Человек государев 3

Глава 28 Дела кофейные

Первым в списке у меня шёл господин Каблуков, державший небольшую кофейную фабрику. Как рассказал мне Пётр Петрович, печи для обжарки зёрен, мельницы для помола и даже какой-то хитрый механический взвешиватель — всё это работало на малахириуме. Эти конструкции обошлись Каблукову в кругленькую сумму. Но и выгода, судя по всему, была существенная.

Во-первых, столичный градоначальник запретил ставить производства с дымящимися трубами на расстоянии меньше десяти вёрст от города. С обычными печами кофейному фабриканту пришлось бы работать вне города, что автоматически лишало бы его права ставить на банки с кофе серебряный знак «столичная выделка». Такой знак дорого стоит, особенно где-нибудь в провинции.

А во-вторых, любой покупатель мог через специальное смотровое окно наблюдать за производством и убедиться, что там царит идеальная чистота и ничего лишнего в кофе не подмешивают. Такой ход оказался весьма действенным, и в магазине Каблукова постоянно толпился народ.

Устраивать зевакам бесплатное зрелище я не собирался и заявляться прямо в магазин с криками «проверка!» не стал. Может, мы и не найдём ничего, а Каблуков будет жаловаться, что сотрудник Коллегии нанёс ущерб его репутации. Мне оно надо? Особенно, зная, какое у нас в управлении дурное начальство сейчас кресло протирает.

Двух городовых я оставил на улице, возле входа в магазин. И наказал задерживать всех, кто будет выглядеть подозрительно и торопиться. А сам с двумя другими полицейскими обошёл здание и воспользовался служебным входом в кофейную фабрику.

— Что вам угодно? — перегородил мне проход дюжий сторож. — Сюда нельзя, господин хороший, только…

— Коллегия Государевой Магической Безопасности, — махнул я перед его лицом корочками.

— А… — Сторож икнул и часто-часто заморгал. — Простите, ваше благородие, не узнал! Проходите, прошу вас!

Он тут же освободил дорогу, низко кланяясь.

— Где господин Каблуков?

— У себя-с, ваше благородие. С самого утра, как положено.

— Веди.

Один городовой остался на входе, а второй двинулся за мной. Сторож повёл нас по коридору, заискивающе оглядываясь на меня и не прекращая тараторить:

— Иван Никодимыч завсегда здесь. Даже в праздники, ваше благородие. Самолично за кофием следит, пробу с кажной партии снимает. Дабы не пережарили да перемололи как положено. Вот здесь его кабинет, ваше благородие.

Сторож сам постучал в дверь, одновременно громко и в то же время подобострастно.

— Иван Никодимыч, к вам посетители!

— Кто там ещё? — громыхнул голос из кабинета.

Я отодвинул сторожа и открыл дверь.

— Коллегия Государевой Магической Безопасности. Внеплановая проверка. Вы Каблуков Иван Никодимыч?

Сторож хотел улизнуть, но городовой взял его за локоть, не позволяя уйти. А я вошёл в кабинет и сурово посмотрел на мануфактурщика. Это оказался представительный мужчина в коричневом костюме, с шикарными бакенбардами на пухлых щеках.

— Коллегия? Проверка? — Засуетился он и выскочил мне навстречу. — Так мы с радостью, ваше благородие. Мы завсегда готовы, в любой момент. У нас всё честь по чести, особливо следим, чтобы, значится, никаких нарушений даже рядом не было.

Захребетник у меня в голове усмехнулся с сомнением и мысленно потёр руки.

— Сейчас проверим, Иван Никодимыч, — вылез он. — Показывайте, где у вас хранится и используется малахириум.

— Не храним-с, ваше благородие. Вот, сейф для него есть, — указал Каблуков на металлический шкаф в углу, — но малахириум там не лежит никогда. Мы даже ночью работаем! Да-с, ваше благородие, спрос большой, круглые сутки кофе жарим, мелем, в банки насыпаем. А используем там, в цеху. Извольте пройти за мной, ваше благородие.

Он со всем пиететом подхватил меня за локоть и повёл прочь из кабинета. Обратно по коридору до проходной, а затем дальше. По дороге нам навстречу попался тип с лошадиным лицом и усами-щёточкой. Каблуков схватил его за рукав и потянул за собой.

— Разрешите представить вам моего управляющего. Крыльцов Юрий Трофимович. Замещает меня, когда я в отъезде, и вообще незаменимый человек.

