Черный иней. Игра Тьмы.

Единственный горевший факел тускло освещал страшную картину в центре комнаты. Подростковая спальня превратилась в камеру пыток и смерти, где орудовал монстр, еще сохранивший человеческое обличье. Откуда здесь могли взяться все эти жуткие приспособления? Ответ был как всегда прост. Тот же пространственный карман, который так удобен в путешествии для переноса полезных вещей, вампир использовал для транспортировки своих орудий неспешных пыток.

Скорей всего, сначала, он тупо жрал все вокруг, методично истребляя сначала тех, кто мог оказать сопротивление. Ну, а потом, решил поиграть в гурмана. С чувством, с толком, с расстановкой он оборудовал пыточную, и уже совершенно никого не опасаясь, мучил оставшихся в живых детей.

И сейчас, ничего не подозревающий монстр, увлеченно предавался своим забавам. В жутком железном цилиндре с частыми и острыми шипами вовнутрь, был помещен худенький подросток. При малейшем движении шипы врезались в израненную плоть все сильней, причиняя невыносимые страдания, но, не убивая жертву. Снаружи была только голова, посиневшие от переломов и синяков тонкие руки и нижняя часть тела от пояса. Мальчишка лежал в этой шипастой колоде на животе, его ноги свисали вниз, не доставая до пола. Они были разведены в стороны и прикручены веревками к стойкам опоры. Вампир стегал мокрыми от крови розгами по обнаженным худеньким ягодицам, стараясь попасть в промежность, задеть чувствительную мошонку.

Жертва уже не кричала, голос был сорван, мальчишка хрипел и дергался от каждого удара, а острые шипы еще глубже пронзали внутренности. Крови было столько, что она стекала по шипам на пол тонкими струйками. Единственное о чем мог мечтать сейчас пленник – это быстрая смерть. Он был в сознании, все чувствовал и понимал, что надежды на спасение нет. Откуда в этом маленьком тельце взялись силы, чтобы вынести подобное? Как малыш все еще держался за жизнь, ведь судя по состоянию ран, пытки продолжались несколько часов!

Все это пронеслось у меня перед глазами за долю секунды. Ярость, дикая и необузданная вскипала во мне. Но Варк опередил меня. За его спиной взвились темные призрачные крылья с плотными шевелящимися, словно черные змеи, щупальцами. Он одним броском спеленал вампира и впрыснул в него парализующий яд. Всю плоть твари пронзили тонкие нити, позволяющие полностью контролировать безвольно обвисшее тело. Варк был мастером своего дела. Палач, превратившийся за мгновение в безропотную жертву, оказался полностью во власти Лорда. Меня затошнило от одного взгляда на эту тварь, всю жизнь проведшую в кровавых оргиях.

Я кинулся к пыточному станку. Мои трясущиеся руки, аккуратно развязали тонкие ноги пленника, а потом вскрыли жуткую колоду. Когда я попытался откинуть верхнюю половину цилиндра, острые шипы с чавкающим звуком вышли из спины узника, из глубоких открытых ран кровь хлынула еще сильней.

- Помоги мне мирозданье! – зашипел я в отчаянии.

Как достать отсюда парнишку не причинив ему дополнительных страданий? На этом маленьком тельце не было живого места! Я кинулся к ближайшей кровати и сдернул с нее одеяло, в которое осторожно закутал изувеченное тельце и окончательно снял с шипов.

- Теперь все будет хорошо. Ты только держись, малыш, - шептал я, взяв на руки парня. Какой он легкий, как пушинка, истощенный до предела.

- Наэль, - тихий хриплый голос был как гром среди ясного неба.

Парень назвал свое имя, но это стоило ему кровавой пены изо рта. Огромные зеленые глаза смотрели на меня мутным взглядом, и я понял, что пропал, что уже никогда не покину его, не перестану любоваться этим бездонным зеленым океаном. В этих невероятных глазах поместился целый мир, который отныне станет моим. Когда запах его тела и крови достиг моего носа, на миг я потерял ориентацию в пространстве. Это взрыв диковинных феромонов в каждой клеточке моего мозга, рождающих галлюцинации и самую тяжелую форму зависимости. Вот он – мой идеальный наркотик, от которого нет лекарств. Да их никто и не будет искать.

Передо мной промелькнули берега другого мира, чуждые, но невыносимо прекрасные лазурные небеса. Я увидел мироздание по ту сторону грани и его хозяин истекал кровью у меня на руках. Наши судьбы переплелись в этот самый момент, навсегда связав нас. А еще краешком сознания, на самой периферии я заметил две пары глаз, с интересом наблюдающие за нами, как за актерами в разгар драмы. Это кто и что надо? Прочь! Кажется, наблюдатели очень удивились, что их кто-то заметил. Плевать! Убирайтесь!

Варк уже передал парализованного монстра терронам и подошел к нам.

- Я заберу эту тварь на опыты. Будет учебным пособием для моих ребят, - зловеще сказал он. - Вампир пожалеет, что не перерезал себе горло еще сотню лет назад. Обещаю, он быстро не окочурится и отработает каждый свой труп.

Лорд протянул руку, чтобы откинуть краешек одеяла и посмотреть на Наэля. Но я перехватил его запястье и сжал в стальных тисках.

- ОН МОЙ! - я не узнал собственный голос и собственные эмоции.

Новое чувство было сильнее меня прежнего, и оно велело отгородить и защитить Наэля ото всего, даже от лучшего друга. Угрожающий рык поднимался из самой глубины души. На мгновение мы замерли, смотря друг другу в глаза. Никаких игр, впервые моя настоящая сила выплеснулась на Варка, здесь и сейчас существует только одна воля – моя. Остальные подчиняются и никаких компромиссов. Я никогда не ощущал себя так странно. Казалось, за спиной нависает гигантская темная волна, готовая раздавить любого, кто посмеет прикоснуться к Наэлю. Бездна, что таилась во мне, ощетинилась зверским оскалом, защищая свое. Не знаю, что увидел во мне Варк, только он первый отвел глаза и сделал шаг назад, опустив голову.

- Да кто тут спорит? Твой, конечно, твой, - примирительно сказал Лорд, не поднимая глаз.

- Мой, - уже спокойней снова подтвердил я.

- Ладно, теперь вы сами справитесь. Найдите себе укромное местечко и осмотритесь. Единственное, что я могу сделать напоследок, так это сжечь тут все, до основания. Не оставлять же их тут, - кивнул друг в сторону трупов. – Вам предстоит выполнить вторую часть задания Дара – наблюдение за умирающим миром и вторжением.

- Спасибо, Варк, - отворачиваясь, прошептал я.

Мысли уже занимало совсем другое. Я пытался просканировать израненное тело у меня на руках и накачать его энергией для запуска процесса восстановления тканей. Но моя энергия почти вся отторгалась, и я решил не рисковать, а продолжить в более спокойной обстановке. Внутри Наэля спит высший Творец, должен же он помочь мне с исцелением. И какого дьявола он позволил случиться такому со своим смертным сосудом? Неужели его самозабвение так глубоко, что он не очнулся даже на пороге смерти человеческого тела?

Глава 5 На трапезе у монстра.

Наэль

Меня зашвырнули в подсобку рядом с нашей спальней старшеклассников. В душном помещении не было окон, и свет проникал только через щель в двери. Кроме меня тут оказалось еще пятнадцать ребят из моего класса. Что случилось с остальными я не спрашивал, потому что прекрасно видел кучи трупов, сваленных по углам. Знакомые лица смотрели пустыми глазницами в темноту, сведенные предсмертной судорогой рты беззвучно кричали о пережитом ужасе, вскрытые шеи, раны, белеющие осколки раздробленных костей…все это месиво лишь часть обильной трапезы монстра. Вампир, а это несомненно был он, не беспокоился о маскировке или сокрытии следов своих пиршеств. Он чувствовал себя полным хозяином и целая комната выпотрошенных мертвецов его совершенно не смущала. Вокруг стоял невыносимый запах кишок и гниения.

Мы сквозь щель в двери по очереди наблюдали за тем, что творилось в нашей бывшей спальне. Монстр спокойно и размеренно доставал прямо из пустоты какие-то металлические предметы. Сейчас он походил на хирурга, который готовился к операции и раскладывал свои инструменты по местам. Он любовался каждым из них и даже нежно поглаживал. Это не инструменты, а любимые игрушки. Я, затаив дыхание, наблюдал за приготовлениями и не мог отвести взгляда от выражения восторга и упоения на лице вампира.

Постепенно перед ним вырастала непонятная конструкция и ее предназначение было тайной лишь до того момента, пока вампир не зашел в нашу комнатушку. Он бросил нам несколько буханок черствого хлеба и пляшку с водой. Первого, кто кинулся к еде, мужчина схватил за волосы и выволок за дверь. О том, что происходило позже, я очень хотел забыть, хотел не видеть никогда. Закрыть глаза, заткнуть уши, стиснуть зубы, забиться в самую маленькую щель, спрятаться, затаиться. Но вместо этого я оцепенел и не смог отвести взгляда от палача и жертвы.

Приникнув к щелке в двери, я наблюдал за медленными пытками своего одноклассника в тех самых приспособлениях, которые с такой любовью собирал вампир. Меня несколько раз рвало желчью и смотреть дальше я уже не мог. Ноги и руки сделались ватными, не хотелось даже шевелиться, а просто лежать в темноте трясущимся кулем.

Сколько может выдержать молодое тело? Час или два? Но в опытных руках садиста агония длилась много часов подряд. Ни мольбы, ни жалобные крики не имели никакого значения для палача. От меня не укрылось, что вампир поглощает болевые эманации жертвы. Черная ненасытная дыра в его груди жадно впитывала каждый мучительный стон, крик, хрип. Она заходилась от восторга и наслаждения от ярких алых сполохов боли и ужаса жертвы. Вампиру было мало, его аппетит только возрастал, но он не убивал несчастного мальчишку, а продолжал терзать в своих пыточных станках. Сколько существует способов сделать человеку больно? Казалось, что палач знает их все в совершенстве. Его фантазия неисчерпаема.

Когда с жертвой было покончено и сердце парня не выдержало и, наконец, остановилось, садист просто выкинул его, как отработанный материал. Крики умершего все еще стояли у меня в ушах, я буду слышать их до самой смерти. Ждать уже не долго, в этой заброшенной богом дыре нас никто не спасет. Надежды на милосердие или на спасение не осталось. Все молились лишь о скорой смерти.

Не прошло и пяти минут, как новая жертва уже выволакивалась из нашей коморки, и все начиналось заново. Никто не сомневался в своей участи и не стремился смотреть на происходящее. Двое моих одноклассников связали из своей одежды веревки и успели повеситься, не дожидаясь пыток. Когда я затягивал на себе петлю, дверь открылась от сильного удара. Вампир содрал с меня самодельную веревку и забрал всю одежду, чтобы мы не смогли себя убить. Он придирчиво осмотрел комнату в поисках опасных предметов и только потом вернулся к своему страшному занятию.

Я сидел в углу, поджав колени к подбородку и закрыв уши. Слышать страшные, захлебывающиеся крики не было сил. Меня все чаше уносило в другую реальность, где я был совсем другим существом. И впервые я не сопротивлялся этому, а даже радовался, стараясь погрузиться глубже. Я хотел всем сердцем унестись из этой коморки, если не физически, то хотя бы так уйти от страшной реальности.

Снова и снова в моей памяти прокручивались странные воспоминания. Но мне было все равно. Впервые я хотел быть не зрителем, а участником, попытаться слиться с этими непонятными мыслями, ощутить их по-настоящему своими. Я любил, отчаянно и беззаветно того, кого любить нельзя, кто не достоин моих слез и чувств. Почему я раньше не мог понять этого? Почему цеплялся, как больной за любовь к нему? Сейчас, сквозь призму своей человеческой жизни, чувства, мучавшие меня, уже не казались столь всепоглощающими. Чем больше я думал об этом, тем отвратительней мне казался Кейр. Как вообще мне мог быть дорог этот человек? Бог? Чудовище?

И все более глупой казалась идея простить его и оставить палачу свой дом. Неужели эти мысли мои и я, в самом деле, рассуждаю об этих эмоциях, как о своих? Ведь в действительности я никогда не любил Кейра и даже не видел его. Мне было глубоко наплевать на его красивую внешность, резкий, удушающий запах. Улыбка казалась отталкивающей и искусственной, глаза пустые и абсолютно чужие. Да чего я вообще так убивался? Кто он мне? Я создал его…Я? Значит дело во мне, именно я сотворил такое чудовище своими руками, и все что произошло потом - это моя вина. Но ведь я хотел всего лишь такую малость – хотел просто любить и быть любимым. А хочу ли я этого сейчас?

Реальность резко возвращалась ко мне с жесткими ударами наотмашь по лицу. Я разлепил глаза и увидел вампира, озабоченно всматривающегося в меня. Заметив, что я реагирую и пришел в себя, он довольно улыбнулся. В комнате остались только мы двое. Похоже, мне выпала сомнительная честь стать десертом и меня припасали напоследок. Все остальные пленники были уже мертвы и я искренне позавидовал им. Они-то уже отмучались, а моя участь еще впереди. Вон она, потемневшая от запекшейся крови, приветливо раскрыла мне свою пасть. Кем бы я ни был в своих видениях, сейчас мне предстояло стать куском скулящего мяса. И в этом мире и в другом мне суждено испить до конца судьбу жертвы и снова умереть на потеху.

У вампира все шло по накатанной колее, и я в полной мере познал, сколько боли может испытать человеческое тело. После всего увиденного я знал, что меня ждет. Единственным облегчением были почти непрерывные видения, в которые я погружался с непередаваемым удовольствием, покидая этот мир, дрожащий в судорогах боли. Все, что хотел, да и вообще единственной связной мыслью, после того, как вампиру все же удавалось вернуть меня в действительность, было желание поскорей умереть. Но тело цеплялось за жизнь, глупое, упрямое.

Никакой надежды не было давно, только неистовое желание такой манящей смерти и сладкого покоя. Смерть…я звал её, как родную и милосердную мать, кричал, молил прийти и забрать меня туда, где уже не больно и спокойно. Не чувствовать, как в тебя врезаются острые шипы, не видеть, как палач берет новый инструмент, не слышать, как хрустят собственные сломанные кости, не страдать от ударов хлыста с крючками на концах…

Единственное, чего до этого не делал вампир, так это не насиловал своих жертв. Вот тут мне особенно «повезло». Он бесился, что я все чаще уплываю сознанием и заводился сверх меры, теряя над собой контроль. Тогда его член, который, сочился кислотой, врывался в меня, разрывая внутренности.

