Глава 3

— Сегодня я не буду ждать тебя, — предупредил Мадх, остановившись в конце улицы. Хейн сдавленно усмехнулся.

— Почему?

— Я покажу тебе, где дом. Ты знаешь остальное. Зачем же мне дожидаться тебя?

«Действительно, зачем?» — подумал Мадх. Он вспомнил их последнее задание, всего четыре дня назад, когда Хейн триумфально вырвался из горящего дома Абриниуса Лофта, рожденный, казалось, в самом пламени. В ту ночь губы убийцы были выпачканы в крови, и эта кровь принадлежала не ему. Уже одного этого Мадху хватило, чтобы пропало всякое желание иметь дело с такой тварью, так с какой стати он будет рисковать и ждать результатов работы наемника возле самого дома?

— Что, если я попаду в беду? — ухмыльнувшись, поинтересовался Хейн.

— Тебе платят за то, чтобы ты не попадал. Но будь уверен, если это случится, я пальцем не шевельну, чтобы помочь.

С этими словами Мадх с силой вонзил каблуки в бока своей лошади и галопом умчался прочь.

— Приятного сна, — пробормотал Хейн, глядя, как фигура Мадха растворяется в ночи. Он расхохотался и протянул руку к мешочку, чтобы достать шприц.

Едва подойдя к дому, Хейн сразу почувствовал какую-то тревогу. Обитель будущей жертвы оказалась неуклюжим трехэтажным строением с открытой террасой и множеством окон. Ничто в доме не нарушало ночной тишины, но Хейна что-то беспокоило. Все вокруг выглядело слишком мирным, слишком доступным. Ограда отсутствовала, окна были огромными, и многие из них стояли полуоткрытыми. Либо этот дом сам провоцировал непрошеных гостей, либо он принадлежал заносчивому, самоуверенному человеку. Будучи вкратце ознакомлен с жизнеописанием Тарема Селода, Хейн пришел к выводу, что правильной является последняя гипотеза.

Он ухмыльнулся. Что ж, тем приятнее разрушить чью-то самоуверенность.

Хотя передняя дверь была явно не заперта, Хейн огляделся в поисках другого входа: в его деле от правильного проникновения в дом зависело очень многое, и подчас наиболее гостеприимный проход оказывался и самым опасным. Окна на втором этаже больше соответствовали его целям. Хейн тихо обошел дом и выбрал окно: оно было лишь слегка приоткрыто, а комната за ним выглядела темной.

Основанием дома служили огромные круглые камни, которые на высоте четырех футов сменялись кирпичами. На стыке камней и кирпичей имелось что-то вроде выступа не более дюйма шириной. Этого должно хватить. Хейн отступил на восемь шагов, сделал несколько глубоких вдохов и помчался к дому. Добежав до стены, он взвился в воздух, правой ногой попав на тот самый небольшой выступ. В ту же секунду он изо всех сил оттолкнулся, подпрыгнув достаточно высоко, чтобы вцепиться пальцами в край подоконника. Дальнейшее заняло не больше минуты: он подтянулся и слегка толкнул окно, сделав щель чуть пошире. Затем с легкостью перебрался через подоконник и оказался в доме Тарема Селода.

Как всегда, первое, что сделал Хейн, оказавшись в помещении, — он замер. Убийца скорчился в темноте под окном, сдерживая дыхание и прислушиваясь, не раздастся ли предательский звук, свидетельствовавший о том, что он обнаружен. Сперва ничего не было слышно, затем Хейн уловил тихий шелест переворачиваемой страницы. Итак, чародей читал. Он ничего не заподозрил.

Хейн вновь обратил внимание на окружающую обстановку. Он находился в небольшой гостевой спальне, в которой, к счастью, не было ковра. Слишком часто ковры скрывали треснувшие половицы. Хейн изучал пол, присматриваясь к половицам и выискивая в них малейшие трещины. Наконец, удовлетворенный, с осторожностью канатоходца, убийца направился к двери. Ловкие пальцы обследовали замок, его покрывал тонкий слой пыли. Вновь хороший знак. Если бы комнатой часто пользовались, дверь, вполне вероятно, могла скрипнуть. Он осторожно отпер замок и начал потихоньку приоткрывать дверь. Это заняло немалую часть минуты, но зато Хейн открыл дверь без шума и выскользнул на лестничную площадку.

