает Юлия Павловна. — Садись. У нас нехватка персонала сейчас.

— И когда мне нужно выйти? — перехожу я сразу к делу. — У меня...

— Да помню я. Единственная без переработок гуляешь. Счастливица. А отделятся от коллектива нельзя. Поэтому счастья поубавим. Вот.

Павловна протягивает мне график дежурств. В основном у нас все работают по обычному графику.

Ночные смены это редкость. На экстренный случай, если привезут кого-то внепланово.

Но и оплачиваются такие смены неплохо. Другие врачи обычно сами соглашаются. А я лавирую.

Я знаю, что меня можно назвать счастливицей. На алименты Камиль не жадничает. Плюс моя зарплата по ставке — и мне хватает.

Но...

— Красные — непокрытые часы, — объясняет Павловна. — Выбирай что хочешь, пока я щедрая.

— А если откажусь?

— Уволю и найду того, кто согласится.

— У вас нехватка, — нараспев напоминаю я.

— Не придирайся. Уже и поугрожать в своём отделении нельзя. Так сможешь?

Я ещё раз внимательно изучаю график. Вспоминаю, когда у Или какие занятия. Я киваю.

Дважды в неделю сын занимается боксом допоздна. В эти дни я могу задержаться.

— Отлично, — довольно улыбается замглав. — И тебя пристроили. А ещё тебе...

— Побойтесь бога, — я смеюсь. — А то начну отгул просить.

— Вот что мне с тобой делать, Горенко? Совсем распоясалась!

— Ага.

Я ни капельки не боюсь. Когда Павлова на тебя три года орала и день и ночь — уже ничего не страшно.

Замглавом отделения она стала недавно. А перед этим — была моим наставником. И сколько я выслушала...

Но записочки от Или правда спасали. Нарисует открытку, подпишет: "Не ругайте маму"; и всё. У Павловой дар речи отнимало.

Только махала рукой и шипела мне: "кыш отсюда".

— У нас новый врач, — сообщает она. — Глава нейрохирургии, чтоб его.

— Так это ж хорошо?

Уточняю я без задней мысли. Павлова посылает мне недовольный взгляд. Ага, не хорошо.

Я сегодня опоздала на работу. Сплетни в ординаторской я пропустила. И всё интересное, видимо, тоже.

Отдел нейрохирургии в нашей клиники открыли недавно. Расширялись. А вот с главой проблемы были.

— В чём тогда дело? — я нахмуриваюсь.

— В том, что ко мне заявился. Говорит, хочу с Горенко побеседовать.

— Со мной? Почему?! Так и сказал?

— Не так. Сказал, что, мол, у вас в отделении брюнетку видел. Тебя описал, а потом ещё и фото показал. Жить не могу, надо поговорить.

— Так он тоже не говорил, — угадываю я.

— Не придирайся. В общем, с этим, как его, Иваном, ты поговоришь. А то он мне за полдня уже мозги проел.

— Иваном?!

Я едва не вскрикиваю. Ну нет, это же бред... Какой шанс, что новый настырный врач и Ванечка с гиперопекающей мамашей — один и тот же человек?

Твою-то бабушку, Иля!

Можно было создать такую страничку, чтобы не привлекать к маме всяких психов?

Я обещаю Павловой, что поговорю с этим Иваном. Но сама этого делать не собираюсь.

Не хватало, чтобы его мама меня у больницы поджидала. Это будет полный кошмар.

Я стараюсь сосредоточиться на работе. И филигранно избегаю начальницу. А то отправит принудительно на встречу.

Иван — в моей больнице? Серьёзно? Вот так... Что ж за совпадение такое?

Но во время обеденного перерыва Иван сам меня находит. Подсаживается за мой столик в кафетерии.

Выглядит... Лучше, чем на фотографии. Тёмные волосы коротко стрижены. На красивом лице — острая улыбка.

Гладко выбритое лицо, волевой подбородок с ямочкой. А ещё яркие голубые глаза. Которые на фото в профиле были не такими красивыми.

Эх. Такой экземпляр и с такой родословной...

Не везёт.

— Привет. Ангелина, верно? — тягуче произносит он. — Я — Иван. Я пытался связаться с тобой, но...

— Ты меня преследуешь? — я вздёргиваю бровь. — Харассмент в нашей больнице под запретом. А также не одобряются записи об уголовно наказуемых деяниях.

— У меня таких нет.

— Я напишу. За преследование.

С невинной улыбкой заявляю я. Мне нечего бояться сейчас. Вокруг много моих коллег и обычных посетителей больницы.

Иван немного дёргается от моих слов. А после — разражается смехом. Хриплым и низким.

Иван смотрит на меня прищуром своих голубых глаз. Он старше меня на несколько лет, но сейчас кажется младше.

Благодаря улыбке теряет десяток лет.

— Я лишь извиниться хотел, — усмехается он. — За то недоразумение. Ужасная ситуация, которую мне хотелось бы исправить.

— Я, пожалуй, откажусь. Что ты вообще здесь делаешь? Ты меня выследил или как?

— Не совсем.

Я взмахиваю рукой. Прошу продолжить. Салат, который я очень хотела минуту назад, теперь в горло не лезет.

— Мы давно вели переговоры с клиникой, — спокойно объясняет мужчина. — Мне не подходили некоторые условия.

— И? — подталкиваю я его к ответу.

— И мы договорились. А потом на сайте знакомств мне попалась твоя анкета. Я заметил фото у больницы и решил, что это маленький знак. Знаешь, ровно в день, когда мы подписали контракт.

— А потом...

Я внутренне содрогаюсь. Вспоминаю вчерашнее свидание.