Жизнь покидала меня, я ощущал это и приближал, как мог этот сладкий миг, каждый раз надеясь, что этот вздох последний. Но потом был еще один и еще, я тщетно надеялся вновь. Пока что-то в комнате не изменилось. Я слышал, как свистят розги для нового удара, но его так и не последовало. Угасающим сознанием я улавливал появление нескольких человек. Спасайтесь глупцы! Вам не одолеть обожравшегося монстра. Только погибнете зря.

Я не мог видеть, что происходит, но услышал чьи-то быстрые шаги совсем рядом. Кто-то развязывал мои почти потерявшие чувствительность ноги и вытаскивал задвижки на пыточном станке, в который я был заперт. Сильные руки сняли верхнюю крышку, и отвратительный чавкающий звук выходящих из меня шипов раздался в тишине. На спину накинули одеяло и попытались аккуратно снять с шипов, врезавшихся мне в живот. Тело почти потеряло чувствительность, одной болью больше, уже все равно.

Дрожащие руки крепко держали меня, прижимая к горячему торсу. Даже через одеяло, боль, и онемевшую кожу я чувствовал тепло. К нему хотелось прижаться и раствориться в нем. С трудом удалось разлепить опухшие глаза и сфокусировать взгляд на своем спасителе. На мгновение мир обрел краски и небывалую четкость, чтобы я увидел, запомнил, узнал…

На меня внимательно смотрели самые невероятные глаза в мире. Полностью темный глянец зрачков рассекали многочисленные светящиеся лучи, сходившиеся в центре тонких мерцающих кругов. Длинные, пушистые ресницы, черные у корней и серебристые у кончиков, такие же тонкие брови. Изящный прямой нос, красиво очерченный изгиб темных губ, упрямый подбородок. Его кожа была как черный бархат. И самое главное, он не был человеком.

Меня держал в своих руках оживший ночной туман, самая темная ночь. Но тьма в нем была чистой и спокойной, послушным ручным зверем свернувшаяся у ног Хозяина. Тьма и светлый огонь переплелись в этом невероятном мужчине. Они сделали его кожу и волосы черными, а душу ослепляющее светлой, искренней, по-домашнему теплой и…родной. У этого огня я хочу согреться, ему хочу отдать свой последний вздох. Ему одному! Мироздание, помоги продлить секунды озарения и счастья. Хочу смотреть в эти глаза, пока милосердная смерть не заберет меня.

- Теперь все будет хорошо. Ты только держись, малыш, - услышал я шепот. Мое истерзанное сердечко ловило эти звуки, а глаза не могли наглядеться на темное чудо.

- Наэль, - прохрипел я.

Я – это человек, истекающий кровью и бессмертная сущность, сливающаяся со мной в сознании. Хотелось сказать свое имя перед смертью, хотелось, чтобы темный бог меня запомнил. Да, меня, несомненно, спас бог, и я усну навеки в его руках. Пусть так, он спас меня и теперь мое имя, тело и последнее дыхание принадлежат ему. Глаза слипались, и я не противился манящему покою. В моих жизнях, коротких и пустых, промелькнуло чудо, пусть на несколько секунд, но я ощутил себя цельным и счастливым, обретя истинный дом в руках спасителя, в его удивительных глазах, согретый светом прекрасной души.

Глава 6. Из плоти в плоть.

Найт.

Мы летели над тихим ночным лесом, прочь от проклятого места. За спиной полыхал огромный пожар, стирая кровавые следы трапезы вампира. Две молчаливые тени терронов синхронно следовали следом. В моих руках, обернутый в три одеяла, лежал Наэль. Я погрузил его в сон, чтобы пока хоть так облегчить страдания. Слишком много ему досталось от жизни, будь он бог или смертный.

След Варка терялся за пределами мира. Лорд уходил домой, спешил сообщить об увиденном Дару и Орлано. Что ж, счастливого пути, друг. Еще десять суток темной ночи предстояло доживать миру Стехрис, перед своим последним рассветом. И нам нужно пробыть здесь до самого конца.

Отлетев достаточно далеко, я приметил небольшую поляну с ручьем, прямо посреди дремучего, непролазного леса.

- Гор, Дерз, проверьте там все и установите отражающую защиту, самую тщательную, на которую способны, - скомандовал я.

Нам нужно укрытие, хорошо охраняемое и удобное. Чтобы ни одна тварь не смогла нас учуять, даже вблизи. В этом мире сейчас везде небезопасно, но мы могли за себя постоять. Не думаю, что хоть кто-нибудь рискнет связаться с нами, даже если обнаружит. Наэлю нужно тихое, спокойное и безопасное место, чтобы выздороветь, хотя бы физически, а там посмотрим. Моего второго задания, наблюдать за вторжением, никто не отменял. Сделать это с Наэлем на руках будет трудней, но у нас еще было немного времени. В любом случае, я не брошу и не оставлю моего зеленоглазого парнишку ни на минуту.

Через десять минут я получил сигнал от терронов и плавно приземлился в центре поляны, боясь неосторожным движением потревожить спящего Наэля. Защитный купол захлопнулся у нас над головами, отсекая от всего мира. На всякий случай я добавил свой дополнительный слой щитов, как сверху, так и снизу, заключая поляну в плотную сферу. Нас не смогут обнаружить, даже случайно наткнувшись. Нарушитель просто побродит в тумане, да и выйдет туда же, откуда пришел.

Умницы терроны споро оборудовали походный лагерь. Они разожгли костер и подогрели много воды из ручья, чтобы я мог обтереть окровавленное тело Наэля. Гор наломал веток и сложил их подобием ложа, аккуратно застелив толстыми одеялами, припасенными мной в пространственном мешке, на всякий случай. Вот и пригодились, не зря мотылялись столько лет без дела.

Я положил сверток с Наэлем прямо в центр ложа и стал разматывать его слой за слоем. Одеяла насквозь пропитались кровью. И откуда ее столько в маленьком и истощенном тельце? Когда я вскрыл последний слой, то мысленно застонал от увиденной картины. Начиная с головы и заканчивая пяточками на теле просто не было живого места. Я даже растерялся, с чего начать? «Так спокойно, Найт. Возьми себя в руки!», - мысленно пнул себя. Значит, сначала моем парня, и одновременно глубоко сканируем повреждения. А потом уже будем принимать решение, как исцелять все это месиво. Нужно собраться и урезонить расшалившиеся нервы.

Я подозвал Гора к себе и попросил держать большой таз с теплой водой. Так, начнем с головы. Длинные волосы свалялись и слиплись в плотные сосульки, под ними, прощупывались рваные раны. Я потихоньку опустил волосы в тазик и стал размачивать и смывать грязь снова и снова, пока очередная порция воды не осталась прозрачной. Теперь можно продвигаться дальше.

Мягкой тряпочкой мои руки бережно омывали нежный овал лица, тонкую шейку, худенькие плечики. Грудь и спину покрывали сплошные раны от шипов, глубоко врезавшихся вовнутрь. Множество ссадин и кровоподтеков открылось нашим с Гором глазам, а над пальцами рук и ног Наэля даже невозмутимый террон не удержался и заплакал. Каждый маленький пальчик был переломан несколько раз, ногти сорваны и сочились сукровицей.

Когда я бережно раздвинул острые коленки и развел их в сторону, чтобы омыть промежность, мое сердце болезненно сжалось, и я не удержал стона отчаяния. Малыша насиловали много раз подряд, разорвав его, как внутри, так и снаружи. Изнутри до сих пор вытекала едкая сперма. Глотая слезы, я смывал грязь с бледного тельца, пытаясь собраться с мыслями, хотя меня трясло от гнева и злости на ту тварь, искалечившую мальчика. Мне довелось повидать много чего, но сейчас…сейчас я дрогнул и уже никогда не смогу отстраниться, закрыться и отвернуться. Только не от Наэля.

Нужно с чего-то начинать лечение. Непонятно, почему тело Наэля не регенерировало. Ведь сущность подобной мощи, которая спала внутри человеческого подростка, могла сделать это за мгновение. Быть может, Творец уснул слишком глубоко или для его пробуждения еще не пришло время, а может, у него банально не было сил? В любом случае придется действовать своими средствами.

Я вспоминал все, чему учил меня Дар, он то, как раз был великим целителем. Сначала я перебрал каждый пальчик на руках и ногах, каждую косточку в теле Наэля, соединяя кости для правильного сращивания. Здесь нужна живительная энергия, много энергии, но как заставить это тело принять ее? Все, что я пытался влить вовнутрь, тут же отторгалось, просто скатывалось вниз и уходило в землю. Человеческие лекарства вообще отторгались мгновенно.

- Сделай что-нибудь! Творец, давай! Ты же можешь сам помочь себе, - взывал я к сущности внутри человека. – Или позволь мне помочь. Дай знак!

Но мощнейшие щиты остались непробиваемы, я так и не смог дозваться замкнутую душу Творца, ушедшую в самозабвение. Вконец растерявшись и перепробовав все, что только можно, я обессилено прилег радом. Грязные одеяла мы выбросили и теперь чистый Наэль лежал на сухих теплых покрывалах, все еще без сознания.

Я приподнялся на одной руке и стал задумчиво рассматривать парня. Ему восемнадцать лет, это я знал точно, но из-за физического истощения он казался совсем ребенком. Его рост примерно, как у меня, быть может, чуть ниже. Волосы высохли и расползлись по плечам и покрывалу. Уже возможно различить их цвет. Они были ярко красновато-рыжие, как ранняя осень в лиственном лесу, как ночной костер, играющий лепестками пламени. Были бы, если не брать в расчет седину, посеребрившую часть длинных локонов. Вот так, седовласый юноша в восемнадцать лет. Печально и грустно, но все это ерунда, и худоба и седина. Главное, чтобы излечилось тело, а потом и душа, моего огненного мальчишки.

Я удивленно заметил, что там, где я прикасался к телу голыми руками, а не мокрой тряпочкой, синяки вроде как уменьшились, да и раны чуть затянулись. Не знаю, может у меня уже бред от всего этого кошмара, только стоило попробовать последнее, что мне оставалось. Аккуратно, стараясь двигаться как можно осторожней, я переложил Наэля себе на грудь. Мои крылья укрыли нас сверху. Парень, дышал рвано и тяжело. Он был такой холодный, как ледышка. Гор, повинуясь моему приказу, накрыл нас сверху теплым одеялом.

Так мы и лежали в темном уютном коконе. Я поднял температуру своего тела и теперь был горячий, как печка, пытаясь согреть ледяного Наэля на груди. Мои чуткие уши прислушивались к дыханию, и со временем показалось, что оно стало более глубоким и спокойным. Проникнув в сознание Наэля, я убедился, что ему немного лучше и решил перевести его из принудительного сна в обычный. Теперь я мог навеять ему любую грезу. Память перебирала самые радостные события в жизни, и я делился ими с Наэлем. Мне вспомнился Дар.

Любимый Творец, как мне тебя не хватает сейчас. Уж ты бы знал, что делать и как помочь. Воспоминания наших совместных забав вызвали улыбку и нежность в душе. Все, что у меня было яркого и веселого в памяти, я дарил Наэлю в его грезах. Пусть он видит только хорошие сны, мой огненный котенок. Он стал моим с первых секунд нашей встречи, как только наши взгляды пересеклись. И я готов сражаться за него со всем мирозданием. Пока я дышу, с Наэлем все будет хорошо.

Я прислушался к тому, что творилось вокруг. Все спокойно и тихо. Мои терроны обходили дозором охранный контур, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Они носители сущности темных драконов, терроны забирают силы и саму жизнь одним прикосновением, не говоря о виртуозном владении любым оружием. Быть все время на чеку в их природе. За нашу безопасность можно не волноваться. Постепенно я расслабился и погрузился в дрему.

Проснулся я от странного ощущения. В меня впились сотни тоненьких, маленьких иголочек. Прислушавшись к себе, я удивленно сообразил, что из меня потихоньку, малюсенькими струйками тянут энергию. И этого осторожного вампирчика я пригрел на груди. Во сне Наэль обхватил меня руками и ногами, как обезьянка пальму и теперь спокойно сопел куда-то в район моей шеи. Ему гораздо лучше, судя по диагностике. А особенно в тех местах, где соприкасалась наша обнаженная кожа. Он уже не был таким холодным, а вполне себе тепленьким таким комочком.

Конечно, Наэль делал это неосознанно. Видимо только так его тело могло получить энергию от меня и не отторгнуть, пустив ее на исцеление. А мне что, жалко, что ли? Пусть берет сколько нужно. Хотя, удивительный случай. Я еще с таким не сталкивался.

Наэль заерзал, просыпаясь. Он чуть приподнял голову, заглядывая мне в глаза.

- Доброе утро! Точнее ночь, у вас тут не поймешь, как все запутанно, - приветливо прошептал я, боясь неосторожным движением спугнуть ту зыбкую близость между нами.

- Доброе утро…э-э-э, ночь, - медленно проговаривая каждое слово, ответил Наэль и попытался приподняться на руках.

Вот это он зря сделал. Только-только начавшие сращиваться косточки на пальцах не выдержали нагрузки и опять треснули. Он застонал, и из огромных зеленых глаз хлынули слезы.

- Лежи и не шевелись. Тебе пока нельзя двигаться, - вычитывал я эту самодеятельность, снова соединяя сломанные кости, как надо.

В ответ эта самая ревущая самодеятельность тихо попросила попить. Я переложил Наэля рядом с собой сначала на спину, чем вызвал несчастные стоны. Вот, я садист! У ребенка там еще не зажило ничего. Мысленно залепив себе пощечину, я перевернул парня на живот и собрался вставать. Но не тут-то было. Я чувствовал, как натянулись те ниточки, по которым текла моя энергия в тело Наэля. Вот-вот и все пропадет, а потом неизвестно, как восстанавливать. Пришлось возвращаться обратно, поближе к малышу и звать Гора. Терроны понятливые парни, быстренько заварили целебный чай.