Вновь послышался шелест страницы. Он доносился снизу и был достаточно громким, чтобы Хейн мог его отчетливо различить, стоя на лестничной площадке. Ни одна дверь не разделяла убийцу и его жертву. Скорее всего, маг расположился в гостиной, как раз возле лестницы. Теперь Хейну следовало соблюдать максимальную осторожность: если он мог ясно слышать мага, тот, в свою очередь, мог так же ясно слышать его. В случае Селода Хейну было особенно важно застать жертву врасплох.

В холле лежал ковер, вернее, всего-навсего ковровая дорожка. По обе стороны от нее пол опять же был голым. Хейн вновь определил наиболее безопасный маршрут и направился к лестнице. Ему повезло: заняв позицию на верхней площадке, он увидел седой затылок Селода. Маг сидел в кресле с высокой спинкой и читал книгу. На мгновение Хейн решил, что проблем не предвидится. Из кожаного мешочка на поясе он достал хрупкое хрустальное яйцо, внутри которого клубились завитки желтого газа.

— Неужели тебе еще не наскучило двигаться так медленно? — неожиданно спросил маг, переворачивая еще одну страницу своей книги.

Хейн почти онемел от изумления. Как?..

— Я оставил дверь для тебя открытой, но вы, молодежь, разумеется, всегда выбираете самый трудный путь. О, незачем на меня так таращиться. Я знал о твоем присутствии с тех самых пор, как ты ступил на мою землю. Понимаешь, у меня несколько более близкие отношения с моими владениями, чем у обычных хозяев… И хватит стоять там и пялиться. Спускайся вниз… тебе теперь незачем беспокоиться о соблюдении тишины. — Селод опустил книгу на край стола, заботливо заложив красной лентой место, до которого он дочитал. — Давай поторопимся, ладно? Я дошел до середины последней главы, и мне чертовски хочется узнать, чем все закончится.

Хейн растерянно потряс головой и быстро преодолел оставшиеся полдюжины ступенек. Селод поднялся и повернулся к нему лицом. Маг оказался невысоким человеком, на вид лет примерно пятидесяти семи, с начавшим расти брюшком. Для своего возраста он сохранил удивительно густую шевелюру, правда, абсолютно белую, но из-за морщинистого лица и тощих конечностей Селод выглядел на все семьдесят. При этом многие клялись, что он выглядел на семьдесят еще тогда, когда их дедушки были зелеными юнцами. Прежде Хейн никогда не верил этим россказням, но, глядя в глаза Селода, он засомневался. Эти бледно-голубые глаза казались древними как мир, и создавалось впечатление, будто они могут уничтожить его, просто пожелав ему смерти.

Хейн резко одернул себя: подобные мысли — не что иное, как дань нелепым суевериям. Он просто нервничает из-за того, что его обнаружили. Возможно, он ввел себе слишком большую дозу веридина. Тряхнув головой, Хейн отбросил прочь сомнения. Селод был человеком, пусть более могущественным, чем многие, но все же человеком. А в таком случае Хейн с ним справится. Решительным движением убийца швырнул через комнату хрустальное яйцо. Его рука была тверда — стеклянный снаряд угодил точно в центр груди Селода.

— Что? — воскликнул маг, отшатнувшись назад. Желтоватый дымок выползал из разбитого яйца и окутывал фигуру старика. — Что?

Каждый раз, когда чародей открывал рот, он, казалось, заглатывал мутные клубы. Всего через мгновение последний завиток дыма, извиваясь, заполз в рот Селода. Старик, спотыкаясь, сделал шаг вперед, изумленно прижав руку к губам.

Легко, небрежно Хейн перепрыгнул оставшиеся ступени.

