Непосредственно перед высадкой ночники подвергли бомбардировке узлы управления и связи противника в предместье Кирилловки. Возникшие пожары осветили объекты порта Новороссийск и послужили ориентирами для подходящих торпедных катеров и судов с десантом.
Бомбардировщики шли на город непрерывным потоком и, ориентируясь по вспышкам выстрелов и разрывам снарядов, подавляли огонь артиллерии. Особенно отличились в эту ночь летчики легкомоторного полка К. Д. Бочарова. Боевое напряжение было настолько высоким, что на каждый самолет приходилось по семь-восемь полетов. Можно твердо сказать, что именно По-2 обеспечили высадку морского десанта.
На рассвете пошли в бой штурмовики. Несмотря на сильное огневое противодействие, они с бреющего полета бомбили и расстреливали скопления немецких войск и артиллерии, штурмовали отдельные дома и дзоты. Истребители, прикрывавшие "ильюшиных", одновременно с выполнением основной задачи нередко сами штурмовали наземные цели.
В решающий момент боев за Новороссийск гитлеровцы пытались перебросить на помощь обороняющимся ряд частей с центрального участка Голубой линии. Переброска была обнаружена нашей воздушной разведкой, и в дело немедленно включились полки штурмовой авиации.
Несмотря на упорное сопротивление гитлеровцев, десантники при поддержке авиации продолжали продвигаться вперед, навстречу войскам 18-й армии. Соединившись, они 16 сентября решительным штурмом овладели Новороссийском, важнейшим портом на Черном море.
Поддерживая десантников и войска 18-й армии, наши штурмовики и бомбардировщики в то же время наносили мощные удары по центральному участку Голубой линии в районе Киевская, Молдаванская, Неберджаевская, где части и соединения Северо-Кавказского фронта перешли к решительному ее штурму.
16 сентября при активной поддержке авиации вражеская оборона была прорвана. Опасаясь быть отрезанными от переправ в Крым, гитлеровцы начали отход на Таманский полуостров.
Основной поток отступающих двигался по двум направлениям - на Темрюк и Джиганское с последующим выходом к портам Чайкино, Кучугуры, Кордон и Тамань. По этим дорогам и начала бить наша штурмовая и бомбардировочная авиация, создавая пробки, дезорганизовывая движение, уничтожая живую силу и технику.
Боевую работу летчиков затрудняли горно-лесистый характер местности, зенитная артиллерия противника и особенно погода - плотные туманы. Осложняли, но не останавливали. Когда нельзя было летать большими группами, экипажи действовали звеньями, парами. Широко применялись полеты штурмовиков и истребителей-"охот-ников" из числа наиболее подготовленных экипажей.
Основные коммуникации отходящих немецких войск прикрывались отдельными парами и небольшими группами (четыре - шесть самолетов) Ме-109. Они уклонялись от прямых встреч с нашими истребителями, старались атаковать внезапно, используя облачность, солнце. Однако их сопротивление было незначительным.
Успешно работала наша авиация по обеспечению высадки и действий на суше морского десанта при овладении Темрюком, на подступах к которому разыгрались ожесточенные бои. Расположенный в самом устье реки Кубани, город был важным опорным пунктом гитлеровцев на левом фланге Голубой линии. Он прикрывал таманскую группировку врага со стороны Азовского моря. Через него проходили коммуникации, связывавшие два полуострова.
В интересах десанта велась систематическая авиационная разведка. Особенно тщательно изучался участок, намеченный для его высадки. Пары и четверки истребителей непрерывно патрулировали над портами в момент сосредоточения там судов и погрузки десанта. На ближних аэродромах стояли в готовности резервные группы дежурных истребителей для усиления прикрытия.
Высадка была назначена на 3 часа 25 сентября 19 43 года. За два часа до ее начала наша бомбардировочная авиация приступила к подавлению огневых средств противника в районе Темрюк, Голубицкая. За 30 минут до высадки ночные бомбардировщики выполняли специальную и довольно необычную задачу - создавали шум для отвлечения внимания противника в районе Темрюк и тем самым обеспечили своевременный и внезапный подход судов к берегу.
На рассвете, преодолев вражеские укрепления, десант с боями продвинулся на юг и перерезал дорогу Темрюк - Голубицкая, единственную на этом участке коммуникацию гитлеровцев, которая связывала их с портами Керченского пролива. Опасаясь окружения, они начали отход на юг по единственной дороге, идущей через плавни к станице Старотитаровская. Но и эта дорога подвергалась налетам советской авиации и контролировалась пробравшимися к ней через плавни небольшими отрядами нашей пехоты. 27 сентября войска 9-й армии освободили Темрюк.
Фашисты хлынули на западную часть Таманского полуострова, к портам. Но и там их настигали наши штурмовики и бомбардировщики, несмотря на сильное противодействие зенитных средств.
За период операции по освобождению Таманского полуострова с 9 сентября по 9 октября частями 4-й воздушной армии было совершено 10 525 самолето-вылетов, из них: на разведку - 827, на обеспечение морского десанта - 415, для ударов по отходящим войскам - 7423, для бомбометания плавучих средств - 1870. Потоплено 78 единиц плавсредств различного тоннажа, в воздушных боях сбито 57 вражеских самолетов.
Таким образом, советские летчики, прочно удерживая завоеванное ими в сражениях на Кубани господство в воздухе, успешно завершили эпопею боев за Кавказ, вписав славную страницу в историю Великой Отечественной войны.
Глава четырнадцатая. На помощь десанту
Войска Северо-Кавказского фронта приступили к подготовке форсирования Керченского пролива и последующим боям за Крым. В первой декаде октября 1943 года всеми видами разведки было установлено, что противник приступил к совершенствованию своих оборонительных рубежей на побережье и в глубине Крыма. Особое внимание он уделял фортификационным работам на Керченском полуострове.
Наземная обстановка складывалась в нашу пользу: укрепляя и совершенствуя оборону, противник одновременно оттягивал свои силы с Керченского полуострова в Крым, а оттуда перебрасывал их на север - против 4-го Украинского фронта и в район Запорожья. Туда же направлялись войска, выведенные из Тамани.
В Крыму оставалась сравнительно небольшая группировка вражеских войск: восемь дивизий, входивших в состав 3-й румынской армии, четыре отдельных отряда морской пехоты, десять отдельных дивизионов береговой артиллерии, несколько немецких пехотных подразделений.
