Черный иней. Игра Тьмы.

ВНИМАНИЕ! СЛЕШ! ЯОЙ! ГОМОЭРОТИКА!

Данный текст содержит весьма жесткие, откровенные сцены сексуального характера и насилия.

Суровым мужикам, детям до 18-ти, гомофобам, моралистам, психически нестабильным людям, страдающим фобиями и маниями, автор строго НЕ РЕКОМЕНДУЕТ продолжать чтение. Возражения, помои и истерики не принимаются.

Остальным - ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!!!

Автор:Vereteno

Название: ЧЕРНЫЙ ИНЕЙ. Игра Тьмы.

Жанр: эротическое фентези в стиле слэш, гомоэротика, яой

Рейтинг: NC-17

Все герои принадлежат автору. Размещение только с моего согласия.

Vereteno222-9@mail.ru

Страница автора на СИ: http://zhurnal.lib.ru/w/weretennikowa_i_e/

Аннотация.

«Черный иней» является продолжением романа «Девять сердец бога». Любовь Творца и творения, насколько разной она может быть? Кто они друг для друга: любящие сердца, отдающие себя без остатка или жертва и палач, бесконечно связанные агонией одержимости и жажды власти? Истина постигает каждый, наедине с самим собой.

Могущественные силы соседних мирозданий столкнуться в битве за выживание. Смертные, боги и Великие Творцы сойдутся на одной сцене в жестоком спектакле, финал которого еще не написан. В кровавом хаосе две параллельные истории, сольются в одну, общую, о любви. Найт и Наэль − столь разные существа, характеры, судьбы. Ими играют, как марионетками в страшную игру, и все что остается – это любить и не размыкать рук. Чем обернется игра Тьмы?

Omnia vincit amor, et nos cedamus amori

«Любовь побеждает все, и мы покоримся любви»

Из Вергилия(70-19 гг. до н.э.).

Эта история посвящена Наэлю, моему лучшему другу, в огромной и прекрасной душе которого есть место и для меня.

Пролог. Игра началась.

Один великий океан, в котором рождается и угасает все сущее. Вечный, безграничный, многоликий, наполняющий пустоту смыслом и формой. Он отражает в своих водах только себя, ибо нет небес в пустоте. Здесь нет места ничему, кроме двух истоков, питающих океанские воды, подобно родникам, чьи воплощения ведут бесконечный спор и диалог.

Две расслабленные фигуры вальяжно раскинулись напротив друг друга, обсуждая последнее увиденное представление. Вечные партнеры и соперники, им никуда не деться друг от друга. Их изысканным развлечением давным-давно стало виртуозное разыгрывание масштабных представлений, ареной для которых служат целые миры, вселенные. Ничего не подозревающие актеры вынуждены следовать сценарию и, проигрывая роль шаг за шагом, развлекать придирчивую публику. Нет, никто не вмешивается в жизнь актеров напрямую – это слишком просто и банально. А вот создать условия, при которых актеры сами будут из кожи вон лезть, стараясь как можно лучше сыграть на потеху зрителям, вот это настоящее мастерство! Смертные или боги, двум извечным режиссерам все равно. Игра должна быть сыграна до конца любой ценой. Именно эти жестокие игры и есть, по сути, сама жизнь.

- Ну, как тебе моя игра? Признай, в это раз получилось великолепно! Столько страсти, эмоций, чувственного огня и все это в ярких, оригинальных декорациях. Актеры, на мой взгляд, подобраны идеально. Я видел, как замирало твое дыхание, и краснели щечки, когда ты смотрела обжигающий танец девяти Сердец бога. А каков сценарий! - увлеченно расхваливал свою очередную постановку мужчина.

Его силуэт соткал переливающийся Свет, черты расплывались в многообразии и яркости переплетенной радужной паутины. Лицезреть мужественное лицо, проникнуть взором сквозь плотные потоки света могла лишь его собеседница - вечная противоположность, всегда и во всем.

- Если отбросить всю финтифлюшность, все способности главного героя и его друзей, то останется убогость замысла и невероятно скучная история. Фи!

Ни эмоциональной, ни идейной линий. Обжираловка сексом, - в пух и прах разбивала самоуверенность Света Тьма.

Она плавно поднялась с мягкого ложа и подошла вплотную к улыбающемуся мужчине. Они вместе смотрели на схождение в мир Инейя воссоединившихся обновленных богов: Дара, Орлано и их Древних.

- Фу-у, как грубо. Да ты просто завидуешь моей удачной постановке! Вот не ярый я любитель однополых сношений. Но! И оно очень большое, это «но». Отношения Древних и Дара получились настолько завораживающие, красивые, странные и одновременно естественные, как ветер... как воздух, что просто зачаровывают! Это если не учитывать насколько они страстные, возбуждающие, всепоглощающие, эротичные.

- Да ты не хочешь замечать свои промахи в подборе актеров. Главный герой у тебя опустился до уровня амебы. Как духовно, так и физиологически. Два канала, сердце, кожица. Одни эмоции, без малейшего ума (а знания естественно достались даром).

Я даже не уразумела, специально ли ты сделал это, чтобы я поняла всю "сложность" героя или это произошло на почве великой любви к его светлому огню Творца, который был дарован тобой ему при перерождении,- насмешливо перебила женщина.

Её темный силуэт завлекал особой женственностью и соблазнительно прекрасной плавностью линий. Дурманящий запах кожи рождал желание, и каждое движение дарило мечту о возможном безумном счастье обладания. Тьма выбрала сегодня пленительный образ особенно удачно. Свет замерцал ярче, призывнее, мужские руки обхватили тонкий женский стан.

- Неужели я не доставил тебе ни капли удовольствия? Не верю, что ты осталась абсолютно равнодушной к столь странному и шикарному соитию смысла и эмоций в плетении нитей и их сочетаний. Твоя тонкая и страстная натура не могла не откликнуться на столь откровенную сексуальность моей истории. Я же видел, с каким упоением ты проживала каждый миг вместе с моими героями, ты так распалилась, что даже подарила одно из своих воплощений Дару. Как Тьма назвала его? Кажется, Найт? - шептал бархатный мужской голос, обволакивая чувственным туманом. - Мне нравится, когда ты так горячо критикуешь, словно отдаешься. Значит, уже придумала новую игру?

- Придумала, и на сей раз, ты будешь внимать, затаив дыхание. Смотри и учись, - задорно улыбнувшись, пообещала та, которую видели в миллионах лиц, во всех мирах, в бесчисленных вселенных. Она − многоликая, загадочная и манящая Тьма, которая сейчас таяла от страстного дыхания Света.

- А не боишься заиграться, милая. Не слишком ли большие ставки в этот раз? Ты играешь своими главными воплощениями, не жалко? Тебе грозит и самой измениться.

- Грозит? Не то слово, не тот смысл…Неужели не чувствуешь, что со мной происходит? Ты, яростный Свет, слишком увлекся и не замечаешь сути – вот что понастоящему опасно. Но твое грядущее прозрение лишь раззадорит интерес и сделает мою победу слаще. Смотри, актеры уже спешат на сцену!

- Твои декорации слишком мрачны, - губы шепчут, словно ласкают, руки сплетаются в нежном пожатии.

- Я Тьма, - голос в ответ, как чувственны темный туман, сладкое марево ласки.

- Ты моя Тьма…

Глава 1. Любовь светлого пламени.

Наэль.

Мироздание замерло, затаилось, боясь нарушить невероятное чудо, происходившее в самом его сердце. В колыбели жизни обретал новое воплощение Первейший дух. Возрождался, чтобы дать вселенной новые миры, жизнь, движение. Неисчислимое количество раз происходил этот ритуал. Таков порядок со времен молодости богов. Не всегда было так. Лишь одно существо может помнить и знать начало начал. Но в многообразии перерождений теряется память, каждый раз возрождаясь с чистого листа. Эти глаза, наполненные нереальной чистотой, наивно смотрят в лазурное небо. Эти губы – сладкие, как грезы миров, доверчиво улыбаются навстречу жизни.

Первый вздох − мироздание готовится к обновлению себя.

Первая мысль − все наполняется божественным импульсом жизни. Она пронзает любое пространство, познавая эту вселенную заново.

Первое слово – мир узнает своего Создателя, раскрываясь подобно прекрасному цветку, обнажая потаенное. Никаких тайн, границ и преград. Они едины: возрожденный Первейший дух и мироздание.

Но, вся радость миров ничто по сравнению с грядущим. Лазурное небо плачет о предстоящей утрате. Утрате? Почему? В божественных глазах тень сомнения и страха. От чего так сжимается сердце в предчувствии? Этот небосвод помнит слишком многое и ему есть о чем скорбеть, но душа возрожденного бога − чистый лист, на котором напишут черным яркую вспышку будущего.

Хлопья темного, морозного тумана наползают со всех сторон и покрывают все на своем пути слоем черного инея. И вот уже не видно плачущего неба, ибо в тайный мир колыбели Творца, прямо к божественному ложу спускается тот, ради которого открылись эти прекрасные очи, тот, кто изведает сладость манящих губ. Он не Первейший дух, но сильнейший. В мир спускается Великий Творец, чтобы испить наслаждение до дна. Он – Кейр, ждет этого каждый раз, бессчетные тысячи лет подряд, сам пожелав и определив древний ритуал. Несмотря ни на что, трепещет в предвкушении, склоняясь к Наэлю, воплощенному духу мироздания. Наэль и Кейр – начало и конец этого мироздания снова встретились, их судьбы вновь переплелись.

Но воплощенный дух обличен в тело, а память утеряна или скрыта от него. Отчего так тревожно, почему в глубине обнаженного сознания бьется ощущение, что все идет не так, неправильно, искаженно? И мечется сердечко загнанной птичкой, путаются мысли от близости Кейра и дурманящих агрессивных феромонов, проникающих сквозь тонкую нежную кожу. Они вонзаются в плоть, поглощаются с дыханием, от них не скрыться, не уберечься.

- Здравствуй, Наэль, - шепот, заползающий в уши тонкими струйками, проникающими в самую душу, где расползаются сладким ядом. Он забирает волю, наполняет непонятным томлением.

- Наэль? Да, это мое имя. Не помню, но знаю, - шепчу я в ответ, поднимая глаза на Кейра, и застываю, не в силах шелохнуться.

Как такое возможно? Не помнить себя, но знать каждую черточку этого совершенного лица. Я знаю эти глаза, меняющие цвет, а сейчас потемневшие от желания, жажды, нетерпения. Выразительный рот, сжатый в упрямую линию, мужественный подбородок, высокий лоб. Помню на ощупь гладкость темной кожи, еще даже не прикоснувшись к ней. Он подходит так близко, что я запрокидываю голову, чтобы продолжать смотреть в глаза. Кейр гораздо крупнее меня, он подавляет, затмевает мой свет и разум. Его широкая мускулистая грудь взволнованно вздымается в такт дыханию. Наши тела, как магнитом тянуться друг к другу, души трепещут в предвкушении.

Силы мироздания скручиваются в тугой кокон вокруг, меняя все вокруг, унося нас в межмирье. Зажигаются новые звезды, и бесчисленная россыпь миров стремительно вращается по кругу, собираясь в гигантскую спираль, центром которой стали наши тела. Все они жаждут моей силы, частички светлого пламени, породившей их. Кольца божественной энергии расходятся от меня, как круги на воде с каждым ударом сердца. И только черный иней неизменно медленно кружит вокруг.

Первое прикосновение, сначала легкое, мимолетное, как теплый ветерок, словно крылья бабочки, а потом уверенное и властное, как полуденное солнце. Не скрыться, не убежать. Я вздрагиваю, но не отталкиваю ладонь, ласкающую мое лицо. Наши тела источают яркий запах, вызывающий похоть. Он атакует сознание яростным желанием соития. Его так много, что становится трудно дышать, контролировать себя. Это истерика в каждой клеточке. И я дрожу всем телом, которое готовится к чему-то, пока мне неведомому. Кейр не в силах более совладать с собой, он подхватывает меня на руки и впивается жадным поцелуем. Язык врывается в мой рот, как хозяин, господин. Кейр сминает, подчиняет полностью. Мне не отличить, где мои мысли, а где наваждение, навеянное Кейром. От его властной ауры, плотно охватившей меня, хочется пасть на колени, раскрыть душу, всю, без остатка и вынуть из нее светлый огонь, что горит в груди. Отдать всего себя, до конца, до забвения. Это правильно, так нужно ему.

- Все к твоим ногам, мой господин. Только люби меня. Люби всегда, - моя покорность льется с тихими словами, прямо в сердце тому, кого уже люблю больше жизни, кого любил, кажется, вечность.

- Люблю, - жаркий шепот в ушко и раковинку щекочет влажный язычок, а потом загораются поцелуи на моем теле, признавшем поражение.

- Люблю тебя, Наэль. Мой желанный, покорный малыш. Я жду тебя вечность, моя сладкая мечта.

Кейр – самая трогательная нежность, очаровывает словами, прикосновениями, влюбленными глазами. Я верю им, верю этим невероятным глазам, робко смакуя неизведанное чувство. Таю в изысканных ласках, как черный иней на моей белой коже. Она уже утратила первозданную белизну и теперь чернеет потоками темного талого снега. Упругий язык слизывает их, словно расплавленный шоколад, опускаясь все ниже. Я ощущаю, как из глубины тела растет мощный отросток, встречаясь с таким же, на теле Кейра. В глазах мутнеет от томления и желания, пока неизвестного. Но мое тело, кажется, знает, что ему нужно. Оно двуполо, пластично и вход вовнутрь открывается сам, там, где будет удобней в него войти, прямо под вздыбленным членом. Мой взгляд опускается вниз. Член Кейра, большой и темный, вздрагивает, увеличиваясь в размере.