— Я не знаю, что ты задумал, глупец, но ты пожалеешь об этом, вскричал Селод, но его голос звучал уже менее уверенно. Хейн удовлетворенно заметил, что брови мага беспокойно сдвинулись. — Я отправлю тебя в глубины ада, я…

Хейн демонстративно зевнул. Именно эту самонадеянность он больше всего ненавидел в магах.

— Никогда не полагайся на магию, старик, — фыркнул Хейн. — Неужели мамочка никогда тебя не предупреждала, как опасно складывать все яйца в одну корзину? Видишь, своим собственным стеклянным яйцом я сбросил твою корзину на землю.

— Что это было? — спросил Селод, шагнув вперед. — Не играй со мной, или я заставлю тебя страдать…

— Попробуй, — доброжелательно предложил Хейн. Он чуть не расхохотался старик выглядел таким напыщенным… Неужели они были оплотом нации, эти маги, правившие, опираясь на суеверия? — Давай призови молнии, бури, огонь. Сделай это, старый мошенник.

Селод отчаянно жестикулировал, бормоча заклинание за заклинанием, пытаясь отыскать то, которое сработает. Хейн заметил выглядывавшие из красных сатиновых рукавов иссохшие руки. Его рассмешили тощие лодыжки мага, торчавшие из-под мантии.

— Видишь, Селод, ты ничто без своей магии. Я презираю тебя. — Медленно, театрально Хейн вытащил кинжал из ножен на поясе. — И я покажу тебе, что такое настоящее могущество.

Затем мир вокруг него сжался. Отрешенно Хейн осознал, что из его правого бедра торчит кинжал. Откуда он взялся? Мир завертелся, закружился в сумасшедшей жиге. Где был его веридин?..

Затем Хейн заметил в тощей руке мага другой кинжал и заставил себя двигаться; он упал на пол и перекатился, найдя укрытие за диваном Селода. Он не почувствовал боли, выдергивая кинжал из ноги, лишь завороженно наблюдал, как его кровь вытекает из раны. Кинжал был тонким, обтекаемой формы. Чародей? Каким образом?

Внезапно старик оказался над ним, вертя и размахивая другим клинком. Хейн инстинктивно откатился в сторону, но ощутил, как его руку ожгло болью. В этот миг его сознание пронзила мысль: пора действовать, иначе он просто-напросто погибнет. Хейн недооценил Селода, но он еще не побежден. Наемник напомнил себе, что Селод всего лишь беспомощный старик, ему не выиграть схватку на ножах. Однако если Хейн не соберется, он неминуемо проиграет.

Используя кинжал чародея, Хейн парировал следующий удар и вскочил на ноги. Краем глаза он видел кровь, льющуюся из раны в ноге, но пока с этим следовало повременить. Он вновь парировал удар и сам сделал выпад. В последний момент наемник вспомнил, что он не имеет права убить старика прямо сейчас, его придется оставить еще на некоторое время в живых. Кинжал разрезал кожу на животе бывшего министра, но Хейн сумел остановить смертоносную сталь. Затем со скоростью, выработанной годами практики, он изменил направление удара и резко выбросил руку вверх. Рукоятка кинжала впечаталась в подбородок мага, отбросив его голову назад. Тарем Селод без сознания рухнул на пол, из его разбитой челюсти хлынула кровь.

Хейн жадно глотнул воздух и, оторвав полоску от своей рубашки, перевязал рану на бедре. Удовлетворенный тем, что кровотечение замедлилось, он перенес внимание на левую руку. К счастью, там была только поверхностная царапина. Он тут же забыл о ней — следовало закончить дело с магом. Существуют слова, которые ему необходимо узнать. Но, потянувшись к старику, убийца заметил, что его рука подрагивает. Маг подождет.

Ему потребуется всего несколько минут.

Хейн открыл мешочек на поясе и, дрожа, нащупал шприц.

— Просыпайся!

Хейн снова плеснул водой в лицо чародею. На мгновение он испугался, что ударил старика слишком сильно и убил его. Но нет, пульс прощупывался, достаточно сильный и ровный. И действительно, веки Селода начали подрагивать. Хейн еще раз окатил мага водой.

— Очнись, я сказал!

