Черепашки-ниндзя спасают Землю

- Остроухи согласны выполнить вашу просьбу!

- Когда??? - снова хором выкрикнули черепашки-ниндзя, обступив со всех сторон доб­рого вестника.

- Как можно скорее, - горделиво пообе­щал самый быстрый скороход в своей черепа­шьей семье. - Я пойду за вашей едой.

- Да уж, ты парень скорый на ногу, - про­ворчал Микеланджело.

- Тогда я пошёл!!! - заверил их обрадован­ный малыш.

Он, как и все дети, любил, чтобы его хва­лили.

Глава 16. Черепашки обдумывают план побега

Всего лишь через полдня в пещеру проследо­вал между широко расставленными ногами охранника-остроуха целый караван пустынных черепах с упакованными в мешочки полуфаб­рикатами пиццы на спине. В самом конце тор­жественной процессии на живом щите из четырёх черепах ехала чудо-печка Рафаэля.

- Ура! Мы спасены! - закричал Рафаэль и кинулся от радости обнимать своих прияте­лей-ниндзя.

- Мы спасли пока только свой живот, ­- сдержано уклонился от его объятий Леонар­до. - Нам нужно спасти Эйприл, а если удаст­ся, то и наши жизни. Почему командир вам всякий раз должен напоминать об этом?

На то, чтобы замесить тесто для пиццы, у Рафаэля ушла последняя фляга с дистиллированной водой. До сих пор в этой пустыне они не встретили ни ручья, ни колодца. И мешоч­ков с мукой хватило только на четыре пиццы. Остальные припасы оставались далеко на краю соляного озера в черепахомобиле.

У Леонардо оставалась последняя бутылка кока-колы.

- Всё кончено, - сказал он. - Прежде, чем умереть от голода, мы умрем от жажды.

- Не беда, - приободрил друзей Рафа­эль, - мы подружились с местными черепаха­ми. Эти пустынные обитатели раздобудут нам всё, что нужно.

- Они же местные, все входы и выходы тут знают, - согласился Донателло.

Он очень тщательно выбирал место, куда ступить своими косолапыми ногами. Сухопут­ные черепахи заполнили всю каменную тюрь­му. Рафаэлю едва хватило пространства, чтобы построиться со своей походной печкой для вы­печки пиццы.

Пустынные собратья окружили черепашек-­ниндзя полукругом и высоко поднимали голо­вы, чтобы лучше учуять незнакомый аромат.

- У-у, - жалостливо протянул Рафаэль. - На такую бейсбольную команду никакой пиц­цы не напасёшься.

- Не будь жадиной, - сказал ему Леонардо.

Каждому из четвероногих гостей дали попро­бовать по крошке пиццы. Они с достоинством кивали в знак благодарности, но никто не про­ронил ни слова. Словоохотливым в этой большой семье оказался только тот самый малень­кий черепашонок.

Попробовав неизвестного кушанья, пустын­ные черепахи гордо и медленно удалились, неторопливый топот маленьких ног по крайней мере ещё с полчаса раздавался за каменными стенами, окружавшими грозную тюрьму.

- Им понравилась наша пицца? - спросил у малыша Рафаэль, который с некоторых пор считал сам себя непревзойдённым кулинаром по приготовлению пиццы.

Правда, его товарищи нечасто подтверждали его мастерство, особенно, когда пицца у Рафаэля пригорала.

- У каждого народа свои вкусы, - уклон­чиво ответил за своих сородичей новый зна­комец.

- «Каждый кулик своё болото хвалит», - ­процитировал на память Микеланджело строчку из своей любимой книги «Болотные мотивы».

- А что такое болото? - удивлённо спросил маленький помощник.

Теперь уж настало время удивлённо перегля­нуться черепашкам-ниндзя.

- Чему тут удивляться? - проворчал Ми­келанджело. - Откуда пустынным жителям слышать про болото?

Он наклонился к малышу и примирительно постучал его по панцирю:

- Болото - это там, где всегда приятно пахнет.

Остальные черепашки-ниндзя тоже, стоя на коленях, снова окружили своего добровольного помощника.

- А ты почему с нами остался? - спросил Рафаэль. - У тебя, наверное, сердце доброе и аппетит хороший.

- Мне с вами веселей, - ответил черепашо­нок и задорно задрал крошечный нос.

- Даже в тюрьме? - переспросил его бурч­ливым тоном Микеланджело.

- А в пустыне всё равно, как в бескрайней тюрьме, - вздохнул черепашонок. - Тут у нас не бывает никаких интересных событий, а с ва­ми весело.

- Тебе так понравилась наша компания? - ­спросил Донателло.

- Ага, - весело признался черепашо­нок. - Вы такие красивые, зелёные.

- Это оттого, что мы родились в воде, - по­учительно заметил Леонардо.

- А что такое вода? - удивлённо поднял голову из-под панциря малыш.

Черепашки-ниндзя расхохотались, хватаясь за панцирь на животе.

- Разве такое вдолбишь в голову маленькой пустынной черепахе? - буркнул Микеландже­ло. - Вода это такая белая кровь, без которой не бывает жизни.

- Вот попробуй, - сказал Леонардо.

Он протянул новому приятелю бутылочку с последними каплями кока-колы. Черепашо­нок в ужасе отшатнулся и сказал с отвращением Леонардо:

- Я не вампир, чтобы пить чужую кровь.

- А разве в пустыне бывают вампиры? - спросил Донателло.

- Я тоже об этом не читал в моей энциклопедии, - поддержал его Микеланджело.

- Кровососов и у нас хватает, - грустно покачал головой черепашонок.

- И то правда, - согласился Микеланджело, - где их только нет?

- Наш народ ни у кого не пьёт кровь, - гордо заявил их маленький друг.

- Ты нас не понял, - сказал Леонардо. - В кровь это чудо-жидкость превращается толь­ко тогда, когда попадает внутрь организма.

Он снова протянул черепашонку бутылку с последними каплями кока-колы. Тот пересе­лил себя и героически проглотил эти последние капли.

- Теперь у меня зелёная кровь, как у вас? - неожиданно спросил он, пытаясь подняться на задние лапы, чтобы казаться повыше.

- Кровь всегда красная, - ответил за всех Микеланджело.

Охранник из интереса заглянул в камеру и недовольно пристукнул по земле древком ко­пья. Остроухи двигались как-то странно: сдела­ют резкий выпад или движение и застынут каменным изваянием на полчаса.

- Остроух приказывает мне уйти, - забес­покоился черепашонок, втягивая голову.

- А как тебя зовут? - спросил Леонар­до. - Чтобы мы знали, кого благодарить за по­мощь.

- А что это такое - «зовут»? - удивился их гость.

Теперь он разговаривал еле слышным шёпо­том, чтобы его не услышал охранник, который понимал мысли обитателей пустыни, но никак не мог договориться ни о чём с черепашками-ниндзя.

- Понятно, - почесал затылок Микеландже­ло. - Трудно разговаривать с пустынными мутантами, которые поумнели только позавчера.

- У каждой черепахи есть имя, - сказал Рафаэль. - Вот у нас наши имена написаны на поясе - Рафаэль, Донателло, Микеланджело и Леонардо.

- А если у меня нет такого пояса? - пе­чально спросил черепашонок.

- Тогда я буду называть тебя Мак-Тертель, тебе понравится? - спросил Микеланджело, полистав свою книжку.

- А тебе?

- Мне очень нравится. Это главный герой моего любимого комикса со стихами, - отве­тил Микеланджело.

- Ну, тогда мне тоже нравится. Я тоже хо­чу быть главным героем.

Остроух снова стукнул древком копья в по­рог. Мак-Тертель поднял голову и телепатиро­вал ему что-то мыслями, чего черепашки-нинд­зя не смогли понять.

- Мак-черепашка, как бы нам выйти от­сюда? - тихо спросил Леонардо, не зная, ус­лышит ли его слова грозный тюремщик-ост­роух.

- Куда?

- Да хотя бы к соляному озеру, - сказал Рафаэль.

- Выйти к озеру можно через дверь, - из­рёк черепашонок, - а потом прямо вниз по подножию горы дорога приведет вас к самому озеру.

- Там же охрана во дворе тюрьмы, ум­ник, - сердито прошипел ему Леонардо на са­мое ухо, оглядываясь на остроуха.

Мак-Тертель покачал головой. Его малень­кий ум пока не понимал такого оборота собы­тий. Но он всё-таки надолго задумался, потом тихо сказал:

- Остроух сидит на камне перед входом, так?

- Ну, так, - кивнули ему черепашки­-ниндзя.

- А ведь он может сидеть на большой ста­рой черепахе вместо камня?

- Конечно, ему так будет даже удобней, ­- согласился Леонардо, самый сообразительный из всех, как ему это самому всегда казалось.

- Тогда я уговорю самую старую и самую большую тётушку из наших мест, она вам по­может. Ночью она сдвинет камень у входа, на котором любит сидеть остроух, и сама ста­нет на место этого камня. Старушка очень об­радуется вам помочь. А вы за это дадите ей ка­кое-нибудь имя.

- А разве сама она не может выбрать себе имя? - удивился Донателло, грызя от досады ногти.

- У нас до сих пор никто этого не делал, ­- чистосердечно признался Мак-Тертель. - Тё­тушка очень захочет, чтобы ей в благодарность дали имя.

- Не забивай нам голову своими пустяка­ми, малышня. Рассказывай про свой план, ­- поторопил его Леонардо, приплясывая от не­терпения на месте. - Хватит болтать чепуху. А если остроух на входе усядется на твою тё­тушку, что с этого будет?

- Остроух на солнышке быстро заснёт. А тётушка - самая медлительная черепаха во всех окрестностях соляного озера Найрахтнор. Она медленно, миллиметр за миллиметром, будет отвозить охранника все дальше и дальше от входа. Остроух даже не проснётся.

- А если он всё-таки проснётся? - недовер­чиво спросил Донателло, откусывая последний заусенец на ногте.

- Он уже будет слишком далеко, чтобы по­мешать вам убежать из тюрьмы.

- Недурно придумано, - согласился Лео­нардо, потирая лоб под повязкой.

- Мак-Тертель - самый умный черепашо­нок в окрестностях соляного озера, - похвас­тался малыш.

- Настоящий ниндзя! - хмыкнул Мике­ланджело.

- Тогда вы сделаете мне точно такую же повязку на глаза, как у вас? - как-то жалоб­но попросил черепашонок, словно неуве­ренный, что взрослые примут его в свою ком­панию.

- Обязательно, - пообещал Леонардо, ко­торый всегда легко раздаривал обещания.

Но за повязку принялся Донателло, который выкроил маску для черепашонка из своего носового платка.

- И я стану настоящий ниндзя, как вы? ­- спросил обрадованный черепашонок, когда ему повязали маленькую маску ниндзя.

- Ты будешь самый первый ниндзя во всей Монголии, - пообещал ему Рафаэль, завязы­вая тесёмки от маски на головке маленького черепашонка.

- Банзай!!! - весело запищал Мак-Тертель.

- Только скажи, что нам делать со вторым охранником, когда первый уедет прочь на тво­ей тётушке? - спросил Леонардо.

- Об этом я и не подумал. Но я что-нибудь придумаю. Вы ещё не знаете, какой я остроумный!

Охранник с копьём так долго ждал, когда черепашонок распрощается с приятелями, что, казалось, превратился в каменное изваяние.

Глава 17. Неожиданный побег

Пока черепашки договаривались с Мак-Тер­телем, солнце уже скрылось за пыльным горизонтом. Большое и красное, оно предвещало бурю назавтра. Этого черепашкам только не хватало. У них и без пустынной бури были свои неприятности: не осталось ни крошки пиццы и ни капли кока-колы, а от несчастной Эйприл уже давно не были ни слуху ни духу.

Во дворе тюрьмы загорелся нестерпимо яр­ким светом фонарь.

Это был высокий хрустальный столб с две­надцатью гранями. Свет его заливал весь тюремный двор и яркой полосой падал через дверной проём в камеру.

Фонарь светил так ярко, что был виден каж­дый камушек и всякая песчинка во дворе. На яркий свет со всей округи слетались ночные насекомые. Они обжигали крылышки и падали неподалёку от фонаря. Кости астронавтов и ученых зловеще проступали из тени под каменным забором.

Внешний охранник расхаживал с мечом в руках вокруг этого столба, громко шаркая ногами по камням. Глаза остроуха были слепо уставлены в темноту за забором тюрьмы, будто он охранял не пленников в тюрьме, а сторожил их от нападения злоумышленников, которые собираются штурмовать этот забор.

Охранник всё шагал и шагал, а его тень бега­ла вокруг столба по кругу, как огромная часо­вая стрелка.

Охраннику, стоявшему с копьём у порога ка­менным истуканом, надоело ждать капризного черепашонка. Он, чуть пригнувшись, просунул голову в камеру и снова грозно пристукнул копьём по каменному полу. Мак-Тертель испу­ганно втянул голову в панцирь и поэтому не видел, что произошло дальше.

А случилось то, чего никто не ожидал. Донателло ухватился за древко копья двумя руками и одним рывком втянул остроуха в ка­меру. Остальные черепашки-ниндзя повисли на тюремщике, как пиявки. Остроух обладал нечеловеческой силой, справиться с ним мог разве что только средней величины танк.

Мак-Тертель в испуге юркнул под каменную лавку, чтобы его не раздавили в схватке.

Между тем чудеса продолжались своим чере­дом. Попавший во тьму камеры охранник ус­пел только распрямить плечи и сбросить по­висших на нём пленников. Но вдруг он застыл, как машина, у которой закончилось топливо.

- Я же говорил, что это робот! - крикнул Леонардо, готовясь к новой атаке на охранни­ка. - У него внутри что-то заклинило. Шесте­рёнки, наверное, заели.

- Какой это робот? - крикнул Донател­ло. - Он похож на горшок из необожжённой глины.

Черепашки-ниндзя не успели во второй раз атаковать противника голыми руками. Охран­ник задрожал, словно вот-вот был готов рассы­паться, как черепичная крыша, и сам по себе упал как подкошенный. Остроух как рухнул плашмя на каменный пол, присыпанный пес­ком, так и остался лежать неподвижно. Мак­Тертель, лёжа под лавкой, закрыл глаза обеи­ми лапами от ужаса.

- Смотрите, что творится! - крикнул Ра­фаэль своим приятелям и отступил от повер­женного противника.

Лежавший остроух менялся на глазах. Сна­чала он сам, потом его копьё с наконечником из полупрозрачного металла, подёрнулись не­ровным сиянием и стали таять на глазах. По всему телу пробегали голубые искорки, по­хожие на лучистые звёздочки.

Донателло схватил копьё остроуха и выбро­сил его за порог.

- Зачем это? - крикнул ему Леонардо.