Внезапно что-то изменилось, не во мне, а в Кейре. Я чувствую перемену в любимом, его зеркальные щиты сброшены и черная бездна, подобно язве, разъевшая некогда чистую душу, предвкушающе взирает на меня. Непонимание сжимает душу. Потемневшие глаза смотрят холодно и надменно. Передо мной замерло совсем другое существо, циничное и жестокое. Мой страх вызывает усмешку на его влажных губах. Ответ приходит вместе с мучительным осознанием – я видел лишь маску. Отличную, красивую и лживую личину!!! Мной всего лишь играли, заставили поверить, полюбить, делать так, как нужно ему. Обманом заставили самому бросить к ногам победителя свою суть, сердце, душу. Все чего я хотел – это любви и только. Глупое-глупое сердце, тебе подвластна целая вселенная, но ты не владеешь собственными чувствами, осыпайся острыми осколками, обливайся кровью и слезами. Единственное, к чему ты стремишься, тебе не дано получить. Мне не увидеть взаимность в идеальных и дорогих чертах. Моя нелепая, слепая и доверчивая любовь – это яд, самый сильный яд для себя же. От него не сбежать, не скрыться и не спрятаться, а противоядие - смерть. Отчего-то Кейру было важно добровольное согласие, таковы правила жестоких игр. Кейр видевший, что я все понимаю, наслаждался моим стыдом и отчаянием.

- Теперь ты знаешь, кого создал и полюбил бессчетные тысячи лет назад. Смотри, в который раз, и смирись. Ничего уже не изменить. Ты в моей власти. Даже забавно, что ты каждый раз ничего не можешь вспомнить. Тебя так легко обмануть, Наэль − мой наивный Создатель. Лишь поманить обещаниями, глупыми словами и ты готов на все, послушно раздвинешь ножки, пойдешь на заклание настоящему хозяину.

Мужчина наматывает мои волосы на руку и принуждает опуститься на колени, направляя мою голову к своему стволу. В губы настойчиво тычется напряженная головка.

- Открой божественный ротик, любовь моя. Я мечтал об этом так долго. Ну, не противься. Ну, же! - требовательный голос призывает к повиновению.

Я медлил, пытаясь отстраниться и вырваться. Душа стремилась не к этому, а грубые слова отрезвляли, как сотня пощечин. Видя замешательство и сопротивление, Кейр усилил напор феромонов, сводящих с ума, возбуждающих похоть. Он опутал мою волю, как голодный паук в липкую паутину. Невозможно устоять, сознание вновь затуманилось, краткий миг отрезвления исчез без следа в угаре сладострастия. Разум погрузился во тьму, уступая место инстинктам тела и чужой воле. И я сосал, облизывал, как безумный, заглатывая огромный член все дальше в горло. Лишь бы слышать стоны наслаждения из любимых губ. Сильные руки крепко держали меня за волосы, помогая вдалбливаться еще глубже. Текли слезы, но это ничего не меняло. Мой рот жестоко терзали, а я радовался и старался еще и еще. Обжигающий поток спермы ударил вглубь горла.

Кейра уже не остановить. Безвольной куклой я исполнял его прихоти, безропотно став на четвереньки, подставляясь под грубые ласки. Осторожность и нежность исчезли без следа. Его воля полностью контролировала мое сознание, не позволяя ни на минуту задуматься о чем-то другом, кроме покорности и похоти. Я раздвигал колени шире, выгибался навстречу таранящим движениям, забывая о себе, обо всем, кроме сводящих с ума ощущений внутри тела. Сколько продолжался этот экстаз? До тех пор, пока сопротивление полностью было сломлено, покорность стала неоспорима, беспрекословна, а жажда Кейра немного притупилась.

- Теперь ты готов, - проговорил Кейр.

Он резко подхватил меня и закинул мои безвольные ноги себе на талию. Готов? К чему? Мысли вязкой массой расплывались в сознании. Они не могли пробиться сквозь плотную завесу дурмана.

- О чем ты говоришь? Готов к чему? - вяло спросил я.

- К тому, ради чего ты возродился, мой милый Создатель!

Его голос вновь стал ласковым и нежным, как будто и не было всех этих яростных вторжений, подчинения и агрессии. Кейр нашел рукой мой член и стал вводить в себя. Его тело, как и мое, идеально приспособлено для совместного соития, и вход располагался в передней части паха. Одновременно он входил в меня, как и я в него. Наши тела переплелись, неистово двигаясь навстречу, пока мы не вобрали друг друга без остатка. Мы пронзали наши души, открывая их, обнажая тот огонь, что горит в каждом из нас. Огонь Творения. Такой яростный, неистовый, безграничный в своей силе и многообразии.

Священный момент настал. Сокровенное таинство основ мира, его сердцевина и лоно. Невероятная мощь бушевала вокруг нас. Взаимное соитие двух главных начал вселенной порождало целую плеяду новых миров, старые творения перерождались и обновлялись. Буйство жизни и движения наполнили самые отдаленные уголки вселенной. Яростный танец духов был источником всего и вся. Чистое, обновленное, омытое силой мироздание медленно пульсировало, опьяненное божественной энергией. Словно и не было никогда иного порядка, когда я творил в одиночестве.

Мы приближались к развязке, движения становились отчаянными, резкими, болезненными, похожими на агонию. Именно боль омыла меня от наваждения. В миг перед оргазмом Кейр впервые за тысячи лет утратил контроль над собой и надо мной. Он отпустил меня из липких оков похоти. Лишь на мгновение. Но я смог увидеть его искаженную суть до самой глубокой бездны. Я видел и вспоминал все свои бесчисленные перерождения. Память яркой вспышкой резала и беспощадно кромсала мою душу, любовь, доверие. А еще я познал, что ждет меня впереди, какую участь уготовил мне любимый палач.

Кейр каждый раз делал одно и то же: выпивал меня до дна, весь огонь, что бушевал в моей груди. Оставалась только пустая оболочка, насилуемая им еще долгое время. Зачем церемониться с куклой? Вот так – я всего лишь кукла, источник беспредельного могущества, который со временем наполнится вновь. И мироздание само воплотит меня снова и снова, чтобы не прерывалось движение жизни, отдавая меня сильнейшему.

Так происходит очень давно. Кейр отобрал у меня возможность помнить свои предыдущие перерождения, чтобы было интересней и безопасней играть, манипулировать вновь и вновь. Я видел бессчетные акты подчинения и насилия полностью послушной марионетки, которой так легко управлять при помощи похоти, ласковых речей, а бывало и боли. Пряник и кнут - универсальное средство добиться покорности даже для бога. Да, так происходит непредставимо давно, но так было не всегда. Теперь я точно знал и помнил это.

Я – первейший дух этой вселенной, сотворивший все сущее своей волей и силой, создавший других богов и самого любимого из них – Кейра. Он стал ближе всех моему сердцу, дороже и любимей остальных. Я возвысил его, наделив небывалой силой и красотой, разделил свой источник, свое тело и душу. Мы творили вселенную в любви и радости. Пока в душе Кейра не зародилось черное зерно единоличной власти. Как все просто! А я доверчивый влюбленный дух, опьяненный счастьем, не заметил искажения, не поверил, что выпивают и поглощают мою силу, пока не стало слишком поздно! Он хотел и получил, обрекая меня на всё это безумие снова и снова. Кейр создал новый порядок в мироздании, завязав все на моем беспамятном перерождении. И сейчас его ненасытная душа вновь тянула из меня энергию светлого огня. Еще чуть-чуть и мне опять не спастись.

Ярость волной накатила на меня, смывая остатки дурмана. Я резко вырвался из цепких объятий и отпрянул от Кейра. Мысли и сознание были абсолютно свободны и ясны, впервые за бесконечные века. План созрел мгновенно. Пользуясь замешательством Кейра, не ожидавшим от послушной подстилки подвоха, я потянулся к его божественному огню, дарованному мной, и вырвал из груди. Зачарованно глядя на танцующий прекрасный цветок пламени, я ласково сжал его в ладони.

Жизнь Кейра была у меня в руке. Можно было сжать сильней, поглотить, развеять и растоптать своего насильника. Мне подвластно уничтожить все вокруг, сжать свой мир до маленького зернышка и не останется никого, кто бы помнил меня. Мог бы создать все заново, мог, если бы не одно «но»…Внезапно я осознал острую, отчаянную истину, которая изменила все мои планы. Это одержимость, болезненное искажение во мне самом, но такова жуткая правда. Я все еще безнадежно, безумно люблю эту тварь, эту извращенную сущность, любимого и дорогого мужчину, которого сам и создал. Несмотря ни на что, вопреки всему. Люблю и искренне прощаю. Оказывается, и такое можно простить. Но принять и продолжать жить, как раньше, той судьбой, что мне уготовили, навязали, больше не получится. Он останется жить, лишь меня уже не будет в этом мире, в его судьбе.

С пальцев стекала упругая сеть, опутавшая замершее тело Кейра. Он оказался в центре непроницаемой сферы. Я в последний раз коснулся его губ, погладил черный атлас волос и вернул полупотушенный огонь души Творца в это великолепное, до сих пор манящее тело. Что ж, моя жестокая любовь, ты так хотел безраздельной власти? Я исполню твое желание в последний раз, оставлю тебе все, что у меня было.

Его глаза мгновенно сфокусировались на мне, и бешенство исказило прекрасные черты лица. Он дрожал от напряжения и пытался найти брешь в оковах. Не в этот раз, мой возлюбленный палач, не в этот раз!

- Вернись и покорись мне, Наэль! - в бешенстве кричал Кейр, безуспешно пытаясь взломать сферу.

- Покорности больше не будет.

- Я найду тебя, где бы ты ни был! Найду и жестоко накажу. Ты же знаешь это, тебе далеко не уйти, не спрятаться. Ты слаб и подчинишься мне в который раз. Тебе придется вымаливать у меня прощение на коленях веками. Я достану тебя в любом уголке этой вселенной. Она теперь моя! - бесновался бог.

- Тогда я найду другую, - тихо пообещал я, погружая в сон сознание Кейра.

Прочь отсюда. Все равно куда, только не здесь. Бежать без оглядки, покинуть созданное мной мироздание, ради свободы от Кейра, от себя, от своей глупой, безнадежной любви. Она, как неизлечимая болезнь, разъела душу. Вот так, боги, оказывается, тоже болеют. И возникает извечный, банальный и глупый, вопрос. Где найти лекарство от любви? Даже всемогущие боги не знают ответа, страдая подобно простым смертным. Да, банально, да, смешно и наивно, если не было бы так больно. Если я смог простить все казни, что придумал для меня Кейр, каждую свою смерть, каждую минуту плена и дурмана в руках палача, как же сильно искажен я сам? Одержимость, безумие, бесконечная боль и огромная незаживающая рана, вместо души. Мне больше нечего дать своим творениям. Прочь от сюда!

В огне немыслимой скорости, сгорало мое воплощенное тело. Последняя слеза о моем оставляемом доме. Физическая оболочка только тормозила движение, даже божественная. Я кричал от боли, но, освободившись от тела, почувствовал облегчение. Теперь никаких границ и правил более не существовало. Разогнаться до предела, вытянувшись в тонкую стрелу. Собрать воедино всю силу, сконцентрировав ее в наконечнике. Тонкая и острая, как игла, стрела неслась быстрее божественной мысли к краю известной вселенной. Я оставлял за собой обреченность и плен, любовь и страх. Любовь…Отпусти меня! Отпусти!

Чтобы пробить грань мироздания, нужна невероятная мощь, на которую способен не каждый бог. И я летел навстречу неизвестности. Больше не хотелось идти по знакомому пути Творца, создавать новое мироздание, миры, жизнь. Не могу объяснить себе, но уверен, что поступаю сейчас правильно, избегая повторения. Мне нужно измениться самому, до самой глубины, испытать неизведанное. Я бежал прочь, выбирая новую жизнь в другом мире, какой бы она ни оказалась.

Граница мироздания. Здесь сходит с ума время и пространство, энергия нестабильна и опасна. Тут свои законы, точнее их отсутствие. Здесь смешивается чуждая материя соседних вселенных в немыслимый коктейль. У самой грани пространство уплотняется настолько, что даже я замедляю движение. Если бы у меня до сих пор было тело, меня бы расплющило, разорвало на частички, будь я сто раз богом. И все же решимость придает невероятные силы. Я буквально вгрызаюсь, ввинчиваюсь, приближаясь к рубежу. Я тоньше волоска, паутинки. Смогу, прорвусь, должен! Еще немного, только бы хватило сил… Не помня себя от напряжения и упрямства, я все двигался и двигался вперед, пока в какой-то момент не осознал, что нахожусь по ту сторону.

Новое, потустороннее мироздание наполнено другими силами, потоками, эманациями. Неизвестные, но такие манящие звуки, особенное течение энергий - так интересно и чуждо. Я ощутил высшего Творца этой вселенной, очень-очень далеко и слабо. Что-то сходное, неуловимо знакомое… Невероятно и невозможно, это какое-то наваждение, ведь силы на исходе. Новый мир буквально растаскивал меня по крупинкам, пытаясь познать. Я чувствовал, что начинаю растворяться здесь, слишком много сил потратилось на преодоление границы. Мне срочно нужно физическое тело, но здешняя материя чужда моему светлому огню с другой стороны. Она мерцает отголосками сотворившего её темного пламени. Пока чужда, ибо чувствовал, что здесь существует сочетание энергетических потоков, погрузившись в которые я буду в безопасности. У меня нет другого выхода, как их найти, чтобы здешняя материя приняла незваного гостя, и только тогда я смогу сродниться с ней, не сразу, но смогу.

Нужно решиться на что-то, пока я еще в состоянии осознавать себя. Мне нужно тело из местной материи, внутри которого я адаптируюсь, приспособлюсь, начну познавать это место. Потянулся к населенным мирам и почувствовал миллионы рождающихся жизней, таких разных, удивительных. Как выбрать среди множества одно, то самое, которое не отторгнет меня, сможет вместить? Я отдал право выбора не сознанию, а тому огню, что горит внутри. Он повел меня в маленький Срединный мир, такой уютный и спокойный, но почему-то оставленный своим Создателем. Странно, разберемся потом, а пока нужно надежно спрятаться. Вряд ли мое появление осталось незамеченным хозяином этого мироздания.

Младенец, родившийся обвитым пуповиной, уже почти не дышал. Я поймал его последний вздох, ощутил трепещущую душу и вернул ее в крохотное тельце вместе с собой. Наши души мгновенно переплелись, сродняясь и растворяясь друг в друге. Новая обитель спокойно встретила пришельца, и я закрылся внутри младенческой души, притаившись, засыпая. Из последних сил творились щиты, окружившие мою суть, оставляя маленькую щелку, через которую я буду познавать этот удивительный новый мир. Я погружусь в транс, почти смерть, ничем не выдав своего присутствия в этом юном теле, чтобы переродиться самому, измениться внутренне. Это добровольное самозабвение, но оно необходимо мне.

