У меня был фильмоскоп. Это такая штука, куда заряжалась пленка с диафильмом, и надо было смотреть в специальный глазок, повернув прибор к источнику света. Первым диафильмом, который я посмотрел, был про пионера-героя Валю Котика. Второй – «Хижина дяди Тома». Хорошо помню, что пленка с дядей Томом всегда заедала в одном и том же месте. В каком именно, уже не помню. Но помню, что где-то в самом интересном.
Водочные пробки у нас были двух видов – с «козырьком» и «бескозырки». Вторые надо было открывать с помощью ножа. Это было ужасно неудобно, хотя это, разумеется, никого особенно не останавливало. Были, правда, и завинчивающиеся пробки. Но такие бутылки продавались только в валютных магазинах.
Бывает, что чье-то имя вызывает в памяти какой-нибудь единственный эпизод или две-три фразы. Например, как в данном случае, всем известное высказывание про «потерянное поколение» или авангардистское стихотворение «Роза это роза это роза это роза…».
И это далеко не самое худшее, что может случиться с человеком после его исчезновения.
Вот совершенно не помню, как она выглядит.
А может быть, никогда и не видел. Бывает же такое!
Там, помню, в правом дальнем углу, если смотреть от входной двери, стоял на прилавке огромный хрустальный шар – явно из «раньшего времени», – наполненный кофейными зернами. И пахло, конечно, там совершенно умопомрачительно.
Потом шар этот куда-то исчез.
Через двести с лишним лет один французский дворянин убил одного русского дворянина на дуэли. Была однажды такая вот печальная история.
В день шестилетия мне кто-то подарил книжку с лаконичным названием «Пожар». Это был сборник рассказов разных писателей, где рассказывалось о том, как люди (особенно дети) неосторожно обращались с огнем, как они баловались спичками, забывали закрывать поддувало в печке, зажигали свечки на елке в непосредственной близости от ватных или бумажных игрушек и чем все это заканчивалось.
Я сразу же прочитал эту назидательную книжку, после чего несколько ночей не мог заснуть: меня преследовал запах гари, всполохи пламени, истошные вопли пожарных машин, мощные струи воды из брандспойта, крики «горим!» и вообще – «Кошкин дом».
Иностранцу иногда приходилось объяснять, почему годовщины «Октябрьской революции» отмечаются в ноябре. Слава богу, хотя бы это уже не надо объяснять иностранцу. А только про «Старый Новый год». Тоже не так просто.
Это слово я узнал гораздо раньше, чем его значение. Его значение меня в течение долгого времени почему-то не интересовало. Видимо потому, что оно всегда доносилось до моего уха из невнятных взрослых разговоров – невнятных, потому что на некоторые темы в моем присутствии говорили, понизив голос.
Я-то был уверен, что это название лекарства – в те годы мама от всех болезней лечила белым стрептоцидом. А вот красного стрептоцида я уже не застал. Слышал лишь о нем и о том, что им иногда красили волосы в ярко-рыжий цвет.
Когда сколько-то лет спустя я узнал, что такое «стриптиз», то был необычайно удивлен и почему-то слегка разочарован.
Сам-то я этого не помню, но мама рассказывала, какой она однажды применила педагогический прием. Надо сказать, довольно жестокий, хотя, как оказалось, эффективный. Мне было года два, рассказывала она, я все время тянулся рукой к утюгу, когда она гладила. Тянулся и тянулся. Однажды она позволила мне прикоснуться к нему. Больше я не тянулся. И, кстати, не знаю, связана ли с тем эпизодом моя устойчивая нелюбовь к процессу глажки.
Непередаваемый запах корабельного каната неизменно вызывает душевное волнение. Что это? Что-то из детства?
У входа в зоопарк продавались пирожки с сардельками. Нигде больше в Москве таких не было.
«Ночь на даче. Печально в отдалении гудят поезда. Очень холодно».
Папин бежевый плащ. Мужская рубашка «Дружба». Кеды «Два мяча», случайно купленные на Малаховском рынке. Ярко-зеленый термос с драконом. Фонарик с двумя большими круглыми батарейками. Шарики для пинг-понга. Шелковое покрывало с цветами и птицами. Тушенка «Великая стена». Светящиеся иероглифы на крыше ресторана «Пекин»…
А я об этом даже и не знал…
Случаи, когда смертный приговор выносился целому народу, бывали и позже.