- Слишком долго объяснять тем, кто не схватывает мою техническую мысль на ле­ту, - крикнул в ответ Донателло.

Копьё за порогом на свету фонаря осталось копьём, а вот остроух на полу в камере таял на глазах, исчезая из вида, как исчезают без сле­да куски сухого льда в жаркий день на город­ской мостовой у ящика с мороженым.

Донателло стал на колени у того самого мес­та, где только что лежал грозный противник, и пощупал руками пол. Он словно думал, что остроух мог сквозь землю провалиться, как исчезали под землёй кистепёрые рыбы, зарыва­ясь в податливую соль на озере.

- Сгинул без следа! - сообщил Донателло своим опешившим приятелям. - Словно в воз­духе растворился, а камни под ним холодные как лед.

- Вот почему он всегда пересаживался из тени на солнце, - догадался Леонардо.

- А я-то удивлялся, что он это всё на солн­цепёке жарится? - удивился Рафаэль. - На­стоящий человек всегда бы спрятался в тень от жары. А эти каменные мумии боятся темноты и тени.

- Им нежарко, - буркнул насупленный Микеланджело. - Каменные столбы не по­теют.

Если бы у них была черепахосвязь с Эйприл, она бы рассказала друзьям тайну остроухов. Властитель Хааврон сам про говорился ей, что остроухи боятся тени и темноты.

На ночь они исчезают из вида в тау-измере­нии, если выходят из света ночных фонарей, а утром с первыми лучами солнца остроухи снова обретают свою каменную плоть.

Но Донателло и сам догадался об этом.

Пока остальные Черепашки-ниндзя думали да гадали, Донателло украдкой вышел из камеры и тихо подобрал копьё, лежавшее у порога.

Внешний охранник продолжал равномерно расхаживать вокруг столба-фонаря, словно и не слышал никакого шума в камере пленни­ков. Теперь во дворе тюрьмы стояла тишина. Только бухали тяжёлые шаги охранника и стрекотали крыльями бабочки у высокого фо­наря. Черепа погибших учёных и строителей злобно щерились на Донателло в нестерпимо ярком свете столба.

Донателло неслышно сделал шаг вперёд, быстро размахнулся и метнул тяжелое копье с каменным древком в хрустальный столб. Звон разлетевшихся осколков и яркая вспышка на мгновение оглушили и ослепили выбежавших их тюрьмы черепашек-ниндзя.

Разбитый фонарь рассыпал последние ис­кры и погас, как догорающий праздничный фейерверк.

Часовой остроух застыл с мечом в руке, уставив пустые глаза на Донателло. Когда же глаза черепашек привыкли к темноте после яркой вспышки света, то в свете звёзд они за­метили чёрную неподвижную фигуру остро­уха.

Он медленно растворялся в воздухе, и вот уже сквозь него стали проглядывать звезды. Ещё одно мгновение - и с последними голубо­ватыми искорками остроух исчез, словно его никогда и не было во дворе.

- Банзай! - закричал Мак-Тертель, по­явившийся на пороге тюрьмы. - Мои друзья, черепашки-ниндзя, одолели врагов! Банзай! Мы всех сильней!

- Не шуми, - строго шикнул на него ко­мандирским голосом Леонардо. - За камен­ным забором тюрьмы могут быть враги.

- В темноте их быть не может, - хвастли­во сказал Мак-Тертель. - В темноте они теря­ют свою силу.

Черепашки осматривались по сторонам. Кру­гом было темно и поэтому - безопасно.

- Главное не победа и не отвоёванная свобо­да, - сказал Донателло. - Нам нужно спасти Эйприл.

- Теперь мы знаем слабое место остро­ухов, - сказал Леонардо. - Они боятся темно­ты и тени.

- А черепашки-ниндзя привыкли к полумраку канализационных люков, - добавил Микеланджело.

- Теперь бы нам вернуться к черепахомоби­лю, - сказал Рафаэль. - Там все наши запасы пиццы и кока-колы.

- Не забывайте, мы должны раздобыть оружие, - строго заметил командир Леонар­до. - Может быть, нам предстоит долгий путь к нему.

Но далеко идти не пришлось. Остроухи были настолько безалаберны, что свалили в кучу все свои боевые трофеи, которые они захватили в битве с черепашками на вершине холма, поросшего каменным лесом.

Кинжалы Рафаэля, нунчаки Микеланджело, мечи Леонардо и даже запасная бамбуковая палка Донателло были просто свалены в кучу во дворе.

- Банзай! - закричали черепашки. - Те­перь мы снова вооружены.

Глава 18. Безуспешная погоня

Черепашки-ниндзя медленно пробирались в темноте, стараясь держаться в тени от неяс­ного света луны и звёзд на небе.

- Мы не можем бросать Эйприл в опаснос­ти! - сказал Леонардо. - В первую очередь нужно разведать все закоулки в этом городе на горе и отыскать в нем Эйприл.

- Но что мы сделаем без еды и питья? ­- гневно возразил Рафаэль.

- Если мы бросим Эйприл в беде, наши имена навсегда покроются позором! - вос­кликнул Микеланджело.

- А если мы не подкрепимся, наши кости навсегда останутся белеть рядом с этими скелетами, и ничем мы Эйприл не поможем, - на­стаивал на своём Рафаэль.

Впереди молча шёл Донателло с очками для ночного видения на носу. Он выбирал черепашкам безопасную дорогу и нёс под мышкой сухо­путного черепашонка с повязкой из носового платка на голове.

- Я, кажется, нашёл выход, - сказал До­нателло. - Мак-Тертель, ваша большая семья давно живет в окрестностях озера Най­рахтнор?

- С самого сотворения мира!

- Твои друзья и родственники могут нам помочь?

- Если только вы каждому из них подарите имена.

- Мак, мы каждому даже паспорт с золоты­ми буквами выдадим, если только твоя сухопутная братия принесёт нам наши припасы из брошенного на озере черепахомобиля.

- Это такая большая железная черепаха, которая чернеет на белой поверхности соляного озера?

- Она самая. Нагрузите на себя все съест­ные припасы и ночью принесите к нам.

- А почему ночью?

- Чтобы днём вас не заметили остроухи, - объяснил Донателло непонятливому малышу.

- А вы не едите корни пустынной колючки?

- Нет.

- А луковицы дикого тюльпана?

- Нет, к тому же нам надо ещё и пить вре­мя от времени.

- Эту сладкую кровь с пузырьками?

- Да, хотя и вовсе не обязательно сладкую и даже без пузырьков.

- Хорошо, - ответил Мак-Тертель. - Я подумаю.

- Вот и молодец - думай, - похвалил его Донателло.

Они вышли на вершину холма, прячась от луны в тени каменных деревьев. Отсюда было хорошо видно всё далеко в округе. Обсервато­рия на вершине горы была ярко освещена. Больше вокруг не было ни лучика света.

Донателло в свой прибор ночного видения различил на горе только кистепёрых рыб, дежуривших с копьями в руках.

- Может быть, все остроухи пропали в тем­ноте навсегда?

- Нет, они завтра снова появятся из возду­ха с первыми лучами света, - сказал им Мак-Тертель.

- Значит, мы можем действовать только по ночам, - сделал вывод командир Леонардо.

- Днём нам нужно где-то прятаться, - со­гласился Донателло. - Мак, тут есть пещеры, чтобы укрываться днём от остроухов?

- Сколько угодно. Старая тётушка расска­зывала, под землёй есть круглые норы, по которым может проползти даже ваша железная черепаха на колесах.

- Настоящие подземные пещеры? - недо­верчиво спросил Микеланджело.

- Конечно. Там даже течёт точно такая же кровь, что вы мне давали попробовать, только не сладкая и без пузырьков.

- Банзай! Это же подводные реки, - вос­кликнул вспыльчивый Леонардо, забыв, что командиру следует соблюдать осторожность и сдержанность.

- И гора вся прорыта такими пещерами, - ­добавил Мак-Тертель.

- Вот как мы выйдем к Эйприл на вершину горы, куда её занёс огненный смерч с этим ужасным рогатым уродом в красном плаще, ­- решил Леонардо.

Все замолчали, вслушиваясь в ночные зву­ки. Тонкое жужжание, доносившееся с горы, ночью стало гораздо слышнее. Черепашки да­же чувствовали, как вибрация щекочет им бо­сые ноги.

- С остроухами всё понятно - их ночью можно не бояться. А как быть с кистепёрыми рыбами? - спросил Леонардо.

- Их мало, - ответил Мак-Тертель. - Они почти никогда не отходят далеко от той боль­шой стеклянной черепахи на вершине горы.

- Это он говорит про обсерваторию, - дога­дался Донателло.

- Они выходят только для того, чтобы днём при свете учить остроухов воевать, - сообщил подробности малыш.

- Рыбы для нас не опасны, - размышлял вслух на ходу Леонардо. - Их мало, к тому же они сотворены из плоти и крови. Их можно убить. Мы пробовали воевать с ними и два раза победа оставалась за нами. А вот с остроухами нам расправиться не удалось ни разу.

Донателло дал Леонардо поглядеть в свой прибор ночного видения.

- А как попасть в русла подземных рек? - ­спросил Леонардо у Мак-Тертеля.

- Очень просто и совсем недалеко. Опусти­те меня на землю. Я пойду первый. Только вам придётся попотеть, чтобы успеть за мной. Я ведь самый быстроногий скороход в своей семье.

- Это мы знаем, Мак. Но лучше я возьму тебя под мышку. Не возражаешь?

- А так будет лучше?

- Тебе так будет даже удобней.

- Только не закрывай мне локтем глаза, а то я не вижу дорогу.

Не прошло и получаса, как перед ними в темноте выплыло чёрное жерло пещеры. Она была так широка, что по ней действительно мог проехать черепахомобиль. Но тут в пещере не светили луна и звёзды, поэтому черепашкам пришлось держаться друг за друга, а всем вме­сте - за Донателло с прибором ночного виде­ния на носу.

- Чшш! - остановился Леонардо. - Я слы­шу какой-то плеск.

- Осторожно! - поднял руку со светящимися часами Донателло. - Здесь обрыв, а под ним - подземное озеро.

Они прошли ещё немного за Донателло, и вдруг тьма расступилась, а откуда-то далеко сверху проглянула луна.

- Вода! - крикнул Рафаэль и первым бух­нулся вниз, поднимая высокие брызги.

Над озером был провал в горе. В свете звёзд и луны в воде плавали прозрачные рачки-слепыши и полоскались на легком течении соч­ные белые водоросли.

- Это, конечно, не пицца, - разочарованно сказал Рафаэль, попробовав водоросли на вкус.

- Но на зубах хоть что-то хрустит, - ска­зал Леонардо и отхлебнул воды с поверхнос­ти. - Пить можно, хотя это вам и не кока­-кола.

Мак-черепашка остался на каменном берегу и опасливо окунул одну лапку в воду.

- Смелей, Мак, ничего с тобой не случится! - крикнул ему Донателло.

- Мне рассказывали, такая прозрачная кровь иногда льется над нашим соляным озе­ром с неба. Но наши соплеменники всегда пря­чутся в такое время в глубоких норах.

Глава 19. Сухопутные черепахи приходят на помощь

Всю ночь от соляного озера до подземной пе­щеры тянулся караван сухопутных черепах. Молчаливые труженики доставили от черепа­хомобиля в пещеру продукты, питьё и запасное оружие, включая боевые щиты с прикреплён­ными на них боевыми инструментами нинд­зя - разнокалиберными звёздочками, полос­ками металла, которые надевают на руку, что­бы вышибать мечи из рук противника.

Яйцами, начинёнными взрывчатым порош­ком, который ослепляет противника, если их бросить в горящий перед ними костёр.

Когти, с помощью которых можно прыгать до потолка, зацепиться за балку или стену и застыть там в позе паука.

Специальными нунчаками, с помощью кото­рых можно защемить и легко сломать руку противника.

Духовыми трубочками, бесшумно стреляю­щими тонкими иглами со снотворным снадобь­ем на конце.

И главное - бесформенными чёрными накидками, которые тёмной ночью делают любо­го ниндзя невидимым для простого человека.

Половина из этого арсенала была совершенно бесполезна, но черепашки повсюду возили за собой полный боекомплект. В глубокой пещере с подземным озером они разбили свой военный лагерь. Там было совершенно безопасно, но ма­лыш Мак-Тертель вызвался стоять бессменно на часах.

С щепкой от старой боевой палки Донателло в одной лапке и с перочинным ножиком в другой, он стоял возле ящиков с провизией и то и дело выкрикивал:

- Стой, кто идёт?!

Но нарушителями были по большей части летучие мыши, которые, однако, на грозный оклик часового никогда не останавливались и не называли пароль. По ночам черепашки выходили на разведку, чтобы отыскать хоть какие-нибудь следы Эйприл, но до сих пор Эйприл так и не подала о себе знать.

* * *

Эйприл О'Нил за всё время своей работы ре­портёром на телевидении никогда ещё не попадала в такое безвыходное положение. Она оста­валась совершенно одна в плену у Хааврона, без черепахосвязи со своими друзьями и безо всякой надежды на свободу и на спасение.

Раз в день кистепёрый прислужник прино­сил ей еду: какие-то тюбики с химической пи­щей, от которых пахло бензином и землянич­ным мылом. Воды Хааврон приказал ей давать по половине пробирки на день.

Всё время Эйприл проводила в компьютер­ном зале обсерватории, где вместо стен были сплошные окна. Эйприл проглядела все глаза, сидя на широком подоконнике, но так ни разу и не заметила из этих зеркальных окон никого из своих друзей.

Но черепашки никогда не покидали днём своей пещеры.

* * *

В зал обсерватории зашла необычно большая кистепёрая рыба в длинном плаще с золотым шитьём. На её голове блестел золотой шлем.

Это был не простой прислужник и даже не ге­нерал кистепёрых рыб Рыбводарх, а кто-то незнакомый. Рыба противно заскрипела жабрами:

- Не узнала своего повелителя?

Эйприл испуганно спрыгнула с подоконника, а рыба оглушительно захохотала противным смехом Хааврона.

- А между прочим, это вовсе не трудно ­изменить свой облик, - продолжал переменив­ший внешность Хааврон. - Если бы ты была не бесхвостой говорящей обезьяной, а космиче­ским динозавром, то знала бы, что наша внеш­ность, как и вся наша жизнь - всего лишь отражение неведомых тебе внешних сил. Но ты этого никогда не узнаешь.

- Что тебе от меня нужно? - спросила Эй­прил, сжимая острые кулачки.

- Ты меня совсем не интересуешь. Мне нужны твои черепашки! Куда они могли поде­ваться?

- У тебя в руках целая армия остроухов и боевой отряд кистепёрых воинов. Неужели твои захватчики не могут найти маленький от­ряд черепашек-мутантов?