Наконец глаза Селода открылись. Он моргнул и дернул головой, пытаясь сосредоточиться и вспомнить, что случилось.

— Я испугался за тебя, старик. Испугался, что слишком быстро убил тебя. Понимаешь, имеются слова, которые знаешь ты и должен узнать я. Ты скажешь их мне, и скажешь правду. Я узнаю, если ты соврешь, поверь мне. Но я очень надеюсь, что ты будешь бороться, надеюсь, что ты солжешь. Я задолжал тебе, и верну долг болью.

— Ты — мелодраматическая свинья, — прошептал Селод.

— Твои оскорбления, — ответил Хейн, смеясь, — и вполовину не такие острые, как мой нож.

Он начал с того, что крепко обхватил запястье Селода двумя пальцами, удерживая руку волшебника на месте. Затем приставил острие кинжала к его ладони и не спеша надавил. Кожа старика подавалась внутрь, пока наконец, натянувшись до предела, не лопнула. Медленно, с явным удовольствием, Хейн вгонял нож в ладонь старого мага.

Чародей не пытался бороться, с яростной сосредоточенностью он буравил взглядом лицо своего мучителя.

— Ты и в самом деле наслаждаешься этим, — хрипло проговорил Селод.

— Зато ты — нет. — Хейн потянулся к мешочку, в котором еще недавно находилось яйцо. Там также лежал голубой драгоценный камень грушевидной формы, гораздо более ценный своими магическими возможностями, нежели минералогической принадлежностью. Хейн окунул его в кровь, собравшуюся на ладони старого мага.

— Теперь я смогу узнать, если ты солжешь.

— Кто стоит за этим? — резко спросил Селод. — Очевидно, ты не один. У тебя для такого дела не хватит мозгов. И ты не располагаешь силой, чтобы управиться с тем стеклянным шаром, который недавно использовал. Это могут сделать всего несколько человек на целом континенте. Кто из них?

— Вопросы задаю я, — ухмыльнувшись, напомнил Хейн. — Меня интересуют только двадцать слов, и ты знаешь, что я имею в виду.

— Никогда, — слабо простонал Селод.

— Не могу сказать, что я удивлен. Или разочарован. — Он приставил кончик кинжала к правой щеке Селода, чуть пониже уха, и медленно надрезал кожу. Очень аккуратно он провел кровавую линию к подбородку старика. Слова.

Через секунду Хейн проделал то же самое с другой стороны.

— Слова, — повторил он.

— Ты хочешь слов? — прохрипел маг. — Попробуй эти: пошел ты к дьяволу.

Хейн улыбнулся.

— Если ты не заметил, твоя магия больше не действует. И должен тебя огорчить, ты проживешь недостаточно долго, чтобы восстановить ее.

Селод крепко сжал губы.

Удовлетворенный, Хейн пожал плечами и распахнул халат мага до талии. Он начал едва слышно напевать. Не важно, что грудь оказалась впалой, а кожа морщинистой и отмеченной годами. Перед Хейном расстилался великолепный ландшафт для упражнений в его редком и кровавом искусстве. Безусловно, тело щуплое и старое, но содержащее неограниченные возможности попрактиковаться в его мастерстве. У Хейна имелась в запасе вся ночь и все самые страшные муки, чтобы одарить Тарема Селода. Хейн никогда не испытывал такого счастья, как во время работы.

* * *

В конце концов слова были произнесены, и небольшой голубой камень изменил свой цвет на зеленый — значит, маг говорил правду. Хейн потратил пять минут на то, чтобы запечатлеть в памяти сказанное Селодом. Как и предыдущие жертвы, Селод произносил заветные слова на языке, которого Хейну никогда не доводилось слышать прежде, и это усложняло задание. Точность имела первостепенное значение, Мадх подчеркивал это снова и снова единственное, что имело значение, это слова.