Управляющий косился на меня, топорщил усы и молча кивал.

— Вот, ваше благородие, пришли. Только извольте переодеться, прошу покорно.

Каблуков протянул мне белый халат и два холстяных мешочка.

— У нас здесь чистота как в аптеке, ваше благородие. В верхней одежде даже я не захожу в цех. Чтобы, значится, никакой грязи и уличной пыли в кофе не попало. Наш кофе даже государь однажды изволил выпить и сказал: «Недурственно»!

Он выпятил грудь и задрал подбородок с такой гордостью, будто его орденом наградили. Я не стал с ним препираться — если он и правда так печётся о чистоте, то стоит попробовать его кофе. Скинув шинель, я натянул белый халат и стал похож на врача.

— А эти чехольчики, — указал Каблуков на полотняные мешочки, — извольте надеть на ноги.

«Бахилы», — непонятно хмыкнул Захребетник, но я не стал его переспрашивать.

Сопровождающий городовой переоделся вместе со мной и с удивлением осматривал себя. Сам Каблуков тоже облачился в халат и натянул мешочки поверх туфель.

— Прошу, ваше благородие!

Цех встретил нас гудением печей, мерным жужжанием «мельниц», шорохом кофейных зёрен и стуком жестяных банок.

— Сюда. Осторожнее, не заденьте мельницу. Вот тут и есть малахириум.

Мы подошли к небольшому шкафу за печами, закрытому на большой навесной замок.

— Юрий Трофимович, ключ.

Замок щёлкнул, и Каблуков распахнул дверцы. Внутри находились несколько рубильников и тёмная панель с гнездом для магического источника и тремя мигающими жёлтыми огоньками.

— Как видите, всё в порядке. Малахириум на месте, под замком. Всё по инструкции. Можно закрывать?

— Подождите.

Я жестом остановил его и вытащил «регента» из кармана. Нацепил на нос и посмотрел сквозь стёкла на утопленный в гнездо зелёный кубик.

«Без сомнения, нефрит, — вынес вердикт Захребетник. — Спектр свечения именно его».

— Выключите машины, — приказал я.

— Да как же, ваше благородие! Нельзя останавливать, ни в коем разе!

— Это не надолго. Я должен вынуть малахириум для осмотра.

— Ваше благородие, разрешите хоть дождаться, когда зёрна обжарятся! А то всю партию испортим. Буквально пять минуточек!

— Хорошо, пять минут у вас есть.

Каблуков кинулся куда-то по цеху, резкими окриками раздавая указания рабочим. А Захребетник толкнул меня изнутри и указал на управляющего с лошадиным лицом. Тот беспокойно жевал губами, бросал на меня встревоженные взгляды и теребил в руках ключ.

«Не нравится мне этот гусь. Уж больно он нервничает. Как бы не выкинул какой-нибудь неожиданный фортель».

Я согласно кивнул, подозвал городового и шепнул, чтобы он приглядывал за подозрительным управляющим.

— Всё, можем выключать, ваше благородие. — Вернулся Каблуков, явно расстроенный и раздражённый моим приказом.

— Приступайте.

Он подошёл к шкафу и по очереди опустил все рубильники. Шум машин в цеху тут же смолк, а огоньки на панели по очереди сменили цвет на зелёный.

— Не отходите, Иван Никодимович. Вы мне сейчас понадобитесь.

Клац!

Я щёлкнул пинцетом, потянулся к гнезду на панели и осторожно вынул зелёный кубик за оправу.

— Вы видите, Иван Никодимович? — продемонстрировал я кубик нефрита Каблукову. — Это ваш малахириум, полученный из Коллегии?

— Э… Н-нет, ваше б-благородие, — владелец кофейной мануфактуры замотал головой. — Не он это!

— Верно. Это нефрит, запрещённый к обороту. И я должен задать вам вопрос: как он оказался в вашем аппарате? И где малахириум, выданный вам?

Каблуков хлопал глазами и разевал рот. Он схватился за сердце и судорожно глотал воздух. Цвет его лица менялся от пепельно-бледного к ярко-красному и обратно. Мне даже показалось, что мужчину сейчас хватит удар.

— Этого не может быть… Я никогда…

— Когда вы установили этот кубик в устройство?

— Я не ставил! — Каблуков дёрнул головой и обернулся. — Юрий Трофимович, подтвердите, вы же знаете…

На мгновение Каблуков замер. Брови его сдвинулись, а в глазах появился гнев.