- Черепашки как сквозь землю провали­лись. Но я знаю, кто мне поможет их отыс­кать, - зловеще проскрипела жабрами кисте­пёрая рыба в золотом шлеме.

- Кто? - спросила Эйприл О'Нил.

- Ты! - ответил Хааврон. - И больше никто.

* * *

Прошла уже целая неделя. Черепашки по ночам истоптали все окрестности замка, целыми ночами наблюдали за его башнями в прибор ночного видения, но так и не напали на след Эйприл. Подходить слишком близко к стенам они пока не отваживались - по но­чам замок было хорошо освещён, чтобы во­круг стен могли нести стражу вооружённые остроухи, которые боялись темноты и даже тени.

- Этот замок похож на водонасосную стан­цию, - сказал Донателло, разглядывая замко­вую гору в свой электронный бинокль.

- Ты просто соскучился по нашему канали­зационному коллектору, поэтому тебе всё чу­дятся всякие сантехнические сооружения, ­- ответил Леонардо. - В этой водонасосной станции на горе нет ни капли воды.

- Мы слишком поздно вышли на разведку. Скоро начнёт светать.

Донателло посмотрел на небо, которое при­нималось сереть на востоке.

- Нам нужно устроить надёжный наблюда­тельный пункт у самых стен, чтобы всё-таки разведать, куда огненный смерч утащил Эйп­рил, - сказал Леонардо.

- Хотя бы узнать - жива ли она? - тихо вздохнул Донателло.

Он рассматривал в ночной бинокль каждый камень на каждой башне, чтобы обнаружить хоть какой-то знак от Эйприл.

- Нам придётся забраться на стены и про­никнуть на вершину, - сказал Леонардо.

- Ниндзя должен проходить сквозь стену и пролезать сквозь замочную скважину, что ж тут необычного для нас...

- Сквозь стену мы проходить не будем. Подземные лабиринты тянутся от нашей пеще­ры до самой горы. Таких скважин-пещер под самым замком сколько угодно, я сам вчера хо­дил с малышом Маком на разведку, - сказал Леонардо. - От нашего подземного озера в пе­щере прямой ход прямо под замок.

- Тут неподалёку тоже много провалов, ко­торые ведут в подземные пещеры. Пошли ныр­нём в один из них и выйдем за стенами зам­ка, - предложил Донателло. - Пока ещё да­леко до рассвета.

* * *

Они освещали свой путь в пещере красными фонариками, чтобы не выдать себя остроухам. Этот подземный ход заканчивался под самым замком глубоким провалом, в котором поблёскивали маленькие звёздочки на сереющем уже к рассвету небе.

Донателло вскарабкался по крутому склону провала и выглянул наружу со своим прибором ночного видения. Мощёная грубым булыжни­ком улочка была пуста, свет фонарей не проникал в этот закоулок замка.

- Вокруг будто вымерший город, - про­шептал Донателло.

- Скоро рассветёт, - сказал Леонардо, ­- и остроухам вернётся их обличье. Давай отло­жим нашу вылазку на завтра.

- Не бойся, ещё время есть. Они не так бы­стро отходят от своей ночной спячки.

- Что-то мне эта тишина кажется слишком подозрительной...

Леонардо не договорил, как над головой его просвистела стрела. Потом ещё одна. И вот со всех крыш полуразрушенных домов посыпа­лись вооруженные остроухи.

Черепашки-ниндзя всё-таки не заметили, как из-за горы взошло солнце.

На вершине башни, что стояла напротив че­рез улицу, искрились в розовых лучах солнца проявляющиеся после темноты все новые ост­роухи. Это было похоже на то, как из полупрозрачных личинок вылупливаются взрос­лые насекомые. Часть остроухов ещё оставались розоватыми куколками в первых лучах восхода, а другая часть уже натягивала свои тугие арбалеты.

Мало того, с двух сторон узкой улочки бежа­ли уже совсем проявившиеся в своей каменной плоти остроухи с мечами наголо и копьями на­перевес.

- Они хотят отрезать нам путь назад в на­шу пещеру! - крикнул Леонардо.

Черепашки со всех ног побежали к своему укрытию и с ходу спрыгнули в чёрную пасть провала под землю.

Стрелы злобно звенели, вонзаясь в стены пе­щеры.

* * *

- Еле ушли от этих каменных громил! - сказал, тяжело переводя дух Леонардо. - Я же тебе говорил - солнце встаёт, а ты мне все - успеем да успеем.

- У меня же был прибор ночного видения на глазах, - оправдывался Донателло. - А в нем мне все вокруг черно, как в темноте, кажется. Только контуры вырисовываются.

- А то бы они снова накормили бы нас сво­ими каменными бутербродами до отвала, ­- сказал Леонардо. - Этот выход они теперь бу­дут надежно караулить.

- Ничего, - ответил Донателло. - Под этим замком много других провалов.

Когда они вернулись длинными извилисты­ми подземными лабиринтами в свой лагерь на каменном берегу подземного озера, Микеланд­жело встретил их насмешливой ухмылкой:

- Вам надоело быть болотными черепахами и поэтому вы решили поменять имидж и стать дикобразами?

- С чего ты взял такую глупость? - разозлился Леонардо.

- А вы посмотрите на своё отражение в воде.

Леонардо и Донателло склонились над зеркалом тёмной воды в подземном озере и уви­дели, что их панцири были густо истыканы стрелами.

- Тебе бы твой длинный язык так проколоть! - сказал Леонардо.

Рафаэль и Микеланджело долго вынимали из их панцирей зазубренные наконечники.

- Дон, - сказал Рафаэль. - Стрелами вы запаслись на целую битву, завтра захватите у остроухов парочку арбалетов.

- Хватит чесать языками, - зло оборвал его Леонардо. - От Эйприл так и нет никакого сообщения по черепахосвязи?

Маленький Мак-Тертель, лежавший под боль­шими наушниками, только беспомощно развёл лапками.

Глава 20. Коварные замыслы Хааврона

Эйприл снова сидела в зале не за компьюте­ром, а на широком подоконнике, и с завистью смотрела на пустынных ласточек, которые кру­жились мимо огромных окон обсерватории над самой вершиной горы-замка. Как бы она хоте­ла привязать к лапке любой из ласточек весточку для своих друзей. Но такое бывает толь­ко в сказках.

Миниатюрный радиомаяк, спрятанный в её изумрудных сережках, не мог отсюда достичь своим слабым сигналом пещеры, где устроили свой военный лагерь черепашки-ниндзя.

* * *

Грубый остроух зашёл без стука и разреше­ния в компьютерный зал.

Эйприл покосилась на него краешком глаза. Такого ужасного каменного лица она ещё не видела ни у одного из древних обитателей этой местности. Он отличался от своих сородичей тем, что у него адским блеском горели глаза. Глаза у остальных остроухов были безжизненные, будто слепые.

Эйприл презрительно глянула в его сторону:

- Чего ты здесь ищешь? Хааврон не велел входить сюда вашей братии! Здесь дозволено бывать только кистепёрым рыбам. От тебя столько песка и глины насыплется, что век ковры пылесосить придётся. Иди, пока я не пожаловалась Хааврону.

Огромный остроух навис над ней, как неотёсанная каменная глыба:

- Хааврон! Да что мне твой Хааврон!

- Вот я передам твои дерзкие слова твоему повелителю, тогда узнаешь.

- А ты сама разве меня не узнаешь?

Остроух загрохотал таким оглушительным смехом, что у Эйприл встали дыбом рыжие волосы - пред ней стоял Хааврон в образе остроуха.

- Теперь ты веришь, что все мы во вселенной и наш облик - всего лишь отражение?

Эйприл застучала кулачками по оконному стеклу, словно хотела позвать на помощь быстрокрылых ласточек.

- Ты отражаешься в реке жизни, как отражается листок дерева в ручье. Но в реке мо­жет отражаться всё, что угодно, - прогремел Хааврон. - Я тоже отражение моей сущнос­ти, которая осталась за миллион галактик отсюда. Теперь я остроух! Тебе нравится моя но­вая маска?

- Не симпатичней прежней, - ответила Эйприл и отвернулась от безобразной рожи. - Кистепёрой рыбой тебя ещё можно было тер­петь.

- А мне надоело терпеть твои дерзости. Мне нужны твои друзья черепашки!

- Мне они тоже нужны, чтобы расправить­ся с тобой!

- Я обещал рассказать, как ты мне помо­жешь заманить их в ловушку. И сейчас я тебе расскажу про это.

- Никогда этого не будет!

- А вот мы сейчас посмотрим.

Хааврон громко хлопнул в каменные ладо­ши.

Открылась дверь... Эйприл увидела нечто, что заставило её до боли вцепиться в ручки кресла, чтобы не упасть.

В компьютерный зал обсерватории вошла на­стоящая зеленоглазая Эйприл О'Нил с рыжи­ми волосами! Её сопровождали два рыцаря в латах с копьями в руках.

- Нравится тебе моя искусственная кукол­ка? Она всего лишь твоё отражение, но будет послушно выполнять всё, что я только ей при­кажу.

- Что ты задумал? - воскликнула Эйприл.

Она так сильно побледнела, что веснушек на её лице стало ещё больше.

- Я расскажу всё честно, потому что уве­рен - ты не сможешь выдать своим черепаш­кам мою военную хитрость. Видишь ту самую крайнюю башню? Она видна со всех сторон твоим черепашкам, которые разыскивают те­бя. Я посажу туда твоё отражение. Ты для своих друзей превратишься в средневековую принцессу, заточённую злым волшебником в замок. Там днём и ночью будет гореть свет, чтобы твоим неустрашимым приятелям было видно тебя издалека. Я очень люблю ваши сказки. Поэтому даю тебе в охрану двух рыца­рей, как настоящей принцессе в настоящих сказках.

- Это кистепёрые рыбы или остроухи в ла­тах? - спросила Эйприл, показывая на двух ры­царей рядом со своей рыжеволосой копией.

- Не угадала. Эти двое - всего лишь моё отражение в мире средневековья. Я бы мог с помощью моего тау-генератора наделать мил­лионы собственных тay-копий. Но у меня свар­ливый характер - они бы все перессорились друг с другом, каждый из них захотел бы стать самым главным властелином. Трое - самая дружная компания, никогда не поссорятся. А почему они рыцари в латах? Твои черепаш­ки их будут не так сильно опасаться, как непобедимых каменных остроухов. Остроухи для черепашек - бессмертны.

- Лучше бы ты меня через свой генератор саму превратил в камень или в рыбу, лишь бы не видеть твоей противной рожи и не слышать твоего смеха, похожего на камнепад!

- А что? Хорошая идея, я её запомню... Но в рыбу мне тебя превращать незачем. Ты сама станешь маленькой рыбкой-приманкой, на ко­торую клюнут твои спасители.

Эйприл плюнула в отвратительную образину Хааврона-остроуха.

- А вот идея с каменной куклой мне нра­вится. Я тебя, настоящую, превращу в камен­ную. Ты будешь выглядеть, как самый неук­люжий остроух. Глянешь на себя в зеркало и не будешь знать, что делать - смеяться или плакать.

Хааврон в образе остроуха вперевалку по­дошёл к ближайшему компьютеру и быстро пробежал каменными пальцами по клавиа­туре.

Эйприл дёрнулась всем телом, словно её про­низало электрическим током. От пальцев ног до рыжих локонов на макушке она стала по­крываться каменной коркой. Пока не превра­тилась в каменное изваяние с отвратительной физиономией. Её маленький рот преобразился в чёрную дыру с ужасными зубами, а на животе образовался ещё не менее ужасный рот, ка­кой бывает у настоящих остроухов.

- Вот теперь ты улыбнёшься двумя улыбка­ми при встрече с твоими друзьями, но они тебя ни за что не узнают. Отражение в реке жизни изменилось, вместо цветка над водой склонилась отвратительная жаба.

Эйприл без сил опустилась в кресло перед одним из компьютеров.

- Вот и правильно. Другие бы только поза­видовали твоему положению - сиди себе да играй целый день в компьютерные игры. Те­перь тебе будет прислуживать остроух, а не кистепёрая рыба, ты ведь уже не из мира существ из плоти и крови. Он будет кормить тебя от­борными горными минералами и поить только очищенной нефтью. Так ты мне дешевле обой­дёшься - я не стану тратить на тебя мою дра­гоценную воду.

- Ты не боишься, что я через компьютер проникну в тайны твоей власти? - проскрипе­ла ему Эйприл каменным голосом, проводя не­гнущимися пальцами по пучкам рыжей минеральной ваты на голове.

- Ты ничего не сможешь изменить в ком­пьютерных программах. Там стоит пароль, а он спрятан здесь! - засмеялся Хааврон каменным смехом и ткнул каменным пальцем в свой ка­менный лоб.

Тоска и каменное оцепенение сковали душу Эйприл, когда она глянула на своё отражение в зеркале после ухода Хааврона с её рыжеволо­сой копией под ручку в сопровождении двух рыцарей. Лицо Эйприл-остроуха было словно вырублено грубым резцом из горного камня, а рыжие волосы превратились в клочки ржа­вой стекловаты или тонкой проволоки.

Только в огромных острых ушах по-прежне­му поблёскивали маленькие серёжки с изумрудом, на которые теперь всякий раз облизыва­лись прислужники-остроухи. Они принимали их за необыкновенное лакомство.

Глава 21. Черепашки в пещере ждут связи

За маленьким Мак-Тертелем нужен был глаз да глаз, как за всяким ребёнком. Маку надоело играть в часового и он попросил дать ему взрослую службу. Ему поручили ответственное задание - сидеть под большими наушниками и сутками напролёт ждать, не появится ли по черепахосвязи сообщение от Эйприл.

Но малыш украдкой крутил ручку настройки приёмника, чтобы послушать музыку или сказки. Маленькому мутанту повезло - генератор Хаавро­на, непрерывно гудящий в горе, позволял ему по­нимать любые языки, какие только бывают в мире.

- Мак, прекрати баловаться! - прикрик­нул на него Леонардо. - Хватит слушать му­зыку, жди сигнал от Эйприл.

- Я не балуюсь, а жду сигнала, - лукаво отвечал малыш.

- Почему же ты от удовольствия глаза за­жмурил?

- Мне приснилось, будто я весной выкапы­ваю луковицы диких тюльпанов.

- Так ты ещё и спишь на службе?

* * *

Черепашки не зря так долго ждали радиосо­общения от Эйприл. Она сама только о том и думала, как связаться со своими друзьями, но ничего серьёзного ей так и не приходило в голову.

Как только она осталась совсем одна, Эйприл включила все мониторы и все процессоры в компьютерном зале. Любые игры были ей до­ступны, но игры ее совсем не интересовали. Она хотела узнать, где находится таинствен­ный тау-генератор Хааврона. Если его отклю­чить, остроухи станут невидимы и безвредны для её друзей черепашек.

