Комментарии Т. А. Баскаковой

1

Река без берегов. Сравнение человеческой жизни с рекой встречается в «Размышлениях» Марка Аврелия (II, 17, и V, 23; перевод С. М. Роговина):

Время человеческой жизни — миг; ее сущность — вечное течение; ощущение — смутно; строение всего тела — бренно; душа — неустойчива; судьба — загадочна; слава — недостоверна. Одним словом, все относящееся к телу подобно потоку, относящееся к душе — сновидению и дыму. Жизнь — борьба и странствие по чужбине; посмертная слава — забвение. Но что же может вывести на путь? Ничего, кроме философии. <…>

Чаще размышляй о том, с какой быстротой проносится и исчезает из виду все сущее и происходящее. Ибо сущность подобна непрерывно текущей реке; действия беспрестанно сменяют друг друга, причины подлежат бесчисленным изменениям. И нет, по-видимому, ничего устойчивого, а рядом с нами безмерная бездна прошедшего и грядущего, в которой все исчезает.

2

Роман «Деревянный корабль» (писался в 1935–1936 годах, опубликован в 1949-м) — первая часть трилогии «Река без берегов». Переведен по изданию: Holzschiff (см. список сокращений).

3

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 9.

Как будто он вынырнул из тумана, внезапно стал видимым красивый корабль. Роман начинается с «как будто», со сравнительного придаточного предложения, где глагол стоит в плюсквамперфекте конъюнктива, то есть в

нереальном, сослагательном
наклонении: Wie wenn es aus dem Nebel gekommen wäre… К тому же у корабля этого, как говорится чуть ниже, почему-то багряные паруса. По сообщению Монны Хармс, вдовы самого близкого Янну человека, Готлиба Хармса (которая жила с семьей Янна на датском острове Борнхольм в те годы, когда писались первые две части трилогии), «Янн сначала увидел весь замысел „Деревянного корабля“ во сне и, чтобы запечатлеть и расшифровать этот смущающий сон, начал писать роман, который потом — особенно в своем продолжении, в „Свидетельстве
<Густава Аниаса Хорна, записанном после того, как ему исполнилось сорок девять лет. — Т. Б.>
“, — превратился в уже никогда не кончавшееся истолкование сна» (цит. по: Epilog. Bornholmer Aufzeichnungen, S. 966).

С похожей повествовательной ситуацией — при которой граница между реальностью и фантазиями становится очень нечеткой, практически неразличимой — мы сталкиваемся в юношеском неоконченном романе Янна «Угрино и Инграбания» (1921). Молодой человек смотрит в окно на дождь, потом возвращается к письменному столу, к своим чертежам, потом происходит следующее (Угрино и Инграбания, с. 32–34):

Как плыли вы через воды, чувствую я в себе, и ветер был вокруг вас, и рвал корабельные снасти, и волны рассыпались в зеленую пену, и очень далеко, на горизонте, стояло разноцветье радуги… На мгновение я вспоминаю о лиловой завесе. Но потом возвращаюсь обратно… Мы плыли.

Я вспоминаю толстые дубовые балки, несущие палубу, но всё снова исчезает. <…>

Я сделал несколько штрихов на бумаге и измерил отрезки циркулем. Тот храм существовал вне времени, смутно подумалось мне. Горело много свечей, не сгоравших до конца; была, как будто, ночь.

Мною в ту ночь овладели лихорадочные видения и сны. Так это было. <…>

Я вздохнул. Я мог бы сам однажды сходить на причал, чтоб посмотреть… Может ведь получиться так, что придет корабль, случайно… И тогда я бы отправился в плавание. Я подумал, как великолепно было бы выйти в море в эту штормовую ночь. Возникло чувство, что когда-то я уже переправлялся к какому-то далекому месту от некоего моста. Я вспомнил, как это было. Шумела буря, и волны разбивались о сваи причала. Я плыл от забвения в иной мир, как порой проваливаешься из одного сна в другой, кошмарный. Внезапно ты чувствуешь дно — сознание. Но уже в следующий миг оно опять проваливается.

Без всякого перехода происходит скачок от рассказа о нахождении в комнате к рассказу о начале плавания (там же, с. 35):

Однако корабль пришел. Мы с трудом перебрались на борт, из-за волн. Корабль был маленьким. Но с машинным отделением. Я вскарабкался на верхнюю палубу. Вслед за мной поднимались два человека, они сразу исчезли во тьме. Меня ужасно тревожила мысль, что я не знаю, куда плыву, между тем я ведь плыл от кого-то… В темноте я разглядел очертания дамбы. А что за ней?! Если б я только знал, если б знал, кого или что покидаю!

В 1930 году в гамбургском суде слушалось уголовное дело (см.: Epilog. Bornholmer Aufzeichnungen, S. 430):

Один гамбургский судовладелец получил вместе со своим деловым партнером полтора миллиона долларов за тайную транспортировку оружия для венесуэльских революционеров. Из множества безработных за двойную плату были наняты ничего не подозревающий капитан и столь же простодушная команда. Туманной ночью доставили и загрузили в трюм большие ящики. Их сопровождал вооруженный человек, бывший полицейский, — в качестве суперкарго

<надзирающего за грузом (от англ. supercargo). — Т. Б.>
. Во время погрузки двадцать пассажиров поднялись на борт и оставались под палубой, пока судно не вышло в открытое море. Потом они появились, вооруженные до зубов, и принудили капитана и команду плыть, следуя их командам, к Южной Америке.

Этот сюжет перекликается с историей деревянного корабля, как она изложена в «Реке без берегов». Но связь тут не прямая. Во всяком случае, Янн писал 22 января 1950 года Эрнсту О. Ламбу (ibid., S. 967):

«Свидетельство Густава Аниаса Хорна»

<2-й том «Реки без берегов». — Т. Б.>
не имеет никакого отношения к гамбургской судоходной линии «Хорн». «Деревянный корабль» («Лаис») не идентичен кораблю «Ингрид Хорн». Все имена в романе и сам сюжет — вымышленные. Если вообще в сюжете тетралогии
(sic!)
имеются отголоски воспоминаний, то лишь такие: мой дед когда-то построил «деревянный корабль» из тикового дерева, который бесследно исчез во время своего первого плавания.

Может, Янн намеренно запутывал следы? Корабль, который вез оружие в Венесуэлу, назывался не «Ингрид Хорн», а «Сокол» (Falke) и имел причудливую историю. Построен он был, как и «деревянный корабль», в Англии, в 1903 году, несколько раз менял названия и хозяев, в 1911 году потерпел кораблекрушение, попав в зону урагана, и затонул (но пассажиры были спасены, а сам корабль позже поднят со дна и приведен в рабочее состояние). С 1927 года «Сокол» принадлежал одному гамбургскому пароходству, в 1929-м произошла венесуэльская авантюра — описанная, между прочим, в романе малоизвестного немецкого писателя Альберта Даудистеля (1890–1955) «Банановый крейсер» (1935). Даудистель также опубликовал в 1926 году сборник рассказов «Красиво не удавшееся путешествие вокруг света. Путевые записки слепого пассажира» (образ «слепого пассажира» — лейтмотив «Деревянного корабля»). Что касается «Ингрид Хорн», то такое (пассажирское и грузовое) судно тоже существовало, в 1928 году оно как раз совершило свой первый рейс по маршруту Гамбург — Центральная Америка, а в 1940-м перешло в ведение германского морского флота и в 1944-м затонуло в Киле в результате попадания бомбы.

Важно еще добавить, что дед Янна был кораблестроителем, а отец — корабельным плотником, так что Янн с детства был знаком и с морскими историями, и с атмосферой гамбургской гавани, и с деталями судостроения.

4

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 9.

…в Хебберне на Тайне… В конце XIX — начале XX вв. кораблестроительные верфи в низовьях Тайна (на северо-восточном побережье Великобритании) были одними из лучших в мире.

5

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 10.

…бакаутового дерева. Бакаутовое (гваяковое) дерево произрастает в странах Южной Америки и на островах Карибского моря. В высоту достигает 6–10 метров. Древесина у него очень тяжелая, твердая, почему она и использовалась издавна в кораблестроении.

6

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 11.

Атака на общество и его взгляды. Курсива в трилогии Янна вообще нет. При переводе я использую курсив как стилистическое средство, чтобы обратить внимание читателя на некоторые лейтмотивы или на странные выражения, которые он может принять за ошибку или неловкость переводчика, — или чтобы облегчить понимание громоздких синтаксических конструкций.

7

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 14.

…вокруг самой бренности как чего-то неизменного. Бренность человеческой жизни — один из лейтмотивов романа; представление, похожее на то, что выражено в этой фразе, было сформулировано уже в «Размышлениях» Марка Аврелия (IV, 43–44):

Время есть река возникающего и стремительный поток. Лишь появится что-нибудь, как уже пронесется мимо, но проносится и другое, и вновь на виду первое.

Все происходящее так же обычно и известно, как роза весной и виноград осенью. Таковы и болезнь, и смерть, и клевета, и злоумышление, и все то, что радует или огорчает глупцов.

8

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 14.

Молодые не <…> угадывают ту печальную и вместе с тем сладкую тайну, которая заставляет плоть отставать от костей и уже возвещает слепоту неотвратимого тления. Мировидению, основанному на идее непрерывного прогресса, здесь противопоставляется стоическое мироощущение, близкое к тому, что выражено в «Размышлениях» Марка Аврелия (IX, 3 и 19):

Не презирай смерти, но будь расположен к ней, как к одному из явлений, желаемых природой. Ведь разложение есть явление того же порядка, что молодость, старость, рост, зрелость, прорезывание зубов, обрастание бородой, седина, оплодотворение, беременность, роды и другие действия природы, сопряженные с различными периодами жизни. Поэтому человек рассудительный должен относиться к смерти без упорства, отвращения или кичливости, но ждать ее, как одного из действий природы. <…> Все подвержено изменению. И ты сам находишься в процессе постоянного перехода в другое и частичного умирания. Да и весь мир.

9

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 16.

Судовладелец в ту же минуту оказался на месте. Суперкарго. Капитан. Его дочь. И ее жених (In der gleichen Minute war der Reeder zustelle. Der Superkargo. Der Kapitän. Seine Tochter. Und der Verlobte). Эту череду коротких фраз с общим для них предикатом в единственном числе можно понять и так, что речь идет о масках или частях одной личности.

10

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 17.

…выдан коносамент. Коносамент — документ, выдаваемый перевозчиком груза грузовладельцу. Удостоверяет право собственности на отгруженный товар.

11

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 20.

полунегр… Полунегр (Halbneger) — довольно редкое слово, встречающееся, например, у любимого Янном Клейста (в статье «О состоянии черных в Америке»). Янн мог употребить обычные слова «мулат» или «метис», но не сделал этого. Поскольку, как пишет в своих воспоминаниях Вернер Хелвиг, «белым негром» друзья иногда называли самого Янна (Helwig, S. 54), поскольку в романе «Перрудья» появляется такой странный персонаж, как «белокожий негр <…> с густыми золотистыми локонами» (Perrudja, S. 703), в новелле же «Свинцовая ночь» вообще целый город населен сновидческими персонажами, по видимости белокожими, но иногда обнажающими свою угольно-черную плоть, я предпочла дать здесь буквальный перевод. Между прочим, Генрих Детернинг в книге «Открытая тайна: о литературной продуктивности одного табу, от Винкельмана до Томаса Манна» показал (в главе «Полунегры [Halnbeger]: борьба полов и война между расами»), что в новелле Генриха Клейста «Обручение на Сан-Доминго» образ светлокожей метиски, носящей имя Тони (которое подходит как для женщины, так и для мужчины), представляет собой шифр для обозначения амбивалентного персонажа с нетрадиционной сексуальной ориентацией (Heinrich Detering. Das offene Geheimnis: zur litetarischen Produktivität eines Tabus von Winkelmann bis zu Thomas Mann. Göttingen: Wallstein-Verlag 2002, S. 153–154).

12

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 20.

Подчиняющиеся ему руки… Мотив самостоятельности человеческих рук — рук мастера — прослеживается начиная с юношеской, не публиковавшейся при жизни пьесы Янна «Анна Вольтер» (1916, опубликована в 1993; см. также: Угрино и Инграбания, с. 157–160):

Петерсен
(роняя руку на стол).

Уже несколько лет я — в несчастливые часы — вдруг застаю себя склоненным над собственными руками. Странно, что они еще не разучились быть самостоятельными и перерастать себя. Вот они лежат, сознавая свою неповторимость, как если бы им еще хватало мужества, чтобы громоздить горы, как если бы их обошло стороной знание о том, что сила их ограничена. <…> Мои руки хотели бы завоевать сперва Бога, а потом и весь мир, но они праздно лежат передо мной, и с ними уже ничего не предпримешь. <…>

Анна.

Разве вы не чувствуете, что это во благо — когда находится человек, который принимает возвышенный облик одной из рук, ставших чересчур сильными, потому что их владелец утратил власть над ними?

Петерсен.

С чего вы решили, что мои руки есть нечто большее, чем я сам? <…>

Анна.

Вы часто занимаетесь своими руками, уговариваете их отказаться от своеволия. Вам приятней всего видеть их сжатыми в кулаки: тогда, по крайней мере, они успокаиваются… <…> В голову мне приходили самые удивительные мысли; но как бы они ни ветвились, всегда присутствовал образ этих властительных рук — что-то хватающих, претерпевающих, становящихся Мастером… <…> Руки слишком упрямы. Они склонны к насилию. Они — господа; они таят в себе страсти и готовы выплеснуть их на посторонних людей…

13

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 20.

…обшивать ликтросом… Ликтрос — трос, которым обшивают кромки (лики) парусов, для предохранения их от преждевременного износа и разрыва или для их крепления к элементам рангоута. Выполняется как из растительных материалов, так и из стали.

14

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 27.

…в зоне свободы морей… Принцип свободы морей (свободы открытого моря) — один из старейших в международном морском праве. Описание ему дал еще Гуго Гроций (1583–1645) в работе «Mare liberum» (1609). Сегодня, согласно Конвенции ООН по морскому праву, он гласит: «Никакое государство не может претендовать на подчинение открытого моря или его части своему суверенитету; оно открыто для всех государств — как имеющих выход к морю, так и не имеющих его».

15

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 28.

Наверняка он сидит сейчас в пивной и пьет пунш из двух стаканов одновременно… Это один из многочисленных примеров использования сходных мотивов в текстах Ханса Хенни Янна и в поэзии Пауля Целана (который читал «Деревянный корабль»). В стихотворении из сборника «Подворье времени» (1976; Целан, с. 277, перевод В. Летучего) речь, видимо, идет о двух реальностях — жизненной и фантазийной, — которым сопричастен поэт:

Я пью вино из двух стаканов

и бьюсь

над царской цезурой,

как он[43]

над Пиндаром.

Бог отдает звучащий камертон

как один из малых праведников,

из лотерейного барабана выпадает

наш грошовый жребий.

Мотив двух стаканов еще раз всплывает в «Реке без берегов» при описании последней встречи Густава и владельца деревянного корабля — господина Дюменегульда (Свидетельство II):

Я опять на время забыл своего Противника — этого играющего в рулетку нормального человека. У него много имен. Наверное, и теперь это был он. Ведь если я утверждаю, что господин Дюменегульд говорил со мной, то это лишь толкование, иносказание, выражающее мое желание представить себе его облик. Я поставил на стол два стакана — этим ритуалом, собственно, и исчерпывается все, что можно было увидеть глазами.

16

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 32.

…возле шпангоутной рамы… Шпангоутная рама — конструкция, включающая в себя все элементы поперечного набора, соединенные в плоскости одного шпангоутного сечения.

17

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 32.

Тяжелые, почти вплотную расположенные конструкции. Напоминающие скелет гигантского кита. В этих словах может содержаться аллюзия на Книгу пророка Ионы, с которой эпизоды в трюме деревянного корабля действительно перекликаются. См.: Иона 2, 2–5.

Сам Янн в докладе «Выброшенная на берег литература» («Gestrandete Literatur», 1946) утверждал, что «произведения гения теперь уподобились киту, попавшему на мелководье и выброшенному на берег». В одном из писем он говорит[44], что «боится литературы, которая во всех цивилизованных странах начала вонять, словно выброшенный на берег кит».

18

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 33.

…Клабаутермана. Клабаутерман (нем. Klabautermann, по одной из версий название происходит от нижненемецкого klabastern, «бить, шуметь»), в поверьях балтийских моряков, — корабельный дух в виде маленького, ростом с гнома, матроса с трубкой. Селится в трюме либо под механизмом подъема якоря. Помогает морякам, предупреждая их об опасности, указывая курс и так далее. Оставаясь невидимым бóльшую часть времени, обычно появляется перед гибелью корабля, поэтому встреча с ним чаще истолковывалась как недобрый знак.

19

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 36.

…кницы… Кница — деревянный или металлический угольник для скрепы деревянных частей судна.

20

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 45.

…то пространство, сквозь которое спешат звезды, играло на струнах двух этих человеческих душ. Ср. слова Тучного Косаря в пьесе Янна «Новый „Любекский танец смерти“» (см. ниже, с. 250): «Друзья мои: наше тоскование натянуто в тесноте. Наша боль — музыкальный инструмент, звучащий лишь короткое время. Наши действия заключены в оправу ограничений».

21

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 45.

Движения котят… См. дневниковую запись Янна от 22 января 1916 года («Угрино и Инграбания», с. 361): «Тут я увидел трех играющих котят и рухнул в себя, заплакал, заговорил сам с собой: они совершали такие движения, которые стоило бы подвесить к небу, чтобы каждый их видел и знал, что Бог существует».

22

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 45-16.

…«Георг Лауффер». Лауфер (с одним, а не двумя «ф»: Laufer) означает, среди прочего, «связной, посыльный».

23

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 49.

Конвойное судно… <…> Корабль типа орлог… В подлиннике в обоих случаях использовано слово Orlogschiff — собственно, «военное судно» (от нидерл. oorlog, «война»). Так в XVII–XIX вв. назывались военные суда нидерландского, датского и шведского флотов, позже — и суда других стран. Ганза использовала такие бронированные военные корабли в качестве конвойных судов. Слово это устаревшее, Пауль Целан отмечает его на полях своего экземпляра «Деревянного корабля» и потом использует преображенный янновский образ в стихотворении «Frihed» (1964; Celan, S. 200, 739):

В доме, крытом двойным безумием[45],

где каменные лодки летят

над пирсом Белого короля, к тайнам,

где крейсирует,

наконец отделившись от пуповины,

орлог-слово…

24

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 51.

Летняя дорога, которая поднимается вверх, среди сочных лугов… Выше уже не разглядеть ни местности, ни человеческих жилищ. Никакого сообщения между ближней зеленью и далеким серым небом. Это описание приводит на память дорогу, по которой уходят в потусторонний мир — после своей смерти — Матье и Гари, персонажи последнего незаконченного романа Янна (Это настигнет каждого, с. 348–349):

Некоторое время они двигались вдоль железнодорожного полотна, но потом свойства улицы изменились из-за всякого рода подмен. Она сделалась совершенно безлюдной и, похоже, теперь полого поднималась вверх. Сперва друзья вообще этого не заметили. Но по прошествии какого-то времени, довольно большого, они вдруг увидели, что находятся вне пределов города. Справа и слева от дороги выстраивался ландшафт, который, казалось, состоял лишь из красок, ничего им не говорящих. Они как будто распознавали поля; но было неясно, растут ли на этих полях культурные злаки или только буйные дикие травы. Леса, возникавшие вдали и похожие на тучи или на незавершенные горы, имели тот же цвет, что и поля по обе стороны от дороги. Друзья, не чувствуя усталости, шагали дальше и вскоре поняли: прямая как стрела дорога, по которой они идут, похоже, уводит в бесконечность.

25

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 52.

…о счастье, происшедшем от чресл его. Ср.: Книга Судей 8, 30: «У Гедеона было семьдесят сыновей, происшедших от чресл его, потому что у него много было жен».