Теперь я почти человек, почти смертный, почти обычный. Проявить себя я смогу лишь найдя подходящее для моей сути сочетание энергий, не ранее. Лишь смерть этого сосуда принудит меня пробудиться раньше времени. Конечно, на моей новой человеческой внешности отразится присутствие божественного духа, но и только. Придет время, и наши души окончательно сольются. Мы станем единым существом, с одной на двоих душой, телом, чувствами и мечтами. Какую карту ты вытащил малыш в играх судьбы, хорошую или плохую, когда принял в себя чужого? Мне этого знать не дано и я счастлив этой неизвестностью. А пока – живи, расти и познавай обычную человеческую жизнь, нам еще предстоит найти свое место в этом мироздании. Наше время придет, Наэль.

Глава 2. Любовь темного пламени.

Найт.

Сон пропал от того, что кто-то щекотал меня мягким перышком под носом. Я чихнул и схватил в охапку шутника, переворачиваясь на постели и подминая его под себя.

- Кто же у нас тут попался? - улыбаясь, спросил я, все еще пытаясь досмотреть прерванный сон.

- Найт, открой все-таки глаза. Мне никогда не надоест любоваться ими, - смеясь и вяло отбиваясь, проговорил нежданный, но такой желанный посетитель.

Мне не нужно видеть его, чтобы понять, кто проник в спальню без спроса в столь ранний час. Я вдыхал его прекрасный запах, уткнувшись носом в золото волос, и сбрасывал все щиты, чтобы погрузиться в божественную ауру, мысли, чувства. Ощутить тихое счастье от близости того, кто создал меня. Родное тепло темного огня, родной дух, дом моей души.

- Дар, как я рад тебя видеть, - шептал куда-то в шею, щекоча дыханием нежную юношескую кожу.

- Ну да! Ты, для начала, глазки то открой, - тихий голос проникал куда-то в самое сердце, заставляя быстрее бежать кровь.

- Ты же знаешь, что мне это не обязательно. Я узнаю тебя везде и всегда, Создатель, - я приподнялся на руках и разлепил глаза, мгновенно наводя резкость.

Подо мной, уютно устроившись в подушках, лежал еще совсем юный парнишка. Его длинная коса светлых волос растрепалась, и отдельные локоны разметались на постели, как ручейки, впадающие в золотую реку. Умильная, озорная мордашка нахально улыбалась. Огромные глаза лучились весельем и нежностью.

- Так сильно скучал за тобой, - склоняясь к сочным губам, проговорил я.

- Знаю, мой малыш. Я ждал нашей встречи. Всегда буду ждать, где бы ты ни был Найт, - такие желанные слова после долгой разлуки.

Дар - мой Творец. Странно слышать такие слова, смотря в его юное, почти детское и наивное личико. Это я-то "малыш"? Ха! Наши тела нетленны, но мы все равно меняемся, взрослеем, матереем под грузом прожитых веков и пройденных дорог. Но только не он. С самого моего создания я помню каждую его черточку, жест, каждое слово, сказанное им. Прошло столько лет, а Дар, словно вечная весна, ласковое весеннее солнышко, первая любовь. Иногда он, как игривый нежный котенок, но бывает что он…

- Что я? - беззастенчиво копаясь у меня в голове, уточняет Дар.

- Иногда ты кажешься древним, как само мироздание, мой бог, - серьезно ответил я.

- Быть может, кто-нибудь покатает древнего дедулю? Разомнешь крылышки?

Я склоняюсь еще ниже, к самым лепесткам сочных губ и обвожу их контур кончиком языка. В ответ чувствую дрожь наслаждения и тихий вздох. Дар обвивает мою шею тонкими руками, закидывает ноги мне на талию, льнет всем телом. Я ощущаю нетерпение и стремительно подхватываю его, вставая с постели. Дар обвил меня, как лиана, доверчиво склонив голову мне на плечо. В два шага мы оказываемся у выхода. Дверь открылась легким импульсом. Черные крылья за спиной уже жаждут полета, как и крепко прижавшееся ко мне тело. Самая драгоценная ноша, трепещущая от нетерпения, любящая свободу и крылья даже больше чем я. Много лет назад моим первым желанием, когда я впервые открыл глаза и сделал первый вздох после сотворения, было подарить Дару полет, унести его в бескрайнее небо и лететь обезумевшей птицей, обгоняя облака и ветер.

Я на минуту застыл на пороге, всматриваясь в утреннее рассветное небо. Чистые, еще сонные от ночи небеса манили высотой, а теплый ветерок просился под крыло. Глубоко вздохнув, я взмыл вверх, навстречу свободе и восторгу.

- Й-я-х-о-у-у-у!- радостно кричал Дар, раскинув руки и откинувшись немного назад.

Я крепко держал свою самую дорогую ношу, размеренно работая крыльями. Дар смотрел на стремительно приближающуюся границу, когда небо из синего становится черным и появляются мерцающие звезды, а я смотрел на него, полностью открывшись и разделяя восторг полета. Так, как радуется Дар, не умеет больше никто. Быть богом, вобравшим в себя древний дух и наслаждаться каждой минутой бытия, оставаясь в душе бесшабашным подростком – это уникальный случай среди богов. Может, поэтому Единый Отец Творцов так благосклонен к Дару.

Мы покинули пределы планеты, где находился мой дом, и оказались на звездных просторах межмирья. Блестящие россыпи звезд и вечная тишина, две переплетенные фигуры скользили в полутьме, увлеченные лишь друг другом, ощущая одно чувство – счастье близости.

- Я так люблю твои крылья, - проговорил Дар, прижимаясь сильней и запуская ладошки мне за спину. Легкими касаниями он гладил изгибы крыльев, черных, как глаза тьмы. А потом Дар обхватил мое лицо и прошептал, прямо в губы:

- Поцелуй меня, Найт – мой любимый демон, моя крылатая ночь. Ты слишком долго был вдали от меня.

И я окунулся в его сладость, утонув в нежном поцелуе. Наши языки переплелись, как и тела. Возможно ли описать счастье взаимным обладанием? Этим не пресытиться, это не изведать до конца. Каждый раз щемяще волнительный, словно впервые. Мой бог, мой любимый, моя вечная юность, утренний солнечный лучик, игривый сон. Мой темный огонь, которому молюсь. Из твоих искр я рожден, но ты не владеешь мной, а даришь себя так искренне. Предать тебя немыслимо, все равно, что съесть собственное сердце. Мы одинаково любим и ценим свободу, но я сделаю для тебя все, абсолютно все, лишь пожелай.

Я подтяну тебя повыше, чтобы ласкать твои розовые напрягшиеся соски языком и сжимать ладонями упругие ягодицы, а потом найду пальцами вход и осторожно погружусь вовнутрь, растягивая, разминая. С твоих покрасневших, зацелованных губ срывается тихий стон, ты выгибаешься мне навстречу, ухватив ладошками за плечи. Ты не хочешь больше ждать ни минуты. Я давно напряжен и готов, влажная от желания головка нетерпеливо упирается в кольцо тугих мышц. Наши взгляды пересекаются, я вижу согласие и страсть, но все же двигаюсь медленно, входя в твою глубину. Мой ствол подстраивается под тебя в размере, чтобы заполнить до отказа так, как тебе нравится. Я вхожу размашисто, до основания, в такт движениям крыльев, а ты кричишь и бьешься в экстазе. Щитов нет, мы открыты полностью, плаваем в возбужденном сознании друг друга и ощущаем общий оргазм. Невыносимая сладость и наслаждение, сердце срывается с ритма, каждый нерв сходит с ума. Дар, ты даешь мне так много, как никогда, глубоко открываясь телом и душой. Создатель, почему? Чем я заслужил подобное счастье?

В тебе скрыто так много всего, любовь моя. Твоя душа так велика, она вмещает в себя бесконечно многогранную любовь ко всем нам, в ней скрыты дремлющие сущности, великие начала этого мира. Яростный Светоч не обжигает тебя, а значит и меня, уютно, по-домашнему освещая твой внутренний мир мягким светом. Великая тьма свернулась незаметной змейкой в тихом уголке твоей души. Она почуяла мое присутствие в твоем сознании и подняла голову, смотря внимательным взглядом прямо мне в сердце. Я теряю нити реальности, что-то огромное, всеобъемлющее увлекает меня. Дар, что со мной?

Тьма, что всегда спит в тебе, мой Творец, сейчас нежно обнимает меня, наполняя безумной мощью, омывая каждую клеточку, словно мать. Моя душа стремится в ласковые объятия. Источник темного огня Творца, что породил меня, смешался с древней черной бездной - одной из основ мироздания. Темные и светлые нити сплелись в полутона. Божественная сила и воля переплелась с другой, не менее могущественной сущностью. Я буквально дышу ей, слышу странные звуки сквозь все мироздание.

Сейчас нет границ моему взору, ибо Тьма есть везде. Я сам стал ее глазами, видя каждое воплощение этой великой силы, распростертой далеко за пределы вселенной. Мне пока не понять, не заглянуть так далеко. Я не зло и не добро - просто безграничная сила и энергия. Начало и конец. Тайное окно открывается внутри меня. Там, далеко в глубине плещется бездонный океан невероятной, непредставимой мощи. Только величие и безграничность волн, из которых вышло все сущее. Безликость и одновременно непостижимое многообразие. Нет небес, в волнах не блестит лунная дорожка и не сверкает солнце, океан отражает лишь сам себя.

Его волны могут стать материнской купелью, животворящим потоком, тихой негой прибоя, а могут извергнуться обжигающим цунами, поглощая все на своем пути. Жизнь и смерть сплелись в бесконечных течениях и каждой капле. Я слышу нежный зов, нет, яростный призыв! Окунуться в неизвестность или бежать прочь? Но страх тонет в сладком призыве, обещающем так много…власти! Абсолютная власть - это совершенный яд, самый тяжелый наркотик и искушение. Она изменит меня навсегда или погубит в один миг.

Раствориться в этой бездне или принять ее мощь, став Хозяином темного океана? Бессчетное количество глаз, голосов, сознаний подвластно мне. Все они чувствуют мой приход, слышат мое дыхание, запоминают, впитывают отголоски сущности и ждут моего решения. Потому что миру явился новый…кто? Кто я? Черт, не удержать уплывающее сознание…

Я выбираюсь в реальность, как из топкого болота, продираясь сквозь странные образы и видения. Когда я с трудом открываю глаза, то первое что вижу, это взволнованные глаза Дара, всматривающиеся в меня, будто опасаясь чего-то.

- Да уж, полетали… - скорей прохрипел, нежели проговорил я, пытаясь улыбнуться и развеять его тревогу.

Дар с явным облегченьем вздохнул и тесней прижал меня к себе. Странно, я не помню, как мы очутились опять в моей постели. Хотя пространство для Дара теперь не проблема, а скорей услужливый слуга. Мой Творец обнимал меня руками и ногами, словно плюшевого медведя и плакал. Эй, минуточку, это почему так? Я ж вроде ничего такого не делал? Или делал? Страх липкой паутиной расползался внутри. Сознание Дара было наглухо закрыто, и прочесть его эмоции было невозможно. Он закрылся от меня, чтобы не слышать или наоборот, что бы мне было невозможно прочесть его?

- Эй, котенок, я чем-то обидел тебя? Ничего не помню, накатило что-то темное, а потом память напрочь отшибло, - виноватым голосом спросил я, собирая слезинки с мокрых щек Дара.

Если честно, то ответа ждал со страхом. Никогда себе не прощу, если обидел или сделал больно ему. Что можно было утворить такого, чтобы заставить плакать бога?

- Дурачок, ты так меня напугал. Я боялся, что ты не выдержишь и уйдешь за грань. Неужели не понимаешь, что стоял уже почти за чертой, откуда тебя не смог бы вернуть даже я. Очень многое теперь будет зависеть от твоего выбора. Самый трудный выбор еще впереди.

- А что вообще случилось? - искренне не понимал я. - Ну, померещилась фигня всякая, может заснул прямо в полете? Хотя едва ли, с тобой на руках я бы не заснул.

- Найт, ты точно ничего не помнишь? - подозрительно уточнил Дар. - Быть может это и к лучшему для тебя. По крайней мере, пока. Придет время, и ты все вспомнишь и поймешь, - многозначительно размышлял Творец.

Вот любят боги напустить туману, странностей всяких, загадок. Чтоб потаинственней и помутнее. И слова с них лишнего не вытянешь. Ну и ладно, чего гадать-то. За годы общения с Даром я понял одно: если он чего-то говорить не хочет, то выяснить подробности практически невозможно. Потом так потом, тем более что действительно почти ничего не помню.

Я перевернулся и подмял его стройное тело под себя. Наклонился и интимно прошептал в розовое маленькое ушко:

- Последнее, что четко помню, это незабываемы яркий оргазм, один на двоих. Вот это я точно не забуду, как ласкал и входил в твою глубину. Быть может, именно от этого у меня сорвало крышу? А что? Секс в полете, под звездами, с моим богом... Точно, я спятил от счастья и у меня начался бред, - последние слова заставили Дара расслабиться и даже улыбнуться. А еще кончики его замечательных ушек мило так покраснели.

- Ты когда смущаешься, выглядишь как мальчишка. Не солидно как-то для такого сильного и серьезного бога, как ты, - продолжал я дурачиться.

- А кто тут наплел про секс под звездами? У меня психика нарушена от экстремальной жизни и столетий общения с вашей наглой шайкой! Тут не только уши покраснеют, - возмущался Дар и краснел еще больше. Я просто не смог удержаться и поцеловал его долгим поцелуем, пока в голове не зашумело.

Первым смог отстраниться Дар. Как будто время, отпущенное нам на удовольствия, закончилось. Быть может, именно так все и было, а Дар просто знал об этом. Его лицо стало серьезным, в глазах опять показалось беспокойство.

- Найт, послушай меня очень внимательно. То, что я тебе сейчас расскажу, знает очень ограниченный круг лиц. Собственно, это Орлано, Варк и Мейкшел, да и то недавно. Чувствую, дело принимает серьезный и даже страшный оборот. Поэтому перестал просто наблюдать, а решил вмешаться.

Говоря это, Дар выпутался из моих рук и сел рядом, подтянув колени к подбородку. Эта поза осталась у него еще со времен, когда он был человеком. В моменты волнения непроизвольно он принимал ее, что служило сигналом для всех окружающих проявить максимальную собранность.