Но когда она попробовала забраться в ком­пьютерную память, где хранились зловещие планы Хааврона, везде она получала отказ.

- Открыть базу данных под именем «ОСТ­РОУХИ»! - приказала она центральному компьютеру по микрофону.

- Доступ запрещён, - бесстрастным голо­сом отвечал компьютер.

- Хочу войти в директорию «ПЛАНЫ ЗА­ХВАТА ПЛАНЕТА ЗЕМЛЯ»!

- Доступ запрещён.

- Выдать информацию по теме «КИСТЕПЁРЫЕ РЫБЫ»!

- Доступ запрещён.

- Сделай распечатку всех файлов из масси­ва информации под названием «ВСЕ ВОДЫ ЗЕМЛИ»!

- Доступ запрещён.

Эйприл отвернулась на крутящемся кресле от экрана и каменными пальцами взъерошила свои жёсткие волосы. Потом что-то надумала и почти крикнула в микрофон:

- Выдай мне информацию о себе!

- Я - компьютер исследовательской обсерватории национального управления аэро­навтики, - равнодушно представилась машина.

- Я хочу связаться с национальным управ­лением аэронавтики.

- Доступ запрещён, - беспристрастным тоном ответил компьютер.

- Почему?

- Назовите пароль!

Эйприл снова отвернулась от экрана и гля­нула на звёздное небо за широкими окнами. Не поворачиваясь к компьютеру, она спро­сила:

- Почему ты подчиняешься Хааврону? Ты ведь военный компьютер.

- Непонятное слово: «ХААВРОН». Уточни­те данные.

Эйприл ещё на минутку призадумалась, по­том спросила с хитрецой:

- Какие слова имеют запрет для вывода на экран?

- Говорите медленней!

- Ка-кие сло-ва не-льзя вы-во-дить на экран?

- Уточните задачу!

- Какие слова тебе запрещено сообщать другим?

Бесхитростная машина старательно перетря­хивала все слова и команды в своей памяти, анализируя их со всех сторон. Это длилось до­вольно долго. Эйприл даже испугалась, что машина может сломаться от непосильной задачи. Но компьютер всё-таки справился.

- Задача выполнена! - отрапортовал добро­совестный электронный служака.

На всех мониторах в зале появилась одна и та же фраза:

«ВЛАСТЬ НАД МИРОМ».

Эйприл от радости закрутилось в кресле пе­ред компьютером. Теперь она знала пароль Хааврона. До сих пор она была одна в зале. Но её прислужник-охранник с минуты на минуту мог вернуться с обедом из камней и нефти.

- «Власть над миром!» - тихо прошепта­ла Эйприл в микрофон заветный пароль Хаав­рона.

- Доступ к базе данных «ХААВРОН» раз­решён! - беспристрастно отчитался ком­пьютер.

Теперь перед Эйприл открылись все карты звёздного неба, на которых был отмечен путь Хааврона от своей галактики до нашей плане­ты. Планы завоевания Земли были так подроб­но описаны, будто бы Хааврон не верил, что кто-нибудь их сможет прочитать.

Схема тау-генератора тоже появилась на эк­ране по запросу Эйприл. Она пожалела, что ря­дом нет Донателло. Только он мог разобраться в технических обозначениях. В центре схемы была какая-то человекоподобная фигурка с большим блюдом в руках. От неё все линии вели в центр горы. Но как работает сам генера­тор и как его можно вывести из строя, Эйприл так и не разобралась.

Она слишком слабо разбиралась в компью­терной механике. Но зато неплохо владела навыками пользователя компьютера.

Эйприл нашла сервер «СВЯЗЬ» и заставила компьютер настроить систему связи обсерватории на радиочастоту черепахосвязи. Когда компьютер сообщил, что он включил радиопе­редатчик, Эйприл торопливо проговорила в ми­крофон:

- Донателло! Леонардо! Микеланджело! Ра­фаэль! Говорит Эйприл! Приём!

* * *

Мак-Тертель подскочил на месте, словно его положили на горячие угли, хотя неизвестно, быстро ли сухопутная черепаха может почувствовать их жар.

- Банзай! Есть связь.

Черепашки-ниндзя тут же обступили приём­ник. Донателло переключил его на громкую связь. Под высокими сводами пещеры у под­земного озера раздавался эхом далёкий голос Эйприл:

«Всем! Всем! Всем! Я Эйприл О'Нил. Нахо­жусь под охраной в обсерватории на вершине горы, которая теперь кажется вам сказочным замком. Меня захватил инопланетянин Хааврон. Его цель - покорить нашу Землю. Всем! Всем! Всем! Остроухи боятся темноты и тени. Кистепёрые рыбы боятся воды...»

Когда Леонардо подскочил к микрофону, связь неожиданно пропала.

- Эйприл! Эйприл! Ты слышишь меня? Приём!

Но в эфире остался только треск атмосферных помех.

- Ты засёк своим пеленгатором, откуда поступил сигнал? - спросил он Донателло.

- Засёк. Сигнал поступал откуда-то с вер­шины горы. Более точно нельзя было это сде­лать. Слишком уж коротка была передача, ­- ответил Донателло.

- Значит, Эйприл на самом деле находится в обсерватории на вершине горы, и это её настоящий голос. Пора готовиться к штурму! - ­подпрыгнул на месте Леонардо, вынимая из-за спины свои мечи.

- А разве тебе удалось победить в поединке хотя бы одного остроуха? - спросил Микеланджело, охлаждая воинственный пыл своего ко­мандира.

- Мы спасём Эйприл пусть даже ценой на­шей жизни! - воскликнул Леонардо, потрясая в воздухе своими блестящими мечами.

- Грош цена нашей жизни, - проворчал Донателло, - если мы не научимся побеждать остроухов в бою.

- Как можно повергнуть каменную ска­лу? - спросил его Рафаэль. - О такого камен­ного идола только голову расшибёшь.

- Не надо расшибать головы, - посовето­вал Донателло. - Они нам ещё пригодятся, чтобы иногда задумываться над своими поступ­ками.

Целый день черепашки безвылазно сидели у приемника, ожидали нового сеанса связи. Но эфир молчал, только потрескивали помехи, которые посылал непрерывно работающий тау-генератор Хааврона.

Эйприл так быстро прервала связь, потому что в зал зашёл прислужник-остроух с подно­сом в руках. На подносе лежали блестящие камни, отвратительные на вид. Но, тем не менее, Эйприл съела их с большим аппетитом и запила большой кружкой керосина.

Остроух не собирался уходить с посудой из зала, как это всегда прежде делала кистепёрая рыба. Он уселся на полу у входа и принялся щелкать мелкую гальку, как у нас грызут семечки.

Эйприл незаметно подошла к выключателям, чтобы погасить свет. Она хотела прове­рить, исчезнет ли остроух из вида в темноте или нет. Но выключателей не было на преж­нем месте! Предусмотрительный Хааврон поза­ботился, чтобы вокруг остроухого охранника всегда был яркий свет.

Эйприл вернулась за пульт компьютера, хотела снова назвать пароль, чтобы получить доступ к радиосвязи. Но заметила, что уши ост­роуха, как антенны, медленно поворачиваются в её сторону.

Глава 22. Донателло клюнул на приманку Хааврона

Три ночи подряд после радиосообщения от Эйприл черепашки делали тайные вылазки на стены замка. Все они прошли безуспешно. То выход из подземного лабиринта был слиш­ком узок, то сам лабиринт выходил под самый фонарь, под которым дежурил с мечом какой­-нибудь стражник-остроух.

На четвёртую ночь в поход отправился один Донателло. Он не стал полагаться на своих боевых друзей - от одного ниндзя будет меньше шума на гулких каменных улочках. Ему удалось незаметно выбраться из провала посреди мостовой и спрятаться в тени под стенами высокой башни. Вокруг было тихо.

Донателло прицепил к ладоням специальные стальные когти и, как настоящий паук, полез по вертикальной стене до самого верха.

Он чёрной тенью крался вдоль зубцов стены и выходил на открытое пространство только в самом непроглядном месте. Остроухие вои­ны, которые несли дежурство в свете своих высоких хрустальных фонарей, ничего не видели во тьме за границей света, поэтому ему легко удавалось проскользнуть мимо часовых, которых повсюду выставил Хааврон. Власти­тель плёл свои сети из вооружённых застав, чтобы заполучить в них черепашек живыми и невредимыми.

Благополучно пробравшись на самую вер­шину замка-города, Донателло при помощи когтей и верёвки взобрался на круглый купол обсерватории. Хааврон был так уверен в безо­пасности, что не стал освещать сам круглый купол.

Закрепившись верёвкой за шпиль флюгера, Донателло спустился вниз и заглянул в окно.

В компьютерном зале он увидел одного ост­роуха, колдующего у включенных компьютер­ных мониторов. Второй остроух сидел разва­лившись у двери и щелкал свои каменные се­мечки. Если бы Донателло только мог знать, что перед ним была у компьютера сама их Эйприл!

Но Эйприл тоже не могла заметить осторож­ного ниндзя, который накинул на лицо чёрную сеточку, а сам опутался чёрным бесформенным плащом. Все ниндзя знают - простой человек в темноте распознаёт только знакомые предме­ты. Мимо бесформенных очертаний он спокой­но проходит или равнодушно отводит от них свой взгляд.

Остроух, сидевший в зале у самой двери, насторожил свои широкие уши, медленно приподнялся и вышел из зала. Донателло из предосторожности быстро скатился с купола и невидимой тенью проскользнул вдоль стены обсерватории в непроглядную темноту.

Кроме обсерватории, свет во всём замке го­рел только в самой крайней башне. Добраться до неё по крепостным стенам не стоило боль­шого труда. Фонари, вокруг которых стояли охранники, горели только внизу. Но около башни с освещённым окном, как назло, стоял высокий хрустальный столб и далеко освещал всю округу. Вокруг фонаря топал как заведённый остроух с мечом наголо. Забраться по сте­не к окну можно было, лишь убрав часового. Но как его уберёшь, если до сих пор черепаш­кам не удалось победить ни одного остроуха?

Донателло из темноты бросил вниз со стены камушек.

Остроух медленно повернулся на звук и застыл каменным идолом. Донателло спрыгнул вниз и изо всех сил ударил его бамбуковой палкой по косматой голове. Палка разлетелась в щепки, а остроухХ вряд ли даже почувствовал удар.

Тремя огромными прыжками Донателло бро­сился в спасительную тень. Остроух своими безжизненными глазами принялся осматри­вать всё вокруг.

Донателло вынырнул из темноты и прибли­зился к остроуху с ножом в руке. Остроух замахнулся двуручным мечом со всего плеча и рубанул воздух над головой Донателло. Ниндзя едва успел пригнуться. Но в тот же момент он очутился за спиной у остроуха и набросил на него свою чёрную накидку. Очутившийся в темноте под плотной шёлковой накидкой ост­роух оцепенел. Меч со звоном выпал из его руки. Фигура под чёрной тканью начала медлен­но таять на глазах у Донателло.

Через минуту смятая накидка лежала на земле, а остроуха и след простыл.

- Поспи, приятель, до рассвета!

Донателло одним прыжком подлетел к фона­рю, молниеносным ударом перерезал какой-то кабель, и фонарь потух.

Ниндзя-черепашка с быстротой ящерицы-­геккона, бегающей по стенам за мухами, вскарабкался к окну и увидел в нем Эйприл. Он не стал стучать в стекло, а включил передатчик, прикреплённый к поясу. Аппарат черепахосвя­зи должен быть всегда с Эйприл в виде закол­ки на волосах, но этой заколки Донателло на ней не заметил.

- Эйприл! Тебя вызывает Донателло! - прошептал он в микрофон, прикреплённый у него на цепочке вокруг шеи.

Донателло, цепко державшийся за камни у окна башни, тут услышал вызов по черепа­хосвязи в микродинамике, вставленном в ле­вое ухо, и с трудом переключил передатчик на прием.

- Донателло! Это Эйприл! Я тебя слышу ­приём! Говори скорей, пока нет моего охран­ника.

- Эйприл! Говорит Донателло! Я тебя вижу в башне через окно - приём!

- Донателло, это не я, а приманка, которую приготовил для вас Хааврон! Берегись! Это засада!

- Кто такой Хааврон?

- Потом расскажу - берегись его!

Донателло недоверчиво вгляделся в рыжево­лосую девушку, которая спокойно сидела в комнате за столом и вышивала на пяльцах симпатичную незабудку с божьей коровкой на листиках. Никакой заколки-передатчика в её волосах Донателло не увидел. В комнату во­шли два рыцаря в латах, показали на окно, возле которого висел в темноте на стене Дона­телло, и стали по бокам от девушки с рыжими волосами.

«Эйприл» поднялась с места и, как слепая, с вытянутыми вперёд руками пошла к окну.

- Эйприл, я тебя вижу! Ты идёшь прямо ко мне!

- Донателло, никуда я не иду! Я сижу в образе остроуха в обсерватории. Перед тобой про­стое чучело или обман зрения! Ты в опасности. Ты где?

- Я смотрю на тебя из окна на крайней башне, ты идёшь ко мне.

- Донателло, это не я! Сейчас же опускайся вниз и скройся в темноте!

- Как тебе поверить, Эйприл, что именно ты, там вдалеке, - настоящая?

- Спроси меня о чём-нибудь!

- Сколько люков над канализационным коллектором , где мы живём в Нью-Йорке?

- Четыре!

- Теперь верю!

Донателло едва успел отпрянуть от окна, как рыжеволосая девушка в походном комбинезоне превратилась в страшного рогатого динозавра.

Динозавр протянул свои когти к Донателло, но тот успел метнуть в него звездочку ниндзя с остро заточенными краями.

Зубцы звёздочки рассекли роговые бляшки на лбу Хааврона.

Донателло втянул в панцирь голову, руки и ноги и колобком скатился с башни. За ним, грохоча железными латами во всю прыть не­слись два рыцаря с копьями. Донателло не сбежал, а снова скатился колесом уже с отрога го­ры и влетел в глубокий пролом, за которым от­крывалась пещера в горе. Рыцари хотели спрыгнуть в тёмную дыру за ним, но неведо­мая сила притянула их к плоской скале, на­висшей козырьком над проломом.

Рыцари в латах прилипли к ней, как жуки, приколотые булавками к бумажке. Донателло поднёс к глазам компас на руке - стрелка компаса вертелась, как сумасшедшая.

- Всё понятно - тут залежи магнитного железняка. В ваших латах тут вам делать не­чего. Отдохните здесь, ребята, а у меня дела!

Донателло без сожаления оставил двух при­печатанных магнитной рудой к скале монстров и нырнул в подземный лабиринт. Через полча­са он узкой лазейкой вполз в пещеру, где его ожидали черепашки-ниндзя.