Только вот, как пить лежа на животе с переломанными пальцами? Я попросил найти в недрах пространственного кармана маленькую ложечку и стал поить Наэля самостоятельно. Малюсенькими глоточками он пил чаёк, а я студил каждую порцию. Напившись горячего и как-то незаметно оказавшись у меня под бочком, мой страдалец опять уснул. А я решил продолжить оздоровительную терапию своим телом. Повернув Наэля боком, прижался к его спине, стараясь прикасаться как можно большей поверхностью тела. Спина была липкой от выступившей сукровицы, но мне было все равно. Дополнительно, я подсунул свое крыло под него. Это было совсем не трудно, парень весил очень мало. Мои руки переплелись у него на животе в районе глубоких ран. Постепенно я стал замечать, как образуются новые нити для движения энергии, как еще больше иголочек впилось в меня. Но малышу, несомненно, становилось легче.

Часы проходили за часами, а я все так же тихо лежал, работая батарейкой. Только периодически перекладывал Наэля на другой бок. Да, вот такой я целебный оказался, почти святой. Как говорится «хоть к ранам прикладывай». Мои радужные перспективы по торговле своим целебным телом прервали горькие всхлипы. Наэль метался и стонал во сне. Не мудрено, что парню снились кошмары после всего пережитого.

- Наэль, - тихо позвал я. Но этого хватило, чтобы он мгновенно проснулся и затравленно уставился в темноту, словно ожидая чего-то.

- Малыш, все в порядке. Это всего лишь сон. Только страшный сон, - прошептал я.

Но парень явно не понимал, где находится, оставаясь в тисках кошмара. Я сел и притянул Наэля к себе на колени. Он пытался вырваться, но я осторожно держал его, опасаясь, что он пораниться или откроются едва зажившие раны. Через некоторое время Наэль проснулся окончательно и перестал вырываться, узнав меня. Он дрожал всем телом, тесно прижимаясь ко мне, боясь даже дышать.

- Ты не уйдешь? - хрипло спросил Наэль и затаил дыхание, ожидая ответа.

- Нет, не уйду. Даже если будешь прогонять, - прошептал я в ответ и стал собирать губами слезинки с его щек.

Такие горькие слезы паники и отчаяния. Даже запах его страха был прекрасным ароматом для меня. Я сделал глубоки вдох, поглощая феромоны его тела, смакуя, как изысканное вино.

- Значит, ты останешься со мной навсегда, - утвердительно проговорил парень и начал икать.

- Наэль, ты совсем не боишься меня? Ведь я незнакомец для тебя, и моя внешность довольно э-э-э необычна.

- Нет, не боюсь. Ты мой бог, который спас меня, - продолжая икать, отвечал Наэль.

- Я не бог…

- Нет, ты бог, я увидел это, как только впервые встретился с тобой взглядом, там…в моей бывшей школе, - парнишка запнулся, явно борясь с жуткими воспоминаниями. - И ты не незнакомец. Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что мы давно друг друга знаем. Тем более настоящие незнакомцы не станут помогать непонятно кому.

Да, логика своеобразная у парня. Неизвестно, какая она бы была у меня, доведись испытать такое же, как этот мальчик. А он еще кому-то доверяет.

- А где твои родители? - попытался я отвлечь Наэля новым вопросом.

- Я давно сирота, поэтому меня и отдали в эту закрытую школу.

Черт, отвлек, называется. Растеребил душевные раны ребенка еще больше. Сейчас вообще до слез опять доведу. Надо срочно спросить что-то нейтральное.

- Как ты себя чувствуешь? Что у тебя болит?

- Спасибо, мне гораздо лучше. Снаружи почти не болит уже, правда. Только внутри.

- А где конкретно? Показать можешь?

- Да что тут показывать. Везде практически. Голова, грудь, живот, спина, ну и там, еще ниже, - смущаясь на последних словах, отчитывался Наэль. Разрывы от изнасилований видимо были очень болезненными, если малыш даже стесняясь, сказал о них. Тут, как раз вовремя подошел Гор и протянул нам кружечку душистого отвара.

- Спасибо…э-э-э…

Наэль тщетно пытался понять кто перед ним. Но главное, он не боялся террона. Что было странновато, тут и здоровый взрослый человек может малость в обморок упасть, если окажется неподготовленным к такому зрелищу. А вот мой Наэль - ничего, ему просто любопытно.

У терронов четыре руки, трехметровый рост, серая плотная кожа, вся их фигура бугрится стальными мускулами, громадные крылья и горящие темным пламенем глазки. И вот эта гора очарования сейчас держала в своих лапищах малюсенькую кружечку и даже пыталась приветливо улыбнуться. Жуть! Что творится на белом свете. Улыбающийся террон! Кому расскажу, никто не поверит.

- Меня зовут Гор, - наконец, выдала наша серокожая очаровашка.

- А меня Наэль, - искренне улыбнулся парнишка.

- А меня Найт, - решил все-таки представиться я, потому, как только сейчас вспомнил, что не сказал малышу своего имени.

- Вон тот суровый мужчина, который сейчас ходит в дозоре – это Дерз, - закончил представление всех участников нашей колоритной группы я, показывая рукой на хмурого террона.

Но Наэль легонько махнул Дерзу рукой и тот расплылся в гримасе, которую предположительно можно назвать улыбкой. Террон поднял в приветствии одну из рук и растопырил пальцы. Это еще что за ритуальные танцы?

- Найт - красивое имя. А оно что-то обозначает? - продолжал интересоваться Наэль, маленькими глоточками отпивая горячий чай. Держал кружку я и понемногу наклонял, когда он набирал чай в рот.

- Меня так назвал Творец. Он говорит, что это слово означает «ночь». Дар так и называет меня – «моя крылатая ночь».

- Тебе очень подходит. Твои глаза действительно как ночное небо с россыпью звезд, да и весь ты такой темный. Ночью спрячешься и не найдешь тебя.

- Тут ты попал в точку. В темноте меня заметить действительно практически невозможно. Смотри внимательно, - загадочно прошептал я Наэлю и, отставив кружку, пересадил его рядом с колен. А сам растекся черным туманом, окружив тоненькую фигурку со всех сторон.

- Найт, ты где? - испуганно спросил Наэль.

- Здесь, - прошептал я на ушко, появляясь с другой стороны.

- Не уходи так, я испугался, - попросил парнишка.

Его бездонные глаза тревожно заблестели готовыми сорваться в любую минуту слезами. И я обругал себя последними словами. Захотелось повыпендриваться? Только ребенка испугал.

- Я никогда не уйду, Наэль. Иди ко мне поближе.

Мы устроились уютным клубком, лежа в гнезде из теплых одеял. Я рассказывал Наэлю разные смешные истории про себя и своих друзей, Варка и Максима, про Дара, моего Творца, про мой дом и конечно, про неудержимую в своем специфическом юморе Лисси. Рассказы о богах и Старших Наэля заинтересовали, но и только. Никакого священно трепета, испуга или шока не было. Что творилось у парня в голове трудно представить. Я едва мог улавливать самые поверхностные мысли, не более. Незаметно мы оба опять задремали, а потом и вовсе провалились в глубокий сон, переплетя руки и ноги.

Проснувшись, я чутко повел ухом. Рядом что-то булькало и вкусно пахло. Ага, Гор взялся кашеварить. Отличненько. Я вообще-то могу совсем не есть, но если предлагают, то не откажусь. А вот Наэлю пора бы и бульончика покушать, не все же ему из меня силы тянуть. Животик тоже надо набить, он то пока почти человек. Я открыл глаза и решительно скинул одеяло. Наэль тоже проснулся и, щурясь, смотрел на пламя костра, сглатывая слюну.

- Сейчас мы попросим того здорового дядьку угостить нас чем-то вкусненьким. Эй, Гор, чем сегодня кухня нас удивит? - по-деловому спросил я.

Террон шутки явно не понял и поначалу начал оглядываться в поисках кухни, которая будет нас удивлять. Но заподозрив неладное, решил уточнить:

- Командир, это ты так шутишь? Мастер Максим нас предупреждал, что когда-нибудь ты так станешь делать.

- Извини, я забыл, что терроны не шутят. Я имел в виду, чем ты нас кормить будешь, - решил помочь мыслительному процессу Гора.

- Мы шутим, но очень редко. С нами занимался Максим по этому вопросу. А кушать я готовлю для Наэля. Ну, и ты, если хочешь, присоединяйся. Вот бульончик и мягонькое тертое мяско, а еще размятые овощи.

«Бульончик», «мягонькое мяско» - эти слова резали слух. Была в них какая-то несовместимость с образом говорившего. За все века, прожитые мной, я не раз сталкивался и общался с терронами. Мы сражались, убивали, охраняли, да чего только не делали вместе, в конце концов, нас всех создал Дар. Но ни разу я не слышал, чтобы террон разговаривал подобным образом! Неужели это Наэль как-то воздействует на моих воинов?

- Нет, спасибо. Я такое, пожалуй, не буду. А вот Наэль обязательно все попробует. Да, котенок? - спросил я.

Он часто закивал головой в знак согласия, и даже первый протянул руки за миской. Удивительно, но его косточки уже срослись, и он сам держал дрожащими тонкими пальцами ложку. Пока Наэль увлеченно уминал еду, я прощупывал состояние его тела. Ну, что сказать…Это даже лучше, чем я ожидал. Все кости срослись правильно, раны затянулись, и под подсыхающими корками образовалась тонкая, но ровная кожица. Опухоли и гематомы постепенно тоже сходили. Лицо утратило синюшный оттенок. Лишь внутренние, более серьезные повреждения все еще доставляли беспокойство, особенно промежность. И с этим нужно было что-то решать.

А пока ничего не подозревающий Наэль сыто откинулся мне на грудь и прикрыл глазки. Я пощупал его лоб, что-то мой малыш слишком горячий становится. И причина этому может быть только одна – внутренние повреждения не исцеляются. Скорей всего началось воспаление. Я не знаю, что еще предпринять. Организм Наэля постоянно подпитывался от моего, наша связь не прерывалась ни на минуту, даже, когда я носил парня облегчиться. Но всего этого оказалось мало. Да, поверхностные раны, порезы, ссадины и синяки залечиваются просто отлично. Но как добраться внутрь? Не разрезать же его, чтобы приложиться к внутренностям? Вот проблема, не могу решить, как поступить.

Я мучительно размышлял, не подавая вида Наэлю. Все это время пытался его растормошить, увлечь разговором, и он охотно мне отвечал и даже иногда улыбался. К этому процессу подключились даже неразговорчивые терроны, что вызывало особенное уважение к ним. Всем хотелось, чтобы у мальчишки не осталось последствий от пережитого. Едва ли все пройдет бесследно, но я в лепешку расшибусь, чтобы услышать его смех и увидеть счастье в глазах. Пусть в нем спит хоть три бога сразу, для меня он в первую очередь замученный подросток, который пережил жестокое насилие, видел и испытал такое, что не каждый взрослый здоровый мужик сможет пережить и остаться в своем уме.

Люди всех миров склонны примерно к одному и тому же плану развития. Они могут отличаться внешне, могут молиться разным богам, строить совершенно непохожие дома, но суть, их природа, эманации души, все равно очень похожи. Даже не знаю с чем это связано. Я жил некоторое время среди людей в мире, где родился Дар. Мне было интересно понять причину некоторых поступков Творца, что повлияло на его мировоззрение и характер. Я честно пытался вникнуть. Культура, религия, мораль человечества в большинстве случаев были мне чужды и непонятны. Всему окружению нашего юного бога пришлось просто принять его заскоки, чудачества и привычки. А человеческие пословицы, смешные словечки, ругательства в исполнении Дара вообще вошли в моду, их подхватили все.

Но даже я осознаю, что для человеческого подростка, пережившего такой шок, многократное насилие и страх, поведение Наэля весьма неадекватно. Мне казалось, что ребенок забьется в самый дальний угол, будет бояться незнакомцев, станет замкнутым, недоверчивым, быть может, агрессивным. Любые прикосновения и объятия вызовут негативную реакцию, если не сказать больше. И должно пройти много-много времени, прежде чем эти симптомы исчезнут, да исчезнут ли окончательно?

А вот Наэль совершенно не вписывается в подобную схему поведения. Он расстраивается не от того, что его трогают, прикасаются к телу, практически голому, а может заплакать только от намека на разрыв физического контакта со мной. Нет, мне конечно приятно, но непонятно совершенно, как себя вести. Наэль до паники боится остаться один, боится потерять меня из виду. Он такой тихий, иногда уходит в себя очень глубоко. И вот в такие моменты я очень боюсь. Боюсь, что он закроется в своей скорлупе из страха и воспоминаний, навсегда отгородившись от мира и от меня.

Психика людей с одной стороны очень хрупка, особенно у подростков, но в тоже время они быстро привыкают и приспосабливаются ко всему. Я не воспитатель, не специалист по человеческой психологии. Не знаю, правильно ли поступаю, но собираюсь потакать всем желаниям и капризам моего огненного котенка, абсолютно всем, чтобы Наэль меня не попросил. Вот так. А если кто-то будет осуждать или поучать, то пошлю такого умника на…., короче далеко пошлю. Мне безразлично мнение окружающих, Наэль получит все, что я в состоянии дать: дом, защиту, любовь, внимание и еще любой каприз.

Через пару часов температура у Наэля поднялась настолько, что он начал заговариваться, а потом и вовсе бредить. Я чувствовал, что он терпит из последних сил резкую, пульсирующую боль внутри живота, периодически теряя сознание. Как лечить его воспаленную брюшную полость, когда лекарства не принимаются организмом, а единственное, что помогает – это моя кожа? Неужели придется и вправду резать? Создатель, помоги мне!

- Введи свое тело внутрь Наэля, пока не поздно, - тихо посоветовал Гор.

- Ты представляешь, что с ним будет, когда он почувствует вторжение туда, где его столько раз насиловали? Я не монстр! - зло ответил я. От одной мысли об этом у меня сжималось все внутри.

- Вскрой брюшную полость Наэля.

- Это тебя или меня можно вскрывать, копаться во внутренностях и нам ничего не сделается. Наэль человек! Ты понимаешь, что предлагаешь? Его нельзя просто так потрошить, он умрет. А на другой способ я не могу решиться.

- Тогда ты его потеряешь. Сделай это для него. Ты должен его спасти, - настаивал террон.

Но я уже и сам понимал, что осталось попробовать последнее средство, пусть и такое экстремальное и быть может жестокое. Никогда мне не было так тяжело, ведь я сам подвергну мучениям самое дорогое мне существо, которому и так с избытком досталось от жизни. Наэль доверяет мне, прижимается и смотрит в глаза с такой преданностью. И теперь мне придется разрушить ту трепетную близость между нами, подвергнуть парня новым мучениям. Пусть цель высока и на кону стоит жизнь Наэля, но средства ее добиться, слишком жестоки. Создатель дай сил совершить подобное святотатство. Прости Наэль, но я хочу, чтобы ты выжил любой ценой.