26

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 55.

Он ведь видел такие картины только как уже свернувшуюся кровь, в книгах… Эту мысль Янна подхватывает в своем программном поэтологическом тексте современный немецкий прозаик Райнхард Йиргль («Дикая и укрощенная письменность», в: Sprache im technischen Zeitalter, Heft 171, 2004; курсив мой. — T. Б.):

Отчужденный от себя, от своего языка и от общества человек может обнаружить новые взаимосвязи, наблюдая тот след, который проложила в разорванной поверхности общества свернувшаяся как кровь и ставшая словом история самого человека. <…> Это и подразумевается в известном высказывании Готфрида Бенна: «Действительно только слово».

* * *

В файле далее по всему тексту в цитатах: курсив — полужирный, подчеркнутый — полужирный + код (Прим. верст.).

27

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 56.

в надстройку на шкафуте. Шкафут (здесь) — средняя часть верхней палубы от фок-мачты до грот-мачты.

28

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 57.

…на палубу бакборта… Бакборт — левая сторона (борт) судна, смотря с кормы на нос.

29

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 59.

…ровным пламенем горела свеча. Ср. дневниковую запись Янна от 10 декабря 1915 года, где он вспоминает, как подростком жил в лесном домике в Люнебургской пустоши (Угрино и Инграбания, с. 360; курсив мой. — Т. Б.):

Я понял также, что я, чтобы насладиться богатством своего детства, должен был бы жить в замке, старом и таинственном: там бы меня нашли те вещи, перед которыми теперь я лишь испытывал страх. <…> Хорошо уже то, что домик располагался в лесу, который часто по вечерам казался очень темным и покинутым. В сущности, там было немного такого, что могло бы испугать мальчика с тонкой душевной организацией. Случилось, например, что свеча, которая горела передо мной, внезапно превратилась в нечто неописуемое. Может, я ее понял. Во всяком случае подумал, что и сам я — такая же свеча. Может быть, я ждал и внешнего превращения, но, конечно, со мной оно произойти не могло, потому что уже тогда я был словами, которые говорю. Однако стоявшие вокруг, как мне кажется, внезапно поняли, что говорю я правду.

30

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 59.

…раскачивался в кардановом подвесе. Карданов подвес — универсальная шарнирная опора, позволяющая закрепленному в ней объекту вращаться одновременно в нескольких плоскостях. Главным свойством карданова подвеса является то, что если в него закрепить вращающееся тело, оно будет сохранять направление оси вращения независимо от ориентации самого подвеса. Это свойство нашло применение, среди прочего, в держателях судовых компасов или просто сосудов с питьем, поскольку позволяет предмету находиться в вертикальном положении несмотря на толчки и тряску. Подвес получил свое название по имени Джероламо Кардано (1501–1576), который описал его в книге «De subtilitate rerum» («Хитроумное устройство вещей», 1550).

31

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 60.

Он усвоил только один урок: что никогда не сумеет настичь себя самого, что собственное отражение в зеркале руку ему не протянет. Стекло холодно вдвинется между ними, воспрепятствовав встрече. Такая встреча со своим отражением (или: отражениями) описывается в новелле Янна «Свинцовая ночь» (1956; Это настигнет каждого, с. 64–65):

Он постучал, прислушался, ничего не услышал. Постучал еще раз; приглашения войти не последовало. Но он все-таки вошел. И первое, что увидел, — себя самого, делающего шаг навстречу и прикрывающего за собой дверь. А затем, постепенно распознавая, увидел совершенную симметрию комнаты: помещение, как бы рассеченное пополам, и после, в воображении, снова восстановленное до целого. Ибо стена напротив была из стекла — сплошное зеркало, удваивающее предметы и всё происходящее. Так что Матье поначалу увидел альков за стеклянной стеной — словно в ином, недоступном мире, в нереальном. И, шагнув к этому алькову, он — его второе я — только отдалился от своей цели.

На мгновение Матье растерялся. А потом уже стоял возле гигантского окна, напротив себя самого (так близко, что мог бы дотронуться, но дотронуться не получалось), — и рассматривал себя, хлопая рукой по стеклу.

— Это я, — сказал он. — По крайней мере, таким я кажусь.

И тут же нахлынуло воспоминание… <…>

Это было, как если бы говорил Другой. Отыскалось имя. Зеркало выдало имя, но не соответствующее обличье. Матье искал вторую тень, помимо своей. Он сильней забарабанил пальцами по стеклу. Мгновение пролетело. Прозвучало имя. Но оно снова забылось, потому что соответствующее ему обличье не показалось.

Матье отвернулся от недоступного мира, подошел к алькову — настоящему, а не отраженному, представляющему собой широкую и глубокую стенную нишу. <…>

«Она еще прячется», — подумал он, подошел к краю кровати и громко сказал:

— Эльвира, это я.

— Это и я, — глухо прозвучало в ответ.

32

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 66.

Коричневая лавка, пахнущая бальзамическими маслами и багряным ядом. Кто-то держит на ладони странный предмет. Эпизод с предлагающим «багряный яд» китайцем Ma-Фу входит в январскую главу «Свидетельства Густава Аниаса Хорна».

33

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 66.

Он не мог больше держать свое сердце открытым только для Эллены. Он уже полюбил авантюру, Неведомое. Ср. слова Странника (рассказывающего, как он оставил свою невесту) в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 262–263):

Точность — добродетель оседлых; в неясностях таится дух авантюры. <…> Неотвратимость расставания настигла нас, когда ее образ был мне еще приятен… <…> В моем же организме, который мало-помалу отдохнул, обнаружилась какая-то гниль. Беспокойство, сомнения, тоска по далям. Этот яд взросления: когда душа неспокойна; поступок, едва его совершишь, видится совершенно ничтожным и оставляет после себя мучительное желание предпринять что-то новое. <…> Я не могу успокоиться. В мире много дорог. Большинства из них я пока не знаю. Может, счастье ждет меня в Африке. Я должен спешить. Время не понимает шуток. Прежде чем человек это осмыслит, время объявит ему: уже слишком поздно.

34

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 67.

…Отмеченного (den Gezeichneten). То же слово использовано в названии диалога Янна «Тупиковая ситуация, или Отмеченные, или Дело Х. Х. Янна, писателя, против X. X. Янна, специалиста по органостроению, изложенное Хансом Хенни Янном Третьим» (1928; см. ниже, с. 333–349). Там оно, видимо, относится ко всем трем персонажам, перечисленным в заглавии.

35

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 68.

…Кастор и Поллукс… Кастора и Поллукса часто называют Диоскурами (сыновьями Зевса); они — братья Елены и сыновья Леды, жены царя Спарты Тиндарея. Среди их многочисленных подвигов — участие в походе аргонавтов. После того как был убит Кастор, Поллукс просил Зевса послать ему смерть. Зевс позволил ему уделить половину своего бессмертия брату, и с тех пор Диоскуры день проводили в Подземном царстве, а день на Олимпе, среди богов. Позднее их стали отождествлять с созвездием Близнецов и считали, что они охраняют моряков во время плавания (так, апостол Павел возвращался с острова Мелит, то есть Мальты, на корабле, «называемом Диоскуры», см.: Деян. 27–28).

36

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 68.

…Багамойо… Сто пятьдесят лет назад Багамойо был важнейшим портом Восточно-Африканского побережья. Из глубины континента к городу тянулись караваны работорговцев. Огромное количество невольников содержались в крепости, которая сохранилась по сей день. «Вратами черного континента» называли в то время Багамойо — столицу немецких колоний в Африке. После окончания Первой мировой войны Германия передала все свои Восточно-Африканские владения под управление Лиги Наций. А через четыре года они официально перешли под британское управление и были переименованы в Танганьику. Мандат Лиги Наций давал англичанам полное право на управление страной, однако главным условием его выдачи было абсолютное запрещение работорговли в Багамойо, куда караваны с невольниками продолжали приходить вплоть до 1922 года.

37

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 69.

Он гордился, что кое-что значит для этих простых людей. Что они обращаются к нему чуть ли не как к святой стене. И для него не имело значения, избавляются ли они таким образом от жизненных тягот или от каких-то мерзостей. То, что происходит с Густавом, напоминает набросок сюжета о добром человеке из дневника Янна (запись от 24 сентября 1915 года; Угрино и Инграбания, с. 352–353):

Он знал, что люди не могут полагаться ни на Бога, ни на что-то иное, и думал, что в таком случае должна прийти любовь и делать свою работу. Он отправился странствовать и повсюду искал людей, для которых хотел стать Богом. <…> Люди же, видя это, почитали в нем Тайну. И бывали часы, когда они собирались в просторном зале, а он сидел над ними, не запятнанный их ничтожностью, и указывал, что они должны делать. <…> И все делали, как он говорил. Они слепо подхватывали его слова, но не понимали, почему вообще он пришел к ним. Они называли его Таинственным и становились рабами, слепо исполняющими его волю, даже когда эта воля была бессмыслицей. Он же хотел освободить людей от ярма, под которое они по какой-то причине попали. Однажды он всё понял: когда заметил, как старики, словно дети, провинившиеся и вынужденные просить прощения, кланяются перед ним, а потом потихоньку жалуются, что попали в лапы тирана. Он тогда быстро собрался и переехал в другую страну.

«Святая стена» (die heilige Wand) упоминается, например, в «Одах» Горация (I. 5; перевод Марины Лущенко):

…Что до меня, святая стена вотивной

доской показывает, что я повесил свои мокрые одежды

(в дар) могущественному морскому богу.

Так может называться иконостас или стена в католическом храме, на которую вешают вотивные дары в благодарность за избавление от опасности.

38

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 70.

…Пауль Клык… В немецком тексте — Paul Raffzahn.

39

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 71.

…Cordial Médoc… Марочный французский ликер, выпускаемый в Бордо. Производимый на основе бренди, он содержит ароматы малины, апельсина и какао.

40

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 77.

Он видит, как большое Тяжелое вздымается перед ним на дыбы, словно необузданный конь. Но животная мощь этого движения уже истощилась, Безжалостное обрушивается с неба, словно железное орудие… Эти образы предвосхищают сцену убийства Густава Аниаса Хорна в конце второй части трилогии. См. ниже, комментарий к с. 105.

41

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 77.

Густав поймал на себе его исполненный ненависти, лунно-холодный взгляд. В раннем драматическом фрагменте Янна «Генрих фон Клейст. Плачевная трагедия» (1917) слуга Фауста Вагнер дает только что родившемуся ребенку, будущему гению, такое наставление: «Алеет небосвод, на нем встает светило, что будет жечь тебя и проклянет. Молись Луне и Смерти, мальчик милый: лишь эти двое — твой оплот» (см.: Угрино и Инграбания, с. 413–414). Встреча с Косарем-Смертью — в контексте бури на море («Буря» — название следующей главы «Деревянного корабля») — упоминается в нескольких текстах Янна, где речь идет о главном инициационном событии его жизни: начале сочинительства. Сравнительный анализ этих текстов см. в кн.: Угрино и Инграбания, с. 131–143. Реальный эпизод, легший в основу этого мотива, — кораблекрушение во время переправы Янна на остров Амрум, — произошел 17 марта 1913 года, когда Янну было девятнадцать лет.

42

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 90.

Буря. Название главы приводит на память две короткие сцены и авторские ремарки к ним из «Нового „Любекского танца смерти“» (с. 260 и 261):

БУРЯ ТРЕЩИТ И БАРАБАНИТ
/ (Это значит: закон Природы отчетливо проявляет себя, возвещая людям, что пока они не одни, не в своем кругу.) <…>

ТРУБЫ, ТРОМБОНЫ
/ (Это значит, что стихиям присваивается некий магический смысл.)

Эти две сцены, видимо, должны напомнить о бренности человеческой жизни и о всесилии смерти.

В рассказе 1953 года «Кораблекрушение и кое-что сверх того» Янн так описывает свои чувства непосредственно после кораблекрушения, пережитого им в 1913 году, в возрасте девятнадцати лет, при переправе на остров Амрум (см.: Угрино и Инграбания, с. 135):

В гостинице

<гавани Дагебюлль. — Т. А.>
я только слушал бурю и грезил. Я видел нескончаемый сон, не закончившийся до сих пор. Я предался этому пороку — грезить, — этой главной составляющей моего духа, которой я обязан больше, чем книгам. Видеть, ощущать на вкус, обонять, грезить, бестрепетно все принимать — это и есть дорога свободы.

43

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 90.

Корабль с темными раздутыми парусами плыл, как и прежде, над безднами, прикрытыми водой. Ср. первый монолог Тучного Косаря в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 252):

Море — покров над безднами, куда нас не пускают, чтобы еще сохранялось живое, не разрушенное рабским человечьим трудом. <…> Человек на корабле, между двумя кусками твердой земли, — один на один со своей кровью; кровь отмывает воздух. Утешение — плыть над безднами, прикрывшими себя.

44

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 90.

Корабль, творение людской руки, одиноко парил в туманном море, с Земли он низвергся. «Творение людской руки» (das Gebilde aus Menschenhand) — цитата из стихотворения Теодора Фонтане «Мост через Тей (18 декабря 1879)». В основе баллады лежит реальное событие: 28 декабря 1879 года во время урагана рухнул километровый мост через реку Тей (Шотландия) с находившимся в этот момент на мосту пассажирским поездом. В балладе бурю (der Sturm — этим же словом названа данная глава романа Янна) устраивают три ведьмы из «Макбета» Шекспира. Дважды повторяется рефрен: «Лишь мишура и пустяки / Творения людской руки!» (перевод Юрия Канзберга).

Вообще же эта фраза отсылает к притче о страннике, которой кончается предыдущая глава (с. 89; курсив мой. — Т. Б.): «Мировое пространство, с его неизбывным холодом, подкатывается вплотную. Душа низвергается с Земли. Световое море иссыхает».

45

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 90.

Вокруг парусов цвета запекшейся крови… На немецком побережье Балтийского моря паруса часто красят в красно-бурый цвет, который называется Ochsenblut, «(цвет) бычьей крови».

46

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 91.

…внутренние раны скрылись под надежным пластырем. Аллюзия на слова Гонзало из «Бури» Уильяма Шекспира (II, 1; перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник): «…не растравлять бы рану, / а пластырь приложить к ней». Отсылка к пьесе Шекспира, конечно, не случайна, тем более в главе, которая называется так же, как — в немецком переводе — шекспировская пьеса: Der Sturm.

47

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 92.

В конце концов, то, что философы называют волей, есть не что иное, как Путь Скорби. Чтобы спасти себя, каждый вынужден двигаться по предначертанному для него, обрамленному стенами пути. «Путь Скорби» (Виа Долороза) — улица в Старом городе Иерусалима, по которой, как считается, пролегал путь Иисуса Христа к месту распятия. На Виа Долороза находятся девять из четырнадцати остановок Крестного пути Христа. Может быть, этим остановкам соответствует число глав в романе «Деревянный корабль».

48

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 93.

…прозвучала команда: «К повороту». Имеется в виду поворот оверштаг, при котором парусное судно пересекает носом линию ветра.

49

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 94.

…дрожали желтой дрожью (zitterten gelb)… Ср. реплику хора в «Новом „Любекском танце смерти“» (ниже, с. 270): «Всё мощно растущее / видит сны под зеленым небом, / предчувствуя свою желтую смерть».

50

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 94.

…поворот через фордервинд. Поворот судна, при котором оно пересекает линию ветра кормой.

51

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 94.

Шум в такелаже становился все более гулким, напоминая теперь звуки органа. Похожий образ встречается и в «Буре» Шекспира. Там Алонзо вспоминает о буре, из-за которой будто бы погиб корабль (III, 3): «…der Donner, diese tieffe fürchterliche Orgelpfeiffe, sprach den Namen Prospero aus — und gab das Zeichen zu meinem Tod…» («…гром, эта ужасная гулкая органная труба, выговорил имя Просперо — и подал знак к моей смерти…»; дословный перевод немецкого перевода К. М. Виланда).

52

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 97.

…на реях остались только шкаторины… Шкаторины — внешние кромки парусов.

53

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 97.

…для сверх-остроумных замыслов… Ср. в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 275): «Сверх-остроумным называют всё умозрительное. Лишенное вещной плотности».

54

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 99.

Этот бычий глаз ослеп… Буквальный перевод немецкого слова Bullauge, «бортовой иллюминатор», — «бычий глаз».

55

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 99.

Как человеческий хор, поющий где-то далеко… В «Новом „Любекском танце смерти“», в сцене «БУРЯ ТРЕЩИТ И БАРАБАНИТ» (с. 260), говорит только Хор участников танца смерти (то есть хор представителей ушедших поколений).

56

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 100.

В Данциге, в Мариенкирхе… Впечатление, которое произвела на Янна данцигская Мариенкирхе, описывается в статье «Позднеготический поворот» (см. ниже, с. 318 и 321):

<О картине Мемлинга «Страшный суд» в этой церкви>
Среди сотен образов, запечатлевших кишение тварной плоти, взгляд ищет лапу пантеры. Грозовой ландшафт, полный плодородия и аромата, не внушающий страха; удовольствие от концерта на лоне Природы — все это, думаю, читается и на ее морде… <…>

Строительное искусство, благодаря умелому обращению с материальными массами, освобождается от цепей порабощающей конструкции — и открывает при этом, как в своем начале, свет и тьму.

57

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 100.

Снизу — а может, от самих сводов, похожих на глиняные насыпи,доносится музыка. Сопоставление сводов с глиняными насыпями (а чуть выше — с холмами), вероятно, подразумевает сравнение человека, находящегося внутри церкви, со слепым кротом (который, однако, слышит музыку). Храм тут воспринимается одновременно изнутри и снаружи.

58

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 101.

Но мы обманываем себя, если полагаем, что такой факт свидетельствует о покорении человеком электроэнергии. Это рассуждение перекликается со словами Тучного Косаря в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 251): «Я — ваша смерть. Я — цивилизованная смерть. Я такой, каким вы хотите меня видеть. В одном только вы заблуждаетесь: я не ваш подчиненный».

59

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 101.

Реально наличествуют только скорбь, страсть, смерть. Рассуждения этого абзаца отчасти напоминают монолог Косаря в сцене «ТРУБЫ, ТРОМБОНЫ» «Нового „Любекского танца смерти“» (см. ниже, с. 261).

60

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 102.

Я согласен переживать все это, но хочу оставаться хорошим, как материя, не ведающая собственной глубинной сути. Видимо, Густав высказывает здесь мысль стоиков (см. «Размышления» Марка Аврелия, VII, 15):

Кто бы что ни делал или не говорил, я должен оставаться хорошим человеком. Так золото, изумруд или пурпур могли бы сказать: «Что бы кто ни говорил или не делал, а я должен остаться изумрудом и сохранить свою окраску».

61

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 102.

Я хочу выстаивать рядом с собой, когда вскрикиваю или в судорогах падаю на землю. Это опять-таки желание, характерное для стоиков (см. «Размышления» Марка Аврелия, IV, 39):

Зло коренится для тебя не в руководящем начале других людей и не в превращениях и изменениях твоего тела. — «Но где же?» — В твоей способности составлять себе убеждение о зле. Пусть эта способность смолкнет, и все будет хорошо. Пусть эта способность пребывает в покое даже тогда, когда наиболее ей близкое, ее тело, режут, жгут, когда оно гноится и гниет, то есть пусть она рассудит, что нет ни добра, ни зла в том, что равно может случиться как с дурным, так и с хорошим человеком.

62

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 103.

Человеку свойственно оступаться. Ср. последнюю реплику (Матери) в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 291): «Все идут по одной дороге… Хотя кто-то спотыкается, а кто-то сохраняет прямую осанку».

63

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 105.

она поддалась влиянию суперкарго, когда он предстал перед ней как человек: потому что ожидала увидеть маску зла. Ср. описание Косаря в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 252):

Появляются старый тощий Косарь (атмосферная смерть) и дьявольский Докладчик. Косарь носит серебряную маску-череп, которая на выпуклостях и по краям блестит, углубления же на ней — матовые, словно присыпанные серым пеплом. Он закутан в серую струящуюся пелену. Кисти рук и ступни — серебряные. У него патетические жесты, очень спокойные и величественные.