Они сидели у радиоприёмника с наушника­ми на голове. Мак-Тертель протянул Донателло свои наушники.

- Донателло, - раздалось у него в ушах. - ­Ты живой?

- Живой - живой, ещё какой живой... Эй­прил, ты не забыла, где у тебя аварийный ра­диомаячок? - напомнил ей про изумрудные серёжки Донателло. - Включи его завтра но­чью. Он тебе ещё пригодится.

- Всё понятно! Конец связи! Мой остроух-­охранник снова возвращается.

Глава 23. Спасение Эйприл

Когда уже всё было готово, когда ниндзя проверили каждую мелочь на своём костюме и еще раз тщательно подвязали оружие, чтобы не бренчало на операции, неожиданно раздался истошный визг маленького Мак-Тертеля:

- Так нечестно!

Ниндзя обернулись назад, хотя оборачивать­ся при выходе на операцию было плохой приметой.

- Так нечестно - теперь моя очередь идти на боевую вылазку к замку! - капризничал Мак-Тертель.

- Нос не дорос, - сказал ему Микеланд­жело.

- Так нечестно - вы не принимаете меня в игру!

- Потому и не принимаем, что теперь мы не играемся в игрушки, а идём спасать нашу Эйприл, - пояснил Леонардо серьёзным голо­сом командира.

- Так нечестно... - пискнул было Мак-Тер­тель, но Рафаэль ловко перевернул его на спи­ну, и бедный черепашонок завертелся юлой на панцире под ногами у настоящих ниндзя, пытаясь перевернуться снова на живот.

- Вот и вертись тут, как карусель, - ска­зал Леонардо, - пока не повзрослеешь. А мы пошли на операцию.

- А я? - теперь уже жалобно пропищал Мак-Тертель.

- А ты останешься на связи, - сказал До­нателло. - И наловишь нам свежих рачков в озере.

- Я их терпеть не могу!

- Зато Рафаэлю они нравятся, - сказал Микеланджело. - Правда, Раф?

- Ага, - подтвердил Рафаэль. - Мне по вкусу все мелкие водные обитатели.

- Особенно пиявки, - буркнул Микеланд­жело.

* * *

Эйприл включила радиомаяк - микроско­пический передатчик, вмонтированный в се­рёжки с изумрудом. Она весь день волнова­лась и никак не могла дождаться сегодняш­ней ночи. Хааврон, казалось, забыл про неё. Даже охранник-остроух куда-то исчез, оста­вив после себя горку надкусанных камушков на пороге. Эйприл включила радиопередатчики в серёжках. Только бы в них не подсели батарейки...

Радиомаячок непрерывно наигрывал одну и ту же рождественскую песенку.

Когда черепашки вышли к какому-то забро­шенному скверу, похожему на храм под открытым небом, они услышали в наушниках этот очень слабый сигнал.

- Пусть до рождества ещё далеко, - сказал Донателло, - зато до Эйприл уже рукой по­дать!

Он показал черепашкам рукой на обсервато­рию. С площадки храма открывался хороший вид на вершину горы.

Храмовой комплекс казался совершенно за­брошенным. Это было самое тёмное место на всей горе-замке. Недалеко от разрушенного храма с колоннами возвышалась скульптура какого-то позабытого бога дикарей. Каменный истукан с блюдом на голове стоял так выгодно, что с него можно было перебросить верёвку с тяжёлым якорем-кошкой на конце до самой стены, за которой поднималась к небу обсерва­тория, где томилась в плену Эйприл.

Рафаэль первым взялся за верёвку, свёрну­тую тугими кольцами. Он долго крутил её над головой, пока моток не стал со свистом рассекать воздух, потому выпустил один конец веревки из рук.

Верёвка описала плавную дугу, но не долета­ла до зубчатой стены.

- Да, - сказал Донателло. - Без пиццы ты никуда не годишься. Вот посмотри, как я доброшу.

Теперь уж Донателло размахнулся верёвкой с длинной кошкой на конце. Острые крюки кошки скользнули по стене, но не зацепились за зубцы.

- Знатно брошено, но это не заброс, - ска­зал Леонардо, наматывая верёвку на локоть.

Размахнулся Леонардо так, что едва сам не сорвался с пьедестала, на котором стояла скульптура бога с блюдом над головой. Верёвка прочертила кривую линию в воздухе. Крючья кошки прочно уцепились за камень стены, за которой возвышалась обсерватория. Чере­пашки натянули верёвку так, что она превра­тилась в прямую линию.

- Вот это заброс, так заброс.

Леонардо закрепил другой конец верёвки за основание каменного истукана, и хотел было уцепиться за туго натянутую струну, чтобы пе­рейти по ней к обсерватории, как Микеланджело оттолкнул его.

- Пустите! Только я спасу Эйприл. Только я так сильно люблю её!

Леонардо не стал возражать, только сказал в напутствие:

- Возьми палку у Донателло, чтобы легче было сохранять равновесие на верёвке.

Тонкая верёвка резала босые ноги, покрытые жёсткой черепашьей кожей, но Микеланджело всё ближе перебирался по неверной струне к высокой стене, которой была окружена обсерватория.

* * *

Со стены Микеланджело спрыгнул на цо­кольный этаж обсерватории. Всё снаружи была так побито и разрушено, словно это здание не раз брали штурмом неприятельские войска.

Микеланджело серой крысой незаметно про­скочил в скрипучую дверь и по темным переходам добрался до вентиляционной камеры. Пе­ленгатор, который ему дал Донателло, поймал радиомаячок Эйприл, замаскированный в се­рёжках с изумрудом. Теперь этот сигнал всё громче попискивал в наушниках, напоминая ему о весёлом рождестве. Микеланджело забрался в вентиляционный короб и пополз туда, где сильней всего звучал сигнал Эйприл.

Когда он пробрался по вентиляционному жё­лобу вплотную к цели, Микеланджело осто­рожно глянул в компьютерный зал сквозь про­волочную решетку.

Звук сигнала так громко звучал в наушни­ках, словно Эйприл была рядом с ним на встре­че рождества, но вместо девушки с рыжими во­лосами за компьютером сидел кошмарный ост­роух с рыжими космами минеральной ваты на голове.

Времени на раздумье не было. Микеландже­ло вытащил нож, потом одним ударом ноги вы­бил вентиляционную решётку и спрыгнул с по­толка из люка для вентиляции на ковер в компьютерном зале обсерватории.

- Говори, рожа каменная, где Эйприл, или тебе придёт конец! - крикнул Микеланд­жело, готовясь набросить на каменное чучело тёмную накидку, чтобы лишить его силы.

Он в пылу погони забыл, что не понимает языка остроухов.

Но остроух сам кинулся ему навстречу, гово­ря понятным языком:

- Мик, это я - Эйприл! Разве ты меня не узнаёшь?

- Не верю... Только не подходи близко, а то мы уже знаем, как с вашим братом расправляться.

- Тебе снова рассказать о канализационных люках, как я говорила нашему Донателло?

- С чем была пицца, которую мы выброси­ли в день твоего последнего прихода к нам в гости?

- С пиявками.

- А как называется моя любимая книга?

- «Болотные мотивы».

Микеланджело вставил нож в ножны, ки­нулся к Эйприл навстречу, чтобы её обнять, но в нерешительности замер перед ней, каменным страшилищем.

- Эйприл, что они с тобой сделали?

- Это беда поправима. Я теперь знаю па­роль, и почти так же всесильна, как Хааврон.

- Кто такой Хааврон?

- Я потом всё вам расскажу. А теперь не время.

Эйприл кинулась к компьютеру, что-то быстро набрала на экране, нажала кнопку... И вот каменная оболочка на ней с грохотом разруши­лась и перед Микеланджело предстала преж­няя Эйприл с рыжими волосами и зелёными глазами.

- Эйприл, сюда скорей! - поманил её рукой Микеланджело к распахнутому окну, по­казывая на спасительную веревку.

Но тут пришёл черёд сомневаться для самой Эйприл. Она вдруг вспомнила Хааврона в образах кистепёрой рыбы и остроуха. Эйприл недо­верчиво вгляделась в друга. Она уже привыкла к козням Хааврона, который умел легко менять обличье.

- Сначала докажи, что ты и есть самый на­стоящий Микеланджело!

- Посмотри вниз - там тебе машут наши черепашки-ниндзя! - торопливо сказал Микеланджело и протянул ей прибор ночного виде­ния.

Эйприл нацепила тяжёлые очки, всмотре­лась в темноту, заметила друзей и помахала им рукой в ответ.

Но всё-таки за разговорами они упустили не­мало времени.

Хорошо, что Микеланджело успел придви­нуть к двери тяжёлый железный шкаф с техническими приборами. Едва они выскочили из раскрытого окна на зубчатую стену, как в дверь принялись ломиться с той стороны охранники.

Эйприл хотела взяться за верёвку, но Мике­ланджело остановил её:

- Ты держись за меня, а я сам соскользну вниз по верёвке. Иначе твои нежные руки пре­вратятся в сплошной волдырь.

Над обсерваторией загудела сирена тревоги, а над самим куполом загорелся прожектор. Луч его скользнул по округе и ударил ярким светом вдоль верёвки. Микеланджело с Эйприл уже были на полпути вниз, как воины остро­ухи показались далеко внизу в ярком свете прожектора. Они бежали к тому месту, где веревка почти касалась земли. Над всем замком и окрестностями загорелся яркий свет фонарей и прожекторов.

Тёмная ночь превратилась в ясный день. Ещё момент - и враги подберутся к самой верёвке. Но остроухи не стали торопиться. Ждали, когда Микеланджело с Эйприл на ру­ках спустятся к ним прямо в руки.

- Эх, не успеют! - подпрыгнул на месте от волнения Леонардо. - Уже всходит солнце, оно прибавит врагам силы, и остроухи вылезут изо всех щелей, как тараканы на свет.

Солнце действительно выглянуло между зем­лёй и густыми тучами, закрывавшими небо. Всё вокруг буквально закишело розовыми по­лупрозрачными куколками, из которых вылуп­ливались остроухи. Но так продолжалось не­долго. Солнце снова скрылось за низкими облаками. Утихший было ветер пахнул в лицо черепашкам, будто пробуя силу. На мгновение затих и вернулся с новыми порывами.

Всё заволокло чёрными тучами, и небо враз потемнело. Разразилась невиданная для этих мест буря с грозой и проливным ливнем. Если бы небо не потемнело от чёрных туч, то тем­нота бы непременно наступила от песчаных вихрей, которые стеной поднялись в воздухе перед ливнем, а потом от сплошной пелены дождя.

Разбились и погасли все фонари и прожекто­ры. Остроухи один за другим стали исчезать из виду, словно сахарные фигурки растворялись под струями дождя.

Черепашки завернули Эйприл в чёрную накидку и на плечах бегом понесли к ближайшей пещере, прыгая через ручейки или даже не­большие водопады, которые неслись с горы в потоках дождя.

* * *

Видел бы кто, как Хааврон рвал на себе жё­сткие волосы остроуха, похожие на пучки стекловаты. Он сидел в обсерватории и на де­сятках экранов наблюдал, как беглецы скрываются из вида.

- Генерала Рыбводарха ко мне! - громогласно приказал он в микрофон.

Через минуту генерал кистепёрых рыб появился в компьютерном зале обсерватории, бренча своими жестяными шпорами.

- Генерал, ты знаешь, где скрываются черепашки?

- Так точно, мой повелитель! Они прячутся в подземных пещерах недалеко от замка.

- Тебе известно, что пещеры соединяются подземными реками?

- Так точно, мой повелитель! А эти ре­ки вытекают из подземного моря, которое расположено под высохшим соляным озе­ром.

- В пещерах царит вечная тьма. Остроухи там и шагу не смогут ступить. Придётся твоим кистепёрым солдатам пройти по подземным ла­биринтам и захватить черепашек.

- Невозможно, мой повелитель! Мои воины дважды вступали в схватку с этими водными обитателями и оба раза мы терпели поражение. Солдаты не пойдут в бой!

- Генерал! Я отдам тебе в вечное владение все подземные воды, если ты схватишь черепашек.

- Мои солдаты плохо видят в темноте.

- Твои солдаты могут по подземным рекам незаметно подплыть к черепашкам и схватить их, когда они будут без оружия.

- Мои кистепёрые рыбы никогда не плава­ли и боятся утонуть.

- Пусть половина их утонет, зато вто­рая половина захватит противника. Это при­каз!

- Есть, мой повелитель! Но мои солдаты всё-­таки пойдут по сухим тропам, - брякнул жестяными шпорами генерал Рыбводарх и скрылся за дверью.

Хааврон снова повернулся к экранам компьютеров. На них в призрачных силуэтах тау-излучения было видно, как черепашки с Эйп­рил плывут на надувных лодках по подземным протокам к своему лагерю на берегу подземно­го озера под провалом в горе.

* * *

На выходе из подземной протоки у самого лагеря маленькую эскадру из надувных лодок встретил обрадованный Мак-Тертель:

- Стой! Кто плывёт?

- Свои! - строго отозвался Леонардо.

- Что случилось за время нашего отсутствия?

- Чудеса! - воскликнул черепашонок.

- Поточнее можно выразиться? - буркнул Микеланджело.

- Я просто на седьмом небе от счастья! Вот и на мою жизнь выпало увидеть, как с неба льётся прозрачная кровь! - закричал Мак-Тертель.

Зеркало подземного озера было покрыто мелкой рябью от дождинок, которые долетали сю­да из провала в горе.

- А сколько ты уже живёшь на этом свете? - спросил Микеланджело.

- Целых два года! - гордо ответил малыш.

* * *

Хааврон со всей злобой ударил по экрану монитора, на котором светились контуры счастливой мордашки Мак-Тертеля. Каменный ку­лак в мелкие песчинки разбил стекло и прошёл насквозь с тыльной стороны монитора.

Хааврон освободил руку из пробитого прибо­ра, сгрёб ладонью осколки стекла и бросил их в верхний рот. Равнодушно прожевал хрустящие на зубах стекляшки и выплюнул их себе под ноги.

- И что это остроухи находят в этом вкусного?

Глава 24. Пылающий бог остроухов

Весь следующий день черепашки-ниндзя вместе с Мак-Тертелем, раскрыв рты, слушали долгий рассказ Эйприл о коварстве Хааврона и его кистеперых приспешников.

Слушатели боялись проронить хотя бы слово.

- Он придумал совсем неплохой план, ему ничего не стоит завоевать всю Землю, - согласился Леонардо, когда Эйприл закон­чила свой рассказ про инопланетного агрес­сора и его чешуйчатое и каменное войско. ­- Но почему ты не смогла разрушить его тау­-генератор, если ты разгадала пароль Хаав­рона?