- Я тебя внимательно слушаю.

- Некоторое время назад на границах нашего мироздания произошло возмущение крайних слоев. В наш мир проникла чуждая сущность. Насколько я смог постичь - это кто-то из высших Творцов соседних вселенных, - видя мои круглые от удивления глаза, Дар хмыкнул и продолжил.

- Да-да, ты не ослышался. Странная ситуация и до боли знакомая. Когда-то очень давно, когда я еще был почти человеком, и Сердце бога только начинало пробуждаться во мне, Мейкшел вот так же, как я тебе сейчас, рассказывал удивительную историю, перевернувшую мое знание о мире. Он говорил о том, что мир, в котором я живу не единственный в мироздании, таких миров бессчетное множество. Скорлупа тесного мирка, который я знал, рушилась на глазах. Вот и ты сейчас реагируешь точно так же.

Да, эта вселенная всего лишь частичка чего-то большего и за ее пределами есть бесконечное множество других со своими Создателями. Я, правда, никогда с ними не сталкивался, до недавнего времени. Вселенные настолько чужды и не похожи друг на друга, что на границах происходят хаотичные смешения слоев, сквозь которые не заглянуть богам. Всем этим многообразием мирозданий управляют некие силы, вечные, изначальные, породившие первых Творцов. Такие, как Свет или Тьма. Хотя «управляют», это неточное слово. Скорей направляют, влияют издалека, формируют общие тенденции, сталкивая энергии снова и снова. Даже богам трудно постичь их желания, мы лишь их игрушки, одни из инструментов изменения миров. Вот такая очередная игрушка видимо сломалась и сбежала отчего-то или кого-то в нашу вселенную. Обычно, грань между мирозданиями так сильна, плотна и опасна, что преодолеть ее могут далеко не все боги, только высшие Творцы, да и то, утратив при этом почти все силы. Например, наш Единый Отец, который создал наше мироздание, смог бы, а вот другие боги нет.

- Подожди! Ты хочешь сказать, что к нам проникла сущность, подобная Единому? - от волнения я не заметил, как повысил голос.

- Да. Конечно, высший Творец был сильно истощен, дезориентирован и лишен тела. Наша материя буквально рвала его сознание на куски, как враждебную субстанцию. Ему пришлось срочно искать себе сосуд, для физического воплощения – тело, в которое можно было вселиться и душу, с которой можно слиться. Только так он смог бы продолжить познавать этот мир и не быть поглощенным. И тут он повел себя необычно. Творец нашел душу новорожденного мальчика из самого заурядного и деградирующего мирка. Нашел его в момент смерти от удушья пуповиной и спас, вернув отлетающую душу в тело, - Дар многозначительно сделал паузу.

- Короче, он не стал пользоваться случаем и выбирать взрослое тело или порабощать душу, как сделали многие на его месте. Вместо этого, пришелец излечил ребенка и, слившись с ним, затаился. Практически он погрузился в сон, почти неотличимый от смерти. Почти, да не совсем. Если я прав, то все эти годы, прошедшие с того момента, наш гость пытался адаптироваться и привыкнуть к нашей энергии, материи, реальности. И у него ничего не получилось. Он все так же замкнут в скорлупе физического тела и его сил хватает только на защиту от внешней среды. Скорей всего он сейчас осознает себя человеческим подростком, не более. Настанет момент и он пробудится. Но каким будет пробуждение и когда?

- Дар, а почему другие боги не вмешались? Они бы с удовольствием поглотили ослабленного Творца и не подавились.

- Хороший вопрос, растешь на глазах! Можешь же когда хочешь, - явно довольный мной, похвалил Творец. Я заулыбался.

- А ты знаешь, что даже могучий Орлано не заметил появление пришельца. И никто не заметил, кроме разве что Единого. В тот страшный день, когда он спас меня из рук сумасшедшего Дорна, практически собрав из кровавого фарша мое тело, Единый сделал подарок. Я не говорю о божественной сути, которую я разделил с моим Орлано и вдвойне приумножил ее. Нет, речь не об этом. Единый вложил в меня что-то еще. Пока мне не дано постичь всего до конца, понять высший замысел, только с тех пор я стал слышать и ощущать недоступное даже богам. Эта вселенная… Я как бы настроен на нее, а она на меня. Постоянно ощущаю все крупнейшие потоки сил. Нити реальности, тонкий мир открыты мне до неизведанных ранее слоев. Я спрашивал у Орлано, почему так случилось. Так вот он в шоке. Он считает, что великие начала затеяли новую игру, а вот ее суть остается как всегда загадкой.

- Наш мудрый и древний Орлано не знает что происходит? - ошарашено уточнил я.

А вот это казалось практически нереальным. Он любимый сын Единого - могучий бог, которому нет равных среди первородных духов мироздания. Если даже он не знает, то что говорить тогда о всех остальных богах.

- Этот вопрос снимается, но возникает новый. Как Орлано реагирует на проявление в тебе сути Высшего Творца.

- Зришь в корень, Найт. Поражен твоей проницательностью. Я слишком неопытен и молод для таких высот. К тому же я не первородный дух, как все остальные боги. История Дара до сих пор не дает покоя нашему пантеону божков. Мне совсем не улыбается возвыситься над всеми, ты же знаешь – власть не мой пунктик.

- Быть может по этому Единый выбрал именно тебя? Чтоб остальная божественная шобла не дремала. Извини Дар, но чаше всего наши божества именно такие.

- Не все, но в основном ты прав, - безнадежно махнув рукой, согласился Творец. - Орлано боится за меня, уговаривает скрывать свою силу. Он опасается, что бы наша, как ты точно выразился «божественная шобла» не устроила истерию по этому поводу. Тем более некоторое время Единого никто не видел и не ощущал его присутствия.

- А что об этом думают Варк и Мейкшел?

- Да ты что! Не вздумай сказать им! Эта сладкая парочка тогда возьмет меня в оборот. Спасу от них не будет. Они до сих пор носятся со мной, как с хрупким ребенком, а уж когда почуют опасность, посадят под замок, обнесут стометровым забором и будут пылинки сдувать. И я ведь ничего сделать не смогу. Сам же и распустил их, не могу ни в чем отказать.

Забавно наблюдать неподдельный ужас Дара, а между прочим, Варк и Мейкшел даже не боги, а лишь Древние - старшие дети богов. Так вот случилось, что единственными существами во всем мироздании, которые вили веревки из Дара, были эти двое.

- Не прибедняйся Найт, - опять читал мои мысли Дар. Ага, значит, уже успокоился, можно и мне расслабиться.

- Ну, ладно, трое. Моя скромная персона тоже как-то затесалась в столь славные ряды, - сразу же подтвердил я, и стал плавно, стараясь двигаться незаметно, подбираться поближе к растрепанному золотоволосому парню.

Он все так же сидел, подтянув к подбородку колени и обхватив их руками. Я подкрался вплотную и поцеловал тонкие переплетенные запястья. Дар улыбнулся и погладил мои волосы, задержавшись пальчиками возле небольших рожек, которые росли у меня по бокам лба. Да, наградил вот Творец таким хозяйством. Зачем? А вот ему, понимаете ли, нравиться. А я что? Лишь бы ему было приятно. Спасибо, хоть хвоста нет. Хотя если надо будет, я его вмиг отращу, мое тело может быть очень пластично. Но пока не надо, предпочитаю как-то так, по простому. И без хвоста у меня вид чударесный: смоляные кожа и волосы, заостренные уши, мощные крылья, про глаза вообще молчу – это отдельная песня, ну и конечно рога. И все вот это великолепие, плюс веселый характер, наглость и непреодолимое обаяние, собственно скромный я и есть. Найдется чем народ эпатировать и шокировать.

Дар перебрался мне на колени, оседлав меня ногами. Мы сидели лицом к лицу. Мое яркое светловолосое солнышко и его темная ночь. Наши волосы смешались, переплелись, словно змеи с драгоценной чешуей. Золото ярко мерцало на аспидно-черном. Его светлая кожа рук на моих плечах казалась белоснежной. Дар приблизился вплотную и, обжигая горячим дыханием, прошептал на ухо:

- Я прошу помочь мне…

- Все что захочешь. Ты же знаешь, - шептал я ответ, а руки уже гладили изгибы юношеской спины, плечи, бедра.

- Мир, в котором сейчас находится затаившийся Высший Творец, давно покинут создателем. Народ постепенно вырождается, общество деградирует. Эту планету ждет печальное будущее. Я не могу вмешаться, ведь это не мое творение.

- Я знаю, как трепетно ты относишься к своим созданиям, мой бог, - проговорил я и приподнял податливое тело в своих руках, чтобы втянуть в рот темно-розовый сосочек. Дар выгнулся, подставляясь под ласку.

- Совсем скоро армия одного из самых Нижних миров вторгнется в этот несчастный мир. Его обитателей ждет смерть или рабство.

- Что я должен сделать?

Мои пальцы обхватили аккуратный вздыбленный член Дара и чувствительную мошонку. Крылья сомкнулись вокруг нас, отсекая от остального мира, создавая интимную полутьму. Легонько сжать яички и поиграть с ними ладонью, дождаться ответного стона удовольствия. Дар резко опустился на мой большой ствол, сразу входя до основания.

- Ты сойдешь в этот мир и спасешь мальчишку. Но вам нужно будет находиться где-то поблизости от планеты, и наблюдать за развитием событий. Я чувствую, здесь произойдет что-то еще.

- Ты ведь что-то знаешь и не договариваешь, - простонал я.

Входить в эту сладкую глубину и сохранять способность к связному мышлению становилось все трудней. Это настоящая пытка. Ритм ускорялся и по венам бежал жидкий огонь удовольствия. Пусть эта пытка никогда не закончится или повторяется бесконечно!

- Недавно исчезло несколько миров самого Нижнего плана. Конечно, сильно плакать по этому поводу никто не собирается. Дно миров – не самое приятное и цивилизованное место. Настораживает то, что сделали это максимально тайно, одновременно уничтожив население и сами планеты. Как будто всю материю и энергию выжали досуха. Но куда ее дели, на что потратили, мне пока не известно. Чувствую, что все взаимосвязано.

- Я буду там. Никто лучше меня не сможет спрятаться. Там где есть тьма, меня не заметят даже боги. Только ты…- мой шепот перешел в крик, я врывался в тесную, влажную глубину, повторяя как молитву. - Ты, только ты!

Не успел я прийти в себя после любовных утех, как Дар перенес нас в сад перед домом. Сочная зелень пестрела яркими цветами, с деревьев медленно осыпались душистые белые лепестки, словно сказочный снег. Теплый ленивый ветерок подбрасывал их, кружил в медленном танце. Я смахнул ароматный лепесток с волос улыбающегося Дара. В мой дом снова пришла весна. Так было всегда, когда мой вечно-юный бог посещал созданный им специально для меня мир. Дар принес с собой бурную весну, расцвет жизни, нежную любовь и мир пел в ликовании, приветствуя Творца.

Я единственный из близкого окружения Дара, мог подолгу находиться вдали от него. Я любил своего бога не меньше Варка или Максима, но Дар создал меня свободным. Он так трепетно создавал дом для меня, совсем рядом со своим основным миром, но, все же отдельно, что отказаться было невозможно. И я полюбил свою тихую гавань, возвращаясь сюда снова и снова.

- Да, Найт, не забудь взять с собой темные очки, чтоб не ослепнуть, - отчего-то развеселился Дар.

- Чего? Это зачем еще?

- Смотри не ослепни от красоты. Только представь, каким вырос парень с сутью Высшего Творца внутри.

- Та ладно тебе, мало я всяких богов видел?

- Ну-ну. Я тебя предупредил, - Дар заправил мне за уши выбившиеся пряди волос и чмокнул в нос. - Отчего мне кажется, что я тебя потеряю? Что сам отдаю тебя другому?

- Неужели ты ревнуешь к неизвестному Творцу? - ошарашено спросил я.

Дар отнюдь не моногамен, но никогда не было ревности между нами, ведь боги не ревнуют.

- Боги как раз чувствуют все эмоции многократно ярче своих творений. Иначе откуда бы взялись в душах наших созданий многообразные чувства. В любом случае ты свободный и даже если ты когда-нибудь полюбишь кого-то еще, мои чувства к тебе не угаснут, - грустно сказал Дар, а потом, помедлив, продолжил. - Дождись Варка. Он проведет тебя в нужный нам мир и оставит с тобой двух терронов охраны.

- Дар, я тебя умоляю! Не надо терронов. У них нет чувства юмора. Шутить с ними все равно, что с бревном. Давай я как-нибудь сам, а? - начал канючить я. - Терроны отличные воины, но вот серьезные до ужаса. Это ж совсем не расслабиться при них, не гульнуть.

- Едва ли у тебя будет время гульнуть, да и Максим с ними провел воспитательную работу.

- Ах, Максим-Мейкшел? Так это еще хуже! Это все равно, что давать ребенку алкоголь. Последствия непредсказуемы и вредны для психики. Причем моей. Представляешь, чему может научить дотошная жертва моды, балагур и нервомотатель в одном лице. Мне уже плохо. Может не надо?

- Надо, Найт, надо! Мне так будет спокойней. А вдруг произойдет что-то непредсказуемое, опасное? Лучше терронов сражается только Варк. Но он не может надолго отлучаться от меня, к тому же он их непосредственный командир, - сказал Дар, к чему-то прислушиваясь.

- А сейчас мне пора, время истекло. Орлано призывает. Спи, любовь моя. Спи и помни, что бесконечно дорог мне.

Обволакивающий родной голос уносил в сладкие грезы, качая в колыбели неги. Я еще успел почувствовать угасающим сознанием ласковый прощальный поцелуй, а потом безмятежно уснул прямо в пахучей траве посреди цветущего сада.

Глава 3. На осколках моего мира.

Наэль.

Что может быть страшней, чем стоять над могилой родителей, оплакивать их снова и снова? Вот уже год прошел, как я остался один на белом свете, а кажется, что всего несколько дней, так сильна горечь утраты. Слишком свежо в жестокой памяти горе, воспоминания последних дней жизни родителей до сих пор терзают меня. Мама, всегда такая веселая, заботливая и отец, немного жесткий, уверенный в себе…Их жизнь потухла, словно тонкий фитилек и все что мне осталось, это черное надгробие с их именами.