Образ суперкарго приводит на память тощего Косаря, «мертвую смерть» (с. 258). Суперкарго — «Серолицый», «серый человек», одевается в серое (цвет Косаря — серебряный); он не берется судить об «умственных способностях этих обитателей Земли» (с. 52), то есть противопоставляет себя им. Он говорит о себе (с. 54): «Я, может, нанесу удар железной штангой. Или наколдую для себя револьвер из перьевой ручки». Тем самым предсказывая будущее: именно железной штангой будет убит Густав Аниас Хорн, а из пистолета застрелит себя сам суперкарго… Нанна Хуке пишет, что с момента, когда она обратила внимание на фразу о превращающейся в пистолет перьевой ручке, она начала видеть «в Георге Лауффере автора „Деревянного корабля“ — Ханса Хенни Янна» (Hucke I, S. 158).

64

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 109.

…Густаву опять привиделись топор и деревья. Очищенные от коры стволы. Влажный глянец смерти. В «Новом „Любекском танце смерти“» Мать так рассказывает о взрослении своего сына (с. 285):

Когда он поднял голову, чтобы понять, что за вопрос перед ним возник, он обнаружил, что уже сидит на плоту, на гладких соединенных стволах, образующих в некотором смысле мертвый лес — бесцветный, ибо с деревьев содрали кожу. И растаявшие снежные потоки понесли его прочь. И Похищенный был в растерянности, не зная, как пристать к берегу.

Во второй части трилогии имеется высказывание, как будто намекающее на то, что под срубленными стволами следует понимать ушедшие в прошлое годы собственной жизни (Свидетельство I, с. 372):

И все же я вижу в себе ландшафт многих лет. Я вижу просторное поле, через которое мы прошли. Сейчас на нем стоит выросший лес, и наши следы теряются. Деревья времени, папоротниковые заросли дней: они становятся все гуще. Земля же осталась прежней. Земля, носившая на себе нас. — Я хочу писать дальше. — Теперь я думаю о большом поле. Пятнадцать или шестнадцать лет нашей жизни. Причем, как говорится, лучших лет. Вплоть до отметки 35, 36 или 37. Я постараюсь изъясняться понятно. Вот большое поле. На нем растут деревья времени. Неважно сколько. Мы прошли мимо миллионов людей. Мне важно знать, что я не более виновен, чем они. Не менее ценен. Что моя авантюра не хуже, чем у любого из них.

И сквозь нее неслась в скачке невидимая буря. То, что буря «неслась в скачке» (судя по выбранному глаголу — ritt, — на коне или на конях), вызывает в памяти образ Дикой Охоты. В «Новом „Любекском танце смерти“» этот образ тоже встречается, причем возглавляет Дикую Охоту смерть, старый Косарь, и там тоже это буйство призраков совпадает с бурей (с. 263; курсив мой. — Т. Б.):

Тучный Косарь:

Ты кричал. Ты звал меня? Чего же ты хочешь? Разве не хватает шума в этой ночи, чтобы еще и твой голос, наподобие грома, падал из туч?

Сцена Дикой Охоты имеется и в «Буре» Шекспира (IV, 5):

Слышен шум охоты. Появляются разные духи в виде охотничьих собак и бросаются на них. Просперо и Ариэль травят собак.

65

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 112.

Из колонн и балконных ограждений вырастали женщины и откормленные младенцы. Нанна Хуке показывает, что матросский кубрик в этой главе описан как помещение (воображаемого) театра, причем в соответствии с требованиями к театральным зданиям, которые выдвигал сам Янн. Она, в частности, цитирует фразу из его статьи «Реквизиты театра» (1953; Hucke I, S. 248): «Толстые ангелочки, кариатиды, изображающие мужских и женских персонажей, и лепнина старого стиля имели акустическую функцию». См.: Hucke I, S. 238–252 (глава 2.2.3.1: Превращения матросского кубрика. Какими эстетическими средствами реализуется притязание на то, чтобы проломить границу между мысленным представлением и реальностью).

66

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 112.

Слова — только тончайшее отражение этого опасного волшебства. Может быть, существование в рамках текста, в словах (отражающих жизнь), и есть для Янна единственная форма посмертного существования. Так, похоже, можно понять сопоставимую с этой метафору в последнем романе Янна «Это настигнет каждого» (Это настигнет каждого, с. 198):

Он сбросил с себя ночную сорочку, шагнул к большому зеркалу в противоположном углу комнаты. Теперь он увидел отражение, увидел себя.

«Это ты? — спросил он и подошел ближе. — Я нашу встречу не подстраивал. Вот, значит, мой собеседник. Вот как ты выглядишь. Ты останешься, а я — не останусь. Мы оба, ты и я, это знаем. Нас сейчас разделяет стекло. Но тебя за ним уже нет. Мне лишь кажется, что ты еще здесь. И если я упаду на колени, чтоб помолиться, я буду стоять на коленях перед самим собой».

Чуть дальше та же мысль развивается применительно к главному герою и его возлюбленному (там же, с. 199):

Но мы с тобой много говорили о смерти. О том, что с нами будет, когда мы умрем. <…> Мы говорили о том, оторвут ли нас ангелы друг от друга. И что они с нами сделают. Наши образы они, вероятно, сохранят для себя, на память: ведь ангелы остаются здесь дольше, чем могут оставаться люди. Но что случится, если нас не разлучат друг с другом… если ангелы с уважением отнесутся к нашей любви? Мы будем истончаться и истончаться… Пока не станем как папиросная бумага. Но мы так и будем лежать друг на друге. Когда же сделаемся тонкими, как папиросная бумага, один из ангелов возьмет нас, свернет в трубочку, не разделяя, и спрячет в тот выдвижной ящик, который под ящиком с галстуками… И там забудет, потому что мы ему больше не будем нужны… И выйдет, вместе со вторым ангелом, из комнаты.

67

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 113.

Стволы, которые не могут расти ни на какой почве. Но зато почти не страдают от непогоды. И над ними одна крона, плотнее черной ночи: своды, на вид как раздутые паруса, но каменные — наподобие выдолбленной скалы… Чтобы люди сами создавали убежище от невзгод для своих незащищенных тел и для мякоти своих мыслей… Речь идет о создаваемом всем человечеством общем храме — храме культуры. В юношеском романе Янна «Угрино и Инграбания» (Угрино и Инграбания, с. 99) та же мысль выражена в диалоге между Агасфером («он») и Мастером («я»):

Теперь он кричал:

— Бог, Бог… Да, с той поры Он уже не мог быть помощью для моей души, а только внушал мне ужас, потому что все мои сомнения подтвердились и всякий страх оказался оправданным.

Я приподнялся на постели, хотел о чем-то подумать. Но лишь спросил себя, существует ли в мире хоть что-то, что еще может меня увлечь, и услышал в себе ответ: «Строить очень высокие своды, готические своды из серого камня, стрельчатые… Опирающиеся на такие стены… такие толстые стены… что они никогда не обрушатся».

Это было как зрительный образ, который тут же растаял.

68

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 113.

…стены корабля вдвинулись в стеклянный мир. <…> Потом прозрачная материя устремилась вперед, словно ее кто-то швырнул, ударила в грудь каждому, грозя его раздавить. Стекловидная субстанция, «материя кажимости» играет важную роль и в «Новом „Любекском танце смерти“». См. комментарий к с. 250 («Зеленая водоросль покачивается в стекле морской воды»).

69

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 119.

Совершить грех или исчерпать себя. <…> …но его ненависть, из-за которой он предавался греховной жизни, давно утихла; тогда же и его кровожадную противницу — греховную жизнь — поразило бессилие. Так что оставалось второе средство: исчерпать себя. Еще в первой опубликованной драме Янна «Пастор Эфраим Магнус» (1919) умирающий пастор Магнус сформулировал такую альтернативу (Dramen I, S. 15):

Есть только два надежных пути: один из них превосходный, другой — ужасный. Первый: жить тем, что для тебя желанно, отдаваясь такому всецело и безоглядно, — любить, дарить любовь, как этого хотел Господь: святотатственно. И второй: уподобиться Господу, принимать на себя все страдания, никогда не обретая спасение; ибо таким стал Господь после того, как люди отвергли Его любовь и прибили Его к кресту. <…> Третий, безысходный путь — смерть.

Два эти способа существования, воплощенные в сыновьях пастора, Якобе и Эфраиме, в романе «Угрино и Инграбания» объединены в личности Мастера. Во всяком случае, в конце романа юнга говорит Мастеру (Угрино и Инграбания, с. 127–129; курсив как в тексте публикации):

Вы его ненавидите

<Бога? Возлюбленного? Своего персонажа? — Т. Б.>.
Ненавидите этого предателя, который всё предал. Вы любили его когда-то раньше, пока вам не пришлось проплакать над ним три сотни ночей. Потом вы его возненавидели. И вы отправились в путь, чтобы его утопить. Теперь ненависть мертва, вы знаете только слово «любовь». Он мертв, мертв, потому что ненависть умерла в вас. <…> Вы всякий раз отправляетесь в путь, чтобы убить. А возвращаетесь назад вместе с забвением.

70

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 119.

…образовав новое гибридное существо: гиппокентавра. О характере таких гибридных существ речь идет в «Новом „Любекском танце смерти“» (см. комментарий к с. 270 («Он может быть безоружным всадником») и к с. 281 («желаю себе обрести лошадиное копыто и хвост — стать гиппокампом, кентавром») и в эссе Янна «Семейство гиппокампов» (с. 327–332).

71

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 121.

На ней растут только можжевельник, остролистный падуб и вереск. Можжевельник — символ смерти и ее преодоления, вечной жизни; падуб ассоциируется как с Рождеством, так и с Распятием: листья падуба символизируют терновый венец, а красные ягоды — кровь; вереск — растение Венеры и Исиды.

72

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 121.

Пролóмите дыру в земле… В предисловии к своему переводу венгерской сказки «Холлофернигес» (выполненному в 1937/ 1938 году по подстрочнику, сделанному его возлюбленной Юдит Караш) Янн писал (Epilog. Bornholmer Aufzeichnungen, S. 709): «В Нижний мир, иной мир, здесь попадают так же, как и в те времена, когда в Междуречье создавался эпос о Гильгамеше: через дыру в земле». В романе «Деревянный корабль» почти всегда там, где мы ожидали бы увидеть слово «люк», Янн пишет «дыра».

73

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 124.

…о переборки телеги. Вместо того чтобы сказать: «о стенки (о борта) телеги», рассказчик этой истории — корабельный плотник — употребляет морской термин «переборки».

74

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 124.

Он уже уподобился вещи. Был ввинчен в тесное пространство. Для боли, которую он испытывал, не осталось места с ним рядом; она, словно капли росы, располагалась снаружи — на крышке гроба. То есть с Кебадом Кенией случилось то, чего желал для себя Густав (в главе «Буря»): «Но мы обманываем себя, если полагаем, что такой факт свидетельствует о покорении человеком электроэнергии. Или — о раскрытии ее тайны. Настоящее существование электроэнергии — рядом с такими феноменами. <…> Я согласен переживать все это, но хочу оставаться хорошим, как материя, не ведающая собственной глубинной сути. Я хочу выстаивать рядом с собой, когда вскрикиваю или в судорогах падаю на землю» (с. 102).

75

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 124.

Правда, Кебаду Кении порой казалось, будто он следует по дороге Безвременья, которая не кончится никогда. И он пытался подготовить речь, чтобы объяснить или оправдать свой грех. Пусть даже его доклад услышат лишь по ту сторону звезд… Слишком поздно. И, может статься, там вообще не поймут, о чем это. Нечто похожее происходит в «Новом „Любекском танце смерти“» с Бедной душой хорошего человека, которая странствует где-то в потустороннем разреженном пространстве (см. ниже, с. 280):

Я спас ужасное, дотащив его до этой тишины за завесой из раскаленного тумана. Чтобы спрашивать. Чтобы спрашивать. Вот что: почему меня так истязали? Почему мне на долю выпало стать противоестественным существом, калекой? <…> Я сказал свое слово. Раздался звук. Но ответ не пришел. Я все еще на стороне тех, кого не удостаивают ответом. Но я их намного опередил, потому что страдал как никто другой. Я обязан идти дальше. Я пока не достиг цели.

76

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 125.

…чувственные ощущения, казалось, обострились и окуклили его, покрыв коконом из тончайшей, как волоски, материи. Слух, казалось, подернулся глухотой. <…> Кебад Кения определенно считал бы, что умер, и чувствовал бы себя победителем своего Противника, человекоподобного ангела смерти, если б не эта наброшенная на него паутина тончайших ощущений. Он чувствовал, что разбухает. Очень похоже процесс созревания слова описан в одном тексте из наследия Пауля Целана, где личность поэта показана как раздвоившаяся (первая половина 1950-х годов; Целан, с. 370–371):

УЖЕ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ сидел я напротив него — а взгляд мой блуждал по его лицу, — неустанно пытаясь догадаться по его полуприкрытым глазам, по надувшимся, словно для поцелуя, губам: когда же наконец он произнесет слово, когда оно, слово, станет послушным мне — мне, а не ему; ведь не он, а я дал этому слову созреть, теперь я чувствовал, как оно растет, набухает, превращается в гигантский плод, в бесформенную глыбу, которая перекатывается в его внутренностях, раздирая их, и карабкается куда-то, взбирается, прокладывает себе путь, который скоро будет свободен.

Ты закутался в тишину, думал я, потому что своей бессловесностью надеешься выбить меня из колеи. <…>

Но я — я еще располагал некоторым игровым полем, при желании я еще мог бы вступить в диалог с тем, что лежало позади нас двоих. Он же сидел здесь, перетянутый моей мыслью, обвитый нитью, как кокон, — нет, скорее, как мумия сидел он, он изживал себя, чтобы получить ответ, ради одного слова отправился он на ту сторону. <…>

77

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 127.

…Малах Га-Мовет. Малах Га-Мовет («посланец смерти», древнеевр.) — одно из имен ангела смерти Аваддона, чье имя означает «губитель». В последнем романе Янна «Это настигнет каждого» (и в новелле «Свинцовая ночь», опубликованном при жизни автора фрагменте этого незаконченного романа) для главного персонажа, Матье, в роли Малаха Га-Мовет выступает его (Матье) ближайший друг, негр Гари.

78

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 127.

Но одновременно Кебад Кения пребывал и внизу. Лежал там. Его тело было растерзано на куски. Не просто четвертовано. В этой сцене подхватывается мотив из первой главы романа: «Юность <…> видит только лопающиеся почки, сладострастие — на его поверхности, — но не то, как впитываются в землю потоки огненной крови бога, растерзанного мукой творчества» (с. 14).

79

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 128.

Самый старший по возрасту — Буролицый — поднял его и переместил на башню. Может быть, имеется в виду Донн, первопредок ирландцев (огромный бык), чье имя означает «коричневый» или «черный». В ранних источниках «Дом Донна» упоминается как «место собрания мертвых»: «Ко мне, к моему дому придете вы все после смерти» (Мифы кельтских народов, с. 115).

80

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 130.

…промежуточного мира. Возможно, имеется в виду то же самое, что в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 250) обозначено как «промежуток, отделяющий бодрствование от сна. Наподобие грезы». «Иносказание» о водоросли в речи Тучного Косаря (там же, начальные строки монолога) перекликается с историей о погребении Кебада Кении и его позднейшем высвобождении из гробницы. Водоросль, как и погребенный Кебад Кения, в ситуации отсутствия живительной влаги просто дожидается наступления благоприятного для нее часа.

81

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 140.

Докладчик. Здесь употреблено то же слово, каким обозначен один из персонажей в «Новом „Любекском танце смерти“»: Berichterstatter.

82

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 140.

…увидеть в нем человека, чья теневая половина из-за тягот службы пребывает как бы в состоянии разложения, но, если судить по справедливости, она лишь отвернулась от света, что происходит порой и с другими насельниками Земли. Во второй части трилогии Тутайн однажды говорит Густаву (Свидетельство I, с. 214; курсив мой. — Т. Б.): «Тени нашей души не только лежат, отвернувшись от света, — они угрожающе обступают нас, словно демоны, как только нарушается равновесие равномерного сумеречного сияния». См. также рассказ Бедной души в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 278–279; курсив мой. — Т. Б.): «Мои жалобы — солнце в этом холоде и в этой ночи. <…> Мои спутники-тени все носили серые имена». Вспомним, что и суперкарго часто называют «серым человеком», «Серолицым».

83

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 141.

Точно в девять по солнечному времени… Истинное солнечное время можно узнать, измерив специальным астрономическим инструментом часовой угол Солнца. Такое время идет на протяжении года с разной скоростью (меняется продолжительность суток) и потому в жизни современных людей практического значения не имеет.

84

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 145.

…пока сквозь нее проносятся в дикой скачке обнаженные сны тварного мира… Ср. слова участников Хора в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 260): «Мы — только голос / истерзанных существ / и тягостный зримый образ / их кошмаров».

85

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 147.

…чтобы с обидным пафосом невозмутимости… Ср. описание Косаря в «Новом „Любекском танце смерти“» (с. 252): «У него патетические жесты, очень спокойные и величественные».

86

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 149.

…из Батавии в Сурабаю. Батавия (с 1942 года — Джакарта) — город на острове Ява, с начала XVII века центр Голландской Ост-Индии, ныне столица Индонезии. Сурабая — второй по величине город Индонезии, расположен на острове Ява.

87

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 149.

Погибший не был достаточно невозмутим, чтобы, так сказать, плыть по течению. Он всегда хотел настоять на своем. На взгляды Янна большое влияние оказал роман Альфреда Дёблина «Три прыжка Ван Луня» (1913), где описывается китайская секта «Поистине слабых» (имеющая смешанный буддийско-даосский характер и основанная на идее гибкого приспособления к событиям, непротивления злу). В статье «О поводе» (см. ниже, с. 390) Янн пишет: «Я помню, с каким воодушевлением читал „Три прыжка Ван Луня“ Альфреда Дёблина — роман, который, наверное, будет существовать вечно». Черты мировоззрения дёблиновских персонажей прослеживаются и в Перрудье, «слабом» герое одноименного романа Янна, и в членах молодежного «Союза слабых», о котором идет речь в последней, опубликованной посмертно пьесе Янна «Руины совести» (1961). См. об этом: Walitschke, S. 377.

88

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 150.

…Эллена надломила свою впечатлительную неопытную душу, которая, еще пребывая во влажных мшистых сумерках, отважилась на борьбу с грубой реальностью, но, потерпев поражение, не перенесла изгнания с романтической родины? В первой опубликованной пьесе Янна «Пастор Эфраим Магнус» (1919) Якоб рассказывает шестнадцатилетнему Паулю сказку о его детстве (до периода полового созревания): Пауль в этой сказке предстает как принц, живущий в уединенном замке в прекрасном саду, и о такой жизни в целом говорится (Dramen I, S. 32): «Это было, как если бы он покоился на мшистой земле, на насыщенно-зеленом мху, в окружении благоуханных теней».

89

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 160.

…чьи-то мягко подрагивающие руки обхватывают его шею и медленно, но упорно сдавливают ее, отнимая дыхание. Ощущение удушья еще раньше Густава испытывали Альфред Тутайн и Георг Лауффер (говорившие, соответственно, «придушенным» и «полупридушенным» голосом, с. 144 и 155).

90

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 166.

…поверхности излома… Излом — вид поверхности, образующийся при расколе минерала.

91

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 166.