- Дерз, Гор, держите нас. Чтобы не случилось, не позволяйте телам разъединиться, - скрипя сердцем, скомандовал я.

Решение было принято. И пусть Наэль меня возненавидит, но это будет после, а сейчас я должен спасти его. Перестраховываясь, я погрузил Наэля в глубокий сон и положил себе на грудь. Его тонкие ноги были широко разведены и согнуты в коленях по обе стороны от моих бедер, открывая доступ к проходу. Ни о какой эрекции и речи быть не могло. И если бы не способность моего тела изменять форму, скорей всего у меня ничего бы не получилось. Я разогнал кровь и начал понемногу увеличивать член. Помогая себе пальцами, мне приходилось понемногу протискиваться в опухший проход. Он был влажный от крови и очень горячий.

По мере продвижения вглубь в меня буквально впивались иглы, жаждущие моей энергии. Это было так больно, что я закусил губу до крови, а на глазах выступили слезы. И все же я контролировал свое тело, двигался дальше. Когда я проник максимально глубоко, появилось ощущение, что живьем сдирают кожу с моего ствола тупым ножом. Настолько сильно вгрызались в меня голодные жала. Я кричал и метался, но терроны намертво зафиксировали наши с Наэлем тела сильными руками. Сколько продолжалась эта пытка я не помню, время слилось в одну сплошную боль и казалось, что ненасытные иглы проникли до самого сердца. Но, ни на одно мгновение я не пожалел о том, что согласился терпеть это. Я вынесу еще и не такое, если это будет нужно моему человечку.

Часа через четыре боль постепенно стала проходить. И я смог перевести дух. Терроны, видя, что я уже вполне в состоянии контролировать себя, оставили нас с Наэлем одних. Воспаление внутри человека исчезало, температура выравнивалась, возвращаясь к норме. Кризис был позади. Я с облегчением прикрыл глаза и просто провалился с глубокий сон без сновидений.

За то время, пока я спал, проход Наэля принял форму моего члена, тонкие, жалящие иглы почти исчезли. Осталось лишь ощущение приятного сжатия. Я быстро проанализировал внутреннее состояние пациента, и остался доволен результатом. Стенки прохода полностью восстановились, да и внутренности тоже. Наэль уже не спал и замер, боясь пошевелиться.

Вот, как теперь все это разрулить? Малыш даже дышать перестал. Как бы не случилось истерики или наоборот, что наверно будет еще хуже. А вдруг он подумает, что я его тоже пытать буду или использовать как постельную забаву? Где найти нужные слова? Как посмотреть ему в глаза? Что делать? Как объяснить, что я не хотел ничего плохого, а ведь мой член все еще находился внутри тела Наэля. Стенки прохода то сжимались, то расслаблялись, и я с удивлением заметил, что больше не нужно дополнительно стимулировать себя. Мне стало стыдно, мучительно стыдно, но физиология была сильней голоса разума. Все, пора заканчивать оздоровительный сеанс, а то я сам себе стал казаться монстром и насильником, наслаждающимся страданиями несчастной жертвы. Я стал потихоньку выходить из тела Наэля.

- Не надо, - тихо прошептал он.

Я не ослышался? Да что вообще происходит? Что он себе там надумал уже. Как-то я слышал о некой реакции, когда жертва после избавления от мучений сама стремилась снова ощутить боль. Психика не выдерживала и искажалась настолько, что человек мучил сам себя или хотел мучений, воспринимая их как заслуженное наказание. Неужели и Наэль тронулся умом? Создатель, только не это!

- Малыш, это не то, что ты подумал. Я не делал ничего плохого, а просто пытался лечить тебя. Хотя все может выглядеть ужасно со стороны…- начал оправдываться я.

- Я знаю, что ты лечил меня. Видел это даже в бреду, - проговорил Наэль и приподнялся на руках, заглядывая мне в глаза.

- Что ты видел? - опешил я.

- Я видел, как открылся бездонный черный источник внутри тебя. Он появился именно для меня, такой огромный, манящий, принимающий тысячи форм. Он ждал, настойчиво звал, доверчиво открываясь. В глубине плескался темный, густой нектар, пахнущий, как самый чудесный цветок, как душистая летняя ночь. Он так близко, что нужно только потянуться губами. Я не устоял и попробовал, сначала кончиком языка, а потом смелее и больше. Мне снилось, что я пью из тебя, как из живительного родника. Брал, наслаждался, захлебывался, как безумный. Силы наполняли меня, я просто купался в жизненной энергии, твоей…- говоря это, Наэль обводил кончиком пальца контур моего лица, изгиб губ, подбородок. Я шумно сглотнул. Мне кажется или он пьян? Мой человечек перенасытился энергией, объелся и просто захмелел.

- Как ты себя чувствуешь сейчас? Что-нибудь необычное ощущаешь? - осторожно уточнил я. И что теперь делать? Наэль действительно сильно пьян, и теперь я вообще растерялся.

- Да, я ощущаю что-то необычное. Мне не больно. Совсем, представляешь? После всего, что произошло, боль ушла. А ведь я прощался с жизнью много раз, молил о смерти так отчаянно. Думал, что только умерев смогу избавиться от боли. Ты вытащил меня, подарил жизнь и прогнал боль, - сообщила улыбающаяся мордаха.

Огромные зеленые глаза блестели, отражая отблески костра. Такие красивые, с опушкой длинных ресниц, глаза моего милого человечка. Опьянение плескалось в них, расслабляло.

- Прости меня, Наэль. Я хотел сохранить твою жизнь любой ценой.

- Знаешь, у меня в детстве был ежик, - перебил меня человечек, а я опешил от его внезапных слов. – Зверушку подарил мне отец, чтобы я учился заботиться о ком-то. Ежик стал моим другом, он узнавал меня, и не сворачивался в клубок, когда я брал его на руки. Однажды я не досмотрел за питомцем и пропустил, как на его лапу намотались какие-то нитки и человеческие волосы, они пережали течение крови. Я сначала не заметил, что лапка сильно опухла, а потом уже было слишком поздно. Ежик начал отгрызать себе пальцы, настолько ему было больно, и он хотел избавиться от мучений. Освободить друга самостоятельно у меня не получилось. Я понес питомца к врачу.

Доктор созвал помощников и долго потешался, ведь к нему еще ни разу не приносили такого пациента. Не знаю, что разжалобило его сердце: то ли мои горькие слезы, то ли жалкий вид ежика. Доктор согласился помочь, но еж сворачивался в колючий клубок и не давался чужим добраться до больной лапы. Тогда я сам пришел на помощь и взял питомца в руки. Он чувствовал мой запах и не закрывался. Доктор обмотал каждую лапу зверька бинтами и привязал их по углам стола. Бедный ежик лежал привязанный и не мог пошевелиться. Врач начал резать больную лапку, снимая впившиеся нитки и вычищая нагноения. Ежик так сильно и громко пищал, как маленький ребенок. Очень страшно! Я спрашивал у доктора, неужели нельзя чем-то обезболить? Зачем мучить животное еще больше? На это мне ответили, что никто не знает чем можно обезболить ежа. Если ошибиться с лекарством зверек умрет. Как бы мне ни было жаль ежика, я хотел, чтобы он выжил, и другу пришлось все вытерпеть. Зато он потом полностью поправился, - закончил свой странный рассказ Наэль.

Я смотрел на него и не мог выдавить ни слова. Эта история поразила меня своей дикой аналогией, а еще потому что была рассказана именно Наэлем. Парень понимал гораздо больше, чем я мог предположить. Он одновременно и ребенок и старик. За юным, прекрасным лицом скрыта измененная душа, которая оставалась загадкой для меня. Кем он сам себя считает? Что твориться у него внутри? Эта детская история пробирала до мозга костей, заставляла шевелиться волосы на голове, словно самый жуткий кошмар, рассказанный на ночь.

- Как звали твоего героя?

- Солька, - пьяно улыбаясь, сообщил Наэль.

Он глубоко вздохнул и склонил голову на бок. Отблески костра плясали красными оттенками на нежных щеках, скрывая бледность кожи. Не знаю, каким видели его остальные, но для меня Наэль раскрывал свою истинную красоту постепенно, слой за слоем. И каждый раз сжималось сердце от счастья и восторга. Наэль пил мои силы, а я не мог насытиться его близостью, запахом, голосом. Никогда не смогу оторваться от этого источника, он мой, только мой.

- Тебе ничего не мешает? - я все-таки решился развить скользкую тему.

- Нет.

Наэль поймал прядь моих волос и стал накручивать их на палец, задумчиво рассматривая меня.

- А ты красивый, Найт, - тихо проговорил он.

Я чуть не вскочил, вовремя успокаивая сердцебиение. Наэль пьян и плетет, сам не зная что. Хотя с другой стороны, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Может, я ему хоть немного нравлюсь? Было бы неплохо. Потому как, мне Наэль даже больше чем нравится, гораздо больше. Я сам себе боялся назвать это чувство, чтобы не спугнуть.

- Если ты думаешь, что обязан чем-то отплатить, и терпишь мое вторжение через силу, то…

- Я догадался, что питаюсь на тебе, - перебил меня Наэль, накрыв ладошкой мои губы. - Тяну из тебя силы и энергию, поэтому так быстро восстанавливаюсь. В принципе, я такой же вампир, как и тот, что издевался надо мной, там в школе. Я боюсь превратиться в подобного кровавого монстра. И когда об этом думаю, мне хочется умереть, закрыть глаза и больше не проснуться. Но, знаешь, сейчас мне банально страшно сделать это с собой самому. Там, в школе, ожидая пыток, я не боялся и даже накинул петлю на шею. А сейчас боюсь, странно правда?

- Поверь, котенок, я повидал в жизни разных вампиров. Ни на одного из них ты не похож. И если ты станешь моим персональным вампиренышем, я ничего не буду иметь против. Мне сложно сейчас объяснить тебе, кто ты на самом деле. Все слишком запутанно и намешано в одну кучу. Но, обещаю, что расскажу обо всем. Мы вместе во всем разберемся. Ты мне веришь? Пожалуйста, Наэль, никаких мыслей о смерти. Я тебя очень прошу.

Он заерзал, устраиваясь поудобней, а я закусил губу, потому что по телу пробежали мурашки возбуждения. Я безуспешно пытался взять себя в руки.

- Наэль, солнышко, лежи спокойно. Я и так еле контролирую себя. Мне бы не хотелось делать что-то без твоего согласия. А ты сейчас не вполне понимаешь, что делаешь и какие чувства вызываешь во мне.

- А что с тобой? Почему ты не контролируешь себя. Тебе плохо? - обеспокоенно спросил Наэль. Его проход судорожно сжался, а у меня буквально искры посыпались с глаз. А, была ни была!

- Хочешь, почувствовать тоже, что ощущаю сейчас я?

- Хочу, конечно. Только как? - заинтересованно уточнил Наэль.

- Просто доверься мне и расслабься. Закрой глаза…- шептал я в розовое ушко.

Мои шиты полностью упали, и я погрузился в сумбурный поток сознания Наэля, передавая ему свои ощущения. Бескрайняя нежность, когда сердце стремится биться в унисон, когда едва открыв глаза, ищешь дорогие черты, когда каждое слово, как ласковая музыка и ты стремишься быть рядом каждую минуту. Все это я чувствовал сам и хотел показать Наэлю. Он дернулся и сжался вновь, а у меня напрочь снесло крышу от его тесной глубины. Яркий, неповторимый оргазм накрыл нас неистовой волной. Конечно, НАС, потому что я разделял сознание и ощущения со своим Наэлем.

Я так глубоко в нем и не только физически. На мгновение показалось, что я вижу сеть трещин в прочной защите, вокруг божественной сути. Призрачный силуэт цветка светлого огня, едва-едва уловимый, показался на какое-то мгновение внутри Наэля. Что-то происходило с нами одновременно. Это как выбить из насыпи маленький камушек, из-за которого придут в движение огромные валуны.

Глава 7. Трещины в скорлупе.

Наэль

Я плавал в темном тумане, невесомый, как пушинка. Здесь так хорошо, спокойно и тихо. Больше всего на свете пугало остаться в полном одиночестве, но здесь, в этом странном месте я был не один. Невидимые руки держали меня. Они оставались единственной опорой и связующей нитью с жизнью. И я позволял им удерживать себя, мог оттолкнуть, навечно остаться в этом тумане, но не делал этого. Сильные ладони моего темнокожего бога стали единственно важными для меня. Мир сузился до их теплых нежных прикосновений. Я чувствовал себя еще живым, только там, где они касались моей кожи. Они причиняли боль, но я привык терпеть ее и даже готов делать это снова и снова, лишь бы чувствовать родное тепло.

Мое тело, моя душа – холодная глыба, пропитанная слезами и кровью, и тот огонь, который пытался меня отогреть, манил и звал прислониться. Иногда из темноты выплывало озабоченное, а порой и отчаявшееся лицо и я всем сердцем тянулся к нему разгладить напряженный лоб, убрать тревогу из невероятных глаз. И все смотрел, смотрел, пытаясь запечатлеть этот образ навсегда. Бог что-то говорил, а я слышал и не мог уловить смысл слов. Просто впитывал его голос, как сухая земля воду.

Я тянул тонкие прозрачные руки, и страшней всего казалось потерять контакт. А потом приходили подаренные богом сны. Они были так не похожи на все, что я видел. Никаких сомнений, страданий и разочарований. В них была любовь, такая, которую мне не дано было испытать никогда за все бессчетные века.

Добрые лица, смеющиеся, счастливые, они сменяли друг друга в веселом калейдоскопе. Всех их связывали яркие взаимные чувства. Молодой мужчина с черными длинными волосами, собранными в высокий хвост в одно мгновение оборачивался огромным зеркальным змеем. Высокий широкоплечий воин с благородными чертами лица или черный волк, преданно заглядывающий в глаза? А еще юноша, мой ровесник. Его золотые волосы раскинулись по подушке, яркие глаза смотрят в самую душу. И я плакал от счастья, переживая вместе с ними веселые моменты, милые шалости. У них было все: и горести и радости, даже жестокие игры, только одного я так и не увидел. Ни один из них не пытался подчинить другого, преобладать, принуждать, чтобы владеть безраздельно. Столетия разнообразных событий мелькали передо мной, я искал и не находил ни следа ревности или зависти.