Буквально за два дня до моего рождения.
«Письмо это пришло с роковым опозданием. Пришло буквально на следующий день после смерти адресата. Потом оно долго, несколько лет, пролежало невскрытым в знаменитой шкатулке тети Веры, в шкатулке, долгие годы служившей неизменным объектом нашего жадного, неудовлетворенного любопытства».
Об этом я знаю, кажется, с самого детства и никогда не забываю. Что и не удивительно. Но сколько же еще разных людей родились со мной в один день, хотя и в разные годы!
«„Старое должно быть беспощадно разрушено и сметено новым!“ – яростно кричал Нефедов, размахивая руками. Что-то неуловимо комическое и вместе с тем трогательное было в его сутуловатой фигуре, в избыточно патетическом выражении лица и даже в непропорционально его малому росту огромных кистях рук, выдававших в нем рабочего человека».
И в детстве, и позже перед всякими выборами за «нерушимый блок коммунистов и беспартийных» над входом в школу, в клуб, в ЖЭК красовался красный матерчатый прямоугольник с надписью «Агитпункт», украшенный по периметру горящими электрическими лампочками. Видимо, эти лампочки, «лампочки Ильича», долгое время служили наглядным олицетворением построения социализма в одной отдельно взятой стране. Когда эти лампочки исчезли, я не успел заметить.
Однажды поделился своими наблюдениями про эти агитпунктовские лампочки со своим старшим знакомым, он мне рассказал, что вырос он в тверской деревне, где электричества не было до середины 1960-х годов. А ближайший агитпункт был в районном городе, куда иногда ездили смотреть на электрический свет.
В раннем детстве меня смешило, что город, где зреют коварные замыслы по уничтожению нашей прекрасной Родины, и старинный дядька в белом парике носят одно и то же имя. При этом одновременное существование города Калинина и портрета добродушного старика с бородкой клинышком никаких вовсе чувств не вызывало.
Мне всегда нравилось наблюдать за игрой издалека. При этом правил игры я не знал. Не знаю и теперь. А вот звук удара ракеткой по мячу мне нравился всегда.
Была и у нас когда-то «денежно-вещевая лотерея». Главным призом, помню, там была машина «Волга». Иногда газеты сообщали о каком-нибудь таком счастливце.
И я зачем-то все время покупал то один билетик, то два. Никогда и ничего я, разумеется, не выигрывал.
Хотя нет, вру. Ровно один раз я выиграл ватное одеяло. Потом долго стоял в очереди в сберкассе, чтобы получить выигрыш деньгами. Одеяло-то у меня было уже. Зачем мне два одеяла? И одного хватит. Но очередь в сберкассу была такая огромная, что я плюнул и ушел. Остался без выигрыша.
Девочка Таня Синодова была первой, кого я помню, кроме родителей, двух бабушек и старшего брата. Мы носили друг другу леденцы и увядшие одуванчики. Это были «подарки».
Потом я встретил ее много лет спустя. Она стала некрасивой дылдой.
Я точно помню, что это было летом 1963 года. И помню, как звали этого соседского мальчика – его звали Миша Куцман. У него был дядя. Про дядю было известно, что он дипломат и работает в Америке. Однажды этот дядя приехал из Америки и подарил Мише Куцману штаны. Когда Миша появился во дворе в этих штанах, весь двор стал хохотать и показывать на Мишу пальцем. Потому что штаны явно были вывернуты наизнанку – швы-то были снаружи. Миша заплакал и побежал домой, чтобы надеть нормальные штаны. Но дразнили его еще долго.
Мой старший брат, родившийся до войны, однажды рассказал мне о самом вкусном, что он ел за всю свою жизнь. Однажды в эвакуации, рассказал брат, девочка, с которой он тогда дружил, пригласила его и нескольких еще ребят на день рождения. Мама этой девочки соорудила для детей угощение. Угощение называлось «торт» и было, как потом выяснилось, приготовлено из картофельных очисток, маргарина и сахарина. «Ничего вкуснее никогда не было», – говорил брат. Я ему верю.
Нейлоновые рубашки были не только очень модными, но и считались очень практичными, потому что их было легко стирать и не надо было гладить. У меня тоже была такая. Когда я снимал ее через голову в темноте, электрические искры со зловещим треском разлетались по всей комнате.
бывает один раз в четыре года…