Клеменсом Фитте овладела безумная идея: что его мать — само собой, проститутка — не умерла, как плотник многие годы полагал, не была заколочена в безымянный бедный гроб и закопана на кладбище (наверняка с тех пор перепаханном); что она, с другой стороны, не осталась непогребенной, не была препарирована <…> в какой-нибудь анатомичке… История корабельного плотника и его матери перекликается с историей негра Гари в романе Янна «Это настигнет каждого». О смерти своей матери, проститутки, Гари рассказывает в главе «Поминальная трапеза» (Это настигнет каждого, с. 210, 212–213; курсив мой):

— Да, она попала под машину, — говорит Гари. — Когда вчера вечером я зашел к <…>, там лежала повестка из суда по гражданским делам. Нелепая бумажонка, официальное извещение касательно наследства <…> Ларсон. У меня, Матье, подогнулись колени. Я сразу поверил, что мать умерла; но вместе с тем и не верил. Мне думалось, все может оказаться не так, потому что в самой бумаге ни слова о смерти не было. Речь шла о наследстве. Мало-помалу я заставил себя свыкнуться с мыслью, что мать могла умереть. <…>

<Гари пытается узнать о судьбе матери в госпитале:>
Каждый что-то говорил. Она, дескать, умерла, совершенно точно. — Где же ее похоронили? — Этого они не знали. Она попала в Патологию. Там ее следы затерялись. Кто-то пробормотал, что она была проституткой… <…> Так вот, врачи якобы не знали, где она похоронена и похоронена ли вообще. Никто мне не сказал, что ее, скорее всего, пустили на препараты. Но я сам об этом заговорил.

Возможность такого обращения с умершим для Янна — одно из самых серьезных обвинений в адрес современной цивилизации. Вместе с тем, в его романах всегда остается возможность символического толкования подобных эпизодов. Так, в романе «Угрино и Инграбания» похороненный в храме скелет, в котором Мастер узнает свою мать, оживает и превращается в прекрасную женщину после крика Мастера: «Я люблю тебя, очень люблю!» (Угрино и Инграбания, с. 55). В романе «Перрудья» главный герой говорит то ли о себе, то ли о других (в чем-то родственных ему) людях (Perrudja, S. 55): «Норвегия хорошая мать… <…> Мать… речь ведь о бастардах… несет вину за неудачного ребенка. А кто же отец? Незаконный отец? Другой климат. Другое Пра-Время. Другие боги».

92

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 166.

…разъята на слои, словно луковица (скелет, мышечные ткани, кровеносная система, нервные стволы, изъеденные болезнью органы),в какой-нибудь анатомичке… Сравнение человека с луковицей отсылает к знаменитому месту из пьесы Генрика Ибсена «Пер Гюнт», где этот персонаж обращается к самому себе (Пер Гюнт, с. 292–293; перевод Ю. Балтрушайтиса; курсив как в тексте публикации):

Нет, ты не царь, ты — лук. И я тебя,

Мой милый Пер, сейчас же облуплю!

Тебе твое упорство не поможет.

(Берет луковицу и начинает снимать слой за слоем.)

Вот верхний слой, немного поврежденный, —

Моряк в беде, плывущий на обломках.

Вот тоненький листочек — пассажир; —

И все-таки он пахнет Пером Гюнтом.

За ним — искатель золота, весь сок

Иссяк, коль был. Вот лопасть с толстым краем —

Ловец бобров в Гудзоновом заливе.

Здесь — тонкий слой, похожий на венец; —

Долой его без лишних разговоров!

Здесь крепкий лист — любитель старины.

А здесь пророк, молоденький и сочный.

Но он притом так крепко пахнет ложью,

Что даже больно праведным глазам.

Здесь нежный лист, что тотчас же свернулся —

Властитель, живший в сладостях земли.

Вот лист — больной. Чернеющий; — по цвету

Он может быть священником и негром.

(Срывает сразу несколько слоев.)

Листки без счета! Скоро ли ядро?!

(Ощипывает всю луковицу.)

О Господи! До самой сердцевины

Одни листки, — лишь уже и короче. —

Природа остроумна!

Образ Янна также приводит на память поэтический сборник Готфрида Бенна «Морг» (1912), и в частности стихотворение «Реквием», где говорится (Бенн, с. 45), что от любого человека остаются

Яички, мозг — в трех мисках лишь обмылки.

Храм Господа и стойло сатаны.

Грудь с грудью и подобие ухмылки:

Голгофа, первородный грех смешны.

93

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 167.

идет по деамбулаторию собора… Деамбулаторий — кольцевой обход вокруг главной апсиды, являющийся продолжением боковых нефов; предназначался для паломников, которые, проходя через него, могли обозревать находящиеся в капеллах реликвии и поклоняться им.

94

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 168.

свинцовые блоки. См. сайт «Устройство и снаряжение военного корабля XVIII века» (http://library.thinkquest.org/C0125871/e5.htm).

95

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 168.

…в эту нарастающую Разреженность — постепенную смерть души. Об этой сфере в «Новом „Любекском танце смерти“» рассказывает Бедная душа хорошего человека (с. 278):

Я долго странствовал. Оставил за плечами многое. Промежутки между стоянками все увеличивались. А сами стоянки уменьшались. У меня сохранилось единственное имущество: воспоминания, но они уже не имеют определенного вкуса. Здесь все разрежено. Свет вытек и израсходован. А что можно бы назвать воздухом… Этот холод между мирами стал безжалостно-бесплодным, почти абсолютным холодом.

Душа — по Янну — умирает, когда гибнут (становясь все более разреженными) последние связанные с ней воспоминания.

96

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 185.

И находил их достаточно хорошими: простыми и лишенными ловушек. Ср. желание Густава «оставаться хорошим, как материя, не ведающая собственной глубинной сути» (в главе «Буря», с. 102, и комментарий к этому месту, с. 233).

97

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 187.

…с удалившимся Неизвестным… В этих словах — явная аллюзия на концепцию «удалившегося Бога» (Deus absconditus).

98

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 192.

…рожденных женою. См.: Иов. 14, 1: «Человек, рожденный женою, краткодневен и пресыщен печалями…».

99

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 193.

…пресловутого Жиля де Рэ… Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Рэ, граф де Бриен (1404–1440) — французский маршал и алхимик, участник Столетней войны, сподвижник Жанны д’Арк. Был арестован и казнен по обвинению в серийных убийствах мальчиков. Послужил прототипом Синей Бороды.

100

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 193.

Ящики пустые, все как один. Начало помрачения рассудка… Безудержный крик отчаяния человека, увидевшего смерть дорогого ему существа… Может, только один-единственный ящик скрывает в себе мумию. Или — мраморный труп, приемлемую замену земного тела. Весь монолог Густава вертится, по сути, вокруг тех или иных позиций в отношении искусства, которое здесь предстает в образе либо бессмысленного набора холодных мраморных статуй, либо — склепа с разлагающимися трупами. Этот монолог перекликается со сценой в склепе собора из раннего романа Янна «Угрино и Инграбания» (Угрино и Инграбания, с. 55):

Я подошел к одному деревянному гробу, чтобы открыть его. Крышка не была прибита. Я медленно ее поднял. В гробу лежала, укутанная в лиловую ткань, дивной красоты женщина с закрытыми глазами, тлением не тронутая. Но от нее одной, казалось, исходил весь холод этого помещения.

Пока я смотрел на нее, губы ее приоткрылись, и она спросила:

— Ты меня любишь?

Я ответил, вздрогнув:

— Ты слишком холодная.

Она спросила еще раз:

— Но ты любишь меня?

Тут я понял, что это моя мать; но сказал:

— Ты же мертвая.

И сразу услышал невообразимый шум, треск — как если бы сталкивались берцовые и прочие кости; я страшно вскрикнул, почувствовав, что мертвые из земляных могил хотят ворваться сюда через дверцу, потому что завидуют такой нетленности. Но мама на моих глазах тоже превратилась в скелет.

Тогда я обхватил руками ее мертвые кости, прижался губами к черепной коробке и крикнул:

— Я люблю тебя, очень люблю!

В тот же миг чужие останки с протяжным свистом вернулись в свои могилы, а на моих руках снова лежала холодная как лед красавица — и она улыбалась.

101

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 204.

…если бы чудовищность закрытого блока, опасного в его кажущейся бесполезности и громоздкости… В письме к Вернеру Хелвигу от 28 августа 1946 года Янн писал о своем персонаже Густаве Аниасе Хорне: «Такой распад на составные части, отсутствие всякой опоры, даже бесхарактерность казались мне достойными изображения. А иначе как мы сможем когда-нибудь приблизиться к этому лживому ледяному блоку под названием „человек“?»

102

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 205.

И поздравил себя с тем, что — собственно, не подумав — выбрал стенку, расположенную напротив той, которая когда-то бесшумно раздвинулась… Этот абсурдный выбор — решение вскрыть внешнюю обшивку корабля вместо внутренней переборки — Нанна Хуке истолковывает как ключевой эпизод: доказательство виновности самого Густава, который будто бы намеренно топит корабль, чтобы скрыть следы совершенного им убийства Эллены (см.: Die Ordnung der Unterwelt, Bd. I, глава 2.1.2.3: «Гибель корабля — случайность или преступный умысел?»).

Неожиданным комментарием к образу невидимой двери, через которую входит и выходит судовладелец, и к «закрытому блоку» в трюме судна оказывается рассуждение о древнеегипетской культуре в «Борнхольмском дневнике» Янна (запись от 25.1.1935; Epilog. Bornholmer Aufzeichnungen, S. 555–556; курсив мой. — T. Б.):

Сегодняшние люди не понимают, что эти [древнеегипетские. — Т. Б.] статуи были камнями души, представителями умерших, что камеры для жертвоприношений умершим (например, в мастабах) имели ложную дверь: каменную стену, обработанную резцом так, что кажется, будто в ней есть дверь. Ни один живущий не мог пройти сквозь такую стену, ни один еще дышащий не мог попасть в погребальную камеру, в жилище мертвых. Но сам мертвый мог — что опять-таки было реальностью — пройти сквозь такую дверь к месту его почитания. <…> Однако сказать такую малость — значит лишь описать разреженную кажимость. Сила, которая складирована в форме, в желании — и сохраняет свою действенность на протяжении тысячелетий, — от этого не станет более понятной для нас.

103

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 208.

То был разинутый рот человечка… Слово человечек (Männchen) часто обозначает гомункулуса или карлика, иногда — резную деревянную фигурку. Употребляемое применительно к человеку, оно имеет негативный оттенок. Здесь может иметься в виду Клабаутерман, упоминавшийся ранее в тексте (с. 33; см. также комментарий на с. 223).

104

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 208.

…встал на одну ногу … Эта странная подробность превращает Клеменса Фитте в эмблематичную фигуру, придавая ему черты персонажа колоды Таро: Дурака (или Шута, Безумца), балансирующего на краю пропасти. Возможно, с арканами Таро можно отождествить и других персонажей: «подвешенного» в трубе Густава — с Повешенным, кока с его двумя волшебными стаканами — с Умеренностью… «Одноногость» упоминается также в «Дионисийских дифирамбах» Ф. Ницше.

105

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 214.

рангоутное дерево утлегарь. Утлегарь (от нидерл. uitleggen, «удлинять») — добавочное рангоутное дерево, которое служит продолжением бушприта (вперед и вверх).

106

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 215.

…был вынесен приговор им всем. Все члены команды оказываются виновными в смерти Эллены — возможно, еще одно подтверждение того, что все они являются частями одной личности.

107

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 215.

Их жизнь будет спасена… Здесь опять-таки слово «жизнь» (в единственном числе) относится ко всем персонажам, плывшим на корабле (и обозначенным суффиксом множественного числа).

108

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 215.

Наг, кто рожден женою. Ср.: Иов 1, 21: «И сказал: наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь».

109

В 1930 году к Янну обратился доктор Эрнст Тимм, координатор фестиваля «Год Балтики» (который должен был отмечаться в Любеке в 1931 году), с просьбой написать литературный сценарий празднества, состоящего из «уличного действа» и театрализованной постановки. Янн согласился и выбрал темой пьесы «Танец смерти» — картину, написанную около 1463 года Бернтом Нотке (ок. 1435–1509) в часовне любекской Мариенкирхе. 24 февраля 1931 года умер Готлиб Хармс, самый близкий Янну человек. Работа над пьесой была временно приостановлена, потом Янну помог продолжить работу (написав сцену в Мариенкирхе) Вернер Хелвиг[46]. В итоге заказчики отказались от пьесы, да и сам фестиваль не состоялся. Но в 1954 году Янн переработал пьесу, создав новую редакцию, музыку к которой написал его приемный сын Юнгве Ян ван Треде. В том же году пьеса вышла в издательстве «Ровольт», а 16 апреля 1954 года состоялась ее премьера в Кёльнском драматическом театре. Картина Нотке «Танец смерти» погибла в 1942 году (сохранилась ее довоенная фотография). Часть картины (начальные сцены) еще в Средние века в связи с перестройкой часовни была удалена и позже пожертвована в таллиннскую Николаикирхе. Она и сейчас находится в Таллинне.

Перевод пьесы «Новый „Любекский танец смерти“» («Neuer Lübecker Totentanz») выполнен по изданию: Dramen II, S. 105–148.

110

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 249.

Музыка Юнгве Яна Треде. Юнгве написал музыкальное сопровождение к пьесе, когда ему было четырнадцать лет. По его словам, в этом произведении чувствуется влияние датского композитора Карла Нильсена (1865–1931). Как отмечает Михаэль Валичке (Walitschke, S. 112), среди инструментов камерного оркестра доминируют те, что известны по классическим изображениям «танца смерти» или ассоциируются с Апокалипсисом. Скрипок и альтов нет, поэтому звучание получается «холодным».

111

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 249.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА. Вальтер Блом, автор важного исследования «Сверхъестественные персонажи в драмах Ханса Хенни Янна» (1971), приходит к такому выводу: «Понимание этих сверхъестественных персонажей затруднено их многозначностью: они могут быть представителями мира духов, для Янна существующего объективно, либо — материализацией мыслей и эмоций. <…> С драматургической точки зрения они являются отражениями присутствующего в самом индивиде внутреннего собеседника» (Blohm, S. 48–49).

112

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 249.

Голос, зачитывающий ремарки. Подобный персонаж (герольд или praecursor) был характерен для средневековых мистерий, где он объявлял названия частей пьесы и время от времени пояснял ход действия. См.: Walitschke, S. 174.

113

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 250.

РЫНОЧНАЯ ПЛОЩАДЬ. Согласно условиям заказчика, первая сцена должна была развертываться на рыночной площади, вторая — рядом, в Мариенкирхе. От Мариенкирхе до Катариненкирхе, места действия остальных сцен, довольно далеко, и эти сцены, видимо, должны были играться через несколько часов, вечером (тогда как первые две сцены образуют своеобразный пролог). См.: Walitschke, S. 60–70.

114

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 250.

…произносит с кафедры инаугурационную речь. Смерть на кафедре (правда, в качестве спутника Проповедника) — частый мотив классических средневековых «танцев смерти».

115

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 250.

…об «аккорде без терции». Аккорд без терции (квинта) — акустическое созвучие, которое нельзя отнести ни к минорному, ни к мажорному ладу. Он, следовательно, для приверженцев гармоникальной[47] теории символизирует первозданное состояние, которое предшествовало разделению на лады (воплощающие в этой системе мужское и женское начала). Такой аккорд также намекает на «амбивалентность тварного мира, в гармоникальной конструкции которого предусмотрены как приятные, так и болезненные колебания» (Walitschke, S. 319). Это, видимо, и имеет в виду Тучный Косарь, когда заканчивает свою речь словами: «Но аккорд с небес не дает нам понять, послан ли он на горе или на радость».

116

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 250.

Зеленая водоросль покачивается в стекле морской воды (…im Glas des Meerwassers). Водоросль стоит — при отсутствии зыби,словно дерево, поддерживаемая потаенной силой жидкого. <…> …промежуток, отделяющий бодрствование от сна. Наподобие грезы. В тексте пьесы, представляющем собой очень плотное переплетение повторяющихся мотивов, эти слова, вероятно, стоит сопоставить с высказыванием Принца (с. 276): «Стоит же мне захотеть хоть пальцем шевельнуть, как ты начинаешь нести всякий вздор о Конце Времен. Я хочу превращать существующее в материю кажимости (…Ich wolle das Bestehende zum Scheinstoff wandeln)». Речь идет, может быть, о море человеческих фантазий, живительно воздействующем на живых. Одновременно слова Тучного Косаря отсылают и к апокалиптическим картинам из Откровения Иоанна Богослова (4, 6 и 22, 1–2):

И перед престолом — море стеклянное, подобное кристаллу… (Und vor dem Thron war es wie ein gläsemes Meer, gleich dem Kristall…) <…>

И показал мне чистую реку воды жизни, светлую, как кристалл (Und ег zeigte mir einen Strom lebendigen Wassers, klar wie Kristall), исходящую от престола Бога и Агнца.

Среди улицы его, и по ту и по другую сторону реки, древо жизни

(в немецком тексте — Bäume des Lebens, во множественном числе! — Т. Б.)
, двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева — для исцеления народов.

«Стеклянный мир» (Glaswelt) — который представлен как мир фантазий или галлюцинаций — описывается в центральной, пятой главе «Деревянного корабля» (с. 111–114). Там же (с. 113) упоминается некая «прозрачная материя», которая «устремилась вперед, словно ее кто-то швырнул, ударила в грудь каждому, грозя его раздавить». Эта материя, скорее всего, тождественна «материи кажимости» (Scheinstoff), о которой в «Новом „Любекском танце смерти“» говорит Принц (с. 272), и «фронту неизвестной материи», упоминаемому в апрельской главе «Свидетельства Густава Аниаса Хорна» (о нем см. ниже, с. 445–446).

В «Новом „Любекском танце смерти“», в монологе Бедной души, упоминаются также мысли, которые «стали стеклянными» (с. 279), и «острые осколки» этих разбившихся мыслей (там же).

117

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 251.

Мы хотим распространиться по всей Земле. Хотим быть всюду одновременно. Хотим — одновременно — чувствовать биение пульса всех континентов. Мы не желаем знать никаких препятствий. И все препятствия сносим. Убиваем. Искореняем. Потому что боимся потерять драгоценное время. И не доверяем законам живого. Эти слова Тучного Косаря почти дословно совпадают с тем, что Янн говорил — от своего имени — в статье 1930 года «Поэт и религиозная ситуация современности» (Werke und Tagebücher 7, S. 14):

Мы хотим распространиться вкруг всей Земли, по всей Земле. Хотим быть всюду одновременно. Хотим — одновременно — чувствовать биение пульса всех континентов. Мы не желаем знать никаких препятствий. И все препятствия сносим. Убиваем, искореняем ландшафт и заменяем его другим, весьма спорным ландшафтом наших железных конструкций. Таково наше биологическое воздействие вовне. Очевидно, что однажды этот путь завершится (если раньше не произойдет катастрофа): весь земной тварный мир будет носить лишь одно имя — Человек. Подобно тому, как эгоцентричные верующие признают лишь одного Бога: по образу и подобию человека. И рядом с человеком не останется ничего. Ни животного, ни растения, ничего, кроме ужасной покинутости, именуемой «человеком»; и человек этот пожертвует всем — по крайней мере, всем живым земным тварным миром. Сам же будет питаться синтетическими продуктами и получать синтетические удовольствия.

118

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 251.

Мы втиснуты в человека-массу… «Человек-масса» (1920) — пьеса Эрнста Толлера и исследуемое в этой пьесе явление. Между драмами Толлера и Янна прослеживаются черты сходства — и на тематическом, и на структурном уровне. Так, некоторые картины у Толлера имеют подзаголовок Traumbild («сонное видение», в переводе О. Мандельштама). Этому понятию в речи Тучного Косаря соответствует «промежуток, отделяющий бодрствование от сна. Наподобие грезы» (…eine Spanne zwischen Wachen und Schlafen wie Traum), а в структуре пьесы — сцены с Принцем и Бедной душой (с. 270–280). Безымянный в пьесе Толлера — скорее всего, Смерть или ее посланец; во всяком случае, в четвертой картине он возглавляет танец смерти:

Der Namenlose. Zum Tanz! Безымянный. Танцуйте!