Я, древнейший, прожил бесконечно долгую жизнь, по сути, оставаясь одиноким, наивным глупцом, своими руками превративший свой мир в череду страданий и насилия.

Я, человек, не видел в короткой жизни ничего подобного, ушедший от внешнего жестокого мира в свою скорлупу из горя и постепенно погружающийся в безумие.

Что со мной не так? Почему я не нашел этот путь, а блуждал, как слепец? Мог создать все, что угодно, но не смог сотворить настоящее тепло и доверие. Моя вселенная тоже прекрасна, хоть и чужда моему новому дому. А вот душа её создателя страшна и уродлива. Сейчас я смотрю на мир через призму несовершенного человеческого восприятия и много вижу в ином свете, но впервые четко осознаю чего же жажду на самом деле.

Тоска охватила меня, а потом невыносимое желание стать частью того мира, который показал мне темный бог. Я безумно захотел того трепетного тепла, которое так милосердно дарилось мне. Потянуться изо всех оставшихся сил навстречу и ощутить себя прижатым к горячей груди. Я не достоин этого счастья. А возможно мне дается тот самый шанс, о котором так долго мечтал? И пусть идет все в бездну хаоса, но я попытаюсь поверить этим сладким грёзам. И если меня оттолкнут, сочтут презренным и жалким, я спокойно уйду в небытие.

Под горячей темной кожей бога плескалась бездна силы, и это было так прекрасно, вкусно, маняще. Я потерял надежду найти в этом мироздании источник, который поможет черпать силы и вот он, бьется и пульсирует совсем рядом. Это, как будто перед иссушенным многодневной жаждой поставить стакан воды и накрыть его стеклом. Я хотел его и знал, что мне предлагают добровольно и даже настойчиво. Мое тело искало любую брешь, становилось тоньше волоска, пытаясь проникнуть к живительному источнику. Я ощупывал каждый доступный участок тела, пока не стал таким тонким, что смог проникнуть в поры гладкой кожи темного бога.

Первый, малюсенький глоток и я надолго теряю себя от восторга. Невозможно передать вкус живительной силы. Это незамутненная эйфория! Все трепещет внутри и открывается навстречу. Тело само находит точки входа, и я, как уставший путник, приникаю к тончайшим каналам, по которым по капельке течет энергия. Еще, еще, еще…

А потом меня выбрасывает в реальность, и я открываю глаза, мои человеческие глаза. Мне снова трудно осознать себя цельной личностью и Творец замирает, отходит на второй план, чтобы лишь наблюдать. Однако счастье испытывают все грани моего самосознания. Я жив, все-таки жив, не смотря ни на что. Меня окутывает теплый кокон горячего тела и черных крыльев. Широкая грудь, на которой я лежу, размеренно вздымается от сильного ровного дыхания. Мощное сердце бьется внутри, и я ловлю его стук, прислушиваюсь.

- Доброе утро! Точнее ночь, у вас тут не поймешь, как все запутанно, - приветливо прошептал темноглазый бог.

Хочу смотреть в эти глаза и ощущать себя живым. Я пытаюсь приподняться на руках, чтобы лучше рассмотреть его лицо и меня буквально прошивает насквозь от острой боли. Я опрометчиво сделал упор на больные ладони.

А потом меня окружили заботой. Были разговоры у костра, горячий чай из маленькой ложечки, я проваливался в сон. Но даже там, во сне я ощущал горячее присутствие своего спасителя. Странные существа были его стражей, терроны. Такие грозные и молчаливые, внутри них я видел совсем другую сущность, похожую на дракона. И вот эта самая сущность была сейчас спокойна и доброжелательна ко мне. Незнакомые создания искренне сочувствовали и это поразительно.

Я часто терял нить разговора и реальность, но имя моего спасителя запечатлелось в памяти навсегда. Найт, он говорит, что это значит «ночь». Да, ему подходит. Бархатная летняя ночь. Этим именем можно дышать, и я произносил его про себя вновь и вновь. Он говорит, что не бог. Зачем он скрывает, может, не хочет пугать меня? Я же вижу его суть. Пусть так, я не стану настаивать, это его тайна. Главное, чтобы он был рядом. Если он уйдет, все закончится для меня.

Голова кружится от страха, и паника натягивает нервы как струны. Пережив столько страданий, у меня остался один единственный страх - потерять Найта, разорвать контакт, перестать слышать его сердце, остаться без тепла его рук. Только не уходи, останься… Он распадается черным туманом, выскальзывает из рук, уплывает легким облаком, а я захожусь в немыслимой панике, и голос срывается от внутренней дрожи.

- Найт, ты где? - испуганно спрашиваю я.

- Я здесь, - прошептали мне на ухо, появляясь с другой стороны.

- Не уходи так, я испугался, - попросил я, нет, не попросил, а молил, заклинал!

- Я никогда не уйду, Наэль. Иди ко мне поближе.

Такие простые слова складывались в новый для меня смысл. И я боялся верить своим ушам. Робко надеялся и боялся поверить, что это для меня, что такой, как я может получить столь великолепный подарок. Я уткнулся носом в плечо Найта и тихо млел от запаха его тела. Он шутил и старался развеселить, отвлечь, вытащить их скорлупы и я пытался улыбаться, чтобы порадовать его. Честно и упорно пытался.

Мне становилось невыносимо жарко, я горел внутри, острая боль постепенно вновь возвращалась и парализовывала меня. Внутренности сводило судорогой и если внешние повреждения очень быстро затянулись, то разрывы пекли огнем изнутри. Обидно, если все старания Найта по моему исцелению не помогут. Он так расстроится, наверно. Столько возиться со мной, а я все равно сгораю прямо у него на руках. Там, где меня насиловали было больней всего. Я чувствовал себя грязным, как снаружи, так и внутри. Использованная рваная кукла, безобразная и гнилая. Только вот Найт не понимает этого, он снова и снова дает мне свою силу, и мечется от беспокойства. Ты хочешь, чтобы я жил? Ты действительно настолько сильно этого желаешь? Я сделаю, как ты хочешь, мой бог.

Я чувствую его тело внутри себя и жадно пью предложенный источник. Найту больно, жутко больно, но я не могу остановиться. Он сам пожелал, и я приму его дар. Энергии так много, я пью ее темный поток, сначала малюсенькими глоточками, а потом все больше, захлебываясь, задыхаясь. Он пьяняще вкусен, самый изысканный и ароматный, сводящий с ума. Где реальность, где сон, все мелькает перед глазами. Есть только я и Найт, больше никого.

Тает боль и моя и его, уносятся страхи. Я тяну из единственного близкого мне существа силы, саму жизнь и он добровольно отдает мне все, что у него есть. Бывает ли такое в жизни? Ведь я оказался, по сути, вампиром, присосавшимся, словно пиявка. Чувство гадливости к самому себе сжимает душу, но источник внутри меня так притягателен. Я замираю от осознания его присутствия в себе. Найту пришлось проникнуть в меня таким наверняка неприятным для него способом. Он так хочет меня излечить, что даже пересилил брезгливость и коснулся меня там. От этих мыслей все во мне сжимается, а он стонет и просит не шевелиться. Не понимаю, что с ним происходит? Его дыхание учащается, руки судорожно сжимаются…

- Что с тобой? Почему ты не контролируешь себя. Тебе плохо? - обеспокоенно спрашиваю я Найта.

- Хочешь, почувствовать тоже, что ощущаю сейчас я? - хрипло, словно задыхаясь, спрашивает темный бог.

- Хочу, конечно. Только как? - спрашиваю я.

Все правильно, если есть способ, то мне нужно знать, что движет им, почему он делает все эти неприятные для него вещи, терпит боль. Я хочу знать, какие чувства я у него вызываю.

- Просто доверься мне и расслабься. Закрой глаза… - шептали мне темные губы.

Я доверился и ощутил его раскрывающееся только для меня сознание. А потом была вспышка, прокатившаяся током по всему телу.

Бескрайняя нежность, когда сердце стремится биться в унисон, когда едва открыв глаза, ищешь дорогие черты, когда каждое слово, как ласковая музыка и ты стремишься быть рядом каждую минуту. Все это я чувствовал вместе с Найтом. Я дернулся и сжался вновь, а у него напрочь снесло крышу от моей сжимающейся тесной глубины. Яркий, неповторимый оргазм накрыл нас неистовой волной. Конечно, НАС, потому что я разделял сознание, ощущения с Найтом.

Так вот, почему дрожали его руки, обнимающие меня, вот что с ним происходило. Я не мог поверить в то, что меня, возможно желать физически и не только. Я увидел бесконечную нежность и тягу ко мне в его душе. Я не оттолкну его, нет, никогда! Только не его, единственного, ради кого живу. Я подарю Найту все, что еще осталось у меня, если ему этого захочется. Только бы он был со мной.

Глава 8. Хозяин океана.

Найт.

Ощущения пронеслись яркой волной и схлынули, оставив нас растерянными и задыхающимися. Честно, я выпал из реальности на некоторое время, а когда все же смог собрать мысли в кучу, то обнаружил Наэля уже сидящим на мне сверху и меланхолично размазывающим свою сперму по моему животу. Он поднял ладонь к глазам и уставился на прозрачные сгустки, медленно стекающие с пальцев.

- Знаешь, а ведь я думал, что уже никогда не смогу испытать нечто подобное, после всего, что произошло со мной. Был уверен, что если смогу выжить, то просто физически не смогу выдержать не то что оргазм, а даже простое чужое прикосновение. Никогда и ни с кем. И тут появляешься ты, спасаешь, лечишь, заботишься. Ты видел меня в таком страшном виде, все эти жуткие раны, разрывы, мое тело навсегда осквернено и обезображено. Как тебе не противно быть со мной рядом? Я чудовище и могу создавать только чудовищ, - медленно проговорил Наэль.

Он что заговаривается? Может ли такое говорить человек? Или он становится кем-то другим? Неужели в его личности просыпаются отголоски Творца из другого мироздания?

- Да, видел. Ну и что? Все уже заживает, раны полностью затянулись. Конечно, ты очень истощен. Но с чего ты решил, что обезображен? Почему ты не можешь мне понравиться?

- Посмотри на меня, я испорченный, изуродованный внутри и снаружи. Вот, с меня даже кожа слазит хлопьями и коростами. Я весь чешусь, наверняка меня заразили какой-то заразой!

Последние слова были сказаны с особенным надрывом. Наэль закрыл глаза и отвернул лицо. Стоп, приехали! С виду Наэль такой тихий, а в голове уже такого себе напридумывал. Хоть вены режь. На самом деле его поврежденная кожа облазила целыми слоями, зато под ней виднелась абсолютно розовенькая, чистая кожица, поэтому и чесалась. Но Творец не мог этого не знать, значит передо мной еще человеческий парнишка? А как же предыдущие слова? Или сознание Наэля плавает от человеческого к божественному, и я пока не могу разобраться от чего зависит смена личности? То одна сущность преобладает, то другая, а может они уже соединились в один невероятный коктейль? Ну и ситуация!

- Я знаю одно волшебное средство. Оно такое древнее и эффективное, что ты не поверишь своим глазам, когда попробуешь, - серьезно сказал я. Хотя самому хотелось подхватить Наэля на руки, зацеловать до обморока и взлететь в небо, кружа и прижимая своего персонального вампирчика в объятиях.

- Ты думаешь мне можно еще помочь? Уверен, что со мной еще можно что-то сделать? - с надеждой спросил Наэль.

- А то! Стопроцентный результат! - ответил я и поднялся на ноги, подхватив на руки Наэля. У меня был грандиозный план. Наэля нужно всего-навсего хорошенько искупать! И я решил сделать это с чувством, с толком, с расстановкой.

- Дерз, разожги-ка костер побольше!

- Это зачем еще? - подозрительно спросил Наэль.

- Чтобы согреться… - многозначительно ответил я и понес Наэля к ручью.

Попробовав ногой воду, я убедился, что она не слишком холодная и решительно зашел в середину потока. Вода доставала мне до пояса. Было довольно свежо, но не холодно.

- Готов? - спросил я и плавно опустился в воду на колени. Наэль вздрогнул и схватился за мою шею.

- Только я плавать не умею, - предупредил он.

- Так мы не заплывы устраивать собрались, всего лишь искупаться, - успокоил я Наэля и чмокнул его в нос.

С проворством фокусника, я доставал из пространственного мешка разнообразные шампуни и мочалки. Этого добра у меня навалом. Я вообще товарищ запасливый. Что есть, то есть. За пятнадцать минут водных экзекуций мой ошарашенный страдалец был хорошенько вымыт аж два раза, выловлен из воды, вытерт и высушен. Я закутался с ним в большое одеяло и подсел к костру расчесывать его спутанные, но идеально чистые волосы. Он смотрел на свою гладкую, ровную кожу и улыбался.

- Средство у тебя отличное! Результат превосходит все мои ожидания, - сообщил мне Наэль, а потом добавил уже тише. - Спасибо, Найт. За все спасибо.

Человечек прижался ко мне щекой. Я поцеловал его макушку и стал увлеченно расчесывать волосы прядь за прядью. Они были такими мягкими и пушистыми. Вблизи костра довольно светло и волосы Найта стали еще ярче, они горели у меня в руках огненными сполохами насыщенного переливающегося цвета. Если бы не седина, то они походили бы на пожар. А так получился огонек.

- Ты моё нежное пламя, - шептал я в краснеющее ушко всякие милые глупости.

- Седое пламя, - поправил Наэль.

- А мне так тоже нравится. Рыжих на свете много, а вот такого сочетания цветов нет ни у кого, кроме моего.

- Твоего? Ты уверен? - обернувшись, и серьезно заглядывая мне в глаза, спросил Наэль.

- Только моего, - уверенно ответил я. - Никому тебя не отдам, будешь бежать – догоню и обниму так нежно и сладко, что закружится голова, спрячешься – найду и зацелую до потери сознания. Ты мой…любимый.

Вот и признался ему и, конечно, себе в этом безумном чувстве. В какой момент я понял, что люблю, бесповоротно, отчаянно? Наверно это и есть та самая любовь с первого взгляда. Так же мгновенно я полюбил и своего Творца, когда впервые открыл глаза и увидел его. Это тоже любовь с первого взгляда. Такая же, да не совсем. Здесь было нечто иное, но не менее сильное и я не собирался заниматься самоедством и душекопанием по этому поводу. Любовь уже живет во мне, и теперь я со страхом и надеждой ждал для нее приговора. Будет ли она взаимной?