— Юрий Трофимович, это же ты ставил малахириум!

Управляющий резко обернулся и опрометью кинулся прочь, петляя между «мельницами».

— Лови!

Городовой бросился за управляющим даже раньше, чем я успел крикнуть. Но буквально через секунду его обогнал Каблуков — мануфактурщик бежал, потрясая кулаком и крича на ходу:

— Стой, собака! Вот ты, значит, как с благодетелем! Я тебя из грязи вытащил, а ты меня под каторгу подводишь! Убью!

Прежде чем присоединиться к этому веселью, я спрятал кубик нефрита в футляр, выданный Колобковым. А затем побежал следом за Каблуковым и сбежавшим управляющим.

Догнал я их уже на улице, возле служебного входа. Фабрикант таки поймал своего «доверенного» человека с помощью городовых, прижал к стенке и, держа одной рукой за жилетку, другой лупил по щекам, выплёскивая возмущение.

— Как! Ты! Мог! Негодяй! Я тебе столько добра сделал! А ты! На подлог пошёл! Денег захотел? Вот тебе денег! Вот тебе!

Городовые с улыбочками наблюдали за экзекуцией, стоя так, чтобы управляющий не смог сбежать, даже если вырвется.

— Прекратить! — гаркнул я.

Каблуков обернулся и гневно на меня зыркнул.

— Это мой служащий, и я сам с ним разберусь!

— Разбираться вы будете в полиции, Иван Никодимыч. На кого было выписано разрешение на малахириум? Кто значится по нему ответственным?

— Эм… — Каблуков утих, отпустил управляющего и начал многословно оправдываться: — Вы же понимаете, ваше благородие, это обычное дело. Я же не могу постоянно присутствовать на производстве. Приходится ездить по делам, порой неделями здесь не появляюсь…

Управляющий попытался бочком отползти в сторону, но дорогу ему перегородили городовые.

— Это вы объясните позже, Иван Никодимович, когда будете давать показания. А сейчас, будьте любезны, проследуйте с нами. — Я махнул рукой городовым. — А на этого гуся наденьте наручники, чтобы снова не надумал сбежать.

Перед тем как везти Каблукова и его управляющего в полицию, я позвонил Колобкову в управление Коллегии. Обрисовал, что мои подозрения оказались верными — нефрит нашёлся на первой же проверке.

— Пётр Фаддеевич, подскажите, как правильнее будет поступить? Я опасаюсь, что если сейчас поеду оформлять задержанных, то застряну там до конца дня. А ведь надо остальных проверить как можно быстрее. Имеется у меня подозрение, что до них может дойти новость о проверках, и они избавятся от нефрита.

Колобков помолчал в трубку, раздумывая над вопросом, а затем решительно заявил:

— Вот что, Михаил, везите ваших задержанных в полицейское управление. Сдадите их там дознавателю Арапову Ивану Владимировичу. Заполните только стандартный формуляр, а он возьмёт на себя всю остальную работу. Я сейчас позвоню ему и предупрежу, что вы приедете. А чуть позже сам подъеду и посмотрю на ваших нарушителей.

— Спасибо огромное, Пётр Фаддеевич!

— Не за что, Михаил, идите, ловите остальных.

Так я и сделал. Дознаватель Арапов оказался милейшим господином с гусарскими усами и добродушным лицом.

— Наслышан, наслышан, — пожал он мне руку. — Пётр Фаддеевич о вас отзывался в самых лучших выражениях. Мол, молодой да ранний, всё управление за пояс заткнёт.

Он ласковым взглядом окинул окончательно скисшего управляющего и Каблукова, у которого начал дёргаться глаз. И отечески улыбнулся, качая головой.

— Ай-ай-ай! На вид такие приличные люди, а влезли в такие дела. Да-с, боюсь, каторги вам избежать будет очень сложно. Нефрит, господа, это вам не кошелёк в трамвае украсть.

Я заполнил формуляр, где описал произошедшее во время проверки. Каблукова, подставленного собственным сотрудником, мне было немного жаль, и я указал, что он сотрудничал при проверке и помог задержать управляющего. И обратил внимание Арапова на этот нюанс.

— Штрафом отделается, — ответил тот. — Будет ему наука, чтобы следил за своими людьми и правила не нарушал. А вот второй точно на каторгу пойдёт. Сейчас по таким делам очень строгие приговоры выносят.

Подписав все необходимые бумажки, я оставил задержанных на Арапова и поехал на следующий адрес из своего списка.