Ich spiele auf! <…> Я начинаю играть! <…>

Verurteilter. Im Namen Приговоренный. От имени

Der zum Tode приговоренных

Verurteilten: к смерти:

Wir bitten letzte мы просим последней

Gnade: милости —

Einladung zum Tanz. приглашения на танец.

Tanz ist der Kern Танец — это ядро

Der Dinge. всех вещей.

Leben, Жизнь,

Aus Tanz geboren, рождаясь из танца,

Drängt принуждает

Zum Tanz. к танцу.

Zum Tanz der Lust, К танцу сладострастия,

Zum Totentanz Der Zeit. к смертному танцу времени.

Для Янна, как и для Толлера, феномен «человека-массы» (Masse Mensch) — объективная данность. В статье «Поэт и религиозная ситуация современности» (Werke und Tagebücher 7, S. 14) Янн пишет: «Что касается нас, европейцев, то мы готовы признать: машина по отношению к нам не есть что-то внешнее, она биологически срослась с нами». И делает отсюда такой вывод (там же, с. 15–16):

Нам нужны не распоряжения, не законы, навязываемые извне, не конвенции, а система религиозных обязательств, учитывающая тот факт, что мы являемся массой, человеком-массой, а не группками или партиями, которые мнят себя избранными и взывают к немецкому либо американскому богу, к богу богатых или к богу обездоленных. Нам нужен этос, который защищал бы человека-массу. И, наряду с человеком-массой, — животных.

Похожие мысли высказывает в пьесе Эрнста Толлера Женщина:

Masse soil Volk in Liebe sein. Масса должна быть народом, живущим

в любви.

Masse soil Gemeinschaft sein. Масса должна быть сообществом.

Gemeinschaft ist nicht Rache. Сообщество — это не месть.

119

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 251.

Я распоряжаюсь тем шкафом, где человечество хранит свои яды. Отсылка к рецензии Юлиуса Баба (1921) на пьесу Янна «Пастор Эфраим Магнус» (1919). Баб писал, что книгу эту надо запереть в «шкаф, где человечество хранит свои яды, как самое сильное снадобье» (цит. по: Walitschke, S. 127).

120

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 251.

Без наслаждения как своей противоположности боль станет грехом. В статье «Поэт и религиозная ситуация современности» Янн пишет (Werke und Tagebtüher 7, S. 20): «Человек слабый и истерзанный, считающий выходом бегство в потусторонность, не желает признать, что боль — предостережение от всего нецелесообразного, а радость-разрядка — награда за нечто осмысленное в плане проявления чувств».

121

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 252.

…кровь отмывает воздух. Михаэль Валичке, объясняя эту двусмысленную фразу (не совсем понятно, что отмывает что, в оригинале написано: …ist der Mensch auf den Schiffen allein mit dem Blut, das die Luft wäcsht), ссылается на утверждение из начала речи Тучного Косаря: «воздух, который мы вдыхаем. Который входит в нас и выходит. Который изменяет нас и который изменяем мы». И сопоставляет это утверждение с похожим высказыванием Альфреда Дёблина (из трактата «Наше бытие», 1933): «Совокупный мир (Gesamtwelt) и личность суть обращенные друг к другу, открытые одна для другой системы». См. Walitschke, S. 287.

122

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 252.

МАРИЕНКИРХЕ / ЛЕКТОРИУМ. Лекториум в Средние века — алтарная преграда, в нижней части прорезанная арками, на которую поднимался по лестнице и с которой произносил проповедь священник (то есть это сочетание алтарной преграды с кафедрой). Лекториум в Мариенкирхе (разрушенный во время Второй мировой войны) имел глубину 4 м., ширину — 14 м., высоту — 4,80 м. Значит, в этой сцене Косарь и Докладчик должны были обращаться к собравшимся в церкви зрителям с более чем пятиметровой высоты.

Вся сцена в Мариенкирхе написана Вернером Хелвигом (с незначительной стилистической правкой Янна). Реплики Косаря взяты из стихотворения Хелвига «О гибели смерти, или Сломанные ключи» (Vom Tod des Todes oder Die zerbrochenen Schlüssel), реплики Докладчика, которые должны были отличаться в стилистическом плане, обыгрывают выражения из трактата немецкого публициста Йозефа Гёрреса «Пробы письма» (1808).

123

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 252.

Косарь (атмосферная смерть)… По мнению Валичке, согласно представлениям Янна сама атмосфера Земли, только и делающая возможной жизнь на нашей планете, пропитана смертью, которая вместе с воздухом непрерывно поступает в кровь живых существ. Потому старый Косарь дальше и говорит о себе (с. 261): «Я стремлюсь по вашим артериям: всеми потоками паводков и всеми темнотами низостей и терзаний». См.: Walitschke, S. 122, 288.

124

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 252.

Докладчик прикрыл лицо тускло-золотой маской… В романе «Эпилог» (Epilog. BornholmerAufieichnungen, S. 325) подросток Асгер рассказывает другу о своем видении или сне: «Человек вернулся домой. В дверях стоял какой-то чужак. Это был Косарь-Смерть. Кожа у него из старого золота».

125

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 253.

…посадить искрящийся мрак / в Саду Света, светлей чтоб тянулись / к светлому небу листья и крона / вековечного Древа миров. Скорее всего, речь здесь идет о каббалистическом мировом древе. Древе Сфирот, и теневом отображении этого древа — Клиппот. «Древо Сфирот, являясь путем распространения Света по Сосудам, не являясь полностью прозрачным для Света, не пропускает Его часть, или, как говорят, „отбрасывает тень“. В этой тени выделяют два компонента. Первый компонент — это остатки света, как бы „элемент Света в тени“, а второй — это отсутствие света, то есть „элемент Тьмы в тени“» (см.: http://teurgia.org/index.php?option=com_content&view=categoiy&id=62&Itemid=88).

Представления манихейцев о человеке, чье тело построено по подобию макрокосма, Е. Б. Смагина суммирует так (см.: Манихейство, с. 383): «Не только внешне, но и субстанционально человек состоит из трех элементов: тела, светлой души и духа мрака, темного начала. <…> Из трех субстанций у человека смертна только телесная. Светлый и темный элементы останутся жить вечно; судьба человеческой души зависит только от того, какое из начал возобладает в ней, а какое отлетит и сольется с Первоначалом».

В «Свидетельстве Густава Аниаса Хорна» имеется рассуждение, несколько проясняющее эти слова Косаря (см.: Свидетельство I, с. 455):

Музыку не очень уместно сравнивать со светом небесным, который (если иметь в виду свет космического пространства, наполненного лишь гравитацией) я мыслю одновременно белым и черным: белым там, где он проступает, и черным, где погружается в Безграничное; но я все-таки скажу, что почти все возвышенное в этом искусстве пылает темным или черным пламенем, что музыка облегает нас, как черный бархат, складки которого порой вспыхивают белым блеском. А иначе и быть не может, ибо музыка обладает способностью выражать — помимо радости — страдание, ощущение времени и тоскливое бессилие человеческой души; но только она выражает не сами эти понятия, а лишь цветовые оттенки соответствующих душевных движений.

С «искрящимся мраком» Янн сравнивал и литературный текст. 1 июня 1936 года он писал Мюллеру-Турень (цитирую по: Hucke I, S. 238; курсив мой. — Т. Б.): «Не то чтобы я чувствовал себя неважно или имел основания жаловаться на „Деревянный корабль“. Пока что он мне нравится; оглядываясь назад, я, кажется, вижу, как в ночном мраке слов вспыхивают искрящиеся драгоценные камни».

126

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 253.

…до края времени, / мною созданного, меня несшего… Еще в статье «Глосса о сидерической основе поэзии, искусства сгущения» (1927; Угрино и Инграбания, с. 297–298) Янн цитировал аккадскую эпическую поэму о сотворении мира («Когда вверху…»), согласно которой изначальное счастливое состояние мира кончилось, когда «времена выросли и удлинились» и появились смерть и боль. Здесь, в «Новом „Любекском танце смерти“», мы видим, что время было создано смертью (и что когда-то оно закончится).

127

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 253.

Вы, люди, покоитесь в теплой глупости… Понятие человеческой «глупости» как лейтмотив проходит через всю трилогию «Река без берегов». В данном случае (в пьесе) оно явно подразумевает разрыв с природой. В Книге Притчей олицетворенной Премудрости, помощнице Бога в сотворении мира, противостоят «глупость» или «глупец» («безумец»). Исследовательница гностических и манихейских текстов Е. Б. Смагина пишет (Смагина, с. 265–267):

Под «безумием (глупостью)» подразумевается отсутствие высшей мудрости или знания о первоначалах мира. Тем самым безумие оказывается изначальным и главным свойством мрака и его порождений, в противоположность разуму — принадлежности света и божеств. <…>

Есть свидетельства, что безумие могло пониматься в некотором смысле как забвение, потеря первоначального высшего знания, которым обладала человеческая душа… <…>

В гностицизме безумие (неразумие, глупость) — свойство несовершенных или злых творений.

128

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 253.

…тук земли принадлежал вам. См.: Быт. 27, 2 8: «Да даст тебе Бог от росы небесной и от тука земли, и множество хлеба и вина» (Исаак благословляет Иакова).

129

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 254.

…первый достойный поступок не пошел вам на пользу. Имеется в виду, видимо, грехопадение Адама и Евы.

130

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 255.

Ибо вы, люди, даже не выломали / ни единого зуба у вашего опекуна. У Йозефа Гёрреса, текст которого использовался при написании реплик Докладчика в этой сцене, речь шла о «зубе вавилонского султана». Гёррес намекал на поэму «Оберон» Кристофа Мартина Виланда (1733–1813), в которой рассказчик хочет подарить императору ларец с бородой и зубами вавилонского султана.

131

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 255.

И каждое вечернее облако / по ночам распускал на нити, / превращая в накрапывающую печаль. Удивительное обыгрывание мотива из «Одиссеи»: в отсутствие мужа Пенелопа объявила навязчивым женихам, что выйдет замуж, лишь когда кончит ткать саван своему свекру, — но каждую ночь потихоньку распускала все сотканное за день, пока не вернулся Одиссей. У Янна в роли Пенелопы выступает Смерть.

Впрочем, образ, похожий на янновский, встречается и в «Записках Мальте Лауридса Бригге» Р. М. Рильке (Рильке, с. 36):

Покамест я могу все это писать и говорить. Но настанет день, когда рука моя отдалится от меня и собственной волей будет чертить слова, которые мне не подвластны. Настанет день иных постижений, и слова раздружатся, смыслы растают, как облака, прольются на землю дождем. Мне страшно, но покамест я еще будто предстою чему-то великому, и, помнится, со мною так часто бывало перед тем, как писать.

132

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 258.

Но уже скачут к его рубежам всадники — / неслыханные опустошения. Аллюзия на четырех всадников из Откровения (6, 1–8), скачущих на белом, рыжем, вороном и бледном конях.

133

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 258.

…стародавний ветер / все еще бродит по беременной Земле. Эти слова — возможно, аллюзия на Книгу Екклесиаста: «Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои» (1, 6); «Как ты не знаешь путей ветра и того, как образуются кости во чреве беременной, так не можешь знать дела Бога, Который делает все» (11, 5).

134

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 258.

КАТАРИНЕНКИРХЕ, ПЕРЕД ДВУХЪЯРУСНОЙ АЛТАРНОЙ ПРЕГРАДОЙ. Катариненкирхе ко времени написания пьесы использовалась как музей. Алтарная преграда имела три арочных прохода (из которых, по мысли Янна, должны были появляться и потом через них же уходить участники хора). Над ограждением второго яруса, посередине, возвышался гигантский крест (без изображения Христа), а под этим крестом, на самом ограждении, были укреплены часы. Перед средней аркой стояла гипсовая копия деревянной скульптурной группы работы Бернта Нотке «Святой Георгий, убивающий дракона» (1489). См.: Walitschke, S. 67–70.

135

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 259.

Нас обложили со всех сторон. Ты называешь это одиночеством. Бренностью. Я же знаю, что дело в соседстве Неумолимого. Под «Неумолимым», видимо, имеется в виду смерть, и понимать эти слова следует как аллюзию на Книгу Иова (19, 6–14):

…знайте, что Бог ниспроверг меня и обложил меня Своею сетью.

Вот, я кричу: обида! и никто не слушает; вопию, и нет суда.

Он преградил мне дорогу, и не могу пройти, и на стези мои положил тьму. <…>

Кругом разорил меня, и я отхожу; и, как дерево, Он исторг надежду мою. <…>

Полки Его пришли вместе, и направили путь свой ко мне, и расположились вокруг шатра моего. <…>

Покинули меня близкие мои, и знакомые мои забыли меня.

То же представление выражено и в старинной церковной песне, переведенной на немецкий язык Мартином Лютером: «Mitten wyr ym leben sind / mit dem tod vmbfangen…» («И в средоточье жизни / мы окружены смертью»).

136

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 260.

Станем разреженным присутствием в дальнем времени. По мнению Михаэля Валичке (Walitschke, S. 304), «разреженность — особенно телесной материи — была для Янна главной отличительной чертой постмортального существования, то есть его представления о сферах, запредельных реальности». В «Борнхольмском дневнике» (запись от 4 января 1935; Epilog. Bornholmer Aufzeichnungen, S. 544) Янн пишет по поводу статьи об Альберте Эйнштейне:

Представление о бесконечности пространства — одно из немногих утешений для моей души. Значит, как отдаленнейшее спасение можно помыслить себе бесконечную разреженность материи, то почти ничто, что и есть некое Ничто.

Осенью того же года Янн писал своей возлюбленной Юдит Караш (25 ноября 1935; цит. по: Walitschke, S. 310):

В вопросах веры, по моему разумению, возможны лишь две действительно противоположные позиции. Одни люди хотят возрождения, круговращения, так сказать — сохранения энергий… <…> Другие надеются на истончение, разрежение, на окончательное растворение гармоникальной системы в бесконечной величине Нуля[48]. Сам я отношусь к последней группе.

Похожее представление о загробном существовании души выражено уже в «Размышлениях» Марка Аврелия (IV, 21 и VII, 32):

Если души продолжают существовать, то каким образом воздух из века в век вмещает их в себя? — А каким образом вмещает в себя земля тела погребаемых в течение стольких веков? Подобно тому, как здесь тела, после некоторого пребывания в земле, изменяются и разлагаются и таким образом очищают место для других трупов, точно так же и души, нашедшие прибежище в воздухе, некоторое время остаются в прежнем виде, а затем начинают претерпевать изменения, растекаются и возгораются, возвращаясь обратно к семенообразному разуму Целого, и таким образом уступают место вновь прибывающим. <…>

О смерти: или рассеяние, если все атомистично, или угасание и изменение, если все едино.

137

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 260.

Мы — только голос / истерзанных существ / и тягостный зримый образ / их кошмаров. В 1915 году Янн вместе с Готлибом Хармсом впервые побывал в Любеке, в Мариенкирхе, и еще тогда на него произвели огромное впечатление картина «Танец смерти» и стихотворные подписи к ней. Похожую на средневековый текст сцену «Танец смерти» он включил в пьесу «Стена» (1915; Frühe Schriften, S. 730–742). Позже Янн узнал и высоко оценил серию гравюр Ханса Гольбейна Младшего (1497–1543) «Танец смерти» (с 1917 года у него дома была репродукция одной из этих гравюр). Участники танца смерти появляются и в пьесе «Пастор Эфраим Магнус». Там это кошмары, являющиеся Эфраиму и напоминающие ему о человеческих страданиях: Обезглавленный, Распятый, Безрукий, Кастрированный (позже к ним присоединяются другие). «Вы — мой мозг, взорвавшийся, разлетевшийся на ошметки…» — говорит Эфраим (Dramen I, S. 103). Персонажи танца смерти преследуют Эфраима до тех пор, пока тот не понимает, что среди них нет великих художников, способных одолеть смерть: строителей соборов, Леонардо да Винчи, Гольбейна, Баха, Марло, Бюхнера (там же, с. 163–164). Осознав это, он начинает строить храм и украшать его статуями истинно любящих.

С вышеприведенными строками из «Нового „Любекского танца смерти“» перекликается стихотворение Пауля Целана «Голоса» (из книги «Решетка языка», 1959; Целан, с. 77): «…Голоса внутри ковчега: // Здесь / прибежище / лишь для уст. И вы, / идущие ко дну, нам / внемлите» (перевод Марка Белорусца).

138

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 261.

Вы восхваляете юного тельца с крепкими рогами? / Восхваляйте меня! Это строки из вавилонской «молитвы к Лунному богу», которую Янн почти целиком включил в текст своей драмы «Медея». В вавилонской молитве (см.: Dramen I, S. 1183–1184) бог города Ура Син предстает как верховное и изначальное божество природы:

…Сильный юный телец с толстыми рогами…

Материнская утроба, рождающая всё… <…>

Мягкосердечный, милостивый отец, который держит в руке

жизнь всей страны! <…>

Когда слово твое проносится наверху как буря,

оно делает изобильными пастбища и водопои.

Когда слово твое звучит на земле, рождаются зеленые травы. <…>

Там, куда ты взглянешь, возникает гармония,

за что ухватится твоя рука, там возникнет благо!

Сияющий владыка, ты устанавливаешь на небе и на земле

правду и справедливость…

Косарь у Янна и предстает этим богом, как видно по набору его эпитетов. Более того, в этой сцене как раз и идет речь о буре.

139

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 264.

…во время Дикой Охоты. В Средние века миф о Дикой Охоте был распространен в основном в Германии, позже — в Ирландии, Англии, Дании, Швеции, Норвегии. Участники охоты — всадники-призраки; в качестве их предводителя упоминаются разные персонажи, часто отождествляемые с дьяволом. Согласно скандинавской легенде, это бог Один со своей свитой носится по земле, собирая души людей. Здесь, что очень важно, с дьяволом (а может, и с Одином) отождествляется смерть.

140

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 266.

…ценой возвращения на ступень низших животных организмов… В письме Людвигу Фоссу от 22 декабря 1942 года Янн пишет о наездниках-ихневмонидах — насекомых, самки которых, прежде чем отложить яйца, повреждают двигательную нервную систему какого-нибудь паука (см.: Expressionisten, S. 150):

Жертва продолжает жить, чувствовать, у нее сохраняются дыхание и кровообращение, свойственная ей духовность. Только она не двигается: она препарирована, как вивисектор препарирует мышь или кролика, — с той разницей, что парализация достигается не с помощью яда, а посредством операции, разрыва нервов. Так жертва подготавливается к тому, чтобы стать живой пищей для личинок, которые вылупятся позднее и которых мать, самка ихневмонида, не увидит, потому что прежде она умрет.

И далее Янн продолжает (там же, с. 152):

Если человек не признаёт деления на добрых и злых, он должен искать нравственность в самих явлениях природы. Это приводит к гармоникальному взгляду на тварный мир, к особой дружбе с деревьями и животными (и с людьми). Но со мной происходит вот что: насекомые вдребезги разбивают для меня всю гармонику. Я цепляюсь за научный постулат — в котором, наверное, скоро начну сомневаться, — что животные с наружным скелетом и брюшной нервной цепью

[то есть, например, членистоногие и ракообразные. — Т. Б.]
совсем не испытывают боли или имеют лишь неразвитые болевые ощущения. Однако что толку в этих дурацких отговорках, если порой можно услышать, как кричат деревья? В пути насекомых я вижу путь человека: устрашающие последствия неудержимого развития интеллекта.

141

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 267.

…когда времена снова удлинятся… См. выше, комментарий к с. 253 (…до края времени…).

142

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 267.

