Цена любви

Глава 5

Эдуар не умер. Наоборот, достаточно быстро от пошел на поправку. По прошествии месяца он чувствовал себя пленником. Графиня выделила ему большую круглую комнату в одной из башенок

замка, и целыми днями Эдуар был предоставлен самому себе. Сначала он был болен и постоянно пребывал между сном и явью, то забываясь коротким тяжелым сном, то выскакивая в реальность, то снова засыпая, ощущая страшную мигрень и боль во всем теле. Но через некоторое время движения перестали причинять ему боль, он научился снова нормально спать, стал садиться в постели, а потом и вставать. Он просил принести ему книги, и получил сочинение святого Августина “О Граде Божьем”. Огромные тома возлежали рядом с ним на столе, но Эдуар с трудом мог заставить себя читать рассуждения святого о времени и пространстве. Его интересовали совсем другие материи, и больше всего — гостеприимная хозяйка замка. Госпожа де Шательро ни разу не явилась к нему в башню, и он ничего не слышал о ней. По его рассчетам она должна была уже много дней находиться дома, если только не осталась гостить у графа де Патье в качестве нареченной невесты.

Лежа на ложе и грезя наяву, Эдуар позволил себе сколько угодно мечтать о ней. Он смирился с тем, что влюблен. Ему даже нравилось это чувство. Несмотря на то, как она поступила с ним, прекрасная графиня казалась ему ангелом милосердия. Она спасла его от неминуемой смерти, забрав из шатра, где слуги бросили его умирать в одиночестве. Впервые в жизни влюбившись, Эдуар мечтал, ревновал, бесился от собственной беспомощности, одновременно надеясь на благосклонность графини и ненавидя ее за нанесенную ему обиду.

Примут ли его на турнирах в следующий раз? В любом случае ему придется пропустить несколько сражений прежде, чем рискнуть снова выйти на ристалище. Допустят ли судьи его к дальнейшим сражениям? Наказание считалось достаточным, если дама прощала обидчика. Но зрители не так милосердны, как дама. Даровала ли ему прощение госпожа де Шательро? Потеряв сознание, он не знал, что сказала она судьям.

Когда одиночество стало невыносимым, и Эдуар уже вполне здоровый, метался по комнате, как зверь в клетке, вошла служанка и сообщила, что к нему пожаловал посетитель. После своего позора Эдуар не ждал, что кто-то пожелает общаться с ним, но остановившись напротив двери увидел, как по лестнице поднимается никто иной, как Марсель де Сен-Жен.

Марсель хлопнул его по плечу, потом обнял, и долго разглядывал, отметив, что Эдуар выглядит неважно, сильно похудел и побледнел.

— Графиня тебя совсем не кормит, — рассмеялся он, садясь кресло и откидываясь на подушки.

Эдуар был безумно рад видеть друга. С Марселем они были ровесниками и воспитывались при дворе графа де Шатильон, которому служили пажами, а позже оруженосцами. Склонный к философствованиям неторопливый и сдержанный Марсель прекрасно дополнял его горячую натуру. Волосы у него были каштановые, с рыжиной, на солнце отливая медью. Римский нос и тонкие твердые губы выдавали его ослиное упрямство, с которым Эдуар смирился много лет назад.

— Как твои шансы у графини? — спросил Эдуар, одновременно желая ему удачи и боясь положительного ответа.

Марсель вздохнул, закидывая ногу на ногу.

— Никак. Отец запретил мне даже думать о ней. И ты знаешь... я влюбился.

Эдуар поднял брови.

— Ты же был уже в нее влюблен.

— Да не в нее!

— А в кого же?

— Ты не поверишь! — Марсель рассмеялся, — в Розу де Ла Сав!

Чувствуя, как с сердца скатывается камень, Эдуар с удивлением смотрел на друга, который еще месяц назад готов был бороться с родным отцом за расположение прекрасной графини.

— Граф де Пуатье сосватал графиню? Вы поссорились?

— Нет. Мы не ссорились. Отец сделал ей предложение еще на турнире. По всем правилам послал к ней герольда, преподнес великолепное ожерелье, такое, что все красотки рты порасктывали от зависти. Но графиня оставила себе месяц на размышление. И сегодня я явился за ответом.

Эдаур замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Ноги отказались держать его, и он сел, боясь выдать свои чувства перед другом.

— И что ответила графиня?

Марсель вытащил из кармана небольшой мешочек, поднялся, подошел к столу и выложил из него великолепное ожерелье, усыпанное изумрудами.

— Вот, полюбуйся. Не приняла. Сказала, что очень ценит внимание моего родителя, но она скорбит по памяти усопшего супруга, и не считает себя в праве вступать в новый брак, — Марсель прошелся по комнате, заложив руки за спину, — и что прикажешь мне делать? Как отцу это все передать? Он же убьет сначала меня, а потом ее!

бъятья и никогда не отпускать.

— И уж точно не позволит жениться на Розе после такого провала. Отец уже и свадьбу распланировал, кого пригласит, кого куда посадит. Он не ждет отказа! Ушлет теперь меня в Святую Землю...

Марсель был настолько расстроен, что Эдуар пожалел друга, несмотря на собственный восторг.

— Может быть оно и к лучшему. Зачем вам в семье такая строптивая дама?

— Которая посмела коснуться шлема? — глаза Марселя зажглись любопытством, — кстати, что произошло между вами? Я даже не знал, что вы знакомы.

Эдуар скривил губы.

— Считай, что мы неудачно познакомились, — сказал он, уходя от прямого ответа, — госпоже де Шательро не понравилось наше знакомство... и, должен признать, я тоже вел себя не лучшим образом.

На лице Марселя отразилось разочарование.

— Жаль, что ты не желаешь рассказать мне. При случае, если посмеешь теперь явиться на турнир, поблагодари Антуана де Ла Сав. Он буквально вытащил тебя из свалки. Иначе бы убили тебя. А мне пора, — он сложил в бархатный мешочек драгоценное ожерелье, и направился к выходу, — если что имей в виду, что я всегда на твоей стороне! Что бы ты не натворил. Так и знай.

И он вышел, застучав шпорами по каменным ступеням лестницы. Эдуар смотрел ему в след. На душе пели птицы. Как бы жалко ни было ему друга, несмотря на его бесчестие явившегося к нему и обещавшего дальнейшую поддержку, радость наполняла его сердце. Графиня де Шательро свободна! Значит у него есть призрачный шанс завоевать ее расположение. Заставить сиять от счастья ее прекрасные глаза, когда она будет смотреть на него. Эдуар закружился по комнате, потом бросился на кровать и так лежал, упиваясь своим счастьем. Он был уверен, что прекрасная графиня будет принадлежать ему!