Как так получилось, что никто не заметил начала страшной эпидемии? Когда попытались принять меры, то уже оказалось слишком поздно. Большую половину населения, некогда процветающего мира, выкосила заразная болезнь, от которой не нашлось действенных лекарств. Она расползлась по миру в считанные дни, собирая страшную жатву. Всего несколько, самых трагичных в нашей истории дней опустошили города и села, спасения не было нигде. Здоровые сильные люди за считанные часы превращались в обтянутые кожей скелеты. Болезнь высасывала их досуха, словно многоголовая пиявка, впившаяся в мой мир. Испуганные люди бегали по улицам и кричали, что это кара богов. Страх быть следующей жертвой, доводил многих до безумия, толкал на жуткие поступки. Но болезнь выбирала по непонятным критериям, а финал всегда был один и тот же – смерть.

В итоге ужасной агонии у зараженных не оставалось ни мышц, ни даже крови в теле. Я видел, что их силы уходили куда-то по тонким прозрачным трубкам, терявшимся в реальности. Люди, сами того не ведая, отдавали себя до последней капли, как в гигантской соковыжималке. На месте живого человека оставалась лишь сухая оболочка. Но самое страшное, что вместе с жизнью болезнь поглощала и душу. Именно душа растворялась последней, и предсмертный вздох делала уже бездушная мумия. Через секунду она замирала навсегда, отдав все, без остатка. Пустая, истончившаяся, сморщенная плоть. Жившая в ней душа уже не вознесется для перерождения.

Я видел смерть и раньше, но для меня это было неким чудом. Наблюдать, как из неподвижного тела отделяется дух, и видеть в этом красоту – звучит безумно, но от этого не менее захватывающе. Смерть резко обрывает связи между телом и душой. Пылающий эмоциями дух отдаляется от своего сосуда, его эманации становятся чище, прекрасней. Память и личность растворяются и дальше душа плывет прозрачной и умиротворенной. Ее энергия завораживает, поражает совершенством и великолепием чистоты. Она готова к перерождению, готова начать жизнь с нового листа. Я знаю, просто знаю это, вижу и чувствую.

Да, частенько я мог видеть нечто необъяснимое, но мне обычно никто не верил и шарахался от меня, как от сумасшедшего. Не мудрено, такие странности людей обычно пугают, вызывают ужас или арессию. Только мама умела слушать мои безумные рассказы. Именно она дала мне странное имя – Наэль, когда я только появился на свет, и все рассказывала о чудесном спасении высшими силами. Я родился обвитый пуповиной и все подумали, что я уже нежилец на этом свете. Однако жизнь вернулась в меня, тогда же мама впервые произнесла мое необычное имя.

- Наэль, милый! Ты послан мне свыше! Боги вернули тебя для необычной судьбы! – часто повторяла мама.

Я помню все, абсолютно все, что происходило со мной с рождения. Знаю, что для человека это ненормально. Обычно никто не помнит своих первых шагов, первого слова, первой боли. Но моя память услужливо воспроизводит любой момент из прожитых лет. Кому-то покажется эта уникальность забавной, но не мне. Это неправильно, люди должны забывать. У всех есть такая возможность забыться, отгородиться от неприятных воспоминаний, спрятать ненужное за слоями прожитых дней. Но мне этого счастья не дано и впервые я четко осознал и захотел что-то забыть, когда началась эпидемия, унесшая одну за другой жизни моих родных. Беда пришла и в мой дом, показав смерть с новой, страшной стороны, позволив заглянуть слишком глубоко, как никому другому.

Мама…Мамочка! Как страшно было смотреть на твои страдания и не в состоянии ничем помочь. Как горьки слезы, которыми я оплакивал твою смерть, прижимая к себе едва узнаваемое от истощения тело. Почти невесомая оболочка самого дорогого человека на свете остывала на смятой постели. Когда твою душу растаскивали по кусочкам, я обнял тебя, опасаясь сломать хрупкие кости агонизирующего тела. Мама, я пытался остановить это! Всем сердцем пытался и не смог. Прости меня!

- Оставьте ее! – кричал я кому-то в пустоту, срывая голос, пытаясь удержать обрывки некогда прекрасной материнской души. – Только не она! Мама!

Почему никто не видит, что происходит на самом деле? За что нам уготована такая страшная участь? Люди уходят, как тени и у них уже никогда не будет посмертия. Это неправильно, противоестественно, искаженно. Я загребал руками пустой воздух, пытаясь остановить разрушение души, но она утекала сквозь пальцы. Боги действительно оставили нас. Мама, не уходи!

Отец все никак не мог забрать у меня твою сухую руку, которую я прижимал к губам и все не хотел отпускать. И потом, после скорых похорон, казалось, что сейчас ты войдешь в мою дверь, обнимешь и позовешь обедать. Все будет как раньше… Но это лишь мираж, детские глупые мечты, которым не сбыться, потому что мир, каким его знали, рухнул.

Не осталось ни одной семьи, которую не захлестнуло бы горе, где не хозяйничала бы смерть. Смерть, смерть, смерть повсюду. Нескончаемые молчаливые траурные процессии, тянущиеся скорбными вереницами со всех концов города. Перед глазами стоит серый саван, скрывающий высохшие останки. Церемонии становились все малочисленней и скромнее. Потоки смерти иссякали, словно полноводная река пересыхала в страшную жару. Мир укрылся в серое и черное, смотреть на яркие цвета кощунственно, даже больно. Дни шли за днями, и пришло время, когда хоронить своих оказывалось некому. Дома превращались в склепы и очаги новой заразы. Заколоченные двери и окна, безлюдные улицы, паника и страх. Тем, кому по непонятным причинам удалось избежать заражения, становились агрессивными и подозрительными. Они хотели выжить любой ценой. Но жатва еще не завершилась.

Едва мы убрали комнаты в поминальные цвета, как заболел и отец. Он сгорел так же быстро, у меня на руках, оставив сиротой. Мой последний бой, глупая попытка удержать душу отца провалилась. Он истаял, растворился, разлетелся сквозь мои скрюченные пальцы. И вот я стою на коленях у сухой оболочки родителя и пытаюсь закрыть его глаза. Руки холодны и непослушны, они дрожат, но мне нужно приготовить отца в последний путь. Это последнее, что должен сделать сын. Мой долг, но где найти силы, чтобы выполнить его, когда собственная душа похожа на открытую рану. Так больно! Мне так плохо и больно!

Я кричал и выл в полном одиночестве, раскачиваясь из стороны в сторону, а когда истерика перешла в апатию ко всему, мне снова пришлось разматывать погребальный саван и в этот раз укрывать им отца. В последний путь папу провожал только я. К тому времени улицы почти опустели, и некому было смотреть на худого подростка, тянущего свою ношу по дороге из города. Каждый шаг давался с трудом, скрип колес маленькой тележки, на которой лежало тело, отдавался в голове скребущими звуками, словно кто-то водил по стеклу когтями. Холодный ветер пробирал до костей, но одежда не грела, как и блеклое солнце над головой. Шаг за шагом, прочь из вымершего города, глотая жгучие слезы, почти не разбирая дороги. Тяжело, словно в тележке не высохшее тело, а тонна камней, но и этот путь скоро закончится.

И вот я снова стою на могильных холмах, в этот раз чтобы похоронить отца. Со мной никого нет. Весь мой род лежит рядом в свежих могилах от мала до велика. Их имена выцарапаны на камне, они кружат в мыслях словно хоровод из призраков. Я вспоминаю каждого, образы вспыхивают и разъедают сознание. Никого из них мне никогда не увидеть, ничего не вернуть и не исправить. Никогда – это как черта, за которую не переступить, и мой прежний мир остался по ту сторону, превратился в призрака, существующего только в моей голове.

А вокруг бушует море всеобщей истерии и хаоса. Нужно решить, как выжить в этом, новом и опасном мире. Нужно, да только где найти желание жить дальше? Увидев столько смертей, я словно впал в ступор. Кладбища обступили город со всех сторон, и нет числа могилам. Куда идти? Кому я теперь нужен в этом мире? Что делать дальше? На эти вопросы некому ответить. Ветер, одинокий, как и я, да еще этот погребальный холм – вот и все мои собеседники. Я провел дрожащей рукой по надгробному камню и нацарапал имя отца радом с маминым. Пусть не души, но хотя бы остатки тел будут вместе после смерти. Не разбирая дороги, я поплелся обратно в город, где меня никто не ждал, зато я стал ждать смерти, как избавления от душевной боли и ярких, подробных, бесконечных воспоминаний.

С этого момента меня стали посещать странные сны-видения. Я видел другие миры и еще один особенный, который называл своим домом во сне. Там я пробуждался много раз, обретал тысячи тел и всегда видел одно и то же лицо, то жестокое, холодное и надменное, то ласковое, нежное и любящее. И еще было имя, набатом бившееся в голове, каждый раз вызывающее кошмары, где меня насилуют и истязают снова и снова. Странное, чужое и в то же время знакомое имя. Кейр - вот главное порождение моих страшных видений. Он всегда приходил в облаке кружащегося черного снега, казавшегося мне пеплом. Кейр убивал меня, долго и жестоко. Дело дошло до того, что я иногда путал события и реальности, явь и сон, надолго застывая и смотря в одну точку. Но особо яркие картинки вызывали приступ неконтролируемой паники и тогда хотелось куда-то бежать без оглядки и прятаться в самый темный угол.

- Кейр! - кричал я, с трудом сбрасывая леденящее кровь наваждение, и пытался стереть с кожи несуществующие потоки талого черного снега.

Черный снег появлялся снова, иней покрывал мое подобие жизни, словно пришла лютая зима, хотя на улице властвовало лето. Жутко хотелось есть, но я так давно нормально не ел, что сама мысль о еде вызывала во мне тошноту и проглотить хоть кусочек размоченного сухаря превращалось в большую проблему. Плотные шторы моей комнаты не пропускали света, и сидя на полу в самом дальнем углу, мне казалось, что я постепенно схожу с ума. Дни тянулись за днями, они сливались с ночами в сплошной кошмар, из которого с трудом удавалось периодически выбираться. Но забыть о них уже не удастся никогда.

Какое-то время пришлось жить одному в нашем большом доме, но пришли люди, представляющие остатки государственной власти и забрали меня в сиротский дом. Оказывается, выжившие люди все-таки объединились и попытались наладить жизнь после…жизни. Звучит зловеще, зато правильно отражает суть происходящего. Я не был совершеннолетним и таких сирот, подобных мне, сотнями свозили подальше от заразных городов в специальные школы. Эпидемия остановилась, но смертей все еще было достаточно. Ко всем бедам прибавился голод, мародерство, хаос и другие уже обычные, но не менее опасные болезни, медленно убивающие выживших.

Я пробыл в приюте около года, почти отшельником, ни с кем не общаясь и не подпуская к себе близко. Да, я ходил на уроки и почти на автомате поглощал скудную пищу, притворялся, что все нормально. Но сам все больше путался в реальностях и боялся выдать себя. Меня ждала камера для умалишенных, где я бы быстро закончил свои дни. С такими особо не церемонились. Когда в мире творится полный хаос, кормить совершенно бесполезных убогих не собирались. Эта страшная комната никогда не пустовала, слишком много смертей видели сироты, и пережить это смог не каждый.

За десять дней до совершеннолетия мне позволили навестить похоронный холм родителей. Я достаточно повзрослел, чтобы понимать, что если по дороге пропаду или попаду в беду, никто не станет меня искать, никто не придет на помощь. За воротами я окажусь полностью предоставленным самому себе и судьбе. Большинство воспитанников не решались покидать приют, но мне уперто хотелось этого, во что бы то ни стало. И я, погрузившись на первую же попутную повозку, отправился домой.

Впервые за этот год я покидал стены школы и дышал полной грудью, а добравшись до могил, долго лежал, прямо на сырой земле, обняв надгробия. Слезы высохли давным-давно, и я оплакивал родителей молча, свернувшись калачиком. Так я и встретил совершеннолетие. Казалось, что когда пройдет некоторое время, смерть семьи воспримется спокойнее, горе притупится. Но вот прошел год, а я не могу отпустить их, принять свое одиночество. В голове все чаще возникал вопрос, для чего и зачем я еще живу? Но вопросы тонули в новых приступах наваждения и оцепенения. Черный иней обступал со всех сторон, смывая грань между сном и явью. В голове была полная каша, не дающая нормально мыслить, забирающая будущее, сжирающая реальность и время.

День проходил как несколько часов, потому что находиться в осмысленном состоянии получалось все труднее, особенно здесь, на могилах родных. Одиночество не способствовало отрезвлению, скорей наоборот. Когда я приходил в себя, память набрасывалась с новой силой, воспоминания о счастливых днях разъедали душу, хотелось забыться и спрятаться хотя бы во сне. Но когда это удавалось, и сон все же приходил, я погружался в липкие объятия кошмара, где меня предают и убивают много-много раз, где я люблю своего палача и принимаю из его рук мучения, а вокруг мой мир покрывается черным инеем. Тяжело решить, где хуже, в какой реальности?

В один из безликих дней, я лежал в тени холма и раздумывал о будущем. Очень хотелось спать, глаза слипались и наваждение вот-вот накроет сознание, но я боролся со сном, потому что последний кошмар оказался слишком ярким и жутким. Лучше занять мысли размышлениями и нехитрыми планами, пока это возможно. Итак, нужно возвращаться в школу и получить бумаги о вступлении во взрослую жизнь. Тогда я стану полностью свободен, но что делать с этой самой свободой я не имел представления. Вернусь в дом родителей, а потом что-нибудь придумаю, как жить дальше или не жить. Мне все заманчивей виделась перспектива уснуть навечно рядом со своей семьей. Но молодое тело цеплялось за жизнь и эти мысли не до конца овладели мной. Я продолжал существовать по инерции.

На Стехрисе два раза в год были периоды, когда ночь наступала на двадцать суток подряд, и мне нужно было вернуться до этого момента. Бродить одному в темноте не самая хорошая идея, когда в стране творится почти анархия и мародеры шныряют по дорогам и ближайшим к городу окрестностям. Здесь, на погребальных холмах я чувствовал себя уютно и даже защищено, а вот внешний мир пугал.

Ждать больше нечего. Или тронусь в путь прямо сейчас или останусь здесь навсегда. Возможно, пока я буду двигаться, кошмары не завладеют мной. Эта мысль внушила некий оптимизм, заставила подняться и спуститься с холма. Я нехотя, через силу пустился в обратный путь, постоянно оглядываясь на погребальный холм. Почему вдруг появилось чувство, что я сюда больше не вернусь?