На строительстве одной только железнодорожной ветки расходуют — во славу красивой технической мысли (не говоря уже об экономии денежных средств)восемьдесят тысяч чернокожих людей. И чернокожие, эти отбросы общества, гибнут — от голода жажды грязи дизентерии и лихорадки. В пьесе «Перекресток» (1929) Янн уже ссылался на этот — вымышленный или реальный — эпизод (реплика Эдмунда, Dramen II, S. 73):

Сообщение из Африки. Будто специально для тебя. Родина черной расы. Арена колониальных страстей. Тропическое бешенство и жажда. Слушай: французское правительство при строительстве одной железнодорожной ветки израсходовало восемьдесят тысяч туземцев. Они умерли во славу красивого технического достижения. Правда, несколько честных патриотов называют это варварством. А что думаешь ты?

143

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 268.

АТТИТТИДУ… Традиционный плач над умершим на острове Сардиния, названный так по первой строке.

144

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 268.

Все так, как оно есть. И это ужасно! Эта фраза, впервые прозвучавшая в «Новом „Любекском танце смерти“», станет одним из лейтмотивов «Реки без берегов».

145

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 268.

…как охлажденное аргентинское мясо. В романе «Перрудья» рассказывается о чикагской скотобойне, где ежедневно забивают 12 000 аргентинских быков, мясо которых идет на изготовление консервов. Этот рассказ служит примером массового варварского уничтожения живых существ.

146

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 269.

И побеждает зримое: чей-то валяющийся посреди улицы плащ перекрывает вид на лучезарный порядок… Под «порядком», видимо, здесь имеется в виду гармоникальное устройство Универсума. Во всяком случае, в том отрывке из «Реки без берегов», который цитируется в статье Янна «О поводе» (см. ниже, с. 388) сказано:

Порой, когда я удивлялся новейшим химико-физическим прозрениям, мне казалось, что сквозь них просвечивает ритмическое пение мироздания, загадка гармонии, великий универсальный закон, регулирующий от вечности и до вечности становление и гибель. Я ловил себя на том, что мои глаза устремляются в космическое пространство, спешат от звезды к звезде — потому что мозг предпринимает бессмысленную попытку познать бездны черного Ничто или, как кто-то выразился, алмазные горы гравитации.

147

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 270.

…предчувствуя свою желтую смерть. То есть смерть увядающих листьев. Примечательно, что в «Сцене на небе», начинающейся непосредственно после этих слов, Принц появляется в желтой одежде. Перрудья, герой одноименного романа Янна (1929), тоже носил желтую одежду и отождествлял себя с желтым цветком (см.: Циркуль, с. 203–204 и 156):

Я лжец. Я желтый цветок посреди просторного луга. Я воняю. Желтым, желтым, желтым… Инакоокрашенных я вообще не видел. Только эту оголенную желтизну. Меня срежут косой, даже если я буду притворяться еще не раскрывшимся бутоном. Я мог бы быть одним из тех подростков, что убили друг друга. Ту Историю о рабе измыслил мой мозг. И Решения великодушных — тоже мое сочинение. Все это приукрашенные неправды, правда же в них — мой жалкий жизненный опыт. Вокруг, куда ни глянь, кичливая желтизна. Желтые меня не осудят. Осудят Синие; и — Красные и Белые, которые, как говорят, невинны и благочестивы. Поклоняйся же Желтому Богу, сотворившему тебя желтым! <…>

Навоз… на моих сапогах… белые лилии. У нас есть желудок и детородный орган, одновременно. Гусеница и мотылек. Мы уродливы и прекрасны.

Итак, понятие «желтого» применительно к человеку подразумевает его бренность и двойственность его натуры. В диссертации Сабины Доран «Желтые моменты. Эстетическая материальность у Гофмансталя и в литературе авангарда» имеется глава «„Я — желтый воняющий цветок“: „Перрудья“ (Янн)». Исследовательница приходит к таким выводам (Doran, S. 237 и 239):

Абсолютная желтизна пространственно выделяет катастрофические моменты, когда граница между внутренним и внешним взрывным образом упраздняется. <…> Признание Лжеца (в том, что он — «желтый воняющий цветок») подразумевает дуализм внутреннего и внешнего, высокого и низкого, священного и профанного, Востока и Запада… <…>; амбивалентность желтого маркирует двойной центр эллипса, в котором желтое обозначает у Янна особый случай Стигматизированного, Маргинала, Неполноправного.

148

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 270.

СЦЕНА НА НЕБЕ (SZENE IM HIMMEL)… Эта сцена отчасти перекликается с «Прологом на небе» (Prolog im Himmel) из «Фауста» Гёте. То, что говорит Докладчик у Янна, напоминает речи архангелов в «Фаусте», и в частности речь Рафаила, с которой начинается «Пролог» (см.: Гёте, с. 27):

В пространстве, хором сфер объятом,

Свой голос солнце подает,

Свершая с громовым раскатом

Предписанный круговорот.

Дивятся ангелы Господни,

Окинув взором весь предел.

Как в первый день, так и сегодня

Безмерна слава Божьих дел.

Слова же Принца в «Новом „Любекском танце смерти“» напоминают слова гётевского Мефистофеля: «Я о планетах говорить стесняюсь, / Я расскажу, как люди бьются, маясь» (там же, с. 29).

149

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 270.

(Персонажи танца смерти поворачиваются к этой сцене спиной.) Эта и следующая сцена, по мнению Михаэля Валичке (Walitschke, S. 105), «зримо для зрителя заключены в „драматургические скобки“ и исключены из последовательности прочих сцен», потому что тринадцатая сцена, «Весенняя конференция», начинается ремаркой: (Участники танца смерти снова поворачиваются лицом к сцене.).

150

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 270.

(Он может быть безоружным всадником.) Ср. описание поэта в статье Янна «Поэт и религиозная ситуация современности» (Werke und Tagebücher 7, S. 19):

Итак, он должен взнуздать не только Пегаса, но и собственное сердце, чтобы защитить то, чему грозит опасность. Конечно, в глазах тех, кому хватает юмора, чтобы всё отрицать, он — смехотворная фигура, Дон Кихот, непрактичный идеалист, который, следуя некоему политическому или мировоззренческому убеждению, скачет на гиппокампе (тоже бастарде или сказочном существе) и, потакая своей сокровенной мысли, вступает в поединок… с ветряными мельницами. Воображая, что нет ничего более справедливого и легче осуществимого, чем нравственное требование, поборником коего он является.

См. также статью Янна «Семейство гиппокампов» (с. 327–332).

151

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 271.

Поворота вспять быть не может. См., однако, статью «Позднеготический поворот <вспять>» (Spätgotische Umkehr), с. 316–326.

152

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 271.

…и вот, хорошо. Ср. в библейском рассказе о сотворении мира (Быт. 1, 31): «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестой».

153

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 271.

Движение во все стороны. См. в статье «О поводе» (с. 369):

Под такой своевольной полифонией, не подвластной границам и забывающей о гармонии, допустимо понимать хаос («движение во все стороны», как назвали бы это ученые александрийской школы), то есть сумму противоположностей, которые можно произвольно распределять, руководствуясь любыми способами восприятия или математико-графическими схемами…

154

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 272.

Тяжесть в твоей душе… Как пишет Михаэль Валичке, термин «тяжесть» (Schwere) в ренессансных физиологических трактатах был обычным обозначением меланхолии (Walitschke, S. 209). Позже Бедная душа скажет о себе (с. 279): «Тяжесть распространилась по самым потаенным путям. Из-за этого развилась болезнь».

155

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 272.

…к Великому; Пребывающему-Одновременно-Повсюду-и-В-Каждом, но разрубленному на триллионы существ, в которых жизненный поток, однажды начавшись, через какое-то время иссякает, — к Соприсутствующему? Имеется в виду, по-видимому, пантеистическое божество наподобие Великого Пана, упоминаемого в «Реке без берегов» (см. Свидетельство II):

В тот день я слышал над собой орган: великое гулкое дыхание Пана, шорохи буйствующей Земли… <…>

Я проснулся от дребезжания стекол, от грохота грома. Белый свет молний дергался в комнате. Одурманенный сном, я остался лежать, вбирая в себя шумы: наслаждался счастьем, что ко мне явились голоса. Непонятные зовы. Речи стихий. Уста умерших, охотничья кавалькада Неуспокоенных, крики господ, обитающих в лесах и на берегах озер, оханья дев, чьи головы и груди засыпаны землей, а на поверхность выбиваются только тулова и неподвижные бедра — на радость Пану и всем кентаврам. <…>

Я не чувствую на себе ответственности, если следую зову сладострастия. Это зов великого Пана, мощный органный голос нашего единственного друга здесь внизу…

Слова о том, что бог этот «разрублен на триллионы существ», сближают его с Осирисом и другими умирающими и воскресающими божествами плодородия.

По поводу «жизненного потока», протекающего через живых существ, Янн писал (22 декабря 1942 г.) Людвигу Фоссу (см.: Expressionisten, S. 151):

Ты пишешь в своем последнем письме слова, которые меня очень глубоко тронули: дескать, мы, наша экзистенция, становимся местом действия каких-то событий. Это чудовищно — высказать такую правду; и все же чем-то более устойчивым наша жизнь и наша мораль не являются. Мы с самого начала втиснуты в пространство, которое оставлено свободным для нас, и вопрос в том, не есть ли отпущенное нам время именно такая полость, с начала и до конца неизменная, и не равнозначно ли тогда слово «судьба» понятию тотального жизненного срока.

Фраза Людвига Фосса станет одним из лейтмотивов «Реки без берегов».

156

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 275.

…отважиться на прыжок в Несвязанное (Ungebundene)… У Фридриха Гёльдерлина в стихотворении «Мнемозина» говорится: «И всегда / В несвязанное устремляется тоскование» (перевод Сергея Аверинцева). Янн мог также иметь в виду образ из «Государства» Платона (перевод А. Н. Егунова):

Они дошли до него, совершив однодневный переход, и там увидели, внутри этого столпа света, свешивающиеся с неба концы связей, ведь этот свет — узел неба; как брус на кораблях, так он скрепляет небесный свод. На концах этих связей висит веретено Ананки

[в немецком переводе: веретено Необходимости. — Т. Б.]
, придающее всему вращательное движение.

157

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 278.

ВЕЧНОЕ СТРАНСТВИЕ. Вернер Хелвиг в воспоминаниях о Янне пишет об этой и двух других сценах (Helwig, S. 102):

Оскар Лёрке, позже опубликовавший пьесу в журнале издательства «Фишер» «Нойе рундшау», тогда же дал знать Янну, что считает речь Тучного Косаря на рыночной площади, монолог Странника и отчаянные сетования Бедной души хорошего человека грандиозными вершинами современной немецкой литературы, которые никогда не будут превзойдены. Жалобу Бедной души сегодня можно воспринимать как янновский голос, доносящийся к нам из потустороннего пространства: настолько полно отразил этот монолог всё, что волновало Янна, всё его существо, а также всегда падавшую на него тень неудачливости.

158

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 278.

(Это значит: у тигра взгляд, который может нам сниться)… В «Норвежском дневнике» (запись от 16 декабря 1915, в кн.: Это настигнет каждого, с. 376) Янн вспоминает, как впервые — маленьким мальчиком — испытал чувство стыда:

Чувство стыда пришло ко мне другим, необычным путем. Я испытал стыд, когда впервые увидел в зоопарке — запертыми — больших сибирских тигров, которые смотрели куда-то поверх меня. Кровь бросилась мне в голову, казалось, голова сейчас лопнет, и я оттуда ушел. Но вскоре вернулся к клетке и очень старался втолковать тиграм, что не я виноват в их несвободе; однако они мне не верили. Не хотели ничего слушать, они считали, что, заплатив за входной билет, я тоже сделал вклад в доходы зоопарка, ради которых они и сидят в тюрьме. Я начал ужасно плакать и молился, чтобы мне было дано свыше понимание языка зверей; но в конце концов сказал им просто по-немецки, что я их очень, очень люблю, что я хочу к ним в клетку, хочу их облизывать и что они даже могут меня сожрать — только пусть поверят, что я их люблю и что я не виноват в их несвободе. Я так сильно плакал перед ними и так хотел их освободить… Но вместе с тем понимал, что ничего из этого не получится, что в итоге их просто пристрелят. <…>

Я всегда старался, чтобы животные любили меня, но я не мог исправить то зло, которое причиняют им люди.

159

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 278.

Свет вытек и израсходован. А что можно бы назвать воздухом… Этот холод между мирами стал безжалостно-бесплодным, почти абсолютным холодом. Эти слова напоминают сновидческую ситуацию, описанную в новелле Янна «Свинцовая ночь» (1956; разговор Матье с кельнершей; см.: Это настигнет каждого, с. 82–83):

— <…> Это ваше заведение, судя по внешнему виду, — пивная; но пивная, уже практически не существующая, опустошенная, с израсходованными запасами; вы только что подали нам последний стакан воды! <…>

— Глубокой ночью человек не помнит о дне. Человек его просто ждет. Но однажды случится так, что люди больше не смогут приветствовать новый день. Таково, по крайней мере, общее мнение жителей этого города. <…> Турбины, производящие для нас свет, однажды остановятся: сломаются или проявят свою волю другим способом. Вода тоже не в руках человечьих, она существует в более протяженном времени, нежели человек.

— Но мы пока не слишком далеко отошли от вчерашнего дня, — ответил Матье, — а еще вчера между человеком и вещами царило согласие. Отчуждение от нас воды и машин не произойдет так внезапно.

— Я вас не понимаю, мой господин. Вчера может оказаться таким же далеким, как эта половина вечности.

160

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 278.

…они покинули пределы последнего Что-то и стали ощупью пробираться во тьму. Сходная ситуация описана и в новелле Янна «Свинцовая ночь», где подросток Андерс (второе, детское «я» Матье) после блужданий по фантасмагорическому городу приводит нового знакомого подземным туннелем в свое непроглядно-темное жилище и говорит (см.: Это настигнет каждого, с. 98):

Если я это возвращение вас самих, каким вы были в пятнадцать или шестнадцать лет, — то есть нечто, сохранившееся с тех пор, ваше внешнее и внутреннее подобие… замурованное в вас давнишнее бытие, ключ к вашим важнейшим переживаниям, которые вовсе не улетучились (в отличие от сладенького дерьма многих других дней, сделавшихся для вас безразличными) <…> тогда вы знаете мою рану!

161

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 279.

Я отпал от родителей и от здоровья: процесс безупречного роста в моем случае испортился и стал вырождением. Эта гностическая или каббалистическая идея о «порче» земного мира в начале романа Янна «Угрино и Инграбания» (см.: Угрино и Инграбания, с. 31) выражена так:

На дне моей души лежит особый мир; но он как будто разрушен и разбит, ибо упал с высоты. Я даже не помню последовательность помещений в крепостях и замках, которые имею в виду; они — как распавшиеся части целого.

Похожую (и сформулированную почти так же) идею мы находим в «Записках Мальте Лауридса Бригге» (см.: Рильке, с. 20; курсив мой. — Т. Б.). Но там речь идет об исчезнувшем родовом доме, о мире детства (что, может быть, имел в виду — наряду с первичным, религиозным смыслом этого образа — и Янн):

Я никогда потом уж не видел удивительного дома, который по смерти деда перешел в чужие руки. Детское воображение не вверило его моей памяти цельной постройкой. Он весь раздробился во мне; там комната, там другая, а там отрывок коридора, но коридор этот не связывает двух комнат, но остается сам по себе, отдельным фрагментом. И так разъединено во мне все — залы, степенный спуск ступеней и другие, юркие вьющиеся лесенки, которые, как кровь по жилам, гонят тебя во тьме; башенные покои и повисающие над высотой галереи, нежданные террасы, на которые тебя швыряют вдруг маленькие дверцы, — все это до сих пор во мне и будет во мне всегда. Будто образ дома упал с безмерной высоты на дно моей души и там разбился.

162

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 279.

…я был, среди прочего, и чем-то не-подручным… Смысл этого странного эпитета объясняется в «Бытии и времени» Мартина Хайдеггера (1926; см.: Хайдеггер, с. 102):

Подручное повседневного обихода имеет характер близости. При точном рассмотрении эта близость средства уже намечена в термине, выражающем его бытие, в «подручности». Сущее «под рукой» имеет всегда разную близость, которую не установить измерением отстояний. Эта близость управляется усматривающе «рассчитывающим» орудованием и употреблением.

163

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 281-282.

…желаю себе обрести лошадиное копыто и хвост — стать гиппокампом, кентавром. Но здесь, поскольку говорится об одном лошадином копыте, образ кентавра сливается с образом черта.

164

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 284.

ВЫСОКАЯ ПЕСНЬ ПРОИСТЕКАНИЯ (Das Hohe Lied des Ablaujs)… «Высокая песнь Закона» (Das Hohelied des Gesetzes) — так называется глава, на которой обрывается первая (опубликованная при жизни Янна) часть романа «Перрудья». В этих названиях слышится аллюзия на библейскую «Песнь песней Соломона» (по-немецки «Das Hohelied Salomos»), которая играет важную роль и в раннем незавершенном романе Янна «Угрино и Инграбания» (Угрино и Инграбания, с. 48):

Нашел в кармане карандаш и блокнот, которые всегда носил при себе, начал записывать время отбытия и название корабля. Одновременно я думал, что хорошо было бы записать и Песнь песней царя Соломона — насколько я это смогу, по памяти. У меня были на то разные основания: речь там идет о любви, дарованной людям, чтобы они ее проживали, мужчина и женщина вместе, — и это написано в Библии. Еще я чувствовал, что такая любовь должна быть вечной. Я записал себе, что любовь вечна, сильнее смерти. Я, правда, не знал, сильней ли она безумия. Но уже то, что она властна над смертью, меня успокоило. Когда я умру, станет ясно, действительно ли я покинул кого-то, кого любил.

Я писал долго, я представлял себе эту черную женщину во всем ее великолепии, и сам влюбился в нее, и сравнивал ее с прекраснейшими вещами, которые знал, под конец — с саркофагом из черного мрамора. И я был царем Соломоном, который по ночам отдыхает в таком гробу.

Я записал: «Любящие справляют свадьбу в могиле».

165

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 284.

…скульптурного изображения Всадника. Имеется в виду упомянутое ранее большое скульптурное изображение святого Георгия, убивающего дракона (работы Бернта Нотке, ок. 1489 года) в любекской Катариненкирхе. Оригинал статуи находится в Николаикирхе в Стокгольме, в Любеке же — гипсовая раскрашенная копия.

166

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 286.

Я знаю, мне должно умаляться. А ему — расти. Ср. слова Иоанна Крестителя о Христе (Ин. 3, 30): «Ему должно расти, а мне умаляться».

167

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 287.

Звери не знают вечного Противника (Widersacher). «Противник» — буквальный перевод слова сатана. В Книге Иова (1, 6–12) это имя носит ангел, испытывающий веру праведника. Сатана, среди прочего, может влиять на атмосферные явления (насылать ветер, Иов. 1, 19), что сближает его с Косарем Янна (в ремарке названном «атмосферная смерть», с. 252). В Книге Пророка Захарии (3, 1) сатана выступает в качестве обвинителя на небесном суде.

«Противник» много раз встречается в «Реке без берегов», где он отождествляется со смертью и с владельцем деревянного корабля, господином Дюменегульдом (см.: Свидетельство I, с. 548–549; Свидетельство II):

А мой Противник, кто он? Я его видел однажды. Это все, что я о нем знаю. Я не знаю ни его намерений, ни отпущенной ему длительности. Где границы его царства, где кончается его власть? Или он живет в моей тени? <…> Я обременен своим Противником. Иногда я думаю, что это зримый облик моей смерти. Он не требует от меня оправданий, он по частям забирает мою силу, мою память, смысл моего уже-бывшего; и я обороняюсь лишь против таких потерь. <…>

Я опять на время забыл своего Противника — этого играющего в рулетку нормального человека. У него много имен. Наверное, и теперь это был он. Ведь если я утверждаю, что господин Дюменегульд говорил со мной, то это лишь толкование, иносказание, выражающее мое желание представить себе его облик. Я поставил на стол два стакана — этим ритуалом, собственно, и исчерпывается все, что можно было увидеть глазами. <…>

Любитель игры в рулетку был лишь предлогом, чтобы я, насколько могу хорошо, подвел итог своей жизни. <…> Но он, прокурор миров, не извлечет из этого пользы для своего архива.