Оборона побережья Черного и Азовского морей была плотно насыщена огневыми средствами и в основном представляла собой систему опорных пунктов. Порты были усилены береговой противотанковой артиллерией, побережье минировано и обнесено проволочными заграждениями.
На 1 ноября соотношение сил по авиации было следующим: противник имел 470 самолетов, 4-я воздушная армия - 686. Кроме того, для участия в операции привлекалось до 100 самолетов состава ВВС Черноморского флота. Таким образом, воздушная обстановка, как и наземная, благоприятствовала проведению десантной операции по вторжению в Крым.
На море сложилась несколько иная ситуация. Черноморский флот и Азовская флотилия не располагали достаточным количеством транспортных плавсредств для проведения большой десантной операции, и это, естественно, сужало ее масштабы.
Замысел фронтовой операции заключался в одновременной высадке двух десантов (56-й и 18-й армий) на восточное побережье Керченского полуострова. Главная роль по захвату Керчи отводилась десанту 56-й армии, состоявшему из двух дивизий - 55-й и 2-й гвардейской. Ему предстояло высадиться на побережье северо-восточнее Керчи, в районе Маяк-Еникале. Вспомогательная роль отводилась десанту 18-й армии: в составе 318-й стрелковой дивизии он должен был захватить плацдарм в 20 километрах южнее города - в районе рыбацкого поселка Эльтиген. Севернее находился порт Камыш-Бурун, южнее - поселок коммуны "Инициатива".
Десант на Эльтиген выполнял наиболее трудную часть операции: он шел первым и форсировал пролив в самом широком его месте. Ему предстоял путь длиной 35 километров. Десант 56-й армии находился в лучших условиях: во-первых, Эльтиген оттянул на себя две вражеские дивизии, во-вторых от места посадки (коса Чушка) до места высадки (Маяк-Еникале) было всего пять километров.
Сейчас населенного пункта Эльтиген не найдешь на карте Керченского полуострова: ему дали другое имя - Геройское. Дали в память о подвиге советских воинов, вписавших в историю Великой Отечественной войны яркую страницу. Командовал десантом полковник (ныне генерал) Василий Федорович Гладков, удостоенный за эту операцию звания Героя Советского Союза.
Задача Черноморского флота состояла в том, чтобы обеспечить высадку советских войск; огнем корабельной артиллерии во взаимодействии с береговой и главными силами авиации флота подавлять противника в районе высадки; обеспечить бесперебойную доставку всех видов снабжения для 56-й и 18-й армий вплоть до начала регулярных перевозок через Керченский пролив. Азовская военная флотилия обеспечивает питание и снабжение десантников.
Задачей 4-й воздушной армии было надежно прикрывать наземные войска и плавсредства как в районах их сосредоточения, так и на переходах, в местах высадки; штурмовыми и бомбардировочными ударами подавить огонь вражеской артиллерии в этих местах, затем обеспечить наступление 56-й и 18-й армий, которым предстояло овладеть городом и портом Керчь, а также населенным пунктом Багерово.
Кроме того, на нашу армию возлагался ряд задач частного порядка, в том числе воздушная разведка на суше и на море, предоперационные действия групп "охотников" от восточного берега Керченского полуострова до Ак-Манайского рубежа, удары по аэродромам противника и т. д.
Мое решение как командующего сводилось к следующему.
В целях достижения внезапности в подготовительный период всю авиацию держать на удаленных от Керченского пролива аэродромах, а перебазирование на исходные рубежи произвести накануне дня операции.
Для снижения активности вражеской авиации в ночь высадки десанта нанести бомбардировочные удары по аэродромам Багерово, Керчь. Повторный налет произвести перед рассветом, используя бомбы как мгновенного действия, так и с замедленными взрывателями; непрерывными ударами одиночных самолетов и пар ночных бомбардировщиков изнурять живую силу противника, подавлять июнь его артиллерии и уничтожать прожекторные установки.
С рассветом без доразведки целей (по данным фотопланшетов) нанести массированный штурмовой и бомбардировочный удары по районам наибольшего сосредоточения артиллерии и живой силы в тактической глубине обороны противника с задачей прижать его пехоту к земле и подавить огонь артиллерии в наиболее ответственный период штурма.
Одновременно с нанесением первого массированного удара иметь резерв штурмовиков (с 7.00 четыре группы и с 10.00 десять групп) для подавления артиллерии и резервов неприятеля, обнаруженных авиаразведкой, и для действия по срочным заявкам наземных командиров.
Непрерывным патрулированием четверок истребителей обеспечить прикрытие десанта в трех основных зонах: No 1 - высадившиеся части на Керченском полуострове; No 2 - плавучие средства на переходе через Керченский пролив, огневые позиции нашей дальнобойной артиллерии и сосредоточение войск на косе Чушка; No 3 - плавучие средства при отходе их от восточного побережья Керченского полуострова до порта Кучугуры на Азовском море.
Часть сил истребителей 329-й дивизии (60 самолетов) держать в готовности к немедленному вылету на случай усиления патрулей и отражения массовых налетов авиации противника.
В течение первого дня операции парами истребителей нести службу ВНОС и внимательно следить за воздушной обстановкой.
Управление боевыми действиями осуществлять с ВПУ 4-й воздушной армии, расположенного вместе с КП командующего 56-й армией; управление штурмовиками в воздухе возложить на командира 230-й штурмовой дивизии, а истребителями - на моего заместителя генерал-майора авиации С. В. Слюсарева.
Для обеспечения и поддержки действий десанта 18-й армии передать в оперативное подчинение командующего ВВС Черноморского флота 214-ю штурмовую авиационную дивизию.
Все было продумано, предусмотрено, спланировано. Началась подготовка к операции.
Учитывая, что противник сосредоточил против нас 350 бомбардировщиков, мы попросили командующего Военно-Воздушными Силами Красной Армии дать нам еще одно истребительное соединение. Нашу просьбу удовлетворили. Только что сформированная 329-я дивизия генерала А. А. Осипова была вооружена самолетами "аэрокобра".
Одновременно мы начали подготовку новых аэродромов в западной части Таманского полуострова, завоз на них боеприпасов и горючего. Перебазирование туда авиачастей планировалось, как я уже говорил, накануне боевых действий.