- Эта информация на компьютере была за­секречена ещё одним паролем, который я ни­как не смогла разгадать. К тому же я не так хорошо разбираюсь в технических схемах, как наш Донателло.

Донателло украдкой, чтобы Эйприл не заме­тила, откусил ноготь и сказал:

- Нужно было мне вместо Микеланджело в обсерваторию идти! Я лучший в мире взломщик компьютеров. Но ты хотя бы мог­ла перерисовать схему тау-генератора Хаав­рона.

- Что ты! Конечно же могла! У меня там была масса времени, куча карандашей и бума­ги... Единственное, что я знаю - та самая ста­туя, к которой вы привязали верёвку, когда спасали меня, играет какую-то важную роль в схеме генератора, - сказала Эйприл. – По-моему, без неё он не сможет работать. Я видела на экране компьютера какую-то непонятную схему, на которой была отмечена красным цве­том именно эта статуя.

- А как мы можем разрушить этого ка­менного идола? - нетерпеливо спросил Лео­нардо, заглядывая на схему, которую чертила по памяти на бумаге перед Донателло Эйприл в походной планшетке, где Леонардо держал топографические карты и путеводители по Монголии.

- Чисто человеческая мысль - взять и разрушить, ни о чём не думая, - возмути­лась Эйприл. - Сначала нужно осмотреть и десять раз подумать, прежде чем что-либо разрушать. Может быть, это памятник древне­го искусства, а все такие памятники охраня­ются законом.

Микеланджело полистал свою заниматель­ную энциклопедию и поднял голову:

- Я не нашёл такого памятника искусства в моей энциклопедии.

- Может быть, мы первые, кто сделал от­крытие этого памятника, - сказала Эйп­рил. - И имя первооткрывателя, напри­мер - Донателло, появится в следующей эн­циклопедии.

- Почему именно Донателло? - обиделся Леонардо. - Ведь именно меня избрали коман­диром в этой экспедиции. Пусть Донателло сначала ногти грызть отучится.

- Не ссорьтесь, - успокоила взволнован­ных друзей Эйприл. - Вы все будете первооткрывателями, я так и напишу это в своем ре­портаже, если мы доберёмся когда-нибудь до­мой. Но для этого нам нужно как следует обследовать эту статую.

- Но это значит - пойти на верную смерть. Около статуи поставили светящиеся столбы, и теперь её охраняют днём и ночью, - рассу­дительно сказал Донателло.

Черепашки промолчали. Все они разом засо­пели, что всегда у них выказывало усиленную работу мысли. К их сопению примешивался какой-то тонкий свист.

- Э, да наш малыш уже заснул! - тихо сказала Эйприл, прикладывая палец к губам.

Она подняла на руки спящего Мак-Тертеля и прижала его к груди.

- Давайте и мы ляжем спать. Утро вечера мудренее.

- Ты хотела сказать - вечер утра мудренее, - проворчал Микеланджело. - У нас ещё весь день впереди.

- Всё равно - нам не мешает хорошенько выспаться перед ночной операцией, - ответи­ла Эйприл.

Глава 25. Ниндзя у алтаря храма

Все пятеро по-пластунски подползли к самой кромке каменных кустов, похожих на корал­лы. Оттуда как на ладони была видна статуя с поднятыми руками, держащая над собой большое блюдо.

Всё пространство вокруг монумента было хорошо освещено четырьмя фонарями. На освещённой площадке, устланной каменными плитами, сидели вооружённые до зубов остроухи.

- А это кто? - шёпотом спросил Леонар­до у Эйприл и указал на сурового воина в ро­гатом шлеме и с богато украшенным щитом в руках.

- Откуда мне знать? - тихо пожала плеча­ми Эйприл. - Наверное, их вождь.

- Я думал, ты их всех в лицо знаешь, ­- сказал Рафаэль.

- Если будешь болтать на операции, скоро мы их всех очень даже хорошо узнаем в лицо, когда нас связанными поставят лицом к лицу с этими образинами.

И действительно, воины, освещённые фонарями, завертели ушастыми головами, внимательно прислушиваясь к подозрительным звукам вокруг них, а вождь остроухов в рога­том шлеме поднялся с земли и грозно поднял меч.

- Пора действовать! - еле слышно скоман­довал Леонардо.

Черепашки приподнялись, прячась за невы­сокими кустами, и раскрутили свои старин­ные пращи. Свинцовые шары ниндзя, пущен­ные из четырёх пращей, не погасили фонарей, а сплющились о них, как пластилиновые комочки.

Свинец ниндзя оказался слишком мягким металлом для крепкого горного хрусталя. Заряжать пращи камнями было тоже бессмыс­ленно. Камень из местных гор был слишком мягкий и податливый.

- Вот вам свинец, который твёрже хруста­ля, - сказала Эйприл.

Она вытащила из-за пазухи револьвер и протянула грозное оружие командиру Лео­нардо.

- Откуда он у тебя? - прошептал удивлён­ный Леонардо.

- Нашла в обсерватории в ящике стола. Ос­тался там от американцев.

- Это не оружие ниндзя, - покачал голо­вой Микеланджело.

- Ты предпочитаешь, чтобы остроухи перетёрли нас каменными жерновами? - сердито прошептала ему Эйприл. - Берите револьвер и стреляйте без разговоров.

Свинцовые пули погасили один за другим все четыре светящиеся столба. Непроглядная тьма пала на землю в том месте, где сидели ос­троухи.

- А вот теперь будет обратная метаморфоза от насекомого в куколку, а затем - в ничто, ­сказала Эйприл. - Не прозевайте удивительную картину!

Фигуры остроухов начали терять очертания и скоро слились с темнотой. На площадке храма под открытым небом не было ни души. Только по нагретым за день каменным пли­там бесшумно скользили змеи. Черепашки с Эйприл подошли вплотную к высокому мону­менту.

- Наверное, это великий бог остроухов Мра-а, про которого мне говорил Хааврон, ­- догадалась Эйприл.

- Бог остроухов помог нам освободить тебя из плена, - сказал Леонардо. - Его постамент отлично держал верёвку, по которой вы с Ми­келанджело спустились из обсерватории.

Отлитое в металле божество возвышалось в центре храма под открытым небом. Огромная фигура человекоподобного существа с закрытыми глазами держала над головой большое блюдо.

- По-моему, бог остроухов больше похож на разносчика пиццы с подносом, - заметил Рафаэль.

Черепашки ещё раз обошли монумент со всех сторон.

- А почему бог остроухов совсем без ушей? - спросил Леонардо.

- На то он и бог дикарей, чтобы отличаться от смертных, - ответила Эйприл. - Если бы остроухи были хвостатые, их бог был бы непременно без хвоста.

Фигура божества была явно отлита из металла, но металл был какой-то странный, полупрозрачный, как наконечники копий и мечи остроухов.

- А это что? - спросил Донателло, показывая на какую-то тёмную нишу в пьедестале монумента, из которой торчали шланги или провода.

Длинные кабели тянулись отсюда в гору до самой обсерватории.

- Наверное, тут что-то включается, - ответил Микеланджело. - Может быть, эта штука ещё вертится, как карусель в детском парке.

- Бог остроухов, как статуя свободы в Нью-Йорке, наверняка когда-то имел подсветку из прожекторов, - предположил Донателло. ­Ведь остроухи не могут молиться ему ночью.

- Тут в любом случае спрятано какое-то сложное техническое устройство, - возразила Эйприл. - Я видела эту фигуру на схеме тау­-генератора Хааврона на экране компьютера. Она отмечена красным цветом.

Леонардо вытащил из-за спины мечи и раз­махнулся, чтобы перерубить толстые кабели, которые шли от статуи до самой горы.

- Что ты делаешь, Лео? - бросилась к не­му Эйприл. - Мы же договорились ничего не разрушать!

- Я - командир, поэтому не хочу риско­вать своими подчинёнными. Сейчас вот снова налетит твой Хааврон и перетрёт нас в камен­ную крошку. Мне нужно отключить тау-гене­ратор, чтобы навсегда исчезли из нашего мира эти кошмарные остроухи.

- Позволь это сделать Донателло, - взмо­лилась Эйприл, чтобы охладить пыл чересчур горячего командира. - У него получится куда деликатней.

Леонардо опустил мечи и с шумом вздохнул полной грудью, чтобы успокоиться.

- Ладно, пусть поработает Донателло. Толь­ко поскорей - скоро ночь закончится.

Донателло с фонариком забрался внутрь глу­бокой ниши в пьедестале.

- Тут и на самом деле какой-то древний ге­нератор. Надо было бы расспросить об этом остроухов.

- Ты подожди ещё до утра, - пробурчал Микеланджело. - С рассветом они прочтут те­бе целую лекцию про свой генератор и даже экзамен у тебя примут и распишутся мечами на твоей шее.

Донателло забрался ещё глубже в памятник, выхватывая из темноты неизвестные технические конструкции.

- Разумеется, это - техника, но она совершенно отличается от нашей. Я не могу ни в чём разобраться. К тому же, похоже, тут кто­-то основательно покопался без разрешения хозяина. Попробую и я разобраться во всем уст­ройстве на свой страх и риск.

Донателло выложил из рюкзака приборы и инструменты.

- Я просто аккуратно перемкну все цепи, чтобы памятник искусства остроухов остался, а генератор Хааврона перегорел.

Леонардо только мельком сунул нос в нишу под памятником и тут же скривился:

- Тут миллионы лет никто не стряхивал пыль. Тут одной уборки хватит до самого рассвета.

Рафаэль осмотрел окрестности с помощью прибора ночного видения. Пока всё было спокойно. Но Рафаэль почему-то нервничал.

- Дон, попроси разрешения у Эйприл, что­бы Леонардо мог перерубить мечом эти кабе­ли - вот и всё! Незачем проводить сервисное обслуживание допотопной техники, - крик­нул он Донателло внутрь ниши. - Сейчас са­мое время уходить по соляному озеру к наше­му черепахолёту, пока не рассвело.

Донателло не ответил, только чихнул от пы­ли, висевшей плотным облаком в тёмной ни­ше. При этом он куда-то неловко ткнул отвёрт­кой, и в переплетенье проводов что-то заискри­ло, потом хлопнула вспышка.

- Донателло, ты хочешь быть первым элек­триком, который сгорел заживо в своих прово­дах в этой пустыне? - спросила Эйприл.

Но тут же все испуганно отпрянули от ста­туи.

Фигура божества словно оживала на глазах. Нет, бог остроухов даже не сдвинулся с места со своей огромной чашей на голове и не за­крутился, как детская карусель. Он продол­жал стоять прочно, как и положено идолам. Но что-то неуловимо менялось внутри всей по­лупрозрачной фигуры.

Вокруг статуи закрутились разноцветные ви­хри, каменные плиты под ногами черепашек стали заметно подрагивать.

- Дон, твоя электростанция не взлетит на воздух вместе с нами, а? - с опаской в голосе спросил Леонардо.

- Я не хочу, чтобы из меня поджарили пиццу на подносе из черепахового панциря, - ­сказал Рафаэль. - Немедленно вылезай из этой электродуховки!

Черепашки-ниндзя на всякий случай плотно окружили Эйприл, оберегая её своими панцирями, как щитами.

- Это вовсе не электростанция, - глухо прогремел из тёмного постамента голос Дона­телло. - В этих проводах не примитивный электрический ток, а какая-то неизвестная мне энергия. Будьте осторожней - я выключаю до­исторический рубильник! Теперь генератор в горе замолкнет навсегда.

Донателло и сам едва успел выскочить из постамента под статуей, как всех оглушил невероятный грохот. Никто не взлетел на воз­дух, но земля под ногами сотрясалась доволь­но долго.

Ещё одно чудо - гора-город заколебалась. Словно мутная пелена временами находила на неё. Как на аэрофотоснимках, которые передал Эйприл её редактор, получалась какая-то несуразица - часть горы оставалась замком, дру­гая часть превращалась в неприступные дикие скалы. То вдруг город исчезал совсем, и перед черепашками возвышался неприступный конус потухшего вулкана. То снова на горе вырастал старинный город со стенами из неотёсанного камня.

- Ты своими опытами вызвал землетрясе­ние! - проворчал Микеланджело. - А генера­тор Хааврона так и не отключился. Сейчас всюду побегут трещины по земле. Если мы в них не провалимся, то нас всё равно засып­лет камнями с гор.

- Землетрясение всё-таки повредило реак­тор Хааврона, хотя и не разрушило его до конца! - крикнула Эйприл. - Замок на горе то и дело пропадает из вида. Есть надежда, что генератор окончательно сломается. Если это действительно произойдёт, то остроухи снова станут невидимыми и безвредными для нас.

- Вот уж совершенно безвредные, - буркнул Микеланджело. - Особенно с ме­чом в руках и каменной башкой на камен­ных плечах.

- Пора уходить в укрытие, - предложила Эйприл.

- Только не в подземные пещеры, - сказал Донателло. - Землетрясение может замуро­вать нам выход на поверхность.

- А малыш Мак! - вскрикнула Эйприл. ­- Он же совсем один остался.

- Он выберется из любого завала, - успокоил её Леонардо. - Пустынные черепахи ро­ют глубокие норы под землёй и привыкли вы­бираться на поверхность.

Они спрыгнули с невысокой стены, окру­жавшей храм под открытым небом, и укры­лись в тёмной ложбине. Оттуда они наблюда­ли за замком, по которому пробегало голубо­ватое сияние, и за статуей. А тем временем, пока они рассматривали поминутно меняющу­юся гору-город, до их слуха донесся нарастаю­щий гул.

Над чашей, которую держало в руках над го­ловой божество остроухов, появилось пламя. Оно сначала трепетало лёгким мотыльком под порывами пустынного ветра. Потом разрос­лось, окрепло. И вот уже светлый столп упёрся в самое небо.

- Я не я буду, если не заберусь на эту чашу со своими приборами! - заявил Донателло.

- Куда ты? Спорим - ты сгоришь! - по­пробовал остановить его Рафаэль, но безус­пешно.

Эйприл закрыла лицо ладонями, но Донател­ло уже спрыгнул с пролома в невысокой стене на каменные плиты перед храмом и со всех ног бежал к монументу. Эйприл стоило немалых сил, чтобы удержать остальных черепашек в укрытии.

Донателло вскарабкался на слегка подрагивающую статую и направил на столпообразное сияние свой прибор - пироскоп.

- Странно, это пламя сжигает угарный газ и ядовитые углеводороды, то есть всю ту га­дость, что выбрасывает вместе с дымом в атмо­сферу любой автомобиль, - крикнул им с высоты Донателло.

- Возвращайся назад! - вскрикнула Эйприл. - Эта древняя электростанция так ужас­но гудит, что в любой момент может взорваться.