Слова о зверях, не знающих вечного Противника, перекликаются с восьмой Дуинской элегией Райнера Марии Рильке (перевод В. Микушевича):

Наружу тварь глядит во все глаза.

И перед нею даль открыта настежь.

У вас одних глаза, как западни,

Свободный преграждающие выход. <…>

…Только смерть

Способны видеть мы, а зверь свободен.

Всегда кончина позади него.

Бог — перед ним. И если зверь уходит,

То он уходит в вечность, как в родник. <…>

Живет он без оглядки на себя.

Там, где мы только будущее видим,

Он видит все и самого себя,

Навеки исцеленного, во всем.

168

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 287.

Ты не найдешь на земле ничего более подлинного, чем я. Тема «подлинной смерти» подробно рассматривается в романе «Записки Мальте Лауридса Бригге» (1910) Райнера Марии Рильке, которого Янн очень ценил (см.: Угрино и Инграбания, с. 134–142, 359–360, 371). В начале этого романа говорится (см.: Рильке, с. 10–11; перевод Е. Суриц):

Желание умереть своей собственной смертью встречается реже и реже. Еще немного, и она станет такой же редкостью, как своя собственная жизнь. Господи! Ведь как бывает. Ты приходишь, жизнь тебя поджидает, готовенькая, остается только в нее влезть. Ты хочешь или тебя принуждают уйти — и опять ни малейших усилий. <…> Умираешь как попало. Умираешь той смертью, которая положена твоей болезни (ведь поскольку мы знаем теперь все болезни, мы знаем, что тот или иной летальный исход положен данной болезни, а не данному лицу; и больному, как говорится, просто нечего делать).

В санаториях, где умирают так дружно и с такой благодарностью к врачам и сиделкам, умираешь той смертью, какая в данном заведении заведена; это весьма поощряется. <…>

Когда я возвращаюсь мыслями к родному дому, где никого уже не осталось, я думаю, что прежде было иначе. Прежде люди знали (а быть может, догадывались), что содержат в себе свою смерть, как содержит косточку плод. Дети носили в себе маленькую смерть, взрослые — большую. Женщины ее носили в утробе, мужчины — в груди. Она у тебя была, и это тебе придавало особенное достоинство и тихую гордость.

169

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 289.

…что мое дитя не испортится! Эта фраза напоминает начало главы «Речь француза» в романе «Перрудья» — главы, которая содержит критику современной цивилизации (см.: Perrhudja, S. 486):

Мы ходим по улицам, пока наша любовь не испортится. Пока в ней ничего уже не будет от тоски по неведомому. Пока мы не захотим, чтобы плоды ее просто падали на мостовую, как семя рыб — в море. <…> Пока наша догматическая любовь не умалится совсем. Став лишь каплей воды в теплом воздухе. <…> Наша любовь только в том случае могла бы быть большой, если бы мы сделались свободными людьми в природном ландшафте и жили бы, так сказать, со вскрытыми венами, готовые ко всему…

Та же фраза об «испорченной любви» повторяется в начале новеллы «Свинцовая ночь». См.: Татьяна Баскакова. «„Мы ходим по улицам, пока наша любовь не испортится“: Ханс Хенни Янн цитирует Ханса Хенни Янна». В кн: Это настигнет каждого, с. 5–42.

170

Статья «Позднеготический поворот» («Spätgotische Umkehr») была напечатана в гамбургском журнале «Круг» в 1927 году. Переведена по изданию: Werke und Tagebücher, S. 345–350.

171

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 316.

Беневенто, Каор, Сен-Фрон… В Беневенто (Италия, регион Кампания) находится собор Успения Пресвятой Девы Марии, который строился в VIII–XII веках. В Каоре (на юго-западе Франции) — кафедральный собор Святого Этьена XI–XII веков. Сен-Фрон (XII век) — собор в Перигё (Франция, Аквитания), пятикупольное сооружение в византийском духе.

172

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 316.

Императорские соборы на Рейне… Соборы в Майнце, Вормсе, Шпейере.

173

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 316.

…сооружения с симметричным по отношению к центру расположением частей… В отличие от базилик и зальных церквей, симметричных относительно горизонтальной оси, храм центральной планировки ориентирован симметрично вокруг единой центральной точки. В плане такая церковь круглая, или многоугольная, или в виде греческого (равноконечного) креста.

174

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 316.

…Ютландии… Ютландия — полуостров, разделяющий Балтийское и Северное моря. Северная часть полуострова принадлежит Дании, южная — Германии (земля Шлезвиг-Гольштейн).

175

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 318.

…изобразил на алтаре в Данциге Ханс Мемлинг. Имеется в виду «Страшный суд» Ханса Мемлинга (1435/1440–1494), немецкого художника, переселившегося в Брюгге.

176

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 318.

И вот, явилось (Sieh, da)… Аллюзия к рассказу о сотворении мира в первой главе Книги Бытия. Глава заканчивается словами: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма (в лютеровском переводе: „…und siehe es war sehr gut“). И был вечер, и было утро: день шестой».

177

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 318.

…святой Себастьян из собора в Хальберштадте. Статуя из трансепта собора.

178

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 318.

…на картине работы Грюневальда… Янн имеет в виду створку Изенгеймского алтаря работы Маттиаса Грюневальда (1470/1475–1528).

179

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 319.

…Ева на алтаре работы ван Эйка… Имеется в виду Гентский алтарь Яна ван Эйка (ок. 1385 или 1390–1441).

180

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 320.

Ее притвор — одно из величайших решений (и достижений) в архитектуре… См. описание штральзундской Мариенкирхе (Готика, с. 216): «Внешняя поверхность стен Мариенкирхе освобождена от контрфорсов, а ради сохранения четкости этой сложной структуры, тяготеющей к стилю укрепленных замков, все аркбутанты были спрятаны под крышами трансепта. Благодаря этому общий зрительный эффект стал определяться верхним ярусом здания. Западная часть, в особенности напоминающая крепостную башню, утяжелена псевдотрансептом, который в действительности представляет собой растянутый вдоль поперечной оси нартекс. Над этим псевдотрансептом высится гигантская восьмигранная башня, фланкированная двумя угловыми башнями и, подобно крепостной башне, окруженная парапетной стеной с амбразурами». Нартекс — это и есть притвор. Человек, попадающий туда, сразу видит над собой — очень высоко — потолок полой внутри башни.

181

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 321.

…обходящийся без нервюр… Ср. описание данцигской Мариенкирхе (Готика, с. 219): «Своды в интерьере выполнены в основном в „ячеистой технике“, заимствованной из светской архитектуры Саксонии, что видно при анализе дворца Альбрехтебург в Мейсене».

182

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 321.

…орган работы Юлиуса Антониуса… Юлиус Антониус (или: Антони) был органным мастером, уроженцем Фрисландии. О нем известно, что он работал в Гамбурге около 1575 года и в Любеке около 1579-го. В 1582 году его пригласил город Данциг; и за три года, до 1585-го, был построен орган для Мариенкирхе, незадолго до завершения которого Юлиус Антониус умер. Описания этого органа сохранились.

183

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 323.

Написано в книге сей… Ср. Откр. 22, 19: «И если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни, и в святом граде, и в том, что написано в книге сей».

184

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 324.

…Петер Флётнер… Петер Флётнер (ок. 1490–1546) — зодчий, скульптор, ювелир и график из Нюрнберга: создавал серии гравюр.

185

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 327.

Семейство гиппокампов. Гиппокамп — в греческой мифологии морская лошадь с рыбьим хвостом; здесь — любое гибридное существо.

186

Эссе было опубликовано в альманахе «Лунный дом в Бимбелиме» (Das Mondhaus zu Bimbelim), выпущенном в 1928 году Гамбургской группой. Гамбургская группа («Особая группа немецкого Союза писателей») возникла в 1926 году. В нее входили: писатель, художник, скульптор и книжный график Ханс Ляйп (псевдоним: Ли-Шан Пе; 1893–1983); врач и писатель Ханс Мух (1880–1932); архитектор Йоханн Фридрих Хёгер (1877–1949) — один из ведущих представителей экспрессионизма в немецкой архитектуре; Ханс Хенни Янн и еще несколько человек. Члены группы устраивали раз в год карнавальные празднества в здании Куриохауз на набережной Юнгфернштиг и потом издавали альманахи, названные, как и эти празднества (всего их было пять): «Серебристо-зеленая джонка» (1927), «Лунный дом в Бимбелиме» (1928), «Бал морей» (1929), «Качели шута» (1930), «Толедский мост» (1931).

Перевод эссе «Семейство гиппокампов» («Die Familie der Hippokampen») выполнен по изданию: Werke und Tagebücher 6, S. 119–122.

187

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 327.

…Томас Рамсгитский… Возможно, вымышленный персонаж. Рамсгит — английский город-порт в восточной части графства Кент, на берегу Северного моря.

188

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 327.

Томасу Мору… Томас Мор (1478–1535) — английский мыслитель, писатель, автор романа «Утопия» (1516); святой Католической церкви.

189

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 327.

…plumbum metallicum… Свинец металлический (лат.).

190

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 327.

…доктором Теофили Спицелии… Теофил Готлиб Шпитцель (Спицелиус; 1639–1691) — немецкий лютеранский теолог и полигистор, пастор. Здесь его латинизированное имя ошибочно употреблено в родительном падеже.

191

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 327.

…DE RE LITERARIA SINENSIUM KOMMENTARIUS, IN QUO SCRIPTURAE PARITER AC PHUOSOPHIAE ETC ETC… «Комментарий к китайской литературе, в коем встречаются и заметки по философии, и так далее и тому подобное» — книга Теофила Шпитцеля, напечатанная в Лейдене в 1660 году.

192

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 328.

…Лукиан в «Золотом осле» сообщил… Роман «Золотой осел» написал Апулей, а не Лукиан.

193

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 330.

Пегаса, который в настоящий момент обретается в Ирландии… Потому, вероятно, что Ирландия — родина Джеймса Джойса, который произвел на Янна столь сильное впечатление, что тот, прочитав немецкий перевод «Улисса», полностью переписал свой уже готовый к тому времени роман «Перрудья» (1929).

194

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 330.

…от реки Карасу, в окрестностях Таге-Бостана… Карасу (тюркск. «черная вода») — название многих рек, начинающихся в прозрачных («черных») родниках или от таяния ледников; Таге-Бостан, в 5 км к северо-востоку от города Бахтаран, или Керманшах (Иран), — охотничья резиденция сасанидских царей, где сохранились два скальных грота с рельефами (около 600 года).

195

Об обстоятельствах возникновения этого драматического наброска ничего не известно. Упоминание недавней постановки «Медеи» в Гамбурге и некоторые другие косвенные данные позволяют датировать его 1928 годом.

Перевод текста «Тупиковой ситуации…» («Die Zwickmuhle oder Die Gezeichneten oder H. H. Jahnn der Schriftsteller contra H. H. Jahnn, Orgelbauwissenschaftler, von Hans Henny Jahnn dem Dritten») выполнен по изданию: Dramen I. S. 851–860.

196

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 334.

…господин регирунгсрат из Магдебурга… 28 января 1928 года Янн писал д-ру Эльстеру: «Господин регирунгсрат Мундт из Магдебурга, бывший социалист, состоящий в родстве с владельцем другой органной фирмы, несколько раз, что я могу доказать, — а может, и гораздо чаще — посылал отрицательный отзыв на мою „Медею“, опубликованный в „Рекламз Универсум“, разным пасторам и представителям церковных властей»; регирунгсрат — старший государственный чиновник.

197

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 335.

…органного архитектора… В 1930 году Янн выступил в Будапеште на I Международном конгрессе органистов с докладом «Архитектор и органный архитектор», где, в частности, говорилось:

Никто не усомнится в том, что для возведения здания нужен архитектор. «Дикое» строительство домов — силами одних лишь ремесленников, при игнорировании всех законов красоты и целесообразности, с непродуманной статикой и неуклюжими пропорциями, при отсутствии надзора со стороны обученного или опытного специалиста как представителя заказчика — справедливо считается недопустимой глупостью.

Совсем иначе рассуждают заказчики органов. Они полагаются на работу одних ремесленников, хотя речь идет о создании инструмента искусства.

Далее Янн говорит, что в обязанности органного архитектора (хотя такой специальности пока не существует) должно входить следующее: определение оптимальной величины органа, расчеты «несущей конструкции внутренней структуры», внешнее оформление органного фасада, решение проблемы размещения органа в пространстве; и особенно: составление диспозиции, расчеты мензур труб, принятие решения об исходных материалах и способе конструирования.

198

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 335.

Я вас считал достаточно умным — поскольку как унтерменш вы писатель… Это высказывание многослойное. С одной стороны, «унтерменш» (в русских переводах обычно «недочеловек») — термин из нацистской идеологии. Согласно Нюрнбергским расовым законам 1935 г., «унтерменшами» считались евреи, славяне, цыгане, негры и те немцы, которых относили к «асоциальным личностям». В таком смысле это слово употреблялось и до прихода нацистов к власти — например, оно подробно разъясняется в статье консервативного публициста Пауля Рорбаха (1869–1956), опубликованной в 1927 г. (Само слово образовано по аналогии со «сверхчеловеком», Übermensch, Фридриха Ницше. Его употребляет в романе «Штехлин» [1899] Теодор Фонтане.) Янн, чей герой Густав Аниас Хорн многократно на страницах «Реки без берегов» называет себя «отщепенцем» (Abtrünniger), мог бы сказать о себе, что как писатель он является «унтерменшем». С другой стороны, в данном случае это слово можно (и нужно) понимать буквально: Untermensch буквально значит «низший человек». Янн, как персонаж этого диалога, объединяет в себе низшую личность (или: низший слой личности) — писателя — и более «возвышенную» (или: находящуюся «на верхнем этаже»), связанную с музыкой часть: «органного архитектора». (Есть еще и Янн Третий.) Это слово отсылает и к частому в трилогии понятию Unterwelt, «Нижний мир», которое может означать как мир смерти (преисподнюю), так и, возможно, мир подсознательного. Наконец, сказанное можно понять и так, что унтерменш в смысле «недочеловек» не воплощен в каком-то враге, человеке другой этнической принадлежности или маргинале, но сидит в каждом из нас.

199

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 336.

…как представитель компетентных хранителей христианских нравов и обычаев. В письме (от 5 ноября 1927), адресованном дирекции Немецкого театра в Гамбурге, «церковный совет евангелически-лютеранских земельных церквей в Гамбурге и его окрестностях как компетентный хранитель христианских нравов и обычаев» потребовал снятия с репертуара пьесы Янна «Медея», в которой будто бы содержались «грубые выпады против общественной морали».

200

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 337.

…размахивает журнальчикам «Рекламз Универсум»… «Рекламз Универсум» — иллюстрированный еженедельник издательства «Реклам», выходивший в Лейпциге в 1901–1939 годах. Там печатались развлекательные романы, рецензии, научно-популярные статьи и т. д. 27 августа 1927 года В. Штрубе писал Янну: «Здешнему органисту он (регирунгсрат Мундт. — Т. Б.) недавно послал

собственноручно переписанную
статью из Рекламз Универсум… автор которой с нескрываемой ненавистью обрушивается на Вас как на драматурга…»

201

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 337.

…«Садовая беседка». Иллюстрированный еженедельник, выходивший с 1853-го по 1944 год в Лейпциге; журнал для семейного чтения.

202

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 337.

органный мастер Альфа из Гамбурга. <…> Во всех гольштинских церковных приходах… 28 января 1928 года Янн писал д-ру Эльстеру: «Органная фирма Ротер из Гамбурга также в одном случае, как я могу доказать (а может, и во многих случаях), распространяла в Шлезвиг-Гольштейне разгромную статью о моей Медее из „Гамбургских новостей“ — тоже с целью нанести мне ущерб и извлечь выгоду для себя. Кильская консистория в результате усилий этого господина Ротера — а может, и основываясь на информации, полученной от господ Валкер & Ко, — приняла решение, согласно которому я не могу больше работать как эксперт по органам в границах Шлезвиг-Гольштейна».

203

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 338.

Упомянутую «Медею» <…> недавно поставили и у нас в Гамбурге. Премьера состоялась 21 октября 1927 года в гамбургском Немецком театре (режиссер Ханс Лотц).

204

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 338.

Но господин Пипер <…> препоручает всю эту историю специалистам по психическим патологиям. Речь идет о рецензии на гамбургскую премьеру «Медеи», которая начинается так: «Это патологический случай, и потому он меня не касается. Там, где последнее слово должно остаться за врачом, литературному критику не следует предварять его мнение». Помимо сцен насилия или их описания в пьесе, рецензента больше всего возмутило то, что Янн сделал свою Медею негритянкой, еще и заявив, что «на современной сцене Медея может быть только негритянкой или китаянкой». Рецензия была опубликована в «Гамбургских известиях» 22 октября 1927 года.

205

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 338.

…написал пьесу — она была удостоена премии Клейста… Премия Фонда Клейста вручалась ежегодно молодым немецким авторам, с 1912-го по 1932 год. Кандидата на получение премии выбирал единолично лауреат предшествующего года. Ханс Хенни Янн получил эту премию в 1920 году за драму «Пастор Эфраим Магнус» от поэта Оскара Лёрке, в то время работавшего в издательстве Соломона Фишера. Вручение премии Янну вызвало бурную дискуссию в прессе, что еще больше способствовало интересу публики к пьесе и ее автору.

206

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 338.

В девятнадцать лет. Драма была закончена в 1917 году (когда Янну был двадцать один год), опубликована в 1920-м.

207

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 338.

…песнь Гёльдерлина о немцах как нации лакеев. Имеется в виду знаменитое место из романа Гёльдерлина «Гиперион» (Гёльдерлин, с. 153–161):

Так я оказался у немцев. <…>

Варвары испокон веков, ставшие благодаря своему трудолюбию и науке, благодаря самой своей религии еще большими варварами, глубоко не способные ни на какое божественное чувство — к счастью святых граций, испорченные до мозга костей, оскорбляющие как своим излишеством, так и своим убожеством каждого нравственного человека, глухие к гармонии и чуждые ей, как черепки разбитого горшка, — таковы, Беллармин, были мои утешители. <…>

Каждый делает свое дело, скажешь ты, да и я это говорю. Но человек должен делать свое дело с душой, не заглушать в себе все другие способности, потому что они, мол, не положены ему по званию…

208

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 338.

…эксперт по органам — в Гамбурге — <…> пожаловался <…> что-де господин Ян <…> целыми возами воровал древесину. Ханс Хенни Янн реставрировал в гамбургской Якобикирхе барочный орган работы Арпа Шнитгера в 1923–1930 годах. Рудольф Маак в статье, опубликованной в журнале «Круг» в 1929 году, писал: «…тогда начали сгущаться слухи, что восстановительные работы Янна приносят больше вреда, чем пользы, и что будто бы даже из органа исчезают какие-то деревянные части. Однако церковный совет, по рекомендации Карла Штраубе как главного специалиста, оказал доверие Янну и воздержался от того, чтобы поручить проверку органа возбудителю протестов и слухов, органисту и государственному эксперту по органостроению Теодору Кортуму».

Ян (Jahn) — настоящая фамилия Янна. С 1912 года Янн начал писать свою фамилию с двумя конечными «н» (Jahnn), чтобы подчеркнуть связь с Янном из Ростока — средневековым мастером, будто бы принимавшим участие в строительстве ростокской Мариенкирхе, чье имя не зарегистрировано ни в каких источниках, но которого Янн считал своим предком.

209

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 339.