Начало операции было назначено в ночь на 28 октября, но из-за резкого ухудшения метеоусловий перенесено на 1 ноября. Однако и в этот день был высажен только десант 18-й армии. Из-за шторма в Керченском проливе войска 56-й армии остались в исходном положении. Но нам стало известно об этом лишь в 6 утра, и авиация, согласно намеченному плану, работала в интересах обоих десантов, выполнив до момента отмены высадки 184 самолето-вылета.
Шторм продолжался два дня. Поэтому из 1051 боевого вылета, запланированного в интересах 56-й армии, 678 пришлось на долю 18-й армии.
Высадка эльтигенского десанта заслуживает более подробного описания.
В 4.30 утра 1 ноября на участке 18-й армии началась мощная артиллерийская подготовка. Через полчаса под прикрытием артогня и бомбовых ударов авиации десантная группа численностью 5000 человек высадилась в районе поселка Эльтиген. В ее состав входили 318-я стрелковая дивизия, морская стрелковая бригада и отдельный батальон морских пехотинцев.
Противник оказывал десантникам очень сильное противодействие. Однако наши легкие ночные бомбардировщики, летая парами и в одиночку, подавляли огонь его артиллерии, гасили прожекторы, изнуряли живую силу.
За 10 - 15 минут до начала высадки авиация перенесла удары в глубину вражеской обороны и на фланги (Камыш-Бурун, Александровка, коммуна "Инициатива"), сбрасывая бомбы по вспышкам артиллерийских выстрелов и по лучам прожекторных установок.
Большую роль в подавлении артиллерии противника сыграли бомбардировщики Б-3. Летая в одиночку и парами, они наносили удары по целям, расположенным в глубине обороны противника, в двух-двух с половиной километрах от берега.
В первой половине дня фашисты, получив подкрепление, перешли в контратаку из района отметки 47,7. Авиация нашей армии сразу же поспешила на помощь десанту: непрерывно до наступления темноты бомбовыми и штурмовыми ударами уничтожала артиллерию, танки и живую силу врага. К ночи все контратаки были отбиты.
Всего в течение 1 ноября было произведено 345 самолето-вылетов, в результате которых уничтожено 5 танков, 20 автомашин и один Ме-109, подавлен огонь 10 батарей полевой артиллерии, взорвано 2 склада, убито и ранено до 130 солдат и офицеров.
2 и 3 ноября противник силами до полка пехоты с танками и штурмовыми орудиями при поддержке массированного огня артиллерии и минометов предпринял 37 контратак. С помощью авиации все они были отбиты, но при этом и десантники понесли большие потери.
Летный состав 4-й воздушной армии, защищая войска, проявлял подлинное мастерство, мужество и отвагу.
2 ноября шестерка "ильюшиных" 722-го штурмового полка во главе с майором Н. А. Юхотниковым получила задачу нанести бомбово-штурмовой удар по танкам и автомашинам противника, сосредоточенным северо-западнее Эльтигена. На маршруте группу Юхотникова и сопровождающих "лавочкиных" из 805-го истребительного авиаполка перенацелили на танки, контратакующие наш десант в трех километрах юго-западнее Эльтигена.
Прибыв в заданный район, майор доложил на вспомогательный пункт управления:
- Обнаружил двадцать танков. За ними следует вражеская пехота.
С ВПП ответили:
- Атакуйте. Высылаем вторую группу штурмовиков.
Выполнив три атаки по цели с бреющего полета, экипажи "илов" подожгли три танка, разбили четыре автомашины, уничтожили более взвода пехоты. Через 10 минут после возвращения на аэродром майор Юхотников, пересев на другой самолет, возглавил восьмерку Ил-2 и повел ее в тот же район. В результате удара противник потерял еще пять танков. Остальные вместе с уцелевшими пехотинцами отошли на прежние позиции.
Всего за 2 и 3 ноября было произведено 289 самолето-вылетов, уничтожено и повреждено до десяти танков, пятнадцати автомашин, убито и ранено до 200 солдат и офицеров, подавлен огонь трех батарей зенитной артиллерии, взорван склад боеприпасов. В воздушных боях фашисты потеряли семь самолетов. Два из них рухнули на землю, сбитые таранными ударами.
Таран совершили командир первой эскадрильи 47-го штурмового авиаполка ВВС Черноморского флота лейтенант Б. Н. Воловодов и парторг той же эскадрильи младший лейтенант В. Л. Быков. Оба они геройски погибли.
На следующий день генерал-полковник К. Н. Леселидзе телеграфировал генерал-майору авиации С. У. Рубанову, командиру 214-й штурмовой авиационной дивизии. "Передайте летному составу, поддержавшему нас в бою за восточный берег Керченского полуострова, спасибо от пехоты нашей армии. Летчики оказали нам очень большую помощь в отражении 37 контратак, которые противник предпринимал в течение 3 дней. Имена лейтенанта Б. Н. Воловодова и младшего лейтенанта В. Л. Быкова, таранивших самолеты Ю-88, мы занесли в список героев нашей армии".
Чтобы не нарушать последовательности повествования во времени, рассмотрим вкратце обстановку, сложившуюся в 56-й армии. После двухдневного шторма ее войска осуществили десантирование в ночь на 3 ноября. Днем, начиная с момента погрузки частей на корабли, наши истребители непрерывно патрулировали сначала над портами, затем над походными колоннами. Самолеты По-2 наносили сосредоточенные удары по участку высадки. Особенно отличился 889-й Новороссийский ночной легкобомбардировочный полк, которым командовал К. Д. Бочаров.
Командующий 18-й армией генерал К. Н. Леселидзе высоко оценил работу летчиков этой части: "В период высадки десанта на Керченском полуострове в районе Эльтиген 889-й Новороссийский НЛБАП вполне справился с задачей подавления огневых средств противника и обеспечил высадку войск 18-й армии в указанном районе".
В период с 19 часов 40 минут до 20 часов 15 минут бомбардировщики действовали по боевым порядкам, огневым точкам и артиллерии противника, обеспечивая высадку войск на участке Маяк-Еникале. С 21 часа 25 минут до 21 часа 40 минут по этому участку был нанесен сосредоточенный удар 20 самолетами.
Из-за невозможности выпускать экипажи в ночное время с интервалом менее 1 - 2 минут (ввиду опасности столкновения самолетов) часть из них была поднята раньше. Пока время для нанесения удара не наступило, они находились в зоне ожидания, летая над Керченским проливом, создавали непрерывный шум, который маскировал переход десантных судов.