Глава 26. Хвай – верховный жрец остроухов

Но прошло вот уже десять минут, а потом и целых полчаса - никакого взрыва всё не бы­ло. Остальные черепашки вместе с Эйприл то­же осмелели, выбрались из укрытия и снова подошли к статуе, вокруг которой колдовал со своими приборами Донателло.

- Наверное, - предположила Эйприл, - у остроухов когда-то была высокоразвитая цивилизация. Только зачем им этот огненный столп до самого неба?

- Всё понятно, - ответил Донателло. - Это генератор их жизненной энергии. Мы же строим свои электростанции, чтобы освещать наши города. Но наши электростанции только загрязняют атмосферу, а их - только очищает наш воздух, сжигает угарный газ и всякую са­жу и копоть.

- Они ведь, похоже, дышат этими продук­тами? - спросила Эйприл. - Зачем же им их сжигать?

- Что ж тут странного? - солидным тоном знатока ответил Донателло. - Мы ведь тоже сжигаем нефть и газ, чтобы получить тепло и электроэнергию. И при сжигании тратится кислород, которым мы дышим. А ведь из неф­ти и газа ученые научились делать продукты питания для человека.

- Не понимаю... - тихо сказала Эйприл, опустив глаза.

- Что же тут непонятного? - удивился в свою очередь Донателло.

- Я не понимаю, почему мы с ними воюем?

- С кем?

- С остроухами.

Черепашки озабоченно переглянулись, а Ми­келанджело даже поднёс руку ко лбу Эйприл, чтобы определить, здорова ли она.

- Почему мы воюем с крысами? - спросила Эйприл, приведя своим вопросом ещё в большее замешательство воинственных черепашек.

- Потому что крысы едят нашу еду и норо­вят поселиться в нашем жилище, куда их ни­кто не приглашает, - ответил Леонардо.

- Особенно у нас, в канализационном кол­лекторе под землёй, - добавил Донателло. ­- Они перегрызают телефонные провода и губят кабели компьютеров.

- Спасения нет от этих наглых тварей! ­- согласился Рафаэль. - Пиццу без присмотра нельзя на нашей кухне оставить.

- И книги тоже, - подтвердил Микеланд­жело. - Они сгрызли двадцать томов комик­сов про наши приключения, которые мне пода­рили издатели.

- Но ведь остроухи едят только то, что мы выбрасываем на свалку - строительный мусор и старый асфальт, - снова принялась за свои странные речи Эйприл.

- Крысы делают то же самое, ну и что с этого? - спросил Донателло. - Свалка их тоже кормит.

- Но остроухи жить с нами в одном доме не хотят, - сказала Эйприл. - Да если бы они даже и поселились вместе с нами, они бы нико­му не помешали. Мы их не видим и даже не за­мечаем, они нас тоже. Мы друг другу совсем не мешаем.

- Они нам даже помогают - вырабатывают кислород в своей отрыжке, - согласился До­нателло. - И съедают ядовитые отходы.

Черепашкам стало ясно, о чём с ними так странно размышляет Эйприл - остроухи вовсе не стояли того, чтобы с ними воевать. Проще было бы с ними подружиться.

Перед статуей божество стояли жертвенные чаши, заполненные густой нефтью пополам с песком - природным асфальтом.

- Теперь понятно, почему остроухи сохра­нились именно тут, - сказала Эйприл. - В этих местах залежи нефти. Нефть выходила на поверхность, маленькие нефтяные озёрца высыхали, превращаясь в асфальтовые. Этим асфальтом питались остроухи. А камней да ми­нералов в этой пустыне им ещё на миллионы лет вперёд хватит.

Своего бога остроухи задабривали не только асфальтом. Небольшими кучками тут были разложены у подножия статуи куски самых разнообразных руд, от серного колчедана до магнитного железняка.

- Вы сразу заметили, что остроухи не вы­носят тени? - спросила Эйприл. - Или вам помогло моё радиосообщение?

- Ещё бы, - ответил Донателло. - Мы быстро научились пользоваться их слабым ме­стом.

- Они всегда держатся на солнце, - сказа­ла Эйприл. - Их организм умеет непосредст­венно усваивать солнечную энергию, как бата­реи на космическом корабле. Поэтому они все поселились в этом месте, где 365 солнечных дней в году.

- Они могли бы жить и в американской Ка­лифорнии. Там тоже много солнечных дней в году, много смога и ядовитых отходов, - предположил Донателло.

- А что? - задумчиво сказала Эйприл. - Не такая уж глупая идея.

- По-твоему, все мои идеи глупые? - вспы­лил Донателло.

- Не кипятись, Дон, - примирительно ска­зал Микеланджело. - А то вспыхнешь от перенапряжения, как эта статуя, и будешь нам вырабатывать энергию остроухов.

Все подняли головы и как зачарованные ус­тавились на сияние, исходящее от блюда в ру­ках божества.

Черепашки-ниндзя вместе с Эйприл так за­любовались переливами цветов в огненном столпе, что даже не заметили, как из окружа­ющей темноты начали один за другим незамет­но появляться остроухи. Голубоватое сияние, которое исходило из гигантского светильника, пронизывало насквозь их тела и делало полу­прозрачными.

- Тревога! - подал команду Леонардо.

Черепашки плотным кольцом окружили Эй­прил и приняли боевую позицию. Но окружившие их остроухи не выказывали никаких злых намерений. Они бросали на землю оружие и падали на колени перед черепашками.

Над согнувшимися спинами остроухов лета­ло многоголосное приветствие:

- Слава нашим спасителям. Слава инопла­нетянам!

Черепашки тоже в растерянности опустили оружие.

- Вы что-нибудь понимаете? - спросила Эйприл у своих друзей.

- Я понимаю только то, - проворчал Микеланджело, - что Донателло своими техниче­скими штучками на нашу же голову научил их говорить по-нашему.

Остроухи между тем плотным кольцом подползали всё ближе и ближе, по-прежнему уста­вясь в землю лбом.

Они кричали все разом. Из этих криков можно было разобрать только отдельные фразы:

- Мы не воюем с инопланетянами...

- Мы не служим Хааврону...

- Мы будем воевать против Хааврона за вас...

Остроухи так плотно окружили черепашек, что самые передние из них уже касались лица­ми их ног. У Леонардо даже мурашки под пан­цирем пробежали, когда он вспомнил о креп­ких зубах, которыми охранник-остроух раску­сывал на завтрак камень.

Но тут вдруг произошло самое невероятное. Толпа остроухов расступилась. Четверо вои­нов внесли на носилках удивительный трон, на котором восседал совершенно лысый и, оче­видно, самый старый остроух.

Воины пали перед ним уже не на колени, а бросились лицом на землю и распростёрлись у трона без движения.

- Хвай! Великий Хвай! - закричали ост­роухи, поворачиваясь на коленях к нему ли­цом и снова стукаясь каменным лбом о зем­лю, перед тем, как распластаться на ней нич­ком.

Лысый остроух поднял руку.

- Приветствую доблестных инопланетных освободителей на земле Айра! Вы прилетели к нам из иных миров - будьте нашими гостя­ми. Трауггемпдостронды хотят мира нашим освободителям.

- Но ведь мы с планеты Земля! - запротес­товала Эйприл.

- Рады это слышать, - ответил великий Хвай. - А мы с планеты Айра.

- Мы родились на этой земле! - пыталась втолковать ему Эйприл.

- А мы все родились на земле Айра, - со­гласился верховный жрец.

- У нас есть летательный аппарат, - сказа­ла Эйприл. - Высокий жрец может сесть в не­го с нами и облететь вокруг планеты, чтобы убедиться, что мы живём на одной и той же планете.

Жрец недоверчиво покачал головой. Дона­телло раскрыл свой рюкзак, достал портатив­ный телевизор и подключил его к крохотной спутниковой антенне.

- Вот о чём говорила Эйприл, - пояснил он жрецу. - Ты видишь, что теперь происхо­дит на 3емле.

- На земле Айра? - жрец постучал босой пяткой по каменным плитам, устилающим храм под открытым небом.

- Да, на планете 3емля, - согласилась Эйприл.

Жрец долго думал, превратясь в каменное изваяние рядом со статуей своего бога. Очевид­но, он не находил ничего знакомого на кадрах телехроники, которые бежали перед ним на маленьком экране.

- Разве больше нет на земле Айра дворцов Пирксетеха и воздушных мостов Аскрисиль­да? - удивлённо спросил он.

- Мы в первый раз слышим эти имена, - ответила Эйприл.

- Тогда наши монахи - последние жители на земле Айра - покачал лысой головой жрец.

- Ничего себе - монахи, - проворчал Донателло. - С мечом навстречу.

- Мы мирные служители бога Мра-а, - ­сказал жрец. - Хааврон захватил нашу мир­ную обитель и превратил наших монахов в сол­дат под командованием кистепёрых рыб. Мы миллионы лет уже не знали войны.

Остроухи, лежавшие ничком на земле, нача­ли уже робко подниматься на колени.

- А на Земле ещё остались колонии вашего народа? - спросила Эйприл.

- Нет, я уже понял, что мы сохранились на земле Айра в одиночестве. Но вы зажгли священный светоч над головой бога Мра-а. Наш народ теперь не погибнет, пока будет гореть этот свет. У нас будут появляться новые трауг­гемпдостронды. Сколько обитателей вашей ра­сы на планете?

- Несколько миллиардов, - ответила Эйприл.

- Теперь мы понимаем, что нас осталось только горстка.

Жрец горестно покачала головой, а над стоя­щими на коленях остроухами пронеслось что­-то похожее на стон.

- Мы не хотим войны, - сказал жрец. - ­Мы знаем, что такое война. То, что вы видите перед собой - не военная крепость, а мирный монастырь. Трауггемпдостронды миллионы лет ни с кем не воевали.

- Почему же вас так мало осталось? - уди­вилась Эйприл.

- А я удивляюсь, почему вас ещё так мно­го, - горестно покачал головой жрец. - Трауггемпдостронды ни с кем не воевали, но они воевали с природой. Наша цивилизация одна из самых старых. Мы хотели покорить приро­ду техникой.

- Почему же вы живёте, как примитив­ные дикари? - спросил Рафаэль, показывая на сваленные в кучу копья и мечи остро­ухов.

- Глупая зелёная черепаха. Вам тоже при­дётся погубить ваш мир, прежде чем вы поймё­те, что варварство скрыто именно в высокой цивилизации.

Жрец беззвучно пожевал губами, потом про­должал в печальном тоне:

- Ещё задолго до появления вашей формы жизни на общей для нас планете, наша цивилизация кичилась своей силой и могущест­вом. Старые книги рассказывают, что мы ле­тали до самых далёких звёзд. Наша родина была на Марсе, но мы поселились почти на всех планетах солнечной системы. И все их загубили безвозвратно. Наши машины выпускали в атмосферу губительный для нас кисло­род. Но мы не могли остановиться вовремя, пока кислород не погубил почти всех трауг­гемпдострондов.

Донателло направил электрический фонарик на постамент статуи. На тёмном металле чётко проявился барельеф, на котором были изобра­жены удивительные машины и самолёты остроухов.

- Нам хотелось иметь всё более мощные ав­томобили, более быстрые самолёты, носить самые модные одежды, - продолжал жрец. - В эпоху расцвета нашей цивилизации мода на всё длилась не больше месяца. После этого ост­роух должен был сменить автомобиль, самолёт, холодильник, не говоря уже об одежде. И нельзя было остановиться. Сосед хотел опе­редить соседа. Мы только тем и занимались, что бегали по выставкам товаров и в магазины. Наши заводы всё работали и работали, выпус­кая в атмосферу всё больше губительного для нашего дыхания кислорода.

Жрец втянул в себя пустынный воздух, бед­ный кислородом, и закашлялся.

- Все силы нашей цивилизации были от­даны на погоню за модой. Но наступил мо­мент, когда мы отравили воздух, почву и во­ды. Всё до предела насытилось опасным кис­лородом.

Громогласные всхлипы пронеслись над ост­роухами. Они должны были означать их ры­дания.

- Выжил, по-видимому, только вот этот мо­настырь. Тут оставалась ещё довольно чистая атмосфера. Мы научились переносить кисло­род, остальные погибли.

Верховный жрец долго молча смотрел на эк­ран портативного телевизора. Там шла переда­ча про строительство огромных городов, мостов и дорог.

- Если вы не образумитесь, дойдёт черёд и до вас. Мы будем жить на вашей планете и после вас, потому что ваши автомобили, самолёты и заводы сжигают всё больше кис­лорода, без которого вы не можете жить. На­ступит момент, когда кислорода в воздухе совсем не останется. Ваша форма жизни по­гибнет, и снова наступит наш черёд заселять планету.

Глава 27. Последняя диверсия Хааврона

Черепашки стояли вокруг Эйприл и, по сво­ему обыкновению, слушали с открытыми рта­ми спокойную речь жреца. Один только Дона­телло вертел головой и беспокойно осматри­вался по сторонам. Что-то ему показалось подозрительным.

- Вы воскресили наш священный огонь, ­- продолжал жрец, - и трауггемпдостронды почитают вас теперь за богов. Я понимаю - вы не те боги из других миров, которым молились наши отцы. Вас эти боги породили позже нас. Но знай­те, помимо вас и нас на земле Айра существует еще множество параллельных миров, которые живут рядом и не замечают друг друга. Только наши миры встретились, по воле бога Мра-а.

- И ещё по воле Хааврона, - добавил До­нателло.

- Хааврон помутил разум трауггемпдос­трондов, - печально кивнул жрец.

- Но если вы такие мудрые и смирные, ­- спросил Леонардо, - почему вы воевали с на­ми и посадили нас в тюрьму?

- Инопланетянин Хааврон обманул нас. Он сказал, что вы прилетели из далёких миров, чтобы завоевать землю Айра и поработить тра­уггемпдострондов.

- Наверное, вы и этого Хааврона почитали за бога из далёких миров? - усмехнулся Ми­келанджело.

- К сожалению, вы правы, - опустил голо­ву на грудь жрец. - Но теперь ни один трауггемпдостронд никогда не поднимет оружие на наших спасителей!

Вождь в рогатом шлеме поднялся во весь рост ударил мечом в щит. Вслед за ним встали на ноги все остроухи и клятвенно вознесли ру­ки к своему богу Мра-а, над которым пылал огненный столп.

- Никогда больше монахи земли Айра не поднимут оружие на зелёных богов и рыжую богиню, которые зажгли негасимый светоч! - ­повторил жрец, теперь уже для остроухов.

- Смерть Хааврону! - крикнул вождь в ро­гатом шлеме.

- Смерть! - разнёсся над горами рёв ка­менных глоток.

Жрец поднял руку, чтобы успокоить остроухов. Они снова попадали на колени.

- Но почему вы раньше не нашли с нами общий язык? - спросила Эйприл.