Может, заглянуть к коллегам этажом выше? Мозгоправ мне не помешает. Травма на всю жизнь.

— Моя мать преступила границы, — жёстко произносит Иван. — Недопустимо. И это не повторится. Я хочу извиниться.

— Извинения приняты. Можем забыть. Мне пора...

— Я хотел исправить недоразумение. И пригласить на нормальное свидание.

— Снова втроём?

Я стараюсь сдержать улыбку. Ссориться с коллегами — такая себя затея. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь.

Но и переживать очередное фиаско я не хочу.

Иван цокает от моего комментария. Склонив голову, он рассматривает меня более пристально.

— Я уверен, что моя мать обрисовала неверную тебе картину, — он закатывает глаза. — Мы с ней не общаемся. У неё проблемы с личными границами. Она залезла в мой телефон, когда я навещал её. И, очевидно, решила сделать всё по-своему. Чтобы она не сказала — это ложь и бред.

— И что, вместе с ней жить не будем? — ехидничаю я.

— Если я когда-то решусь вернуться в родительский дом — можешь меня на этаж выше направлять.

Я не сдерживаю смешка. Быстро он выучил расположение отделений в больнице.

Иван говорит спокойно и решительно. Не оправдывается, а объясняет. Его взгляд гипнотизирует, заставляя слушать.

— Так что? — настаивает мужчина. — Позволишь исправить всё?

Я молчу. А Иван ждёт. Закатывает рукава белого халата. Он оголяет предплечья, которые сеткой оплетают голубые вены.

Чёрт.

А белый ему к лицу. И синий тоже.

Я уже хочу ответить, когда мой телефон мигает. Новое сообщение. Я лезу читать.

Со свистом втягиваю в себя воздух. Нервно хватаюсь за собственный халат.

Перечитываю сообщение сталкера.

"Белый тебе очень к лицу".

Он здесь?!

Я внутренне напрягаюсь. Я стараюсь осмотреться аккуратно. Не выдавая собственного страха.

Это что ещё за заявления такие?

Какого лешего ко мне этот сталкер прицепился?

Не сдержавшись, я печатаю гневный ответ. Приплетаю статью о преследовании. Наугад пишу, но... Пусть будет.

Я планирую заблокировать пользователя, когда прилетает ответ.

"Прости? Не понял твоих претензий. Где я тебя преследую?"

Ох, серьёзно? Я задыхаюсь от такой наглости.

"Ты красиво смеёшься, действительно. Хотелось бы услышать вживую, но что имеем. И белый тебе идёт. Не зашёл комплимент?"

Я хмурюсь. Каким образом преследование и странные комментарии — это комплимент?

Может, сталкера отправить на курсы пикапа? Мужчинка явно страдает, бедненький.

А после мой палец соскальзывает. Я случайно оказываюсь на своём профиле. И вижу одну из фотографий.

Запрокинув голову, я стою в белом платье. Снимок почти живой. Вот-вот рассмеюсь по-настоящему, даже плечи подрагивают.

Я удивлённо смотрю на это фото. Это было на юбилее Бахира, главы семейства Юсуповых. Совсем недавно.

Где сын откопал снимок?

Я здесь прям красотка. Белый мне действительно идёт. И... Красивая во время смеха?

То есть...

Сталкер не совсем сталкер? А просто комментировал мои фото?

Упс.

Неудобненько.

— Всё хорошо? — Иван замечает смену моего настроения. — Ты в порядке?

— Я... - я сглатываю. — Да. Один неудачный поклонник мне жить не даёт.

— Ауч. Прям так строго?

— Я не про тебя. Хотя...

— Я лишь хочу исправить неудачный инцидент. Ошибки ведь все совершают?

— Ну... Ты ведь врач. Должен знать, что некоторые ошибки очень дорого обходятся.

— Но иногда их можно исправить без вреда для пациента. Не так ли?

Я закатываю глаза. Иван улыбается. И есть в этой улыбке что-то чарующее.

Не удивлюсь, если он так себе нужные условия заполучил. Умеет он своего добиваться.

Я смотрю на него из-под опущенных ресниц. Улыбка сама лезет на лицо. Невозможно устоять.

— Мы посмотрим, — хмыкаю я. — Пока — не знаю.

— Как скажешь, — легко соглашается Иван. — Я не планирую давить или преследовать. Но и возможность упускать не хочу.

— Какую возможность?

— Познакомиться ближе с тобой. Ты красивая, объективно. И субъективно тоже. Явно не глупая, судя по отзывам.

— Ты уже анкетирование провёл?!

— Почти. Моя мать отзывалась о тебе как о: дерзкой хамке с завышенными требованиями. Что на обычном языке: гордая и умная девушка, которая не даст себя обидеть.

— Интересные у тебя отношения с матерью.

— У неё гиперконтроль и проблемы с личными границами. Я почти не общаюсь с ней. Но бросить не могу, так как, какая бы она ни была, эта женщина мне жизнь дала. И другой никто о ней не позаботится.

Я прикусываю губу. Украдкой смотрю на мужчину. Его слова... Откликаются во мне.

Иван явно не маменькин сынок. Не позволит никому помыкать собой. Красивый, успешный мужчина.

Но так же он несёт ответственность. Не отказывается о неё. Это не может не подкупать.

— У меня действительно завышенные требования, — смеюсь я. — Так, на всякий случай.

— Понял, принял, — Иван поднимается. — Вечером скажу, куда тебя поведу.

— Эй! Я ещё не согласилась!

— Разве?

Иван подмигивает, а после уходит. Я растерянно смотрю ему вслед. Наглец! Между прочим, последнее слово за мной должно быть.

Видимо, придётся идти с ним на свидание. Ради того, чтобы эту несправедливость исправить.