С подходом кораблей к Керченскому полуострову бомбардировочные удары По-2 отодвинулись вглубь, на подавление артиллерии и огневых точек противника в районе Баксы, отметка 44,8 и Колонка.
Во второй половине ночи погода резко ухудшилась: на высоте 600 метров появилась мощная кучевая облачность, усилился ветер. Однако летчики, ориентируясь по вспышкам выстрелов, точно сбрасывали бомбы на огневые позиции вражеской артиллерии.
С рассветом основная тяжесть обеспечения боевых действий войск легла на штурмовиков. Тесно взаимодействуя с десантниками, они помогли им 3 ноября овладеть маяком Глетки, отбить ряд контратак противника, уничтожив при этом несколько танков, автомашин, орудий, прожекторов, до роты пехоты и склад боеприпасов. Ожесточенный бой шел у горы Хронева.
Борьба за расширение плацдарма происходила на резко пересеченной местности. Это облегчало оборону противника и сильно затрудняло наступление наших войск. Здесь-то и сыграли свою роль "ильюшины". Парами и четверками они, используя складки местности, внезапно появлялись над позициями врага, располагавшегося на обратных скатах высот, и били по ним бомбами, эрэсами, пулеметно-пушечным огнем.
С момента высадки войск 56-й армии основная часть боевой работы авиации выполнялась в ее интересах. Так, 3 ноября из 202 самолето-вылетов 170 произведено для помощи десантникам. Такое же сообщение было и 4 ноября. А на следующий день из 399 самолето-вылетов на обеспечение десанта 56-й армии пришлось 274.
В прикрытии высаживающих войск большую роль сыграла истребительная авиация. Отличились многие полки, в том числе 805-й, которым командовал Герой Советского Союза майор В. А. Колесник. Вот один из примеров мужества и настойчивости летчиков.
Четверка истребителей, возглавляемая заместителем командира части майором И. Р. Демчевым, получила задание вылететь в район высадки десанта. Пробив слой тумана и облачности толщиной более 600 метров, звено взяло курс на запад.
Связавшись с командным пунктом 4-й воздушной армии, на котором находился генерал С. В. Слюсарев, Демчев получил команду: "Следуйте ко мне на максимальной скорости!" Из информации об обстановке стало ясно, что самолеты противника штурмуют десант и что, кроме четверки Демчева, истребителей в воздухе нет.
При подходе к району высадки погода улучшилась, в облаках появились "окна". Снизившись, летчики увидели группу фашистских самолетов численностью до двадцати Ю-87 и Ме-109, штурмующих наши войска. С ходу ударив по шестерке бомбардировщиков, заходивших в атаку, они сожгли один самолет, второй подбили, остальные рассеяли.
Фашистов ошеломило внезапное появление наших истребителей, их дерзкая атака. Но вскоре они вновь собрались и бросились на звено Демчева. В ходе завязавшегося боя лейтенант Б. Диденко уничтожил еще одну машину. Однако и его самолет был поврежден. Теперь их осталось трое: майор Демчев, капитан П. П. Крюков и старший лейтенант А. И. Кокарев. Они успешно дрались с врагом до тех пор, пока их не сменила четверка того же полка во главе с капитаном А. Г. Шишулиным. Так звенья, сменяя друг друга, прикрывали десант в точение трех дней.
Однополчане предполагали, что лейтенант Диденко, выбросившийся с парашютом, погиб. Какова же была их радость, когда на исходе третьих суток он возвратился в часть! Летчик рассказал, что он приземлился в расположении десантников и вместе с ними ходил в бой, заменив выбывшего из строя командира взвода. Командование десанта высоко оценило заслуги лейтенанта Диденко, наградив его за храбрость и самоотверженность орденом Славы II степени (ордена Славы IIIстепени он был удостоен ранее).
Первый десантный эшелон на Эльтигене оказался в исключительно трудных условиях. Воспользовавшись резким ухудшением погоды, которая затрудняла действия нашей авиации и Черноморского флота, понесшего вдобавок ко всему большие потери при первом рейсе, противник усилил контроль за Керченским проливом. На четвертый день после высадки десанта гитлеровцы блокировали его и с помощью торпедных катеров отрезали от моря. Пополнение его резервами и снабжение боеприпасами крайне осложнилось.
6 ноября десантники перешли к обороне. 4-я воздушная армия продолжала уничтожать огневые средства, технику и живую силу противника перед блокированной группой наших воинов и приступила к доставке в район Эльтигена грузов с продовольствием и боеприпасами.
Руководство по снабжению десанта мы возложили на начальника парашютно-десантной службы 4-й воздушной армии майора М. И. Шолохова. С "огненной землей" установили радио-телеграфную связь; это давало нам возможность выполнять все ее заявки и запросы. Для приема доставленного груза в Эльтиген ночью с самолета По-2 был выброшен на парашюте старший сержант Безносов. Ежедневная доставка десантникам по 12 тонн продовольствия и по 10 тонн боеприпасов выполнялась экипажами 214-й штурмовой авиационной дивизии, 622-го, 889-го Новороссийского и 46-го гвардейского Таманского авиаполков.
Задача была исключительно сложной. Стояла плохая погода, и летать приходилось на высоте не более 300 метров. Мешки и ящики подвешивались вместо бомб, сбрасывать их надо было с исключительной точностью, а противник вел по самолетам плотный огонь. Достаточно сказать, что в целях противодействия нашей авиации гитлеровцы к концу ноября сосредоточили в этом районе до 66 батарей зенитной артиллерии разных калибров, 35 зенитно-пулеметных точек. Они вели огонь и с катеров, блокировавших десант с моря, и из всех видов пехотного оружия. Нашим штурмовикам противодействовали и истребители противника, постоянно патрулировавшие над районом Эльтиген на высотах 100, 300, 1000 метров.
Однако и мы приняли нужные меры. Помимо сопровождения штурмовиков стали применять тактику "расчистки" воздуха. Группы наших истребителей приходили в район "огненной земли" за три - пять минут до появления "илов", связывали боем "мессершмиттов" или разгоняли их, создавая штурмовикам условия для выполнения задания. Подразделения "ильюшиных" стали делить на две группы. Одна сбрасывала грузы, другая подавляла огневые точки противника. Результаты сказались незамедлительно: потери и повреждения самолетов Ил-2 от огня зенитной артиллерии резко сократились.