Все эти дни я провел впроголодь, и теперь одежда еще больше чем обычно болталась на мне, как на вешалке. Да, с такой жизнью я скоро и без болезни превращусь в скелет, и начну пугать людей. Есть хотелось постоянно, хоть и получалось впихнуть в себя что-то с большим трудом. В рюкзаке осталась последняя горбушка черствого хлеба, да пара яблок. Благо, хоть воды вдоволь. Наша местность изобиловала реками и ручьями.

Медленно шагая по дороге и высматривая какую-нибудь повозку, я все больше удалялся от места скорби. Мой путь был абсолютно безлюдным, ни одной живой души вокруг, только погребальные холмы за спиной да узкая дорога среди непролазного леса. Я шел и шел, задумавшись, погрузившись в себя, и не заметил, как меня снова настиг сон наяву. Наэль вновь летел сквозь пространство бесплотным духом и прощался со своим домом, моя последняя слеза была именно о нем и неизбывная тоска сковывала душу.

«Прочь отсюда. Все равно куда, только не здесь. Бежать без оглядки, покинуть созданное мной мироздание, ради свободы от Кейра, от себя, от своей глупой, безнадежной любви. Она, как неизлечимая болезнь, разъела душу. Вот так, боги, оказывается, тоже болеют. И возникает извечный, банальный и глупый, вопрос. Где найти лекарство от любви? Даже всемогущие боги не знают ответа, страдая подобно простым смертным. Да, банально, да, смешно и наивно, если не было бы так больно…»

Чьи это мысли и воспоминания? Разве они могут быть моими? Но я ощущаю их, как свои, чувствую боль, отчаяние. Откуда они приходят, эти сводящие с ума слова, заставляющие меня терзаться и сомневаться в своем здравом уме. А если я на самом деле сумасшедший? Если мне самое место в камере под замком? Тогда не лучше ли вернуться к могилам и уснуть в их окружении навечно? Зачем продлевать полубезумное существование, без будущего, без надежды, все больше теряя себя в пугающем и таком реальном бреду? Но глупая жажда жизни не дает свернуть с дороги и я иду вперед, с содроганием ожидая новых приступов кошмара.

В чувства меня привел скип колес, катившей по дороге повозки. Я обернулся и остановился. Усталые саги натужно тянули старую телегу, равнодушные ко всему. Длинная шерсть животных свалялась и висела грязными колтунами, саги едва передвигали ноги от истощения и даже сквозь шерсть просматривались выпирающие ребра и позвоночник. Они давно не ели вдоволь и слишком долго тянули лямки. Видимо хозяин очень спешил, если не выпускал скотину пастись.

- Пожалуйста, Вы не подвезете меня хоть немного? - жалобно спросил я у старика, управляющего вьючными сагами.

Тот глянул на меня, вздрогнул и, не останавливаясь, молча, проехал мимо, подгоняя сагов плетью. Те никак не отреагировали, все так же монотонно передвигая копыта. Я глянул вслед старику и увидел темные вспышки страха над его головой. Ядовито красные сполохи с темной сердцевиной. Такое со мной уже случалось, особенно четко это проявлялось после видений. Я вдруг начинал особенно отчетливо видеть эмоции в аурах людей. Страх старика настолько очевиден сейчас, так ярок. Откуда пришло это знание? Не представляю, оно приходило из глубины замутненного сознания и там же растворялось в круговороте безумных образов. Что ж, значит, иду дальше. Видимо, я так отощал, что люди действительно принимают меня за иссушенного болезнью. Они боятся приближаться или общаться, будто смерть стоит у меня за спиной. Но где ее нет сейчас?

Ноги гудели от усталости. Сколько я уже бреду по этой одинокой дороге? День или два? Несколько раз я падал на месте и отползал к придорожным кустам, в поисках ручья, но вместо этого забываясь кошмарным сном. Еда и вода кончились, я шел или полз на одном странном упрямстве, откуда только силы брались. Когда-то ведь должна закончиться эта дорога? Вот я уже начинаю узнавать окрестности и за поворотом должна показаться моя школа. Но почему так тихо вокруг? Слишком тихо, как будто и природа умерла. Ни криков птиц, ни жужжания насекомых, ни шороха листьев…

Впереди показалась та самая повозка, которая обогнала меня. Она стояла посреди дороги, и старика не было видно. Я, спотыкаясь, подошел вплотную и заглянул под полог. Резко отпрянул, а потом упал, запутавшись в онемевших ногах. Вместе со мной в повозку проник солнечный свет и открыл жуткую картину. Еще одну, которую я никогда не забуду. Внутри лежало разорванное тело, со вскрытым горлом. Кровь забрызгала одежду хозяина повозки, ткань полога и нехитрый багаж, оставив душное облако отвратительного, тревожного запаха. Остановившиеся мутные глаза старика выражали предсмертный ужас. Его убили прямо здесь вместе с сагами. Они лежали на земле с рваными ранами, словно их долго терзал хищный зверь. Белые осколки раздробленных костей виднелись в месиве из мышц и сухожилий. Только в этой местности хищников, способных завалить двух огромных сагов, отродясь не водилось.

Тишина оглушала, но я скорей почувствовал, нежели услышал, что кто-то подкрадывается сзади. Из последних сил рванул к густым зарослям леса, но меня настигли за пару шагов и скрутили по рукам и ногам. Отчаянное сопротивление лишь усиливало стальную хватку и удушье. От усилий темнело в глазах, но с губ так и не сорвалось даже стона. Захват становился все сильней, пока я почти не потерял сознание. Вместо крика получился тихий хрип. Тело дергалось в судорогах, а потом безвольно обвисло, руки и ноги болтались плетьми. Жизнь уходила. Но мой захватчик вдруг остановил удушение и развернул к себе лицом.

Я с трудом поднял голову, хватая ртом воздух, и встретился глазами с существом, которое на первый взгляд можно было принять за человека. Он действительно выглядел почти обычным мужчиной лет сорока, среднего роста, упитанным и щекастым. Светлые волосы слиплись от засохшей крови и свисали грязными сосульками. Собственно мужчина был с ног до головы перепачкан кровью и какой-то слизью. Прищуренные глазки будто снимали с меня кожу, уже препарировали и разделывали на кусочки. Широкий нос трепетал, вдыхая мой запах. Он выглядел как маньяк-мясник, вот только с людьми он не имел ничего общего. Вместо души у этого существа зияла черная дыра, откуда несло могильным холодом и дикой, неутолимой жаждой. Им двигал неутолимый голод, а мы были его легкой добычей.

Эта тварь жестко взяла меня за подбородок и принялась рассматривать, как куклу. Он крутил мою голову из стороны в сторону, изучающе вглядываясь, а потом улыбнулся каким-то своим мыслям. Улыбка обнажила два ряда многочисленных зубов, острых и тонких, как иглы. В нечеловеческих, пустых глазах я увидел свой приговор. Он не станет убивать сразу, нет. Тварь чуть притупила голод и теперь желает поиграть с жертвой. Ему нужна не смерть, а мои мучения и страх. Это слаще и желанней, как изысканный десерт после сытной трапезы. Закончился мой путь, который и не стоило начинать, и в самом конце я буду молить лишь о скорой смерти…

Глава 4. По следу Творца.

Найт.

Нет, ну есть справедливость на этом свете? Меня опять бесцеремонно будили. Я так сладенько спал, перевернувшись на живот и положив под голову руки, а мирного и сонного меня схватили за шею чем-то острым. Зубами что ли? Я недовольно открыл глаза и включил сознание. Э-э-э…Угадал. На моей шее чувствовались чьи-то зубы, здоровенные такие и я даже знаю чьи. Я ужом вывернулся из опасного захвата и подорвался бежать в сторону дома.

Волна агрессивной властности сбила с ног, я запнулся и упал на колени. Обернулся назад и вздрогнул, когда встретился взглядом с гостем. В голове крутилась единственная и от того особо гениальная мысль: «Хана котенку!» На меня в упор, не мигая, смотрел огромный черный волк. С его длинной блестящей шерсти стекали искры раздражения, пасть оскалилась серповидными клыками. Уши зверя прижаты, а в глазах плескалась ярость. Это существо рождено властвовать, подчинять или убивать. Всем этим он владел в совершенстве. Его энергетика подавляет самых строптивых и сильных, это в его крови. Он последний из своего рода, прошедший через вековой ад неутолимой жажды и одиночества. На меня смотрел идеальный убийца, переживший безумие голода.

Мощный рык, откуда-то из глубины принуждал пригнуться к земле и замереть. Вместо этого я рванул к дому, пытаясь добежать первым. И мне почти это удалось. В том-то и дело, что почти. Волк настиг меня в один прыжок, прямо в движении превращаясь в высокого мускулистого мужчину. Сильное тело прижало меня лицом к стене, поймав мои руки и зафиксировав их над головой. Вокруг расползалась аура подчинения, полного и абсолютного. Хотелось пасть на колени, самому подставить шею и внимать приказам. Волны доминанты, вожака, альфы сдавили, словно тиски, вынуждая покориться, смериться с неизбежным.

Я мог противостоять ему, мог вырваться и вступить в бой и еще неизвестно, кто остался бы победителем. Но не хотел этого. Не скажу, что мне безумно нравилось все происходящее, но я как-то привык, потому что это происходило не впервые. Острые зубы впились в открытую шею, заставляя опустить голову, пригнуться, сползая по стене. Я вырывался, как мог, но зубы на шее прокусили кожу и сжимались все сильней в ответ на любое мое движение.

Из раны на шее ручьем текла кровь, я чувствовал, как она стекает по спине между крыльев. Запах крови будоражил обоняние. Мой гость задрожал всем телом и слизал потеки шершавым горячим языком. Опасная черта, когда к доминированию примешивается жажда плоти, которой уже вкусили. Адреналин бесновался в венах, подводя к последней черте, испытывая нас. Да, это действительно испытание, но не мое. Если попытаюсь освободиться, то лишь спровоцирую гостя. Мы могли бы сразиться, и победитель выявился бы далеко не сразу, среди нас нет слабых, это было бы сражение равных. Но я выбрал совсем другое поведение, мне было известно, что нужно, действительно необходимо агрессору, зачем он набросился на меня и пустил кровь.

Доверие, полное и неоспоримое доверие между нами, всегда и во всем – это единственное, что по-настоящему ценно для нас, даже в таких жестких играх. И я снова доверился волку, склонил голову на бок, сам обнажая голую шею, еще больше искушая. Сможет ли он остановиться в этот раз? Если бы в зубах у волка оказался кто-то другой, финал был бы печален, но его язык лакал именно мою кровь, и нас связывало намного большее, чем даже дружба.

Это существо наделено безграничной властью и эту жесткую игру он затевал, чтобы осознать, не переступил ли он последнюю черту, понять насколько крепка сила воли под напором адреналина и искушения кровью. Волк испытывал себя, а я позволял ему подобные игры, потому что знал какая колоссальная ответственность лежит на нем.

Целую минуту ничего не менялось, накал эмоций не отпускал, а потом лавина схлынула, и сила властности вновь уснула внутри, до поры. Мы упали на колени, привалившись к стене. Ноги не держали обоих, а тела дрожали мелкой дрожью.

- Это такое «Здравствуй» у тебя, Варк, - устало откинувшись назад в теперь уже дружеские объятия, уточнил я.

- Что-то типа того, но это еще не все…- многозначительно пообещал Варк. Он стремительно развернул меня к себе лицом и приник к губам долгим, сводящим с ума поцелуем. Куда все делось? Теперь меня ласкал самый нежный на свете любовник.

- Вот теперь приветствие закончено, - довольно улыбался мой волк.

- Зараза ты. Зачем кровью все заляпал? И вот почему я все это терплю? - начал заводиться я.

Но Варк довольно урчал и слизывал шершавым языком кровяные дорожки с моего тела, явно не впечатлившись гневом. Ну, что с него взять? Такой вот у нас в компании есть альфа, спорить или обижаться бесполезно. И что самое интересное – его любят именно таким. Паршивец знает и пользуется на полную катушку.

Когда-то, под влиянием непреодолимых обстоятельств, чтобы облегчить участь моего Создателя, я был вынужден позволить Варку овладеть собой. Не скажу, что мне это было совсем уж неприятно, но сам я никогда к этому не стремился бы.

Варк был в первую очередь моим другом и только иногда любовником. Но любимым я бы его не назвал никогда и он об этом знал. Только одного мужчину я мог позволить себе так назвать – Дара, с первой минуты своего сотворения. Я готов был делить его с другими, но иногда чувствовал себя лишним. Быть может еще и поэтому стремился жить отдельно, совсем рядом с Инейей, но все же самостоятельно. Я часто задумывался над своими чувствами к Дару, Варку, Мейкшелу… и все больше понимал, что мне нужно нечто иное, лишь мое.

- Ты пахнешь Даром. Вот я и завелся сильней обычного. Прости, если сильно помял, - тихо извинялся волк, не забывая работать языком.

- Ого! Наш бессменный полководец, альфа самец и вообще наглая морда извиняется? У меня не бред ли случайно? - изумился я. Раны от волчьих зубов уже затянулись и боль ушла, поэтому настроение резко поднялось.

- Вот теперь мы оба перемазаны кровью. Думаю самое время искупнуться. Ты как на счет водных процедур? - бодро предложил я Варку. Предложил-то бодро, только ноженьки не держали совсем.

Варк согласно кивнул и мы, смеясь и толкаясь, медленно поплелись к теплой каскадной купели. Завалившись в большую мраморную чашу с парной водой, наши тела расслабленно раскинулись, подхваченные водными потоками. Пузырьки приятно массировали утомленные жесткими играми тела.

- Хорошо как!

- И не говори.

- А где терронов оставил?

- Тут неподалеку. Нечего их юную психику расшатывать нашими приветствиями.

- Нашими? - от возмущения я аж глаза открыл.

- Ну, ладно, моими. А то тебе не понравилось? С тебя не убудет и так кровь с молоком. Вон, смотри, как заматерел, даже ростом, кажется, выше стал, - насмешливо расхваливал меня Варк.

- Отвали, не нравится мои метр семьдесят пять, гуляй отседова. Это твои проблемы, а мне и так хорошо.