- Найт, ты уверен? Понимаешь, я просто не выдержу, если ты меня обманешь или поймешь что ошибся. Ты должен знать, что если однажды откажешься от меня, мне незачем будет жить. Я и выжить-то старался и стремился, только потому, что этого хотел ты. Жить для себя мне не хочется, я живу, потому что ты за меня борешься больше чем я сам. Подумай хорошенько, нужен ли тебе такой человек, с исковерканной душой, оскверненным телом и, по всей видимости, повернутой и нестабильной психикой. Кроме того, ты бессмертный, а мой век короткий…

- Наэль, разве любят за что-то? Мне очень важно твое здоровье, но только с точки зрения твоего благополучия и душевного комфорта. Я полюбил еще там, среди крови и ужаса, просто заглянув в твои бездонные глаза, вдохнув твой неповторимый запах. Еще там я не позволил к тебе прикоснуться даже своему лучшему другу, Варку. На счет нестабильной психики, так у кого она стабильна? - улыбаясь, рассуждал я.

Для меня все чувства были ясны и понятны. Никаких сомнений и колебаний я не испытывал, поэтому искренне открывался Наэлю. Никаких игр тут быть не может, только предельная откровенность и правда.

Мы сидели на коленях напротив друг друга. Наэль сам придвинулся ко мне почти вплотную и обнял за шею. Его ладошки гладили меня, так нежно, едва касаясь. Мурашки буйными стадами бегали у меня по спине. Одеяло сползло с плеч Наэля и красные блики от костра мерцали на его бледной коже. Волосы прямым потоком ниспадали до самой талии. Огромные доверчивые глаза сияли восторженной радостью впервые за все время нашего пребывания здесь.

Это было красиво, как сладкое наваждение и я боялся пошевелиться, зачарованно разглядывая юное тело. Нельзя спешить или настаивать. Хотя до боли хотелось сжать Наэля в объятьях и поцеловать по-взрослому. Надо успокоить рвущееся из груди сердце, взять себя в руки. Но как, скажите, как это сделать? Когда совсем рядом манящие губы, а розовый язычок облизывает их. Я сжал кулаки до боли, пытаясь сидеть неподвижно.

Из чего сделано твое сердечко, мой дорогой человечек? Страх и неуверенность, чистота и наивность, все смешалось в тебе, делая неповторимым. Ты весь состоишь из противоречий, о которых еще даже не подозреваешь. Человек и бог, слабость и бесконечная сила, юность и бессчетное множество прожитых лет – все это переплелось в тебе и если ты позволишь, я буду открывать этот мир заново с тобой вместе.

Наэль достал из-за моей спины волосы, заплетенные в толстую косу, и прижал к своему лицу. Он глубоко вдохнул и прикрыл глаза.

- Ты пахнешь так приятно. Твой запах внутри меня, он бежит мельчайшими молниями по каждому нерву, собираясь где-то здесь, - прошептал он, поймав мою руку, а затем прижал ее к низу своего живота.

Наэль протянул другую руку к моему лицу и обвел кончиками пальцев его контур, словно слепой. Он придвинулся еще ближе, мне даже пришлось развести свои колени в стороны. Зато теперь наши тела почти касались друг друга. Почти касание - это когда всей кожей чувствуешь тепло желанного тела, притяжение неодолимо тянет к друг другу, и сердца замирают от сладкого предчувствия близости.

Одеяло позабыто, и я обернул нас крыльями, словно в черную мантию. Мое зеленоглазое чудо улыбалось, а мне не хватало воздуха от чуда его близости. Я тонул в изумрудной бездне, видел ответный отклик и боялся поверить в свое счастье.

- Наэль, нам не обязательно торопиться. Мы можем подождать, пока ты привыкнешь ко мне...

Слова прервали робким поцелуем, таким неумелым, но сладким и полным энтузиазма. И я ответил, осторожно раздвигая влажные створки любимых губ мягким языком. Мои руки потихоньку пробрались за спину Наэля, и теперь я притягивал его все ближе, сантиметр за сантиметром, пока наши тела не соприкоснулись в тесном объятии. Меня трясло от невыносимого возбуждения, свидетельство которого уже выпирало очень красноречиво. Я подхватил своего любимого котенка на руки и понес к нашему ложу из теплых одеял. Терроны затерялись где-то за деревьями. Спасибо ребята. Уложив Наэля на постель, я навис над ним, жадно впиваясь взглядом.

- Наэль, если ты не уверен, давай остановимся сейчас, потому что потом, если мы будем продолжать в том же духе, это будет сделать очень трудно, - в последний раз предупредил я. Мне хотелось быть уверенным, что все происходящее ему нравится, и он ко всему идет осознанно.

- Найт, мне и так стыдно, я практически навязываюсь тебе. Не заставляй еще и упрашивать взять меня. Пожалуйс…

Я закрыл его рот поцелуем, настоящим, страстным, с глубоким танцем языков внутри. Наэль схватывал налету, старательно повторяя мои движения, а потом и решаясь на самостоятельную импровизацию. Мои руки гладили юное тело, задевая кончиками пальцев соски, опускаясь на живот, обводя впадинку пупка. Маленький такой милый пупочек, у меня такого нет вообще. И он дрожал подо мной и изгибался навстречу. Я оставил припухшие губки и отправился исследовать языком сладкий путь от шеи до паха, не пропуская ни сантиметра.

Когда я подобрался к аккуратному члену Наэля, его ноги были судорожно сжаты. Мне пришлось нежными расслабляющими движениями гладить узкие бедра и коленки. А когда он немного расслабился, я лизнул его мошонку, а потом стал играть с ней, посасывая и перекатывая руками. Наэль выгнулся и застонал. Я решился перейти к еще более активным действиям.

Приподнявшись, я оседлал его бедра и потихоньку стал вводить в себя напряженный член. Наэль явно готовился к чему-то другому. Он совсем не ожидал этого от меня, и теперь смотрел ошарашенными глазищами. Я насаживался все глубже и глубже, пока не вобрал его до основания. А потом стал двигаться, стараясь обхватить член Наэля своим телом как можно плотней и туже. Боже, это так приятно! Я вновь сбросил все щиты, чтобы ощутить эмоции моего котенка. Он пребывал в легкой прострации от нахлынувших ощущений, двигаясь во мне. Я даже смог ощутить вместе с ним несравненное удовольствие от проталкивания в тесную, горячую глубину.

Возбуждение волнами накатывало на нас. Ствол Наэля настолько затвердел и увеличился, что стал задевать самые чувствительные места в моем теле. Я мог бы уже кончить, но мне хотелось сделать это вместе. Наэль стонал, вцепившись в меня руками. Его бедра двигались со мной в такт. Покрасневшие и припухшие губы были полуоткрыты, а глаза замутнены страстью. Я так залюбовался картиной, что чуть не пропустил момент его оргазма. Вернувшись в себя, наконец, разрешил своему телу получить разрядку одновременно с Наэлем.

В момент наивысшего наслаждения наши души обретают истинную свободу, возносясь к таким высотам, которые редко доступны в обычной реальности. Собственно реальность сама по себе становится условной, и можно оказаться в самом неожиданном месте, узреть скрытые образы. Но также, в этот самый момент наивысшего полета мы становимся, как никогда уязвимы, ибо все оковы и щиты, которыми мы себя окружаем, тают и рассеиваются без следа, оставаясь рядом с телом, не с душой.

Я очутился на берегу океана. Недавно, во время последней встречи с Даром, в своем сне я уже бывал здесь. Тогда мой Творец, как-то туманно намекнул, что придет время, и я все пойму, узнаю ответы на многие вопросы. Похоже, именно сейчас все зависит от того, насколько глубоко смогу познать это место. Серый мягкий песок приятно щекотал ступни, я присел на корточки, погрузив ладони в россыпь мельчайших песчинок всех оттенков серого цвета. Мои глаза различали огромное множество полутонов, таким я был создан, но даже мне невозможно постичь всего многообразия этого сложного цвета. Миллионы неповторимых вариантов! Набрав полную горсть песка, я пересыпал его с одной ладони в другую, любуясь игрой цвета. То, что песок необычен было понятно сразу, но вот суть все время уплывала от меня. Ответ окажется, как всегда прост, нужно лишь ухватить ускользающую истину.

Песчинки… бессчетное множество… многообразие бесконечных оттенков одного и того же…Верней одной и той же…жизни! Вот оно! Каждая из них – это чья-то неповторимая, уникальная сущность, душа. Сколько же их здесь? Пляж казался бесконечным, уходящим вдаль, а ведь был еще и океан, который плескался совсем рядом. Его темные воды шумели ласковым прибоем, каждой волной смывая с берега часть песка, но и принося из своих глубин новые. Океан пожелал явить мне берег жизни.

Я очутился в месте, которое древней моего мироздания, старше любого Творца. Именно здесь начало и конец всего сущего. Это открытие повергло меня в шок. Почему я здесь? Почему именно я? Мои глаза напряженно смотрели на линию горизонта, где сливаются отражения, пытался отыскать хоть что-то, кроме песка и водной глади. Здесь не было луны, солнца, не мерцали звезды. Ничего, только воды темного океана, отражающие сами себя, и песчаный берег, уходящий в бесконечность.

Сколько времени я здесь? Времени? Разве оно тут существует? Секунда или год, сутки или тысячелетие? Краешком глаза я заметил чуть заметное движение в воде и развернулся, устремив взгляд на чудо, медленно появляющееся из воды. Раздвигая волны, прямо мне навстречу шла женщина. Океан, как преданный слуга почтительно расступался перед ней. Её лицо, фигура, одеяние размыто, скрыто полупрозрачным покровом.

Я решил подойти поближе. Она остановилась совсем рядом с берегом, там, где вода доставала лишь до колен. Теперь ее лицо приобрело очертания зрелой женщины, с добрыми, по-матерински заботливыми глазами. Весь облик был родным, неуловимо знакомым. Она протянула тонкие, изящные руки и я смело ступил в темные воды навстречу ей. Сначала вода была обжигающей, вязкой, словно густое желе, но с каждым шагом идти становилось легче. Я неотрывно смотрел в материнские глаза, уже осознав, кто передо мной.

- Здравствуй, Госпожа, - прошептал я, подходя вплотную и прижимая теплые женские ладони к щекам.

- Здравствуй дитя, - улыбаясь, ответили милые, родные уста.

- Где я?

- Ты дома, - нежно проговорила Тьма, глядя в глаза.

- Почему я здесь? Не думаю, что даже Творцы бывают тут часто.

- Сущность высших Творцов рождается в этих водах. Воплотившись, они навсегда покидают эти берега. Другим сюда дороги нет, только если я призову их.

- Мой Творец создавал меня вместе с тобой. Ты сама выбрала мою сущность, помогая воплощению. Почему именно я, ответь Госпожа, прошу!

Здесь и сейчас вдруг безумно захотелось понять, кто я? Хотелось уловить причины вмешательства Тьмы в свою судьбу. Поэтому я настойчиво задавал один и тот же вопрос, снова и снова.

- Почему ты? - Тьма рассмеялась. Ее смех сотнями звонких колокольчиков рассыпался вокруг.

- Разве ты еще не понял, не почувствовал, как откликается тебе эта великая сила? - она махнула рукой в сторону темной воды.

Я протянул ладони к поверхности океана и, глубоко вздохнув, позвал силу. От напряжения пот выступил на лбу, но ничего не происходило. Досадуя на себя и на весело улыбающуюся Госпожу, я махнул руками и отвернулся. Как же, отзовется мне океан, держи карман шире! Да кто я такой, чтобы беспокоить древнейшую силу?

Что это? Отражение океана в вышине потемнело еще сильней, практически почернело, сливаясь с океаном, размывая горизонт. Я обернулся и замер с открытым ртом. Прямо на нас неслась гигантская, уходящая в сумрачную высь, темная волна, призванная мной. Океан откликнулся, да еще как откликнулся! Кажется, я перестарался, причем конкретно.

- А как это все обратно теперь?

Пока эти исключительно гениальные мысли крутились в голове, темное цунами подобралось к нам вплотную. Не иначе как с большого перепугу, я не придумал ничего лучшего, чем выставить вперед ладонь в останавливающем жесте и хрипло прокричать:

- Стоп! Давай назад!

Волна колебалась целую минуту, видимо размышляя, а в своем ли уме командир? А потом нехотя понеслась назад, окатив меня черными брызгами. Я перевел дух.

- Круто! – неосознанно вставил я любимое словечко Дара. - А вот я сейчас попробую…

Но, мои бурные фантазии прервала Госпожа.

- Этому океану постоянно нужен Хозяин. Тьма выбирает из нитей грядущего тех, кто способен им стать и присоединяется к творению этих сущностей. Хозяином становится только один из множества и обретает ни с чем несравнимое могущество, своим появлением принося перемены и изменения этому месту. Но все приходит и уходит, лишь океан бесконечен. Так и Хозяин, устав от жизни может уйти, раствориться в темных водах источника, который породил его. Тогда приходит время нового Хозяина и все повторяется вновь и вновь, бессчетное множество раз.

- Ты хочешь сказать, что я могу стать Хозяином? - ошарашено спросил я. Уж не шутки ли со мной играет Тьма?

- Собственно, ты уже почти им стал. Остался один, последний шаг и Тьма выберет тебя. Есть еще один кандидат, но он не знает, что не единственный и уже строит грандиозные планы, - как-то весело и даже насмешливо проговорила Тьма.

Её лицо менялось и уже не казалось по-матерински родным. Откуда-то сверху начал медленно падать черный снег и, попадая мне на кожу, он таял, тут же впитываясь в поры. Чудно, откуда он взялся? Здесь нет туч, нет ветра, ничего нет. Однако снежинки кружились вокруг нас, поглощаемые океаном и мной. Нет, не снежинки, скорей иней, острый, как осколки тончайшего стекла. Да, черный иней.

- А если я не хочу всего этого хозяйства? Если меня устраивает моя обычная жизнь? - уточнил я.

Лучше знать все заранее, а то потом сюрприз может оказаться какой-нибудь гадостью, от которой так просто не отделаешься. У высших сущностей своеобразное чувство юмора и взгляды на жизнь. Собственно, одной жизнью больше, одной меньше – им без разницы. Вот оно мне надо, это могущество? Зачем мне такая обуза, совершенно непонятно. У меня никогда не было пунктика на тему власти.