Несмотря на сложные метеорологические условия, экипажи По-2 и "илов" вели напряженную боевую работу. Особенно много летал 889-й Новороссийский полк: 120 - 140 вылетов за ночь - такова его рабочая нагрузка;
19 ноября ночники совершили 133 самолето-вылета, сбросив 15,5 тонны продуктов питания. Отдельные экипажи ходили на задание по семь-восемь раз.
20 ноября 1943 года решением Ставки Верховного Главнокомандования на базе войск Северо-Кавказского фронта была создана Отдельная Приморская армия. Ее командующим стал генерал-полковник И. Е. Петров.
18-я армия, не закончив десантную операцию, была выведена в резерв Ставки ВГК, а затем передана в состав другого фронта.
К концу ноября десантная группа полковника Гладкова оказалась в еще более сложной обстановке. Разведка 4-й воздушной армии вскрыла сосредоточение крупных сил противника в районе Чур-Баш, Отраэли. Всего было обнаружено до трех полков пехоты, 40 танков, 28 артиллерийских и 8 минометных батарей, 32 батареи зенитной артиллерии, 35 зенитно-пулеметных точек. Группировка прикрывалась крупными нарядами истребителей. Обо всем этом я доложил генералу Петрову.
- Судя по всему, противник готовится сбросить десант Гладкова в море, после некоторого раздумья сказал командующий. - Положение осложняется еще и тем, что наша артиллерия, расположенная в районе Тамани, не может помочь десанту из-за большой ее удаленности.
- Но ведь у нас есть артиллерия на косе Тузла. Почему бы ее не использовать? - сказал я Петрову.
- Беда в том, что она стоит на открытых позициях и как только начинает вести огонь, на нее немедленно обрушивается артиллерия противника... Так что, Константин Андреевич, вся надежда только на авиацию. Только! - подчеркнул Иван Ефимович.
Руководствуясь приказом Командующего Отдельной Приморской армией, с 30 ноября авиационные части, действовавшие на северном участке Керченского полуострова, вновь переключились на уничтожение вражеских войск перед фронтом группы Гладкова. По-прежнему доставляя грузы на Эльтиген, мы бомбили и штурмовали танки, пехоту, подавляли фашистскую артиллерию. В течение четырех дней наши экипажи совершили около 2000 боевых вылетов.
3 декабря погода резко ухудшилась, но и в этот день было уничтожено и повреждено шесть танков, 30 автомашин, подавлен огонь четырех батарей полевой артиллерии, пять батарей зениток, убито и ранено около 200 вражеских солдат и офицеров.
Утром 4 декабря противник силой до пехотной дивизии при поддержке 45 танков, 12 артиллерийских, 7 минометных и 11 зенитных батарей после мощной артподготовки перешел в наступление на Эльтиген. В течение дня он предпринял девять атак.
Прикрывая свои войска и действуя по наступающим частям противника, наши авиаторы произвели 574 самолето-вылета. Несмотря на сильный зенитный огонь и противодействие немецких истребителей, они с честью выполнили поставленную перед ними задачу. Вот один из многочисленных примеров.
Шестерка ЛаГГ-3 790-го истребительного полка под командованием старшего лейтенанта Буряка встретила над Эльтигеном 25 бомбардировщиков Ю-87, сопровождаемых четверкой Ме-109. Атаковав "юнкерсов" сверху в лоб, летчики принудили их сбросить бомбы в расположение своих войск и повернуть на запад. Буряк и лейтенант Сальников сбили по одному самолету.
Мастерски разили врага и летчики-штурмовики. Действуя группами но четыре шесть самолетов с высоты 400 - 300 метров и ниже, они беспощадно уничтожали живую силу и технику фашистов.
В течение дня было проведено 25 воздушных боев, в ходе которых сбито 20 самолетов противника. На земле уничтожено и повреждено 12 танков, до 30 автомашин, убито и ранено до 300 гитлеровцев.
5 декабря фашисты силами до пехотной дивизии при поддержке 30 танков вновь перешли в наступление на группу Гладкова. Бои продолжались всю ночь и носили исключительно ожесточенный характер. Десантники неоднократно сходились в рукопашные схватки с численно превосходящим противником. Наши летчики совершили 803 самолето-вылета. Сбили девятнадцать самолетов, уничтожили девять танков, десять автомашин, шесть орудий, потеряв при этом одиннадцать своих машин.
В течение 6 декабря части 4-й воздушной армии продолжали действовать по вражеским войскам, вести борьбу с его авиацией, пытавшейся бомбить десант. В результате двадцати пяти воздушных боев сбили двадцать два самолета противника. Наши потери - семь машин.
Это были напряженные дни, полные отваги, мужества и героизма, однако положение группы полковника Гладкова становилось все более тяжелым. Общий план развития дальнейшего наступления в глубь Керченского полуострова нарушился. Главная группировка войск Отдельной Приморской армии, встретив упорное сопротивление гитлеровцев северо-восточнее Керчи, остановилась. Из-за недостатка плавсредств она не имела ни танков, ни артиллерии. Десантные части располагали только 45-миллиметровыми пушками, перевозке крупнокалиберной артиллерии помешала штормовая погода. Дальнейшее пребывание десанта на Эльтигене стало не только бесполезным, но и угрожало его существованию.
Как же спасти попавших в беду людей?
Для одновременного подъема всего личного состава десанта у Черноморского флота не было необходимого количества плавсредств, а вывозить отряд по частям - означало раздробить его силы, ослабить боеспособность. У полковника Гладкова оставался единственный путь - прорвать кольцо окружения и выйти на соединение с главными силами Отдельной Приморской армии в районе города Керчь.
4 декабря 1943 года был утвержден план, согласно которому частям 4-й воздушной армии надлежало находиться в готовности к бомбовым и штурмовым ударам на участке прорыва, а в последующем действовать по заявкам штаба десантной группы.
Начальник оперативного отдела штаба 4-й воздушной армии К. П. Одинцов согласовал с начальником штаба 20-го десантно-стрелкового корпуса (в состав которого входила группа Гладкова и через который осуществлялась вся связь с ней) вопросы по обеспечению авиацией выхода группы из окружения. Установили опознавательные сигналы: арьергардный отряд, прикрывавший основные силы, обязан был оставлять за собой два-три костра, расположенных в линию.