- Так мне и нравится. Я тут к нему лечу на всех парах, терронов бедных загнал, извелся весь, соскучился. Ну, не сдержался чуток, прикусил, так то ж любя…

- О, придумал! А давай я с тебя в следующий раз немножечко кожи и мяса сдеру, вылакаю литра два крови, тоже «любя».

- Ну, прости, Найт, - Варк так мило извинялся, мне аж понравилось.

Конечно, я давно его простил. Но для профилактики волку полезно спуститься с небес на землю и вспомнить, что он не на плацу, строит многочисленных подчиненных, которым положено до икоты бояться своего Лорда, а с лучшим другом. Варк подплыл ко мне и увлеченно смывал с моей кожи следы «преступления». Потемневшая от крови вода была немым укором, и Лорд прям весь скис, заканчивая купание. Я схватил его в охапку и чмокнул в нос.

- Ладно, проехали, - милостиво разрешил я. На сегодня воспитательный процесс окончен. - Зови терронов и будем собираться в дорогу.

- Спасибо, Найт, - мягко проговорил Варк и нежно провел большим пальцем по моим губам.

Такого волка я ценю еще больше, бесконечно преданного своим, отчаянного, мудрого, обаятельного. Он помог мне выбраться из воды и подтолкнул по направлению к дому. Сам наш бессменный главнокомандующий лихо доставал свою одежду их пространственного кармана и быстро, по-военному одевался. Никогда так не умел, да и особо не хотелось. Я вразвалочку поплелся в дом, стесняться своей наготы никто из нас не привык. Хотя волк предпочитал быть одетым перед подчиненными, для пущей важности и серьезности. А вот последнее мне точно не грозит.

- Гор, Дерз, ко мне! - уже совсем другим голосом скомандовал Лорд.

Передо мной снова появился Владыка Средних и Нижних миров, сотворенных Даром, полководец всех военных сил нашей плеяды. Гордый, надменный, властный последний представитель древней расы Лордов, Варк был рожден для этой судьбы. Править и защищать – его призвание.

Терроны, услышавшие призыв командира, беззвучно опустились перед нами. Их огромные крылья синхронно сложились за спинами. Трехметровые молчаливые гиганты, сверкая огненными глазами, вытянулись по струнке, ожидая дальнейших указаний. Черт, навязали мне этот балаган. Ну, на кой они мне?

- Вы поступаете в полное подчинение Найта. За него и его спутника отвечаете головой перед Творцом Даром, а потом передо мной, - после этих слов народ вздрогнул. Видимо Лорда боялись гораздо сильней, чем самого Создателя.

- Исполнять все приказы и просьбы беспрекословно. Но! Главное и первостепенное – жизнь Найта и это не обсуждается ни кем здесь, - многозначительный взгляд в мою сторону. Дескать, закрой варежку и не ломай авторитет. Ладно, промолчу, пока.

- Готовность десять минут. Вольно!

Вот смотрю я на Варка и понимаю, что по-другому вести себя нельзя, если хочешь держать в узде такую уйму народу, как у него в подчинении. Терроны, это еще цветочки. Они давным-давно признали главенство Варка и Максима над собой, их преданность вошла в легенды. Но, управлять Нижними и Средними мирами, нужен талант. Там сама энергетика такова, что способствует конфликтам, войнам и распрям. Лорд управляет всем этим беспокойным хозяйством стальной рукой.

Конечно, он не может физически выносить долгое расставание с Даром, как и Максим, на то есть свои причины. Но даже из дворца Творцов, с помощью маниакально преданных подчиненных он умудряется всех держать в узде. А уж если сподобится на личный визит, то вообще - капец! Всех построит, пересчитает и вот уже народ ходит строем, поет патриотические песни, позабыв от страха о претензиях и других глупостях, типа войн и борьбы за власть. Потому, как всем понятно – вот она, одна единственная и неповторимая власть, их краса и гордость, Лорд Варк. Прошу любить и жаловать!

Здесь важно не заиграться, не свихнуться от абсолютной власти и мне бедненькому приходится периодически терпеть на своей шкуре испытания силы воли Варка.

Эта самая «всеобщая гордость» сейчас схватила меня под локоток и тащила собираться. А что мне собирать? У меня все собрано в пространственный мешок, хорошая штука! Суй туда всё, сколько хочешь, а нести не надо.

- Давай, крылышками пошевеливай, Найт. Чем быстрей я тебя доставлю на место, тем быстрей вернусь к Дару.

А вот это уже серьезно. Если Варка начнет колбасить от тоски, всем места мало будет, и наше путешествие превратится в сплошной кошмар.

- Дай хоть штаны одеть, и я готов,- оправдывался я. А эти самые штаны, как назло, не попадались на глаза. Прям беда, не иначе диверсия врагов.

- Да, что ты там копаешься?- ворчал Варк, - ну прям, как Максим. Того только затронь за шмотки.

- Слушая, волк. А давай мы сами как-нибудь. А? Расскажешь мне дорогу подробно. Наверняка я где-то поблизости бывал. Уж больно ты буйный становишься, когда тоскуешь без Дара.

- Не могу. Я как раз ему пообещал лично доставить вас и проследить. Не знаю, почему Дару приспичило мое личное сопровождение. Он явно что-то предвидел. Так что потерпишь мое присутствие еще немного. И это не обсуждается.

- Нет, так нет, - пожал я плечами. - О, вот и мои моднявенькие штанишки. Угадай, кто подарил?

- Так что тут гадать. Такое только Максим дарит. Хотя тебе идет, - задумчиво рассматривая меня, проговорил Лорд и хлопнул по заду.

- Но-но! Попрошу без рук! Пошли уже, ценитель.

Колоритная компания, состоящая из хмурого Варка, предельно серьезных и не менее хмурых терронов и горестно вздыхающего, глядя на все это жутко пессимистичное зрелище, меня, слаженно покидала мой тихий, уютный мирок. Я обернулся и окинул тоскливым взором удаляющийся дом. Там, внутри меня ждала мягкая постелька, ворох подушек, домашний полумрак и недосмотренный сон.

- Черт, так и не выспался…

Я оборачивался до тех пор, пока поверхность моего мира не скрылась за облаками, а потом исчезли и они. Что-то подсказывало, что сюда я вернусь не скоро. Теперь только вперед. Перед нами лежала бесконечная дорога межмирья. Что ж, я снова отправлялся в неизвестность.

Наша компактная группа «быстрого реагирования» уже какое-то время двигалась по дороге в межмирье.

- Хорошо идем! А главное – молча, - нарушил затянувшееся молчание я. - Расскажи, хоть как дела? Как Орлано, Макс, Лисси?

- Да что им всем сделается под боком у Дара? - решил все же поддержать разговор Варк.

- Орлано полностью ушел в творчество. Это Дар, наш неугомонный, носится с безумными идеями. Молодой бог – энергия бьет ключом. Он в основном и творит все миры их тандема. Причем во всех планах бытия.

- Даже Высшие?

- Давно ты у нас не был. Дар не хвастался? Ну и я не буду. Придешь и сам посмотришь. Наш малыш уже тянет на высшего Творца.

Интересно, Варк знает об изменениях, произошедших с Даром, или просто так сказал, чтоб похвалить. Скорей всего не знает, иначе Варк от Дара не отступил бы ни на шаг. Уж волк понимает, на что способны остальные боги в порыве «братской любви».

- А Орлано, - продолжал между тем Лорд, - в основном занят искусством и со своей любимой Инейи носа не показывает. Но за Даром приглядывает в оба глаза, не отпускает далеко и приводит в чувства, если того заносит. А то ты знаешь неуемную фантазию нашего божественного чуда.

Максим шляется по торжественным приемам, делегациям, посольствам и конечно магазинам. Уж у кого все в порядке, так это у него. Наше самое официальное лицо, по совместительству хитрая, наглая морда. Сплетни, интриги, скандалы – это все к нему. Но свое дело знает и всегда рядом с Даром, ты ж понимаешь, мы долго без него не можем находиться физически.

Лисси спелась с Ириш и теперь от них спасу нет. Их двоих уже стало слишком много, для одной планеты. Может, заберешь себе хоть одного? - с затаенной надеждой спросил волк.

- Да ты с ума сошел, предлагать мне такое?! Я что псих, терпеть на себе выходки распоясавшихся элементальных духов? Это только Дар и Орлано могут их угомонить. Даже ты с ними не связываешься.

- Так я просто спросил. Попытка – не пытка. А вдруг бы удалось хоть от одного избавиться, ненадолго, - вовсю мечтал друг. - Пожили бы спокойно без их экстремальных выходок и своеобразного, только им понятного юмора.

- Варк, торжественно обещаю, если я стану богом, то заберу Лис себе, - поклялся я. Так как это совершенно невозможно, я спокойно мог давать такие опасные для моей психики обещания. Все равно их никогда не придется выполнять.

- Точно обещаешь?

- Совершенно точно!

- Ну, хоть какая-то надежда в жизни появилась.

- Что, так достали?

- Не то слово…

Из темноты межмирья выплывал один из Высших миров - Энион. Здесь обитали в основном энии – ангелоподобные крылатые Старшие. В принципе, красивая, культурная раса, только со своими тараканами в голове. И они (тараканы) такие большие и многочисленные, что многие от них шарахаются, как от чумных. За прекрасной внешностью зачастую скрываются подлость и жестокость. К тому же их тщеславие и стремление сравняться с ангелами доходило порой до абсурда.

Все-таки Высшие миры – это великолепное, величественное зрелище. Сама энергия этого плана бытия животворна, здесь даже дышится особенно легко. Большинство Высших миров живут самостоятельно от Творцов, достигнув высочайшего уровня развития. Но я подозреваю, что ситуация немного изменилась, прогнила что ли. В слишком неприглядных историях виден след отсюда. Старшие из Высших миров либо сами участвуют в грязных интригах и войнах, либо действуют исподтишка, манипулируя более слабыми расами и даже богами.

Варк скривился, глядя на переливающуюся сферу Эниона. Он достаточно пострадал от эниев. В далеком прошлом они беспощадно вырезали всю его расу, а так же семью - жену и детей. Вероломство эниев вошло в легенды. При упоминании этих крылатых Лорд всегда злобно плевался и сыпал ругательствами, от которых даже у меня уши сворачивались.

- Вон, смотри, эти твари крылатые, какой праздник устроили. Даже отсюда видно фейерверки и огни. Чтоб они провалились, выздохли все, до единого, - угрюмо проговорил Варк. Я посмотрел на мир повнимательней. Ни фига себе размах празднования. Я таких спецэффектов нигде и не видел.

- Да они с жиру бесятся, - потрясенно поддержал я друга.

Вся планета покрылась переливающейся, словно капельки росы в утреннем солнце, паутиной. Атмосфера наполнялась голубыми сполохами, усиливающими эффект мерцания. Пульсирующие красные огни, симметрично расположенные по всей поверхности сферы мира, горели всё ярче, подобно маякам. Не знаю, что именно настораживало меня в этом. Пришедшее в голову объяснение увиденному, было слишком невероятным.

- Варк, это маяки.

- Да что ты несешь? Какие еще маяки? - отмахнулся волк, но все же обернулся и присмотрелся.

То, что мы увидели потом, заставило застыть с открытыми ртами. Из темноты, явно другой реальности, вынырнули гигантские черные иглы. На мгновение они замерли прямо напротив ярких огней, как будто ожидая приказа. А потом на бешеной скорости впились в тело планеты, которое оказалось совершенно беззащитным от такого вторжения. И это уже никак не было похоже на праздничный фейерверк. Иглы пронзали мир насквозь, до самого ядра. Именно там они собирались в ощетинившийся жалами шар, который впитывал в себя раскаленное нутро Эниона. Там, где произошло внедрение, на месте маяков образовывались гигантские темные воронки, уходившие своим основанием в центр мира, обнажая внутреннюю структуру, до самого сердца Эниона. Они быстро дробили и пожирали тело планеты, подобно черным язвам.

За считанные минуты древнейшая цивилизация оказалась сначала выпотрошенной, а потом безжалостно разрушенной. Я видел полуразумный дух Эниона, который погибал в жутких муках. Его разрывали на части и растаскивали. Колоссальная энергия утекала в основания гигантских игл, разворотивших Энион.

Очень быстро поверхность полностью поглотилась, воронки расширились настолько, что обнажилось раскаленное сердце меркнущего, некогда прекрасного мира. Его высасывали досуха, не оставляя даже песчинки. Все преобразовывалось в чистую энергию, накапливаясь в жутких иглах. Когда воронкам оказалось нечего больше поглощать, кроме самих себя, они просто исчезли, не оставив от великолепного Эниона даже призрачной тени. На его месте пульсировало, переполненное энергией скопление огромных жал. Чей-то приказ заставил их стремительно разлететься в стороны и бесследно исчезнуть в открывшихся проходах другой реальности.

Вот так исчезла без следа культура, одна из самых древних и великих. Сотни веков созидания умерли бесследно и так страшно. Чтобы полностью уничтожить Высший мир понадобилось всего пять минут. Мне стало жутко, предчувствие сжало сердце. Предчувствие того, что мы видели лишь начало тотальной гибели мироздания. Точней его уничтожение. А ведь это не первая потеря. Дар говорил об исчезновении других миров. Конечно, не таких могучих, как Энион, но все же населенных, со своим укладом жизни. Несомненно, они были уничтожены именно таким способом. Тихо, стремительно, бесследно. Я попробовал засечь направление движения игл, но переход в другую реальность полностью обрывал всю цепь следов. И все же я засек кое-что. Нечто почти неуловимое, мимолетный слепок ауры, неясный отпечаток могучей воли, руководившей уничтожением столь масштабного объекта. Уловил и запомнил.

- Не скажу, что буду слишком плакать за эниями, но до чего страшно. Вот так за какие-то минуты сожрать один из самых сильнейших миров. Я даже не знаю, кто на это способен, кроме могущественных богов. Хотя, нет, боги бы делали все по-другому, а тут была использована специальная технология. Я знаю только одну расу, которая способна такое создать. Но, не будут же ангелы своих соседей и союзников так открыто поглощать?

- Ой, не уверен. Ты же знаешь, что союзники – дело наживное, особенно у ангелов. Сегодня мы дружим с тобой, а завтра дружим против тебя. Если им понадобилось слить эниев и Энион для каких-то своих далеко идущих планов, то ангелочков едва ли смутит соседство или дружба. Вот только зачем столько силы? Зная этих помешанных на власти «светлых», можно заподозрить их в стремлении к мировому господству.