- Прежняя жизнь совсем скоро перестанет тебя устраивать и то могущество, от которого ты так опрометчиво отказываешься, станет жизненно необходимо. Тебе придется столкнуться с соперником, самым серьезным в твоей жизни. Не бросай напрасных слов, а прими то, что уготовано тебе Тьмой с радостью. Ты не так свободен, как сам себе представляешь, - звучал насмешливый голос.

Вот так, все чудесатей и чудесатей, а начиналось так радужно. Получается, что меня вынудят играть в игру и по чужим правилам. Хочешь – не хочешь, а вертись ужом, если дорога жизнь. На меня будут лишь смотреть, и оценивать, достаточно ли ловок я окажусь, и какие чудеса изворотливости покажу. А я еще что-то плохое говорил про божественные игры пантеона божков моего мироздания. Да они все такие, эти высшие сущности! Бесятся со скуки, играются чужими жизнями, как с куклами.

- Значит, меня и еще одного претендента стравят, как пауков в банке и будут смотреть, чья возьмет? Как я понимаю, отказаться уже невозможно, потому что билеты на представление проданы и зрители собрались в ожидании, а режиссер смотрит в сценарий. Только я интересуюсь, а насколько масштабно представление? Это касается только меня или всех вокруг? – бешенство накрыло с головой. Терпеть не могу, когда мной начинают помыкать добровольно-принудительно.

Черный иней сыпался сплошной стеной и силуэт Госпожи расплывался в нем. Видимо мой гнев вызывал такой эффект.

- Не сердись, - заметив перемену моего настроения, сказала женщина. - Тьма приобретает черты своего последнего Хозяина, сильнейшего. Став им сам, ты сможешь менять правила и даже саму Тьму.

- Ты так говоришь о себе…как-то странно.

- О! Я ведь просто образ, один из бесчисленных ликов Тьмы и выгляжу так, как твое сознание представляет меня. То, что ты видишь - лишь маленькая оболочка, - звенящий голос стал грустным и печальным. - Найт, тебе пора, любимое мое дитя. Возвращайся к своему свету, возможно, если ты все сделаешь правильно, он засияет на всю вселенную в твоих руках…

Госпожа коснулась моего лба губами, в прощальном благословении, я стремительно покидал это невероятное место, возвращаясь в свою реальность к Наэлю.

Глава 9. Сквозь черный иней.

Наэль

Я очнулся от сладкой неги и пережитых невероятных ощущений. Это был не сон? Быть может, мне опять померещилось? И не было ни этих ласк и нежных рук, поцелуев и объятий, неужели пригрезилось, как Найт отдавался мне сам, так открыто, естественно и самозабвенно. Мне, сломленному и искаженному? Нет, все это было с нами и надежды сбылись. Тогда отчего внутренности свело спазмом тревоги?

Совершенно не хотелось открывать глаза, только вокруг так холодно и всегда горячее тело Найта, сейчас словно лед. Дрожь бежит по спине и страх сковывает мысли. Пожалуйста, пожалуйста, мироздание! Пусть я ошибаюсь, пусть это лишь игра моего воображения! Я замер, оцепенел, сам холодея от ужасных предположений. Этого не может быть! Но остывшее тело любимого красноречивей любых догадок. Ни дыхания, ни стука сердца, я не мог различить ничего. Словно он…он…умер? Это слово я сотни раз примеривал к себе, но Найта оно не должно было коснуться ни в коем случае. Только не он!

Я резко открыл глаза и вскочил на ноги. Мой Найт лежал, закрыв глаза, и не шевелился. Его тело окоченело, а вокруг медленно кружились какие-то крупинки. Я присмотрелся внимательней и меня словно током ударило. Это же черный снег! Острые частички неприятно кололи голую кожу. Я зачарованно смотрел, как снег осыпается на меня и тает, стекая темными потеками. Каждая крупинка уносила остатки моей жизни и надежды на будущее. Темные потоки размывали эту реальность и рисовали новую, ту которую я видел в самых жутких кошмарах. Внутри все перевернулось.

- Он здесь, - я не узнал свой голос, превратившийся в хрип.

Вспышка и удар в самое сердце. В глазах потемнело, и сознание начало расползаться на хаотичные частички. Моя догадка все объясняла и все меняла. Ведь черный иней приходит только с одним существом, которое я пытался вычеркнуть из своей жизни.

- Он нашел меня, - слова падали осколками прошлой жизни, они причиняли боль, выворачивали внутренности наизнанку.

Кейр немыслимым способом проник в эту вселенную и разыскал меня. Все кончено. Эта тварь, которую я сам и породил, убила Найта. Он погиб из-за меня! Тот, кто подарил мне новый путь, кто полюбил бескорыстно и искренне теперь лежит холодным трупом и его заметает снег. Черный снег, снег, ненавистный снег везде, он мучает и убивает вновь.

Я задыхался, пальцы царапали горло, из которого потоком хлынула кровь. Глаза заволокло туманом, и очертания поляны тонули в темных потоках. Снег везде: на коже, в волосах, проникает в меня вместе с дыханием и рвет изнутри. Он пробился ко мне в мысли! Не спрятаться, не спастись, а надо ли? Может, хватит убегать от Кейра и от себя? Возможно, пришло время покончить со всем этим?

Только вот мой гнев тонул в глухой тоске. Ведь тот, кто мне дорог больше всего на свете, сейчас лежит замерзший и бездыханный. Найта больше нет! Горе накрыло оглушающей волной. Вокруг меня страдание и смерть, я способен создавать только это. Пройдя сквозь бессчетные пытки и гибель, захотел начать новую жизнь, но лишь привлек новые несчастья. Мне не избавиться от этого рока. Не хочу больше прятаться, прочь все барьеры и щиты, они бессмысленны. За ними нечего уже прятать и незачем. Я вспыхнул ярким светом, снося не только свои щиты, но и защитный контур вокруг нашего лагеря. Терроны застыли, ослепленные чуждой силой. Энергии осталось слишком мало и это устраивало.

Мироздание накинулось на меня мгновенно, разрывая на куски. Пусть! Бери все, я отдам тебе всего себя, вселенная, которая так и не стала мне домом. Хотелось кричать, выть в пустоту от безнадежности. Новые страдания, словно стая голодных хищников, вцепились в истекающую кровью душу. Из темноты, в окружении падающего снега появлялись неясные образы, призрачные тени из кошмаров.

Я видел Кейра, яростно замахивающегося для удара. Он не простит мне побег и вновь станет мучить. Своей агонией я буду расплачиваться бесконечно. Сколько смертей, сколько боли! Их будет еще больше. Снова рождаться и снова дрожать в предсмертных судорогах, под хохот палача. Каждый раз забывать себя, чтобы поверить вновь. Полюбить и разбиться о предательство и обман.

Нет, это не Кейр, а вампир, любовно поглаживающий очередное орудие пыток. Я вижу свой приговор в его холодных глазах и дрожу всем телом. Цепкие пальцы сжимают мою шею, они мокрые от моей же крови. Горло горит огнем. Острые шипы пыточного станка снова вонзаются в грудь и спину. Боль терзает каждый нерв, и я превращаюсь в судорожный комок страданий. Черная дыра ликует над муками и страхом. Много ли существ помнят запах своей крови? Я помню! Я помню все! Кровь, боль, страх, горе… Все пропадает, а потом появляется снова.

Две пары глаз, изучающе смотрят на меня из темноты. Я знаю их, но не могу произнести древние имена даже мысленно. Для них мы все игрушки и не важно, сколько силы внутри тебя, смертен ты или нет. Присутствие нежданных зрителей немного отрезвляет, но лишь на миг. Я опять погружаюсь в безумие. Призраки моих палачей окружают, сводят с ума, лишают воли.

- Бежать отсюда, пока тело еще слушается!

И я бегу сквозь лес, верней лечу, раздвигая столетние деревья тонкой рукой. А темные видения преследуют меня по пятам и рвут на части остатки разума.

- Прочь! - кричу я в темноту, падая от усталости.

Передо мной крутой обрыв, а позади густой лес. Некуда бежать, я загнал себя в тупик. Сил так мало, они угасают с каждой минутой, и вот уже я не могу подняться с колен, и все заманчивей мысль кинуться вниз с обрыва. Только бы не достаться тому, кто пришел за мной, чьи шаги я слышу слабеющим слухом. Снова черный иней вокруг и Кейр выступает из темноты. И я кричу ему отчаянно о том, что он победил. Я оказался слаб, но никогда и ни за что, не вернусь к нему. Он не получит меня больше, я растаю в этом мироздании, растворюсь навсегда, дух Творца совсем скоро истончится, перестанет осознавать себя, а потом исчезнет. Не буду бороться.

Да, так просто принято решение, и я открыт смерти. Сейчас в моей воле умереть так, как я хочу. Кромка обрыва так маняще близка. Я отклонился назад и почувствовал, как пласты земли дрогнули и поползли под моим весом. Но в последний момент Кейр хватает меня, и мы вместе срываемся вниз. Я стараюсь оттолкнуть его руки, вырваться, чтобы умереть свободным. Не в этих объятьях мне хотелось умереть.

Найт.

Сознание пробуждалось в теле как-то нехотя. Я с трудом разлепил глаза и уставился в небо. Сверху, все так же неизвестно откуда, осыпался черный иней. Вот привязался, зараза! Я вообще где? Уже вернулся или меня забросило куда-то еще?

Ноги и руки занемели от холода, тело затекло от долгого лежания в одной позе. Я с усилием заставил кровь быстрей бежать по венам, согреваясь. Соизволив, наконец, подняться и оглядеться, застал странную картину. Наша стоянка на поляне была густо завалена черным снегом, буквально по колено. Холодина стояла жуткая. Костер давно погас, а терроны замерли, словно уснули, глядя куда-то перед собой остекленевшими глазами.

Я судорожно искал тонкую юношескую фигурку, искал и не находил. Липкая паутина страха опутала сердце в дурном предчувствии. Наэля нигде не было! Я заметался по поляне, заглядывая везде, как безумный. Голова шла кругом. Его нет, нигде нет!!! Подскочив к терронам, стал трясти их, хлестать по щекам, пытаясь привести в чувства.

- Где он?! - кричал я в лицо Гора. Он сонно и непонимающе моргал глазами, первым приходя в себя после оцепенения.

- Кто? - медленно переспросил террон, обхватив голову четырьмя ручищами.

- Что у вас тут произошло, пока я был в отключке? Где Наэль? - срывающимся голосом допытывался я.

Но, по вытянувшимся лицам воинов я уже понял, что они ничего не знают. Их видимо усыпили до того как…как выкрасть Наэля.

- Его украли, - упавшим голосом сообщил я. - Кто мог это сделать? Кто сумел взломать наши щиты, усыпить недремлющих темных драконов Дара?

«Моего Наэля забрали. Моего Наэля!» - мысль оглушающим набатом билась в голове, застилая разум волной ярости. Кулаки сжались до хруста, я неосознанно начал входить в боевую трансформацию. Темная волна силы поднялась по требовательному призыву, закручиваясь вокруг гигантским смерчем. Я сам разнесу эту чертову планету на маленькие песчинки, или любой другой мир, но найду Наэля и похитителя, кем бы он ни был. Парня могут снова обидеть! Он такой слабый, совсем ребенок, переживший плен и издевательства. Не дай боже, чтобы с головы Наэля упал хоть один волосок. Найду похитителя и убью, медленно, вытягивая каждую жилу, загрызу! Но следующие слова Гора были как ушат холодной воды на разгоряченную голову.

- Командир, он сам ушел. Наэль был один. Здесь только его следы и они ведут прочь от поляны, прямо в непролазную чащу, - прокричал террон, что-то разглядывая на земле.

Я рванул туда. Действительно, цепочка следов вела от стоянки прямо в лес. Наэль уходил босиком и второпях, не взяв с собой абсолютно ничего, даже одежды. Капли его крови прожгли снег. Наэль ранен, мой человечек истекал кровью!

- Как он смог пройти все щиты и усыпить вас?

- Не знаю, командир, - пожал могучими плечами Дерз, - я думал это практически невозможно. Последнее что я помню – этот неизвестно откуда взявшийся снег и мощнейшие эманации тьмы, исходившие от тебя, а потом мы просто замерли. Понимаешь? Застыли тела и мысли одновременно. Никогда бы не подумал, что такое сможет сделать слабый паренек, но больше некому. Здесь не было никого постороннего, ты и сам это почувствуешь, если успокоишься. Но, видимо, мы все ошибались на счет способностей Наэля.

А вот эта мысль мне в голову не приходила. Ведь внутри моего маленького человечка скрыта высшая сущность и, быть может, она так не вовремя пробудилась под влиянием каких-то обстоятельств. Что должно было тут произойти, чтобы Наэль бежал ночью, босой, куда глаза глядят? Возможно, он чего-то испугался? В любом случае я должен его найти, а уж потом разбираться, что тут случилось.

Дав указания терронам сворачивать лагерь, я отошел от них подальше и полностью снял щиты. Мне необходимо ощутить окружающий мир, слиться с ним и уловить биение одного единственного, но самого дорогого сердца. Я искал эманации души Наэля.

Нужно заставить себя успокоиться, хотя сердце колотилось, как сумасшедшее и мысли сменялись хаотичной чередой. От волнения дрожали руки. Наэль где-то там, один в ночном лесу, среди наводнивших этот мир падальщиков и хищников всех мастей. Спокойней, вдох-выдох, вдох-выдох… Если я буду беситься и психовать, то точно могу не успеть. Вдох-выдох, вдох-выдох, тише, Найт, спокойнее. Наконец удалось угомонить расшатанные нервы, сосредоточиться и погрузиться в тонкий мир.

Мой поиск был недолгим. Я обнаружил еле-еле пульсирующий огонек души Наэля в коконе чужеродной божественной энергии. Он находился в нескольких десятках километров от меня. Как парень умудрился так далеко забрести пешком? Наверное, именно божество смогло преодолеть такое расстояние настолько быстро. Но, главное и самое важное – Наэль жив, а значит, я его смогу отыскать. Остальные проблемы будем решать по мере их поступления.