6 декабря в 22.00 при поддержке артиллерии, действующей с берегов косы Чушка и косы Тузла, и ночных бомбардировщиков десантники Гладкова сильным ударом прорвали оборону противника у маяка Нижне-Бурунского и форсированным маршем с боем начали продвигаться в северном направлении. Смяв противника в рай-оне Боч. Завода, уничтожив отдельные вражеские подразделения, несшие охрану побережья на участке Керчь, Камыш-Бурун, отряд к утру 7 декабря захватил предместье южнее Керчи и вступил в ожесточенный бой за гору Митридат.
В течение ночи 4-я воздушная армия обеспечивала прорыв обороны противника севернее Эльтигена и выход войск в район Керчи. Первый удар с воздуха был нанесен в сумерках: 14 самолетов типа Б-3 действовали по живой силе и технике на южной окраине Эльтигена. Затем одиночные бомбардировщики били по скоплениям вражеских войск, мешавшим продвижению группы.
Погода была исключительно сложной (сплошная облачность высотой 100 - 400 метров, видимость 1 - 2 километра), но авиаторы задачу выполнили полностью. Эльтигенская группа, прорвавшись через боевые порядки противника, с боями вышла на южную окраину города Керчь и горы Митридат.
Для уточнения места расположения командного пункта полковника Гладкова и восстановления потерянной с ним связи генерал И. Е. Петров приказал сбросить вымпел в районе одного из поселков южнее Керчи. Эту задачу успешно выполнили экипажи 229-й истребительной и 214-й штурмовой авиадивизий. Для полного представления о положении отряда Гладкову было приказано обозначить кострами крайние точки плацдарма (это было необходимо для поддержки десанта всеми средствами и способами); сообщить координаты целей, по которым должна ударить наша артиллерия; двумя кострами обозначить место, где можно пристать катеру.
Во второй половине дня 7 декабря противник предпринял ряд контратак из района южнее Керчи. О серьезности положения свидетельствовали телеграммы, переданные с командного пункта Гладкова в штаб 4-й воздушной армии. "...Гладков передает: в районе Боч. Завод скопление пехоты противника, просит выслать авиацию для обработки этого района. Гладков просит сбросить грузы и штурмовать район церквей на южной окраине Керчи. 12.25 7 декабря 43 г.".
"...Вручить немедленно. Противник наступает с западной окраины Керчи. Гладков просит помощи. 14.27".
Авиаторы немедленно откликались на просьбы о помощи. Последняя группа штурмовиков, действующая в интересах десанта, совершила посадку уже в темноте.
Помимо вылетов по запросам, налеты штурмовиков на войска противника совершались и по данным воздушной разведки. Всего в течение дня 7 декабря мы произвели 339 самолето-вылетов. Противник понес большие потери в живой силе и технике. В расположение группы Гладкова сброшено три тонны боеприпасов.
В 17.20 с вспомогательного пункта управления нашей армии было доложено: "Все контратаки противника отбиты. Штурмовики работали в заданных районах. Груз сбрасывали отлично, все мешки попали своим".
Десантная группа, поддерживаемая с воздуха, не только оборонялась, но и предпринимала контратаки, чтобы прорваться к своим. Однако враг встречал ее сильным огнем из всех видов оружия с южной и западной окраин Керчи. Прорвалось всего 50 человек. Просочившись через восточную часть города, они вышли в район обороны 339-й стрелковой дивизии 56-й армии. Остальные в упорных боях продолжали удерживать гору Митридат и южное предместье Керчи.
В ночь на 8 декабря части 4-й воздушной армии непрерывно бомбили врага в районе южнее Керчи, доставляли боеприпасы и продовольствие группе Гладкова. Всего было произведено 174 самолето-вылета, доставлено около четырех тонн продовольствия и свыше семи с половиной тонн боеприпасов.
А днем восьмого, в 12.30, противник вновь пошел в наступление. И опять полетели к нам телеграммы: "...Вручить немедленно... Гладков просит воздействовать авиацией. 13.02".
"...Вручить немедленно... Противник продолжает накапливать силы и технику... Перешел в наступление... Артиллерия противника обстреливает боевые порядки... Гладков просит бомбить и штурмовать эти районы. 13.45".
"...Положение у Гладкова обостряется. Просит авиацию. 14.00".
"...У Гладкова положение серьезное. Просит обработать северные скаты выс. 91,4 и выс. 108,4, появились танки в том и другом районах. 14.17".
Телеграммы шли одна за другой. На каждую из них мы реагировали немедленно. Несмотря на сильный зенитный огонь в районе Керчи, на сложность обстановки, летный состав действовал мастерски, отважно. Противник находился под непрерывным воздействием авиации.
Передо мной график работы штурмовиков днем 8 декабря. Любопытен временной интервал между вылетами групп: 8.58 - шесть Ил-2; 9.10 - четыре Ил-2; 9.19 четыре Ил-2; 9.29 - четыре Ил-2. Группы по четыре - двенадцать штурмовиков шли непрерывным потоком в течение дня. Последний вылет совершен в 16.20. Это был восемнадцатый групповой вылет. В 17 часов в бой вступили бомбардировщики: четырнадцать Б-3 нанесли удар по северным скатам высоты 9,14 в районе южнее Керчи. Всего в течение дня совершено 500 самолето-вылетов. Противник понес значительные потери и откатился на исходные рубежи.
Большим достижением 4-й воздушной армии явилась ликвидация блокады десанта с моря. Уже на четвертый день после его высадки противник закрыл подходы к мысу Эльтиген катерами и баржами, не давая нашим плавучим средствам возможности подвозить для десантных частей пополнение и все виды довольствия. Он обстреливал также Эльтиген с моря, постоянно держал под контролем этот участок Керченского пролива.
Для срыва блокады наша авиация делала все возможное. Установив, что в порту Камыш-Бурун находится от десяти до четырнадцати самоходных барж и что часть плавучих средств приходит в Керченский пролив из других портов Крыма, мы систематическими ударами днем и ночью уничтожали эти средства. Налетам подвергались порты Камыш-Бурун, Феодосия, Севастополь, Евпатория, Ялта. И это сыграло свою роль: 8 декабря блокада десанта была ликвидирована.
Десантная группа продолжала удерживать Митридат, но противник с каждым днем лез все яростнее, не считаясь с потерями, стараясь восстановить утраченное положение. 10 декабря ему удалось овладеть горой.