Хейн осмотрел тело Селода. Его было невозможно узнать. Убийце осталось лишь отдать должное выдержке старика… и поблагодарить его. Редко Хейну выдавалась подобная возможность — в полном объеме применить свои таланты. Разумеется, обычные меры ничего не дали, и Хейну пришлось импровизировать. Он начал с того, что развел яркое пламя в камине Селода, и теперь большая часть кожи мага обгорела. Старик был едва жив, его истерзанная грудь слабо вздымалась при дыхании. Хейн подумал, что только настоящий мастер мог бы столь долго сохранять ему жизнь.

Работа сделана, Хейн вполне мог оставить мага умирать долго и мучительно. Но если кто-то наткнется на него раньше, чем наступит конец? Маловероятно, но, как знать, вдруг Селод продержится достаточно долго, чтобы описать напавшего на него. А этого, подчеркивал Мадх, нужно избежать любой ценой. Слегка разочарованный, Хейн аккуратно провел лезвием кинжала по горлу мага, перерезав сонную артерию. В качестве последнего штриха он открыл рот мертвеца и поместил под язык большую золотую монету.

Требовалось лишь слегка прибраться, прежде чем завершить вечеринку. Хейн поворошил в огне кочергой и оглянулся в поисках хоть чего-нибудь, чем можно вытереть нож. К счастью, на столе валялся платок.

Разве не туда положил маг свою книгу? Хейн заглянул под небольшой деревянный столик, предположив, что книга свалилась во время борьбы. Там ничего не было. Он покачал головой и повернулся к Селоду.

Хейн вскрикнул. Тело старика было таким же, как до начала их «беседы». Старик мирно лежал, раскинувшись на полу, и не было ни следов огня, ни порезов. Невероятно, но чародей пошевелился, словно бы просыпаясь, и моргнул, на мгновение окинув Хейна взглядом ясных голубых глаз.

Наемник уронил нож и отшатнулся назад.

Неожиданно все стало на свои места. Труп снова стал трупом, лежавшим в огромной луже крови.

Может, он сам сошел с ума?..

Содрогнувшись, Хейн бросился прочь из дома.

— Что? — прорычал Мадх и вскочил на ноги, опрокинув стул.

— Только на секунду, клянусь. Затем все снова пришло в норму.

— Трупы не могут такого проделать, — сказал Мадх тихо, восстанавливая равновесие.

— А этот смог.

Мадх, нахмурившись, взглянул в глаза убийце, но промолчал. Внезапно до Хейна дошло, о чем подумал его работодатель.

— Дело не в наркотике, говорю тебе. Я знаю, как действует веридин, он не является галлюциногеном.

Но голос Хейна дрогнул. Если бы ему пришлось выбирать, учитывая альтернативу, он предпочел бы свалить вину на наркотик. Если мертвецы способны возвращаться к жизни, могут собраться целые толпы, требуя Хейна на часок-другой.

Мадх поправил стул и вновь уселся. Он подавил вздох, не желая показывать наемнику, насколько обеспокоен создавшимся положением. Мадх жаждал разделаться со всем этим и вернуться домой.

— Что ж, если дело в наркотике — или в твоем воображении, — то вреда нет. Но если это произойдет снова, твоей замечательной репутации придет преждевременный конец. Ты беспечен, Хейн, ты знаешь об этом? Ты самонадеян, и однажды это тебя убьет. — Он указал взглядом на повязку вокруг бедра Хейна. — Это чуть было не случилось сегодня.

Хейн ничего не сказал, лишь мрачно взглянул на своего нанимателя. Где был Мадх, когда делалась работа? Где был Мадх, когда мертвец вернулся к жизни? Он поклялся, что, когда все это закончится и с ним расплатятся, Мадх пожалеет о сегодняшнем разговоре.

— Если бы речь шла обо мне, — продолжал Мадх, — я предпочел бы избавиться от тебя прямо сейчас. Сегодняшняя ночь доказывает, что ты не годишься для подобного задания. Мой господин, однако, доволен нашими результатами. Осталось только трое. Но если подобные неприятности повторятся, ты заплатишь за это. Теперь оставь меня.

Хейн направился к двери, и Мадх заметил ножны на левом боку убийцы. Они были пусты.

— Что случилось с твоим кинжалом?

Хейн обернулся, припоминая, где он обронил клинок.

— Я потерял его.