Не теряя ни минуты, я взмыл в сумрачное небо, бросив лишь пару слов своим воинам. Они будут следовать за мной, куда бы я ни направился. Сориентировавшись в направлении полета и определив примерное местоположение Наэля, я ринулся вперед, усиленно работая крыльями. Чужеродный кокон вокруг парня становился с каждой секундой все меньше, тусклее, он как будто растворялся в пространстве, а вместе с ним угасал и огонек души. Я спешил, очень спешил, мои крылья резали пространство, как острое лезвие, и все же не успевал. Для открытия портала расстояние слишком мало, и надеяться можно только на свое тело, работавшее на пределе возможностей. Отсчет шел на доли секунд!

Лес заканчивался крутым обрывом в море, которое терялось в ночной темноте. Ветер перешел в ураган, он разгонял волны и с оглушающим грохотом бросал на берег. Ночная буря набирала обороты, обжигая ледяными порывами. На самом краю опасного обрыва лежало скрюченное тело юноши, а вокруг него творилось что-то невообразимое. Полупрозрачный кокон, от которого веяло потусторонностью, сжался почти до пределов физической оболочки. Его наполнял светлый огонь, который ярко светился по контуру.

Силы мироздания атаковали чужеродную сущность, растаскивали и растворяли в себе по мельчайшим частицам. Земля дрожала у нас под ногами, все природные силы сходили с ума, вгрызаясь в чужака, а он совершенно не защищался, будто специально приближая гибель.

Слишком рано высший Творец покинул свое укрытие из человеческого тела, обнажив еще не полностью адаптированную под это мироздание суть, так не вовремя решил пробудиться. Теперь я понимал, почему Творец прятался за самозабвением и не проявлял себя раньше. Он растратил с таким трудом накопленные силы на бег без оглядки, на попытку скрыться. От кого? Но, главное – он не хотел бороться, Наэль просто отдавал себя на растерзание этой вселенной. Еще чуть-чуть и высший Творец раствориться, его физическая оболочка погибнет вместе с духом. Почему он решился на окончательную смерть?

Я приземлился неподалеку и, с трудом преодолевая буйство стихий, пошел к лежащему Наэлю. Его голое худенькое тело было покрыто страшными язвами, точно так же, как и кокон вокруг него, сжавшийся еще сильней. Малыш, что же ты с собой делаешь! Наэль услышал мои шаги и резко сел, опасно приблизившись к осыпающемуся краю обрыва. Я замедлил шаг, боясь неосторожным движением испугать парня, а потом и вовсе остановился. Все это время чертов черный снег следовал за мной и сейчас снова крутился в воздухе.

Глаза Наэля были широко раскрыты, он смотрел невидящим затуманенным взглядом на мечущийся от порывов бешеного ветра снег. По грязным щекам текли крупные слезы. Похоже, парень не осознавал, что происходит и где он находится. Он был в мире призраков прошлого и мучительных воспоминаний. Кто сейчас владел его сознанием: высший Творец или человеческий подросток? И я засомневался, а узнает ли меня сейчас Наэль?

- Зачем ты пришел, Кейр? - услышал я хриплый голос и с трудом узнал в нем знакомые нотки. - Ведь я оставил тебе все, что у меня было. Я все отдал! Что тебе еще от меня нужно?

- Наэль… - позвал я, но меня просто не слышали, явно принимая за кого-то другого.

- Что ж, ты поймал меня в момент слабости. Я снова проиграл, признаю. Мне не удалось скрыться от тебя даже в другой вселенной. Но я не вернусь. Лучше позволю этому мирозданью разорвать себя на куски, прямо сейчас, но больше не буду твоей куклой, раздвигающей ноги, чтобы угодить.

- Наэль, очнись! - громче приказал я.

Парень встал на колени и опасно накренился над обрывом. Обезумевший ветер хлестал его тело жесткими порывами, разметал длинные поседевшие волосы. Он вгрызался в плоть и отрывал мельчайшие частички, унося прочь. Картина настолько жуткая, что я зажмурился, но даже так не смог прогнать ее. Перед внутренним взором стоял образ умирающего Творца, которого по клеточкам разносит ветер.

- Я сразу узнал о твоем приближении по ненавистному, черному инею. Моя память и восприятие мира сейчас, как в тумане, но этот снег, который появляется вместе с тобой, я не забуду никогда, как и то, что ты делал со мной, когда приходил. Я не смог убить тебя тогда и не убил сейчас. Мой дух действительно слаб, слишком слаб, чтобы противостоять тебе, чтобы покончить с тобой навсегда, уж лучше я покончу с собой, - в голосе Наэля появились обреченность и отрешенная смиренность.

Так вот в чем дело. Именно эта черная дрянь, которую я принес с берега темного океана Госпожи, так напугала Наэля, лишив разума и заставив пробудиться Творца. Из его слов можно понять, что он сбежал от того, кто тоже приносил с собой черный снег. И теперь, увидев иней вновь, Наэль просто обезумел, предполагая, что его обнаружили. Он решил скрыться, используя последние силы. Парень усыпил терронов и не тронул меня, своим затуманенным сознанием приняв за другого. Как там его, Кейр, что ли. Но теперь он не хочет жить, Наэль растворяется, сознательно уходит в небытие, предпочтя окончательную смерть новому плену. Их общее сознание, человеческого подростка и высшего Творца, более всего страшится нового пленения! Они оба пережили страшное насилие, и этот общий опыт делает их совместную реакцию непредсказуемой. Трудно предположить, что может спровоцировать взрыв эмоций, какие еще ассоциации, подобные черному снегу, вскроют защитные слои сознания Наэля.

Я немедленно подавил в себе все эманации Тьмы, заставляя иней исчезнуть. Это оказалось достаточно сложно, потому что я весь пронизан темными нитями. В гневе я призвал слишком много темной силы, и теперь непросто вернуть ее в океан. Окно в эту бездну отныне всегда настежь открыто во мне. Потом нужно разобраться, почему снег привязался ко мне и откуда он вообще взялся. Но это все потом.

- Осторожно, ты можешь упасть, - сказал я и протянул руку, пытаясь схватить Наэля.

Он дернулся прочь от моей руки, закрываясь, как будто я собирался его ударить. Наэль, да что же делали с тобой там, в другом мире? Его тельце свесилось в пропасть и стало сползать за край. А он не сопротивлялся, продолжая ожидать ударов от меня. Я отбросил всякие церемонии и в один прыжок настиг его.

Тысячи жалящих игл впились в меня. Тело Наэля узнало тот единственный источник энергии, который давал ему силы, и теперь вопреки желаниям хозяина яростно тянуло из меня жизнь. Я надрывно закричал и выгнулся дугой от боли, но не выпустил из рук вырывающегося Наэля. Тело сводило судорогами, и кровавая пелена стояла перед глазами. Бог мой, как больно! Наэль сопротивлялся из последних сил, отбиваясь кулаками и ногами. Я сцепил руки за спиной парня мертвой хваткой, и старался удержать, ускользающее в круговорот боли, сознание. Обрыв не выдержал, и пласт земли осыпался вниз вместе с нами.

Глава 10. Все будет так, как захочешь ты.

Найт.

Мы падали вниз, прямо в холодные морские волны, с шумом разбивающиеся о громадные камни. Последним усилием я сумел расправить крылья и нас подхватил воздушный поток. Разбушевавшийся ветер кувыркал наши тела и кидал во все стороны.

- Наэль, пожалуйста, очнись. Это я, Найт! Не нужно вырываться, - преодолевая боль, кричал я брыкающемуся парню, пытаясь достучаться до его сознания.

Даже используя все свои телепатические способности, я не мог проникнуть внутрь его воспаленного разума. Нужно срочно что-то предпринять.

- Наэль, да успокойся же ты! - жестко приказал я. – Хватит!

И как ни странно он немного притих, а потом уставился на меня, не мигая, но уже осмысленным взглядом моего Наэля.

- Найт, ты жив, жив, жив…- все повторял и повторял парень.

- От меня не так легко отделаться, - прохрипел я.

Он приходил в себя и узнавал меня, пытаясь понять, что происходит, и почему мы мотаемся в воздухе. Похоже, Творец позволил человеческой части сознания очнуться и снова выйти на передний план, сам же он вновь уходил вглубь. Но его щиты теперь тонки и непрочны, а значит скоро нужно ждать очередного сюрприза. Слияние двух личностей в самом разгаре, и этот процесс будет хаотичным и опасным. Что ж, я теперь начеку.

Из воздушной трепки нас вырвали мощные руки Гора. Он подхватил наши тела огромными ручищами и окружил непроницаемой для ветра и шума моря сферой. Призрачные гигантские крылья размеренно работали, унося ввысь, подальше от бушующей воды. Терроны, наконец, нагнали меня и весьма вовремя.

Наэль сообразил, что опять тянет из моего тела силы и причиняет невыносимую боль. Он отталкивал меня, не желая быть причиной страданий, только вот кто его отпустит? Из моих загребущих ручонок не так просто выбраться, даже самозабвенно брыкаясь и выворачиваясь. Сквозь боль я чувствовал живое тепло своего человечка, его замечательный запах и был счастлив, просто был счастлив снова прижать к себе Наэля. Мне снова повезло вырвать любимого из страшного омута. Я не отпустил его в небытие. Наэль мой!

Мне стало немного легче из-за того, что уже не нужно работать крыльями, лавируя между воздушными потоками. Можно положиться на надежный захват террона, с легкостью несущего нас. Гор даже не вспотеет, если понесет еще пятерых. Хвала Дару, что он создал терронов такими выносливыми и сильными. Да и в четырех руках гораздо надежней, чем в двух. Как ни крути, а терроны полезные ребята, хоть и хмурые.

- Заканчивай заниматься глупостями. Мне и так не сладко, а еще тебя усмирять надо, - попытался я воззвать к совести Наэля. Но не тут-то было.

- Пусти меня. Я делаю тебе больно. Ты постоянно страдаешь из-за меня. Не хочу так! - начал срываться в истерику парень.

И откуда только силы берутся? Хотя, понятно откуда, батарейка-то вот она, совсем рядом.

- Успокойся и послушай. Я тебя не отпущу ни сейчас, ни когда-либо еще. Это понятно? - строго проговорил я. - Едем дальше. Чем больше ты тратишь сил на борьбу, тем сильней твое тело тянет из меня энергию и причиняет боль. Если тебе не все равно, а именно так я и думаю, то ты, наконец, угомонишься и расслабишься. Доходчиво объясняю?

И вот что сделал Наэль после моих слов? Правильно, он расплакался, уткнувшись мне в плечо.

- Все уже позади. Ты со мной и я тебя никуда не отпущу, - поглаживая по спине Наэля, шептал я. - Прости, что напугал. Прости, что не смог оградить от страха.

Шмыгающий носом Наэль прижался ко мне всем телом и крепко-крепко обнял. А я стиснул зубы и терпел сильную боль, стараясь не подавать вида. Иглы жадно впивались в каждый мой нерв. Но даже в этом можно найти положительный момент. Если его тело так реагирует, значит скоро исцелится полностью.

Так приятно ощущать в своих руках родное худенькое тельце, чувствовать, как сильно соскучился за мной парнишка, как бешено бьется его сердечко и согревается кожа. Наэль измучен, жутко грязен, его тело все еще покрывали язвы, но он жив и в своем уме. Хотя это вопрос риторический. Раздвоение личности налицо. Ну, что ж, пока полного слияния сознаний не произошло, буду стараться как-то общаться с обоими личностями. Да, покой нам только сниться с таким-то хозяйством.

Наэль окончательно притих и, кажется, даже задремал. Вот и славненько, можно спокойно оглядеться и поинтересоваться, куда мы собственно летим. Внизу, куда ни глянь, бушевало море. Единственный на этой планете материк мы оставили далеко позади и теперь неслись навстречу рассвету. Он обозначился на горизонте розовеющей полосой.

Рассвет всегда и везде - это символ надежды, наступления нового дня, обновления жизни. Но только не в этот раз и не для этого мира. Посапывающий и вздрагивающий во сне Наэль и не догадывался, что может проспать последний рассвет своей планеты. С наступлением дня начнется вторжение Нижних миров. Бытует мнение, что демонов-повелителей останавливает солнечный свет. Так вот на самом деле им плевать на такие мелочи. Старших сущностей со дна Нижних миров может остановить только страх и сила, превосходящая их собственную. А так как этот мир абсолютно беззащитен перед армадой монстров, то его просто разорвут и выпотрошат, как тушу на бойне.

Уже сейчас по всей поверхности материка открывались порталы и оттуда валили тысячи жутких тварей, которые с азартом ловили местное население. Сначала охотники будут тупо жрать и рвать все что движется, а натешившись, станут сгонять выживших в загоны, для переправки на невольничьи рынки через те же порталы.

Но этим вторжение не закончится. Постепенно планету высосут досуха. Жизнь - это бесценная субстанция, дающая могущество и власть. И монстры будут доить ее капля по капле, пока не погибнет дух планеты и не остынет ее сердце. Вместо цветущего Стехриса останется пустой холодный камень, безжизненный и страшный. А потом и он распадется пылью в межмирье. Путники будут обходить это гиблое место, где пыль и тлен хрустят на зубах, а по спине бежит мороз от обрывков эманаций смерти.

Каждый Творец знает, что случается с брошенными мирами, но далеко не каждого это волнует. Я не могу понять подобного равнодушия. Неужели в них не остается ни капли сострадания к собственным детям? Бессмертные духи, увенчанные силой и могуществом, они очаровываются новыми идеями творения и сходят в новосотворенные миры, обретая плоть. И нет ничего прекрасней, чем самозабвенно творящий бог в окружении оживающей природы. В мироздании рождается новая гармония, и новорожденный мир обретает душу. Но проходит время и Творца манит очередной замысел. Старая игрушка заброшена и позабыта ради новой.

Кто-то назовет это естественным ходом жизни и смерти, я назову безжалостностью. Создавать с такой любовью и наигравшись бросать на страшную смерть – самая невыносимая жестокость и бессердечное предательство. Не все боги таковы, но, к сожалению, подавляющее большинство именно такие. Это неправильно, а причина уходит корнями к истокам сотворения всего мироздания.

Дар мог бы все изменить. Да, мой Создатель уникален и, пожалуй, действительно мог бы изменить все, без преувеличения. Он меняет реальность вокруг себя, вкладывая в творения новое дыхание, окружая их заботой и защитой. Дар и Орлано - единственная надежда этого мироздания на будущее. Быть может сам Отец творцов именно по этому вложил в Дара нечто особенное? Быть может самого себя? Неужели Дару снова придется пройти через перерождение? От столь глубокомысленных раздумий меня вывел флегматичный голос террона.