Для группы Гладкова создалась угрожающая обстановка, и командование Отдельной Приморской армии решило снять ее с мыса Эльтнген и переправить на восточный берег Керченского полуострова, на плацдарм, занимаемый 56-й армией. Так и было сделано 11 декабря 1943 года. На этом операция закончилась.
Всего с 1 ноября по 8 декабря 1943 года в интересах эльтигенской группировки мы сделали 6514 самолето-вылетов. Кроме того, 370 самолето-вылетов совершено авиацией Черноморского флота.
Противнику был нанесен значительный урон в живой силе и технике: сбито 114 самолетов, уничтожено и повреждено 35 танков, 120 автомашин, 15 минометов, 10 орудий, 16 складов боеприпасов, подавлен огонь 10 батарей артиллерии, потоплено 10 барж и 1 катер, убито и ранено 800 солдат и офицеров.
Генерал И. Е. Петров высоко оценил боевую работу авиации. "Отмечаю отличные боевые действия 4-й воздушной армии, - говорилось в приказе от 12 декабря 1943 года, - по обеспечению операции на Керченском полуострове, в результате которых войска Отдельной Приморской армии, произведя успешную высадку десанта и сломив сопротивление противника, прочно закрепились на плацдарме северо-восточнее Керчи.
Особо велика роль 4-й воздушной армии в оказании поддержки десантному отряду полковника Гладкова, блокированному противником с суши и с моря в районе Эльтигена.
Только непреклонная воля и высокий патриотический дух самих десантников, а также непрерывная помощь, высокое мастерство, безграничное боевое упорство и храбрость легчиков 4-й воздушной армии и меткий огонь артиллерии обеспечили десанту возможность отразить все атаки врага, нанести ему огромные потери, прорвать тяжелую блокаду и овладеть более выгодным тактическим рубежом в районе горы Митридат, южной окраины Керчи, тем самым сняв блокаду противника с моря.
Всему личному составу 4-й воздушной армии за отличную напряженную и мужественную работу объявляю благодарность".
Глава пятнадцатая. Жаркие будни героев
После завершения Элътигенской операции усилия 4-й воздушной армии были направлены на поддержку десантных войск 56-й армии, укрепившихся на плацдарме северо-восточнее Керчи.
Воздушная обстановка в декабре 1943 года характеризовалась преимуществом нашей авиации.
3 ноября мы надежно обеспечили высадку десанта 56-й армии. В первые дни операции прикрытие осуществлялось непрерывным патрулированием истребителей, в последующие - дежурством больших групп на аэродромах.
Наряжая воздушный патруль, мы учитывали летно-тактические особенности самолетов и в зависимости от этого сочетали различные типы. Так, на высотах 2000 - 3000 метров барражировали ЛаГГ-3; над ними, на высотах 4000 - 5000 метров, - "аэрокобры". При подходе смешанных групп противника они, как более маневренные, сразу вступали в бой с истребителями, сковывали их и тем самым помогали экипажам ЛаГГ-3 выполнять основную задачу - уничтожать бомбардировщиков.
С началом высадки десанта 56-й армии над плацдармом в течение всего дня находилось 16 - 18 истребителей. В случае необходимости число увеличивалось по первому же сигналу. Такая практика полностью обеспечивала частям 18-й и 56-й армий успешную высадку на восточное побережье Керченского полуострова и сравнительно быстрое расширение плацдарма до района Баксы.
В период с 11 по 26 ноября отмечалось резкое увеличение активности авиации противника. Нередко его бомбардировщики действовали группами до 40 самолетов. Такая вспышка была не случайной: Гитлер приказал защищать Крым до последней возможности.
Перед нами встала задача - сорвать планы противника, прикрыть надежным воздушным щитом свои десантные войска на Керченском полуострове и не допустить вражеские бомбардировщики к портам, расположенным на западном побережье Таманского.
Эту задачу мы выполнили без особых усилий. Даже не применяли такой способ действий, как патрулирование в воздухе. Вылетая на перехват из положения дежурства на аэродроме, истребители встречали "юнкерсов" еще на подходе к линии фронта, уничтожали их или заставляли поворачивать вспять.
Чем объясняется такой успех? Тем, что противник в это время не располагал достаточным количеством истребителей. А во-вторых, наличием в нашей армии надежных средств обнаружения и наведения.
Своевременная встреча бомбардировочных групп противника до подхода их к полю боя стала возможной благодаря широкому применению и грамотному использованию радиотехнической станции РУС-2. Установленная на Керченском полуострове, она позволяла обнаруживать вражеские самолеты на расстоянии до 100 километров от линии фронта. Данные о появившихся самолетах передавались по прямому телефону на командный пункт 229-й Таманской истребительной авиадивизии и одновременно на радиостанцию наведения. Командир соединения полковник М. Н. Волков, в зависимости от количества бомбардировщиков противника и их удаленности от линии фронта, поднимал в воздух дежурные группы истребителей и в случае необходимости быстро наращивал силы.
Подъем дежурных экипажей по данным радиотехнической станции всегда обеспечивал своевременный перехват фашистских бомбардировщиков. Так, например, с 1 по 12 ноября 1943 года от 229-й Таманской дивизии было поднято 30 групп по четыре - шесть машин в каждой. Они провели 30 воздушных боев, в результате которых сбили 25 самолетов: 13 бомбардировщиков и 12 истребителей.
Работая с рассвета до темноты, расчет станции РУС-2 в течение ноября обеспечил частям 229-й Таманской дивизии вылеты 263 групп по 8 - 16 самолетов. В отдельные периоды боевых действий комдив М. Н. Волков поднимал сразу в воздух до 40 - 50 истребителей с интервалами между группами 5 - 10 минут, а при необходимости быстро наращивал силы.
Опыт показал, что радиостанция наведения может помогать не только дневным истребителям, но и ночным. В сумерках и в светлые лунные ночи группы бомбардировщиков сравнительно неплохо просматриваются, и мы немедленно воспользовались этим, стали наводить на них истребителей.
Управление действиями прожекторов, используемых для освещения вражеских самолетов, мы тоже приняли на себя, на расчет главной радиостанции наведения. Представитель от пункта управления прожекторами находился на ВПУ генерала Слюсарева. Получая от него команды на освещение целей, сразу же передавал их по телефону на пункт управления.
В январе 1944 года на главной радиостанции мы организовали подслушивание радиопереговоров немецких летчиков, приспособив для этого танковый приемник типа "УВВ-Е". Укоротив диапазон длин волн, получили возможность слушать передачи по рации с расстояния до 120 километров.