Криволинейная мензура (Kurvenmensur)… Термин Янна. В статье «Возникновение криволинейной мензуры и ее значение для лабиальных голосов органа» (1925) Янн объясняет его так: «Название „криволинейная мензура“ для этого вида определения соотношений внутри одного ряда труб <…> я выбрал потому, что оно в своем переносном значении рисует художественный образ развития звука внутри такого ряда труб: пространственная кривая». В работе И. А. Браудо «Постоянный тембродинамический лад» о мензурах органа, который реставрировал Янн, рассказывается так:

Когда исследователи начали изучать мензуры Арпа Шнитгера и искать формулы и математические законы, по которым мензуры изменялись, то оказалось, что мензуры этого мастера не укладываются в математическую формулу и что процесс изменения мензур представляет у него весьма сложную и математически неопределимую кривую. Мензуры Арпа Шнитгера не увеличиваются и не уменьшаются от начала до конца, но дают более изысканные и извилистые кривые. Очевидно, этой сложной переменной мензурой Арп Шнитгер преследовал цель дать более сложную характеристику процесса изменения тембра. Но ему, видимо, было недостаточно поставить процесс изменения тембра в зависимость от мензуры переменной, хотя бы и сложной, — он усложняет тембровый лад еще тем, что кривую изменения вырезов не ведет параллельно кривой мензур, но дает самостоятельное движение самóй кривой вырезов. Таким образом, Арп Шнитгер вкладывал в создание тембра динамической гаммы идею некоего сложного процесса.

210

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 339.

…шлейфлада, хармслада… Разновидности устройства виндлады, то есть деревянного резервуара для сжатого воздуха, на котором размещается ряд органных труб. Большие трубы, которым не хватает места на виндладе, установлены в стороне, и с виндладой их связывает воздухопровод в виде металлической трубки; Шлейфы — заслонки с отверстиями, расположенные перпендикулярно тоновым каналам и имеющие два положения. В одном из них шлейфы полностью перекрывают все трубы данного регистра во всех тоновых каналах. В другом — регистр открыт, и его трубы начинают звучать, как только после нажатия клавиши воздух попадет в соответствующий тоновый канал. Управление шлейфами осуществляется рычагами на пульте через регистровую трактуру. В хармсладе (изобретенной другом Янна Готлибом Хармсом) вместо плоских заслонок работают крутящиеся цилиндры. Янн высказывался за возвращение к механической системе виндлады, которая в Германии давно была заменена пневматической или электрической системами. Он написал статью «Влияние виндлады типа шлейфлада на образование звуков в органе» (1931).

211

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 339.

…синтетическое извлечение звуков… См. ниже комментарий к «реформе диспозиции».

212

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 339.

…каталитические процессы… Катализ в акустике Янн понимал как изменение характера звука в зависимости от пространства и под воздействием дополнительного шума.

213

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 339.

…реформа диспозиции, качество материала… Диспозиция — перечень технико-игровых характеристик органа, включающий в себя прежде всего список регистров данного органа с указанием их распределения по мануалам.

214

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 340.

…одного профессора… Во время скандала в связи с обвинением Янна в краже деревянных частей органа профессор Карл Штраубе, кантор в Томаскирхе, высказался так (это описано в статье Рудольфа Маака, см. комментарий к с. 338):

Я считаю господина Янна лучшим из имеющихся у нас знатоков классического органостроения; и важные образцы — например, новые трубы, которые я проверял, когда наблюдал за его работой, — как с точки зрения материала, так и с точки зрения художественной обработки такового представляют собой самое совершенное, что мне доводилось видеть во время многочисленных испытаний органов, проводившихся мною.

Однако в письме к Хансу Домицлафу (которое тот 24 февраля 1928 года переслал Янну) профессор Штраубе, рассказывая об этих событиях, делает такую приписку:

Впрочем, писатель Ханс Хенниг (так!) Янн вставляет палки в колеса органному мастеру Хансу Хеннигу Янну, и убедить церковные власти, пасторов и высшие церковные инстанции в том, что между двумя этими индивидами, состоящими из одной и той же субстанции, существует большая разница, будет очень и очень непросто.

215

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 341.

…принял немецких националистов за ультраправых… Имеются в виду члены Немецкой национальной народной партии, существовавшей в 1918–1933 годах.

216

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 342.

…символа Молодой Германии. Аллюзия на «Молодую Германию» — группу немецких писателей либерально-революционного направления, которая существовала в 1820–1840-х годах. В 1835 году сейм Германского союза во Франкфурте запретил печатать и продавать произведения лидеров этой группы: Г. Гейне, К. Гуцкова и других.

217

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 342.

…продолжатель дела Генриха фон Клейста… Янн (как следует из его письма Фридриху Лоренцу Юргенсену от 11 января 1917) впервые начал читать Клейста в Норвегии, в 1917 году, уже через полгода Клейст, наряду с Марло и Бюхнером, входил в число любимых им (позже, в общине Угрино, канонизированных) авторов. 1 сентября 1917 года Янн писал Юргенсену:

Я усердно читаю Бюхнера и Клейста, что приносит мне много утешения и головной боли… От писательской карьеры я, по сути, отказался; предпочитаю, чтобы меня открыли лет через сто, и потому, чтобы совсем не протянуть ноги, готовлюсь освоить профессию органиста. Ибо, дорогой Лора, я прошу, перестань обманывать себя: мои работы действительно мало приспособлены для нашего времени; но было бы жаль, если бы по этой причине я не стал их писать и застрелился, как Клейст, или, следуя дурной логике самопожертвования, в двадцать три года скончался бы от гнилой горячки, подобно Бюхнеру.

В 1925 году Янн опубликовал фрагмент пьесы «Генрих фон Клейст», в котором идет речь о том, как Фауст алхимическим путем создает живого мальчика — будущего поэтического гения.

218

Впервые напечатано в «Гамбургском театрально-музыкальном ежегоднике за 1948/1949 год» (Hamburger Jahrbuch für Theater und Musik 1948/49, hsg. von P. Th. Hoffmann, Hamburg, 1949). Перевод эссе «Мое становление и мои сочинения» («Mein Werden und mein Werk») выполнен по изданию: Werke und Tagebücher 7, S. 305–316.

219

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 350.

…насколько он обозрим для общественности… Янн начал писать в старших классах гимназии и писал очень много. В «Маленькой автобиографии» (1932; Угрино и Инграбания, с. 386) он говорит: «Сколько работ возникло в те, самые быстротечные, годы, я даже не могу точно сказать. Большинство из них уничтожено».

220

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 350-351.

…поперечного положения по отношению к окружающему миру. «Поперечное положение» (Querstellung) — гинекологический термин, характеризующий положение плода.

221

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 351.

…драматическое место действия, на котором встречаются события. См. письмо Янна Людвигу Фоссу в комментариях к «Новому „Любекскому танцу смерти“» (с. 308).

222

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 351.

…биллионы званых, но не избранных существ… Аллюзия на евангельскую притчу о брачном пире (Мф. 22, 14: «Ибо много званых, а мало избранных»).

223

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 352.

…«Все так, как оно есть, и это ужасно». См. комментарий к «Новому „Любекскому танцу смерти“» (с. 305).

224

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 353.

«Время протяженно и очень разреженно, по мере приближения к вечности оно ухудшается». Цитата из романа Янна «Перрудья» (Perrudja, S. 485–486):

«Имя тоскования пустое. Имя забвения — удаленность. Как бывает удаленность одного места от другого, одной звезды от другой, так же есть и иная, еще более жестокая удаленность — во времени. Из-за нее наше происхождение и наша история как бы растворяются. И ложь становится всемогущей».

Там была сеть, в ней висела рыбка.

Время протяженно

и очень разреженно

по мере приближения к вечности оно ухудшается. <…>

«Я был утешен мыслью, что этот мир — прекрасный сосуд, ландшафт, осмысленный механизм, в котором Марион и я обладаем незаменимой значимостью. И что наша любовь друг к другу — изобретение, не имеющее себе равных».

Пока она не испортилась. Мы ходим по улицам, пока наша любовь не испортится.

См. также комментарий на с. 301–302 (письмо Янна Юдит Караш).

225

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 353.

Дух, не имеющий связи с чувствами, может продуцировать только разрушительные истины. Парафраз высказывания Леонардо да Винчи из его «Анатомических тетрадей» («Умствования, не прошедшие через чувственное, напрасны и никакой правды, кроме вредоносной, не породят»).

226

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 354.

Оскар Лёрке… Оскар Лёрке (1884–1941) — немецкий поэт и прозаик, представитель экспрессионизма и магического реализма. Как лауреат премии имени Клейста он имел право избрать лауреата 1920 года, и по его предложению премия была присуждена Хансу Хенни Янну за пьесу «Пастор Эфраим Магнус».

227

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 357.

…Холиншед… Рафаэль Холиншед (умер ок. 1580) — английский хронист, один из авторов «Хроник Англии, Шотландии и Ирландии», известных как «Хроники» Холиншеда (1577). Ими как источником пользовался Уильям Шекспир.

228

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 357.

…закончить эту битву или свою жизнь. В битве при Босворте Ричард III (1452–1485) был убит.

229

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 359.

…эпоху Тельца… Эпоха Тельца, в астрологии, — приблизительно IV-e и III-е тысячелетия до н. э., древнеегипетская цивилизация.

230

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 362.

Жоскена… Жоскен Депре (ок. 1470–1521) — французский композитор, один из главных представителей франко-фламандской полифонической школы.

231

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 362.

…Кабесона, Шейдта и Букстехуде… Антонио де Кабесон (1510–1566) — испанский органист, клавесинист, композитор. Кабесон, слепой от рождения, был придворным музыкантом короля Филиппа II; Самуэль Шейдт (1587–1654) — немецкий композитор, органист и педагог; Дитрих Букстехуде (ок. 1637–1707) — немецко-датский органист и один из наиболее известных композиторов эпохи барокко.

232

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 363.

Домиция, именуемого Нероном… При рождении будущий император Нерон (37–68) получил имя Луций Домиций Агенобарб.

233

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 363.

…папе Пасхалию II пришлось озаботиться тем, чтобы дух Нерона, тревоживший римских жителей, был наконец изгнан. Пасхалий II (1099–1118) снес родовую усыпальницу Домициев, так как народ был убежден, что окружающие ее деревья служат приютом воронам, несущим в себе частицы души Нерона.

234

Доклад Янна «О поводе» («Über den Anlaß») впервые был опубликован в антологии «Это время в зеркале духа» (Мюнхен, 1954). Переведен по изданию: Werke und Tagebücher 7, S. 63–87.

235

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 371.

…Музыка здесь представляет и всех своих сестер. Под «Музыкой» Янн, видимо, имеет в виду Полигимнию — музу пантомимы и гимнов. Другие восемь муз, согласно античной традиции, покровительствовали эпической поэзии (Каллиопа), лирической поэзии (Эвтерпа), трагедии (Мельпомена), комедии (Талия), любовной поэзии (Эрато), танцам (Терпсихора), истории (Клио) и астрономии (Урания).

236

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 371.

…не точным, а гармоникальным. Имеется в виду учение немецкого музыкального теоретика Ханса Кайзера (1891–1964), который в 20-е годы XX века разработал на основе древнего учения пифагорейцев и их последователей теорию мировых гармоник. Он обнаружил, что принципы гармонической структуры в природе описываются тем же законом, что и звуковые гармонии. Исследование принципов, лежащих в основе взаимосвязи между музыкой и математикой, позволяет, как он считал, выводить качество (тон, слуховое восприятие частоты) из количества (число) и наоборот: количество выводить из качества. Себя и последователей своей теории Кайзер называл «гармонистами».

237

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 372.

…в духе непотопляемой Куртс-Малер… Хедвиг Куртс-Малер (1867–1950) — немецкая писательница; в годы нацизма — член Имперской палаты письменности и «содействующий член» СС. Писала романы о любви, преодолевающей социальные различия.

238

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 372.

«Никакая непродуктивность духа»… Здесь и далее все заковыченные цитаты (без указания автора) взяты из романа «Свидетельство Густава Аниаса Хорна» — второй части трилогии «Река без берегов».

239

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 373-374.

«Что касается <…> среди малышей». Цит. по: Джон Китс. Стихотворения. Л.: Наука, 1986 («Литературные памятники»). Перевод Сергея Сухарева (письмо № 26).

240

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 375.

…предвосхитил красоту Томмазо Кавальери… Томмазо Кавальери (ок. 1509/1510–1587) примерно в 1532 году начал учиться у Микеланджело (1475–1564) искусству рисования, стал его другом и, возможно, любовником. Ему посвящены многие сонеты Микеланджело. Позже он был известен как рисовальщик и владелец великолепной коллекции рисунков. В «Прологе» к пьесе «Той книги первый и последний лист», эстетическом манифесте Янна, персонажи говорят (Угрино и Инграбания, с. 250): «Микеланджело был бы халтурщиком, если бы не использовал в качестве плотского образца некоторых из любимых им мальчиков. Сам он истлел, а доведенное до совершенства тело этих мальчиков стало вечным». И далее (там же, с. 270): «Вот Микеланджело: побейте этого мастера камнями, побейте камнями, ибо он богохульствовал! В тысячекратной телесной обнаженности он изобразил Его — Его, своего мальчика для утех!»

241

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 376.

…великого датского композитора Карла Нильсена… Карл Август Нильсен (1865–1931) — датский композитор, скрипач, дирижер и музыкальный педагог; считается основоположником современной датской композиторской школы.

242

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 376.

…своему зятю Тельманьи… Эмиль Тельманьи (р. 1892) — датский скрипач, дирижер и композитор, родился в Венгрии. Как дирижер впервые выступил в 1919 году в Копенгагене, где поселился и работал многие годы. В 1929 году основал Копенгагенский камерный оркестр. Известен как тонкий интерпретатор скрипичных произведений И. С. Баха, а также первый исполнитель (как скрипач и дирижер) произведений Карла Нильсена.

243

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 377.

…молочным ведерком дьявола… Буквальный перевод датского названия одуванчика.

244

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 380.

…а не, скажем, его отца… Отец Иоганнеса Брамса, Якоб Брамс, был контрабасистом в городском театре.

245

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 381.

…коммерсанту Пухбергу… Иоганн Михаэль фон Пухберг (1741–1822) — венский коммерсант, масон; переписывался с Моцартом.

246

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 381.

…«Страсти» Любека… Винсент Любек (ок. 1654–1740) — немецкий органист и один из крупнейших композиторов эпохи барокко; работал в Штаде и Гамбурге. «Страсти» (Passion) Любека известны только по упоминаниям.

247

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 381.

…«Священные концерты» Шейдта… Самуэль Шейдт (1587–1654) — немецкий композитор и органист, один из основателей северогерманской органной школы. «Священные концерты» были написаны в 1622 году.

248

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 382-383.

…Жоскена и Окегема… Жоскен де Пре (ок. 1450 — ок. 1521) — французский композитор, один из главных представителей франко-фламандской полифонической школы; Йоханнес (Жан) Окегем (ок. 1425–1497) — фламандский композитор, центральный представитель второго поколения нидерландской школы.

249

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 383.

Дитрих Букстехуде (ок. 1637–1707) — датско-немецкий органист и один из наиболее известных композиторов эпохи барокко.

250

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 384.

…в «Живой музыке»… Этот сборник музыкально-литературных работ Карла Нильсена (1925) был опубликован по-русски в 2005 году в переводе Михаила Мищенко.

251

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 384.

…Пятая симфония — как и Четвертая, «Неудержимая»… Четвертая («Неудержимая») симфония была написана в 1916-м, Пятая — в 1922 году. Пятая симфония считается одной из самых новаторских работ Нильсена.

252

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 384.

…превращается в Рагнарёк вселенского масштаба… Рагнáрёк в германо-скандинавской мифологии — гибель богов и всего мира, следующая за последней битвой между богами и хтоническими чудовищами.

253

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 385.

…миксолидийский характер… Имеется в виду миксолидийский лад, который, наряду с ионийским и лидийским, относится к группе натуральных ладов мажорного наклонения.

254

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 386.

…дирижер Георг Шнеевойгт… Георг Леннарт Шнеевойгт (1872–1947) — финский виолончелист и дирижер; в 1915–1924 годах возглавлял Стокгольмский филармонический оркестр.

255

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 386.

…Стенхаммар… Карл Вильгельм Эуген Сгенхаммар (1871–1927) — шведский композитор, дирижер и пианист.

256

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 386.

Тритон (от итал. Tritono, «состоящий из трех тонов») — особый музыкальный интервал объемом в три тона.

257

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 387.

…печаль мирская… См. 2 Кор. 7, 10: «Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть».

258

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 390.

Самуэль Шейдт (1587–1654) — немецкий композитор и органист, один из основателей северогерманской органной школы. Из семи его детей пятеро умерли во время эпидемии чумы 1636 года. В основанном Янном музыкальном издательстве «Угрино» с 1923 года выходило Полное собрание сочинений Шейдта. Всего вышло четыре тома.

259

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 390.

…в «Лунном Пьеро» Арнольда Шёнберга… «Лунный Пьеро» был написан в 1912 году.

260

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 390.

…вышел из печати «Сельский врач» Кафки… Рассказ был опубликован в 1919 году.

261

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 390.

…«Три прыжка Ван Луня» Альфреда Дёблина… Роман был напечатан в 1915 году.

262

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 390.

…благодаря усилиям Штукеншмидта… Ханс Хайнц Штукеншмидт (1901–1988) — немецкий музыковед, музыкальный критик и композитор, пропагандист авангардной музыки. В 1923–1924 годах вместе с музыковедом Йозефом Руфером (1893–1985) проводил в Гамбурге цикл концертов «Новая музыка».

263

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 391.

…Ханс Кайзер опубликовал свою первую книгу («Орфей»)… О Кайзере см. комментарий к с. 371. Его книга «Орфей: Морфологические элементы гармоникальной системы» была опубликована в Берлине в 1926 году.

264

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 391.

Альберт фон Тимус (1806–1878) — немецкий юрист и политик, создатель гармоники (Harmonik) — базирующегося на соотношениях чисел учения о пропорциях, как они проявляются в музыке, архитектуре, изобразительном искусстве. Автор двухтомного труда «Гармоникальная символика древности» (1868 и 1876; переиздание 1988).

265

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 394.

…«Пение птиц» Жанекена. Клеман Жанекен (ок. 1475 — после 1558) — французский композитор, один из важнейших разработчиков жанра светской многоголосной песни (шансона). «Пение птиц», как и ряд других его произведений, построено на звукоподражаниях.

266

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 395.

Генрих Штегеман (1888–1945) — немецкий художник, участник Первой мировой войны. В 1937 году многие его картины были конфискованы как образцы «дегенеративного искусства». В 1943-м, при бомбардировке Гамбурга, почти все его работы погибли в огне пожара.

267

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 395.

Матиас Векман (ок. 1616–1674) — немецкий композитор и органист эпохи барокко.

268

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 396.

Ян Питерсзон Свелинк (1562–1621) — нидерландский композитор, органист, клавесинист и педагог. Основатель северогерманской органной школы.

269

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 396.

…историю из речений и притч Чжуан-цзы… «Чжуан-цзы», глава XIX (перевод В. В. Малявина). Чжуан-цзы — знаменитый китайский философ предположительно IV века до н. э., эпохи Сражающихся царств.

270

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 397.

«…Не найди я такое дерево <…> объясняется только этим». Последние три фразы (выделенные курсивом) слишком сильно расходятся с русским переводом и поэтому переведены мною с немецкого текста, цитируемого Янном. У Малявина они переведены так: «А если работа не получается, я откладываю ее. Когда же я тружусь, небесное соединяется с небесным — не оттого ли работа моя кажется как бы божественной?»

271

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 397.

…с корпуса рюкпозитива… Рюкпозитив — один из комплексов голосов органа (позитив), вынесенный перед фасадом, смонтированный в самостоятельном небольшом корпусе и оказывающийся, таким образом, за спиной органиста.

272

Деревянный корабль (наст. изд.), комм. к с. 398.

Стези Твои источают лýны и тук… Ср. Пс. 64, 12–14: «Венчаешь лето благости Твоей, и стези Твои источают тук, источают на пустынные пажити, и холмы препоясываются радостью; луга одеваются стадами, и долины покрываются хлебом, восклицают и поют».

Загрузка...