— Где?!

Хейн огрызнулся:

— У Селода.

— Черт тебя побери, — тихо проговорил Мадх. — Пошли отсюда.

Дом был таким, как его описал Хейн, но теперь он выглядел еще более темным. По оценкам Мадха, до рассвета оставалось еще около двух часов. Но, несмотря на это, Мадх не торопился спешиться. Даже с такого расстояния от дома исходил невероятно сильный запах магии — удивительно, что он не учуял его еще в гостинице. Сконцентрировавшись, Мадх смог уловить легкий запах своего господина. Это, определенно, был след хрустального яйца. Но так же присутствовал индивидуальный и мощный аромат, подавлявший его, и он этот запах уже не забудет, так пахла магия Тарема Селода. Ничего удивительного. Для тех, кто разбирается в подобных вещах, дом настоящего чародея всегда несет на себе его знак. Скорее, Мадха встревожила сила произведенного впечатления. Любой, способный видеть истинную магию, обратил внимание на то, что стропила дома Тарема Селода определенно вибрировали, свидетельствуя о недавнем напряжении. Здесь случилось нечто, нарушавшее тщательно взлелеянные планы Мадха.

Он привязал лошадь к ближайшему дереву, быстро направился по усыпанной гравием дорожке, ведущей прямо к крыльцу Тарема Селода, и остановился перед парадной дверью. Мадх нерешительно потянулся к ручке, открыл дверь и осторожно вошел в дом. Разумеется, у него имелись гарантии и защита его господина, но Тарем Селод оказался более изобретательным, чем тот мог предвидеть. Сегодня ночью Селод должен быть так же беспомощен, как новорожденный младенец. Если только Хейн сумел правильно использовать яйцо. Однако Мадх не сомневался, что наемник не соврал: если бы Хейн промахнулся, Мадх не видел для Селода причин оставить того в живых.

Отбросив эти бесполезные размышления, Мадх быстро, без единого звука миновал прихожую и прошел через холл в гостиную. Сейчас необходимо выполнить единственную задачу: вернуть кинжал и удостовериться, что Селод мертв. Внутри дома царила кромешная тьма, но он не побеспокоился о лампе. Черным глазам Мадха ночь не являлась помехой, он и сейчас видел все так же отчетливо, как и ясным днем. Проблема заключалась совсем в другом: глядеть было не на что.

Не было ни ножа, ни следов крови.

И Тарем Селод исчез.

Тейлор Эш покинул Райвенвуда, испытывая сильное беспокойство. Сказать, что он откровенно солгал премьер-министру, было нельзя, поэтому Тейлор надеялся, что его спектакль выглядел достаточно убедительно: потерявший интерес к жизни офицер разведки, вынужденный под влиянием жестоких обстоятельств подписать смертный приговор собственному отцу. Отсутствие интереса к жизни изобразить было совсем не трудно — он слишком часто его испытывал. Относительно же приказа о казни его отца, то… Тейлор просто сказал, что подписал приказы, он не уточнял какие. Но молодого министра мучили его инстинкты профессионала. Он полностью отдавал себе отчет в том, что, зайди речь не об отце и Бэрре Эстоне, он, вполне вероятно, одобрил бы казнь.

С другой стороны, возражал он себе, убийством ничего не решить. Вот в чем основная проблема Амета Пейла и его кровожадных сторонников. Они не могут понять, что кровь значит меньше, чем информация. Убейте бывших министров, прежде чем враг доберется до них, и, есть шанс, вы разрушите планы противника. Зато совершенно точно вы не узнаете его имени. Поспешное решение отодвигает проблему, но не снимает ее. Эш не сомневался, что существует другой выход, позволяющий и спасти жизни бывших коллег, и определить истинного виновника. Двигаясь более энергично, он поднялся на восьмой этаж Башни Совета и рывком распахнул дверь своего кабинета.

Йола, его помощница, кинулась к нему столь стремительно, что чуть не сбила с ног.

— Слава небесам, вы вернулись, — воскликнула она. Ее мягкие каштановые волосы растрепались, под глазами появились мешки. Нынешний кризис наложил отпечаток на каждого. — Я уже собиралась искать вас.