- Мы понимаем вас, а вы понимаете нас лишь потому, что вы зажгли великий светоч. Но видим мы друг друга, пока в горе работает тау-генератор Хааврона.

- Мы хотели разрушить этот генератор, - признался Леонардо.

- Его нужно разрушить, потому что он порождение злого гения Хааврона. Но пока мы не расправимся с самим Хаавроном, этого не следует делать. Если мы сейчас разрушим генератор до конца, мы не сможем видеть друг дру­га и помогать друг другу. Пусть пока жужжит в горе его машина. Мы сами уничтожим гене­ратор после прощания с вами.

Все, как по команде, затаили дыхание и при­молкли. В тишине явственно различалось тон­кое гудение. Это продолжал работать глубоко в горе тау-генератор Хааврона.

* * *

Пока все слушали жреца, никто не заметил, как исчез Донателло. О нём вспомнили, лишь когда за статуей послышался шум какой-то возни и удары палкой.

- Вот он! - раздался голос Донателло. - Этот предатель-остроух хотел разрушить ваш светоч на статуе бога Мра-а, который мы зажгли.

Черепашки кинулись на голос Донателло. Остроухи опередили их и плотным кольцом обступили постамент статуи. За постаментом по другую сторону от трона, на которым сидел жрец, Донателло еле удерживал остроуха, при­жимая его палкой к каменным плитам. Ещё мгновение - и тот вырвется. Но на помощь к Донателло устремился вождь в рогатом шле­ме со свитой из трёх воинов.

Но едва они окружили предателя и занесли над ним свои ужасные мечи, которые крошили даже каменные глыбы, как пойманный вреди­тель съёжился в комок и скрылся в нестерпи­мо ярком сиянии. Потом перед ними завертел­ся огненный смерч, от которого все повалились на землю.

- Это был не остроух! - крикнула Эйп­рил. - Это Хааврон. Я узнаю его повадки!

Смерч взвился высоко в тёмное небо и снова вернулся к трону верховного жреца остроухов. На самой вершине извивающегося смерча они увидели Хааврона в прежнем рогатом обли­чии - в роговом панцире динозавра.

- Я всё равно завоюю вашу планету! Все во­ды земли будут моими! Людей превращу в ра­бов, а остроухов поставлю надсмотрщиками. Ваши заводы и автомобили перегреют атмосфе­ру, ледники растают, океаны выйдут из бере­гов. В водах Земли снова будут плескаться динозавры и рептилии, которым будут служить верными солдатами потомки этих черепашек-­мутантов.

Огненный смерч обвился вокруг столпа све­та, поднимающегося от статуи бога Мра-а, сда­вил его, как удав, кольцами, но погасить сия­ние над статуей ему не удалось, и огненный смерч бессильно обмяк.

Как замороженный в холодильнике удав, смерч медленно взвился на гору, оставляя за собой извилистый светящийся след.

- Вам больше не нужна наша помощь? - спросил Леонардо.

- Возблагодарим наших спасителей! - воскликнул вождь, и остроухи воздели руки к небу.

- Спасибо! - ещё раз поблагодарил верхов­ный жрец. - Но теперь мы легко и сами спра­вимся с Хаавроном.

- Тогда мы пойдём к себе домой, если вы не возражаете? - сказал Леонардо. - Пора прощаться.

Глава 28. Битва с черными рыцарями

Прощание было недолгим, если не считать затянувшуюся церемонию расставания Мак­-Тертеля со своей многочисленной родней. Про­ститься с черепашонком пришли все пустын­ные черепахи со всех берегов соляного озера найрахтнор. Их свита растянулась от горы до самого соляного озера. Каждому из родствен­ников обязательно нужно было пожать лапку и потереться носом о его панцирь.

Но вот когда уже и с этим было покончено, вдалеке поднялось облако пыли, которое довольно быстро догоняло черепашек.

- Подождите! - раздался далёкий призыв. Черепашки оглянулись и на всякий случай приготовили оружие.

- Не похоже на смерч Хааврона, - опреде­лил Леонардо.

- А мне это стадо кажется знакомым, ­- сказал Донателло, разглядывая клубы пыли в электронный бинокль.

Через пять минут пыльная туча догнала их. Чёрные тени, которых прежде прятала мут­ная пелена, обрели очертания. Незнакомый остроух вывел из пыли караван из пяти верб­людов.

- Мы хотим вернуть вам ваших друзей, ­- сказал он, ведя животных за собой за верёв­ки. - Мы думали, что это новые инопланетя­не, и встретили их с необычайными почестями. Но как мы не бились, мы никак не могли по­нять их язык.

- Мы тоже, - подтвердил Микеланджело, высматривая своего прежнего скакуна.

- Но ведь это ваши друзья, они пришли вместе с вами, - удивился остроух. - Вы же прежде умели с ними договориться.

- Хороши друзья, - проворчал Микеланд­жело. - Вон тот двугорбый в меня даже два раза плюнул. Наплевательское у них отноше­ние к друзьям, я вам скажу по секрету.

Эйприл потрепала животных по сытым гор­бам и крутым шеям.

- А они у вас справные и сытые. Как они могли прокормиться в этой пустыне?

- На то и верблюд, чтобы жить в пусты­не, - ответил Микеланджело.

- А знаете, что - давайте их отпустим? ­- предложила Эйприл. - Тут всё-таки их роди­на. Пусть себе живут на свободе.

- Мы же за них заплатили монголу-провод­нику «тугрики», - напомнил Донателло. - Зря я, что ли, дырочки в центах сверлил?

- Друзей не покупают, - сказала Эйприл, отвязывая верёвки от верблюдов. - Им на сво­боде будет лучше.

Верблюды пофыркали себе на путешествен­ников, потом отвернулись и засеменили неуклюжими копытами назад к горе, окрестности которой они уже обжили.

- Ну вот, - обиженно сказал Рафаэль, даже не попрощались.

- Ага, - согласился Микеланджело. - Хоть бы хвостом на прощание махнули.

- Вот и корми после этого неблагодарную скотину консервированной пиццей.

* * *

Черепахомобиль, весь запылённый и с засы­панными солью колёсами, был похож на ма­шину со свалки автомобильных древностей.

- Я не я буду, если его не заведу, - ска­зал Донателло. - После того, как мы подпа­лили блюдо на статуе бога остроухов, у гене­ратора Хааврона не хватит мощности, чтобы заглушить двигатель на таком расстоянии от горы.

И действительно - черепахомобиль завёлся с полуоборота, словно он только что выехал из ворот станции техобслуживания.

Они в скором времени подъехали к тому са­мому месту, где оставили свой заглохший ког­да-то черепахолёт, но обнаружили там лишь только свои собственные следы, слегка зане­сённые пронёсшимися за эту неделю пустын­ными буранами.

- Мак! - повернулся Донателло к сидевше­му у окна черепахомобиля черепашонку. - ­Твои родичи не проявляют интереса к чужой технике? Кто-то угнал наш черепахолёт.

- Нет, - ответил черепашонок со всей серьезностью. - Они интересуются только луко­вицами диких тюльпанов и противоположным полом.

- Куда же могла подеваться наша летающая машина? - спросил сам себя Леонардо, разглядывая оставленные кем-то следы. - По-моему, кто-то тут прохаживался на трехпалых лапах.

- Неужели Хааврон со своими тау-отраже­ниями? - призадумалась Эйприл.

Но долго гадать им не пришлось. Сверху в небе раздался знакомый гул.

- А что там такое летит над соляной пусты­ней? - спросила Эйприл у Донателло, кото­рый смотрел в небо через свой бинокль.

- Ничего особенного... - хмуро сказал До­нателло. - Это просто... наш черепахолёт.

Машина сделала крутой вираж и резко пош­ла на снижение. За стеклом пилотской кабины Эйприл узнала знакомый оскал Хааврона. Он был в своём природном виде динозавра, но два его отражения парились по нестерпимой жаре в рыцарских латах позади него в кабине.

- Они нас атакуют! - крикнул Леонар­до. - Ложись!

Но было поздно. Черепахолёт развернулся на месте и выпустил яркий луч лазера. На глад­кой поверхности озера под лучом нестерпимо ярким светом вспыхивали синеватые лужицы расплавленной соли. Огненные лучи прошли всего в нескольких сантиметрах от того места, где лежала Эйприл.

Черепашки-ниндзя перед путешествием ос­новательно запаслись оружием. Они предусмо­трели всё до мелочей. Только они не подумали, что придётся воевать с собственным черепахолётом. Четыре выпущенные из пращей свинцо­вых шара не причинили никакого вреда брони­рованной машине.

- Эйприл, дай-ка твою никелированную штучку! - крикнул Леонардо.

Эйприл бросила ему револьвер. Леонардо долго и тщательно целился и, когда машина пошла во второй раз в атаку, он выпустил в че­репахолёт весь барабан.

- Только не бей по двигателю! - взмолил­ся Донателло. - Только не попади в выхлоп­ные сопла!

- А как иначе подобьёшь наш черепахолёт?

- Стреляй по пилоту! - крикнул Донателло.

Но было поздно. Машина со шлейфом чёрно­го дыма рухнула на землю.

- Ну вот, доигрался! Леонардо с огнестрель­ным оружием - это хуже, чем извержение вулкана!

Донателло говорил таким голосом, словно вот-вот был готов заплакать. Никто даже не улыбнулся. Все понимали, что значит для него потеря любимой техники, будь то трёхколесный велосипед или черепахолёт вертикального взлета.

* * *

Над горящими обломками раздался сильный взрыв, и всё заволокло чёрным дымом.

- Леонардо! - сказала Эйприл, отчаянно протирая глаза от соляной пыли. - У меня что-то со зрением. Посмотри вон туда!

Из дыма и огня живыми и невредимыми вы­шли три фигуры. Одна из них была с длинным хвостом, а двое - рыцари в латах с копьями в руках.

- Две тени с копьями шли к ним навстречу, а третья вздумала обойти черепашек с тыла.

- Стреляй же! - крикнул Рафаэль.

Но Леонардо опустил револьвер.

- Эти рыцари - отражения Хааврона, - сказала Эйприл. - Наше оружие их не возь­мет.

- Но я их когда-то славно припечатал к магнитной скале, как букашек, - напомнил Донателло. - Пойду-ка я попытаю счастья и на этот раз.

- Донателло, не смей! - крикнула ему вдо­гонку Эйприл. - Тебе с ними не совладать.

Но Донателло уже делал головокружитель­ное сальто, чтобы перерезать дорогу врагам. Рафаэль кинулся ему на подмогу.

Чёрные рыцари застыли неподвижно, уставив копья в грудь черепашкам. Рафаэль и Донателло прошлись колесом вокруг них, застав­ляя рыцарей повернуться лицом друг к другу. Рыцари никак не могли точно наметиться, что­бы бросить копьё каждый в своего врага. Получилось так, как задумали Рафаэль и Донател­ло - рыцари метнули копья и... попали друг в друга. Один из них упал с пронзённой гру­дью, второй был ранен копьём в бедро. Он со страшной силой переломил древко копья и ос­вободил пронзённую ногу.

Потом достал из-за пояса боевой топор и мет­нул в Донателло тяжёлую секиру. Донателло едва успел закрыться палкой от удара и ловким мячиком покатился по земле, спрятав го­лову, руки и ноги в панцирь.

- Рафаэль! - крикнула Эйприл. - Берегись Хааврона!

Сам Хааврон благоразумно наблюдал за сра­жением издали. Он натянул невероятно тугой арбалет остроухов и издалека выстрелил в Ра­фаэля. Эйприл вскрикнула вовремя. Рафаэль перехватил рукой стрелу на лету и нанёс жес­токий удар ногой в торс второму рыцарю.

Рыцарь грохнулся всей тяжестью на соля­ную почву и завертелся на спине, как опроки­нутая черепаха, не в силах подняться без чу­жой помощи.

- Эйприл, оглянись назад! - крикнул Ле­онардо, который с револьвером в руках охра­нял вместе с Микеланджедо девушку у чере­пахомобиля, где они оберегали ее от стрел Хааврона.

Стрелы сыпали одна за одной и со злобным чмоканием пробивали обшивку черепахомо­биля.

- Что случилось? - спросила Эйприл, уби­рая с глаз свою рыжую чёлку.

Эйприл обернулась и застыла от удивле­ния - гора-замок снова стала горой.

- Остроухи отключили генератор Хаавро­на, - догадался Микеланджело. - Был бы у нас черепахолет, мы бы могли спокойно подняться в воздух. Никто бы нас уже не притяги­вал к земле.

Но от их воздушной машины остались толь­ко дымящиеся обломки.

Между тем Рафаэль и Донателло лишь толь­ко склонились над поверженными рыцарями, чтобы заглянуть им в лица через забрало, как те стали ослепительно искриться, подобно бенгальскому огню. Их тела съёжились в стреляющий искрами комок и словно две хвостатые кометы поднялись в воздух и по­неслись навстречу со всех ног удирающему от черепашек Хааврону.

Там огненные шары слились с некогда грозным повелителем кистепёрых рыб и остроухов в один сияющий ослепительным светом шар. Потом шар закрутился на одном месте юлой, и вот уже ог­ненный смерч взмыл в воздух и понёсся от чере­пахомобиля к одиноко стоящей горе.

Не успели глаза Эйприл, Леонардо, Рафаэля и Микеланджело прийти в себя от ярких вспышек света, как они услышали истошный вопль Донателло:

- Пропали! Мы пропали раз и навсегда в этой пустыне и никакая служба спасения не найдёт нас в этом захолустье.

Леонардо схватил Донателло за грудки и несколько раз весьма чувствительно встрях­нул его:

- Чего орёшь! Что за паника?

Но Донателло будто бы и не слышал его. Он вырвался из рук Леонардо и как угорелый стал метаться вокруг черепахолёта.

- Убил, без ножа меня зарезал ваш Хаав­рон, чтобы ему его длинный хвост поперёк глотки стал!

Все колёса черепахомобиля были насквозь пробиты стрелами. Из пронзённого радиатора на соляную пыль под колёсами текла вода.

- Да, - почесал затылок под панцирем Микеланджело, - рано мы распрощались с остроухами. А теперь они выключили этот распроклятый тау-генератор, их теперь ищи- свищи!

- Давайте вернёмся в пещеру и оттуда будем подавать сигнал СОС на любой навигаци­онный спутник! - предложила Эйприл.

- У моего радиопередатчика разрядились аккумуляторы, - с горечью мотнул головой Донателло.

- Придётся воспользоваться американской обсерваторией на горе, - сказал Леонардо.

- Где свил своё гнездо Хааврон, - буркнул Микеланджело.

- Жрец остроухов обещал расправиться с ним своими силами, - вспомнила Эйприл. ­- Я думаю, Хааврона мы уже там не застанем вместе с его кистепёрыми рыбами.