- Все равно, без партнеров им не обойтись. Своих силенок все же маловато будет. Их поддерживает кто-то очень сильный из божественного пантеона. Скорей всего, готовится новая заварушка. Надо бы с Даром и Орлано быстрей переговорить, - задумчиво проговорил Варк и потер пальцами подбородок.

- Не нравится мне все это. Такое ощущение, что готовится не заварушка, а конец света, и дело гораздо серьезней, чем мы предполагали вначале. А еще мне кажется, что в этот раз моя дорога будет куда длинней и опасней, чем представлялось, - размышлял я вслух.

- Дорогу осилит идущий, - глубокомысленно изрек Варк. - Даже боги не ведают своей судьбы. А нам остается только идти вперед, и все что у нас есть, что имеет значение – это те, кто живет в наших душах. И слава мирозданию, наш путь еще незавершен, в отличие от Эниона.

Хотелось поскорей покинуть это гиблое место, и мы как-то незаметно ускорили шаг, почти побежали. Дорога под яркими звездами уже не казалась такой романтичной и приятной, как обычно. Слишком тяжелым грузом давила случайно увиденная агония и смерть. Каждый из нас молча переваривал и обдумывал сложившуюся ситуацию. Ни говорить, ни тем боле шутить не хотелось. Я так погрузился в раздумья, что не заметил, как мы спустились в Средний план бытия. Мне понадобилось пару минут, чтобы адаптироваться к более агрессивной энергии этого места. Но это еще ничего, по сравнению с Нижними мирами. Неподготовленных существ там вообще может охватить безумие или сильная паника от дикой, необузданной энергетики. Хотя Старшим детям богов это не грозит. Я почувствую всего лишь легкий дискомфорт, да и то ненадолго.

Средние миры не такие шикарные и великолепные, как Высшие, но и здесь есть свое очарование и красота. Пустых миров здесь почти нет. Все густо заселено и освоено разнообразными человекоподобными расами. И вот в один из таких миров нам предстояло проникнуть. Варк указал рукой направление, откуда должен был появиться нужный нам мир. Никому не хотелось затягивать путешествие, поэтому мы все время использовали порталы. Не люблю их, но сейчас настроения, для любования звездными красотами совсем не было, и я без разговоров ступил в очередное зеркальное окно, переместившее нас почти вплотную к нужному месту.

Наш отряд спускался в мир Стехрис. Мир, как мир, ничего особенного. Старшие дети богов мгновенно улавливали всю структуру любого подобного места, тем более такого примитивного, как это. Маленькая планета, подобная тысячам других, покрытая морями и сушей, с некогда развитой цивилизацией. Её населяли преимущественно люди. Немного другие, чем на Земле - мире, где родился Дар, но очень похожие. Было одно отличие, особенность в физиологии, делавшая население Стехриса желанной добычей.

Тела аборигенов способны выдерживать перемещения в межмирье. С одной стороны это хорошо. Есть возможность посещения других миров, торговля и обмен культурой. Но с другой, эта же способность сделала из населения Стехрис лакомый кусочек для работорговцев всех мастей. Так что эта их способность к передвижению в межмирье оказалась сомнительным благом.

Эта раса была некогда очень многочисленной. Их самобытная культура чувствовалась во всем: в забавной архитектуре, одежде и обычаях. Природа радовала красками, мощью и разнообразием. И все бы хорошо, только я улавливал запах разложения. Мир явно брошен на произвол судьбы его Создателем, а без присмотра такие места быстро деградируют. Запах тления привлекает ненасытных хищников со дна миров.

Первые заметные признаки – катастрофическое уменьшение рождаемости и развал внутри общества моральных и культурных основ. Прав был Дар, сюда действительно очень скоро нагрянут стервятники. И польются реки крови, тысячи жизней будут загублены, а еще больше пожалеют, что не погибли в сражениях. Ибо плен у кровавых чудовищ нижнего плана – участь по страшнее смерти.

Бывал я и в жутких кварталах, где торгуют рабами, калечат и уродуют на потеху. Разнообразные маньяки и монстры всех мастей слетаются сюда как мухи на гов… Короче, слетаются, чтобы удовлетворить самые страшные, извращенные фантазии. Рабы дешевы, их можно рвать на части сотнями. Меня аж передернуло от отвращения. Повидал я всякого на своем веку, и не во все мог вмешиваться. Если Творец отказался от своих детей, то народ терял всякую защиту и поддержку. И если это не Высший мир, ему не устоять. Разорвут на куски, как бы силен и благополучен он ни был на первый взгляд. Поэтому Дар и Варк носятся с охраной своих миров, как курица с цыплятами. И неусыпно стоят на страже легендарные терроны, охраняя рубежи владений божественного тандема Орлано и Дара.

Мои глубокомысленные размышления прервал Гор, впервые подавший голос за все наше путешествие.

- Командир, нам спускаться с вами или подождать за пределами мира?

- Идем все вместе. Вы теперь станете его тенью, - Лорд махнул в мою сторону. Он подошел по очереди к каждому террону, посмотрев в глаза тяжелым, суровым взглядом. - Ни на шаг от него. Жизнью отвечаете!

- Эй, да ты чего? - возмутился я, но сразу сник, наткнувшись на вышеописанный взгляд.

- Чего я? Забыл, чем тогда обернулось нарушение моего приказа оставаться возле Дара, не смотря ни на что? Забыл или напомнить? - его слова секли, как плети, и я виновато вжимал голову в плечи.

Тогда, в лабиринте отражений безумного мира Кортар, я нарушил приказ Варка единственный раз в жизни. Повинуясь прямому указанию Дара, оставил его и спасал погибающего от рук ангелов Лорда. Я ринулся на помощь другу, а в это время Дара выкрал кровавый бог Дорн. Сколько пришлось вынести Дару, страшно вспоминать.

- Не надо. Все помню. Прости, прости…

Я упал на колени и закрыл лицо руками. Груз вины придавил плечи, как самое тяжелое ярмо. Да, я спас друга, но позволил выкрасть и обрек на невыносимые страдания самое дорогое в мире существо для всех нас. Наши жизни – ничто по сравнению с жизнью Создателя.

- Знаю, ты не мог превозмочь волю нашего бога. Никто не ведал, что эта тварь следила за нами и победа обернется трагедией. Прости мои резкие слова, - уже значительно мягче проговорил волк, опускаясь на колени рядом со мной. Он отнял мои ладони от лица и прижал их к губам. - Но, пойми, я пытаюсь заботиться о тебе. Ты дорог нам, крылатый. Прошу, будь осторожен, пожалуйста.

Мы смотрели друг другу в глаза. Пережив вместе столько радостных и страшных моментов, наши души сроднились, проросли корнями дружбы. Если друг познается в беде, то Варк мой самый лучший друг.

- Сделаю все, как ты хочешь, - пообещал я.

- Молодец, послушный мальчик, - улыбнулся друг теплой, нежной улыбкой и подал руку, чтобы помочь подняться.

- Давай спускаться. Пришельца еще нужно найти и как можно скорей. Чует мое сердце, можем опоздать. Слышишь, мир уже наполнен мелкими падальщиками. Они предвестники бойни, слетаются на дармовую поживу. Аура Стехриса больна и искажена. Это замечаем не только мы.

- Сейчас начну поиск. Стойте тихо и будьте готовы последовать за мной немедленно.

Я сосредоточенно замер, постепенно опуская щиты, которые постоянно окружали мое сознание. Нужно погрузиться в Тонкий мир, туда, где реальность меняет цвета, и становятся видны разноцветные нити энергии. Таким видят вселенную боги – переплетением, бесконечно сложным узором нитей реальности и сил. Если бы я был богом, дверь туда была бы все время открыта для меня, а так приходилось вламываться туда.

В этот раз Тонкий мир открылся невероятно легко. Я буквально провалился туда, как только попытался его нащупать. Глаза не сразу перестроились и привыкли к ярким сполохам потоков разнообразных энергий, текущих во всех направлениях. Так, спокойно, Найт. Нужно сосредоточиться на одном. Вдох-выдох, вдох-выдох.

В глазах проясняется, и вот я уже могу видеть мерцающую сферу Стехриса через призму Тонкого мира. На сложнейшем узоре Срединного мира расползаются пустоты и рваные дыры. Энергия жизни уходит из этого места. Я вижу странных существ, присосавшихся, словно пиявки к беззащитному телу планеты. Сотни разнообразных вампиров питались, нет, пировали на этом празднике смерти. Существа поменьше, но не менее отвратительные, уже почти не таясь, терзали остатки населения. Вырождающееся человечество погрязло в мракобесии и религиозных крайностях. Мир погрузился в агонию. И среди этого хаоса и безумия, нужно отыскать единственную душу. Как это сделать, если никогда не сталкивался с ней и даже не представляешь какая она?

Я искал хоть маленький след чего-то чуждого, необычного. Искал и не находил. Мне нужна дополнительная сила, источник, который позволит увидеть еще глубже. К кому я могу воззвать, кто откликнется на мой призыв? Я вытянул ладони, погрузив их в переплетения нитей реальности, и открылся максимально. Пусть Тонкий мир сам решит, кому отозваться на мой призыв. Вокруг нас достаточно сил, обладающих собственным, порой непонятным нам подобием воли. У каждой свое предназначение и цели. Так неужели никто не откликнется?

Внутри меня всколыхнулась темная волна и понесла потоки силы к кончикам пальцев. С другой стороны к рукам потянулись самые тонкие и многочисленные нити. Это тьма мгновенно откликнулась на мой призыв. С ее помощью я мог заглянуть в каждый уголок этого мира, в каждую душу. Я доверился ей и шагнул вперед, ведомый древней мудрой силой, такой послушной мне сейчас. Пространство стонало и расступалось передо мной, казалось, я сделал всего два шага, но на самом деле тысячи километров по поверхности Стехриса.

Вот оно, то самое место. Где конкретно я находился и как сюда попал, сейчас не важно. Главное, смог почувствовать едва-едва уловимое нечто, тщательно скрываемый отголосок сути высшего Творца. Уловить след не смог бы и бог, так искусно спрятался пришелец, но не для меня, когда сама Тьма пожелала помочь, а Дар указал точное расположение мира.

На заднем плане ощущалась пульсация знакомых сущностей Варка и терронов. Они следовали за мной по пятам. Но ничто уже не сможет отвлечь от взятого следа. Вот оно! Совсем рядом! Сердце колотится, как шальное. Нас разделяет всего несколько сотен метров.

Странная картина невероятного, невиданного узора горит перед глазами. Человеческая, на первый взгляд, плоть вмещает в себя бесконечность, наглухо закрытую отражающими, зеркальными щитами. Лишь малюсенькая нить незнакомой энергии, словно тонкий корешок выходит на поверхность, отплетая собой все ткани юного тела. Его невозможно почувствовать или обнаружить почти никому в этом мироздании. Но не мне и не сейчас.

Я с сожалением отпускал такие послушные, почти ручные нити Тьмы Тонкого мира. Выходить в реальность не хотелось до боли, а еще больней отдаляться от той темной бездны, что направляла меня. Это как будто надолго уходить из любимого дома, тоскуя и скучая. Там я чувствовал себя, словно в родных объятьях, так легко, хорошо и гармонично сливаться с ними в одну сущность.

Моргнув пару раз, попытался вернуться к обычному восприятию. Зрение постепенно перестроилось, и я рассмотрел место, где мы очутились. Во-первых, была ночь, причем была она уже десять суток подряд, и столько же времени пройдет пока наступит новый день. Такая уж особенность здешнего мира. Два раза в год ночь и день затягивались так надолго. И «повезло» же нам сойти сюда именно в это время, когда активизируется всякая дрянь.

Каждый из нашей команды прекрасно видел в темноте, поэтому мы отчетливо различали огромное каменное здание, мрачной громадой возвышающееся впереди. Тускло светилось всего одно окно третьего этажа, как будто там горел маленький костер или факел, где-то в глубине. Повисла подозрительная тишина: то ли наше внезапное появление заставило затаиться сверхчувствительную жизнь вокруг, то ли тут уже и живого вообще не осталось и затаиваться попросту некому. Ветра не было абсолютно, поэтому даже высокие деревья стояли не шелохнувшись. Что-то мне все здесь категорически не нравится. Словно находишься в логове паука, сожравшего все вокруг или на кладбище.

- Нам нужно туда, - тихо прошептал я, показывая в сторону дома.

Варк кивнул и все стали бесшумно пробираться к чернеющему провалу входа. Мы услышали душераздирающий крик, переходящий в хрип и рванули на голос. Кричал подросток, тонко и жалобно. Крик обрывался надрывным стоном, а потом повторялся вновь и вновь. Мурашки бегали по спине от этих звуков. Я приспустил щиты и просканировал ближайшее пространство. От того, что я почувствовал, подкосились ноги, и Гор еле успел подхватить меня. Там внутри находилось два существа, одно из которых пытало и истязало другого, упиваясь страданиями и нечеловеческими муками.

- Внутри вампир в стадии кровавого безумия, и он питается здесь очень давно, - проговорил Варк. - Поверь, эта тварь сейчас очень сильна.

- Разберемся, - кинул я в ответ и попытался подавить в себе брезгливость и гнев.

Ноги уже несли меня наверх. Темный пустой коридор, лестница, второй этаж, третий, поворот…Сердце бешено стучало в груди, под ногами что-то хлюпало, и повсюду преследовал невыносимый запах разложения, гниющих внутренностей.

Здание, в котором мы находились, некогда являлось школой или закрытым пансионом для мальчиков. На первом и втором этажах я заметил классные комнаты, а вот на третьем располагались спальни. Именно туда мы стремились.

Я остановился перед очередной большой дверью и осторожно приоткрыл ее. Огромная комната тонула в темноте, и мы растворились в ней, пытаясь подобраться к вампиру незамеченными. В полумраке едва различимы ряды пустых кроватей с изодранным бельем, заляпанным бурыми потеками. На полу валялись перевернутые столы и остатки нехитрой школьной мебели. А еще горы искореженных трупов, сваленных по углам. К массивной доске, на которой дети обычно рисовали картинки, теперь пришпилены изможденные мертвые тела. Удушающий запах смерти и ужаса сбивал с ног, лишал самообладания.