— Что случилось? — спросил Эш, хотя и сам догадался почти мгновенно: Роланд, герцог Каладор, Тарем Селод или Бэрр Эстон.

Или его отец.

— Выкладывайте! — рявкнул он. Тейлор сразу же пожалел о своей вспышке и извинился. Йола была его главной помощницей с того дня, как он стал главой министерства. Несколько месяцев назад, задолго до того, как на них обрушилась лавина несчастий, она ясно дала ему понять, что рассчитывает на отношения более близкие, чем имевшие место. Тейлор быстро пресек любые мысли о романе, и их отношения с тех пор были несколько натянутыми. К тому же события последних дней сделали его очень несдержанным, даже грубым. Молодой человек мрачно подумал, что ему требовалось всего-навсего намекнуть Йоле на увольнение. Но сейчас он как никогда нуждался в ее профессионализме.

Девушка оставила инцидент без комментариев, более всего желая сообщить свои новости.

— Это Тарем Селод.

— Мертв? — резко спросил он.

— Мы не уверены.

— Не уверены? — Голос Тейлора звенел от с трудом сдерживаемой ярости. Название нашего департамента подразумевает наличие интеллекта. Кто-нибудь мог пощупать руку старика. Если чертового пульса не было, значит…

Тейлор заставил себя замолчать. Он вновь вышел из себя. Медленно и осторожно молодой министр опустился на ближайший диван и принялся массировать гудящие виски.

Контроль. Контроль, напомнил он себе, это сейчас все.

— Простите. Продолжайте.

Йола отбросила назад длинные темные волосы и, прежде чем продолжить, окинула своего начальника внимательным взглядом.

— Проблема в том, что у нас нет тела, ни живого, ни мертвого.

— Вы имеете в виду, что Селод исчез? До него дошли слухи об убийствах, и он испарился?

Йола расстроенно покачала головой.

— Увы, все не так просто. Наш убийца добрался до Селода, мы точно это знаем. Наши наблюдатели заработали синяки в доказательство этого.

Тейлор прижал ладонь к глазам. Его голова распухла так, что больше всего на свете хотелось взять и выплеснуть ее содержимое.

— Мне казалось, я увеличил число агентов до десяти.

— Не все они подоспели к моменту происшествия. Двое еще были в пути.

— Хорошо, восемь… — Эш потер ноющий лоб. — Чертова дьявольщина! Итак, они прибыли, вошли в дом, и?..

— Ни тела, ни следов борьбы.

Тейлор вздохнул, но, как ни плохи были новости, они все же представляли определенную ценность. Когда он начал складывать разные узоры из полученной информации, прикидывая, какой больше соответствует действительности, он забыл не только о своей головной боли, но даже о встрече с Райвенвудом.

— Означает ли подобное нарушение сценария, что Селод одолел убийцу? — размышлял Тейлор. — Если так, где его тело и почему исчез сам Селод? Испугался чего-то еще? Из того, что я о нем знаю, это не в его стиле. Они не смогли расколоть старика и вынуждены были похитить? В таком случае, почему нет следов борьбы? Судя по предыдущим убийствам, наш преступник не простофиля, а я ожидал от Селода большего, нежели от Лофта или Элла, — Эш снова вздохнул, расстроенный логическим тупиком. — Что сделали наши замечательные сони, когда пришли в сознание?

— Четверым потребовалась немедленная медицинская помощь. Один отправился с сообщением на главную базу в Леонесе. Оставшиеся трое задержались на месте происшествия на случай дальнейшего развития событий.

— Хоть кто-то действовал правильно. И как развивались события?

Йола содрогнулась.

— Это самая неприятная часть. Вскоре после того, как наши агенты заняли позиции для наблюдения, к дому Селода подъехал одинокий всадник, спешился и вошел прямо в здание. Несколько минут спустя он вернулся и вид у него был встревоженный. Двое из оставшихся троих агентов последовали за ним.

— И?

— И прошло шесть часов. От них никаких вестей.

Загрузка...