Посредством радиоперехватов вскрывали исключительно ценные данные, которые помогали нам уяснять воздушную обстановку, уточнять данные локатора РУС-2 при засечке целей, получать сведения о бомбардировщиках, идущих на малых высотах, невидимых станцией... Все это давало возможность более точно определять время вызова наших истребителей для перехвата групп самолетов противника.
В интересах главной радиостанции мы организовали ближнюю воздушную разведку, которую вели летчики-истребители. Находясь за линией фронта на наиболее вероятных маршрутах полетов вражеских бомбардировщиков, они внимательно осматривали пространство и обо всем увиденном немедленно докладывали на главную радиостанцию.
На КП командиров частей, соединений, в рабочих помещениях начальника оперативного отдела армии, начальника штаба и моем были установлены репродукторы, дававшие возможность слышать все команды главной радиостанции наведения, доклады и информации летчиков, радиосвязь внутри групп при выполнении полета. Короче, мы слышали все, и это давало возможность постоянно быть в курсе событий.
В борьбе за господство в воздухе важную роль сыграл богатый боевой опыт командиров частей и соединений, накопленный ими в боях на Кубани весной и летом 1943 года, их высокое методическое мастерство. Это давало им возможность хорошо воевать и хорошо учить летчиков. Учеба не прекращалась ни на один день. Вечерами, после окончания полетов, каждый командир полка собирал подчиненных, чтобы проанализировать с ними боевые действия как своей части, так и соседних. Все ведущие групп, а нередко и ведомые летчики подробно разбирали тот или иной бой, независимо, от того, был он удачным или неудачным. Так по крупицам собирался боевой опыт, зарождались новые тактические приемы.
В распространении и внедрении в практику всего передового и ценного существенное значение имели так называемые "Информационные листки", составляемые отделением штаба 4-й воздушной армии по использованию опыта войны. В этих "листках" содержался глубокий анализ оперативно-тактического применения нашей авиации. Они издавались типографским способом и рассылались по полкам и дивизиям.
Таким образом, уже в ноябре, в ходе десантной операции наших войск, бомбардировочная авиация противника, понеся большие потери и не добившись успеха, вынужденно перешла сначала к полетам большими группами с солидным прикрытием истребителей (нередко - соотношение один к одному, что вообще было не свойственно немецкой авиации), а затем отказалась и от этой тактики, начала действовать преимущественно в сумерки и с наступлением темноты.
Но и в ночное время противник встречал организованный отпор со стороны наших авиаторов. Экипажи ЛаГГ-3 и А-20-Ж (бомбардировщики, применяемые в качестве ночных истребителей) за две ночи сорвали все налеты и сбили три Хе-111. Отказавшись от применения больших групп в сумерки, фашисты стали действовать только ночью и только одиночными самолетами. Лишь в редких случаях они посылали на задания сразу по нескольку бомбардировщиков.
С 12 декабря 1943 года активность авиации противника снизилась, можно сказать, до предела. Действия ее в основном ограничивались ведением разведки переднего края нашей обороны и переправочных средств в Керченском проливе. И только в период с 27 по 30 декабря, в связи с проведением частной операции войск по расширению плацдарма, активность воздушного противника снова возросла. Группы по десять - двенадцать Хе-111 пытались производить бомбардировочные налеты, но, как правило, они отражались нашей истребительной авиацией.
В январе 1944 года войска Отдельной Приморской армии вели наступательные действия с задачей овладеть городом Керчь и развивать наступление в глубь полуострова. Частям нашей армии противостояла вражеская группировка, имеющая в своем составе до шести дивизий и 235 самолетов (без учета истребителей, действовавших на перекопском направлении), в том числе: бомбардировщиков - 80, истребителей - 50, разведчиков - 45, транспортных - 60.
Мы имели 550 самолетов, то есть в два с половиной раза больше. Но это соотношение было относительным - при необходимости гитлеровцы имели возможность привлечь дополнительно и авиачасти, расположенные на аэродромах Украины. Мы тоже могли получить еще около 100 самолетов из ВВС Черноморского флота.
В течение января 1944 года наши войска провели две частные наступательные операции, но обе они оказались малорезультатными. Первая осуществлялась в период с 10 по 15 января на правом фланге Отдельной Приморской армии в районе северо-восточнее и северо-западнее Булганак. Войска очистили от противника небольшой участок побережья Азовского моря и продвинулись на глубину до полутора километров. Вторая проводилась на левом фланге армии в период с 23 по 27 января с задачей овладеть городом Керчь. В ней участвовали два морских десантных отряда, высадившихся в Малой пристани, и две стрелковые дивизии (339-я и 383-я). Итог тоже оказался неутешительным: было занято лишь несколько кварталов юго-восточной части города.
Обычно о результатах действий авиации принято судить по успеху наземных войск. Но в обстановке, сложившейся на Керченском полуострове, такой подход будет не совсем правильным. Особенность создавшейся ситуации заключалась в том, что на малом участке плацдарма (в среднем семь на десять километров) невозможно было разместить необходимое количество артиллерии и минометов для поддержки пехоты. Поэтому недостаток в огневых средствах компенсировала авиация, ставшая основной ударной силой при отражении контратак противника, в том числе и танковых.
Как и предполагалось, в ходе боев гитлеровцы перебросили с Украины дополнительно 65 самолетов. Тогда и мы привлекли к боевым действиям еще около 100 машин из состава ВВС Черноморского флота.
10 и 11 января в связи с наступлением наших частей на одном из участков восточной части Керченского полуострова активность вражеской авиации повысилась. Так, в первый день группы бомбардировщиков от шестнадцати до тридцати машин в каждой (Ю-87 и частично Хе-111) под прикрытием восьми двенадцати Ме-109 в светлое время и группами до сорока Хе-111 в сумерки пытались бомбить советские войска, населенные пункты, в которых они находились, причалы. Наши летчики провели 33 боя, сбили 25 самолетов противника, потеряв при этом только три машины.
Вот как проходила одна из этих воздушных схваток. В 15.00, вылетев по вызову главной радиостанции наведения, пятерка ЛаГГ-3 из 790-го истребительного авиаполка перехватила группу самолетов противника, состоявшую из двадцати Ю-87 и пары Ме-109. Это было в районе Тархан на высоте 3000 метров.
Бомбардировщики врага шли к цели звеньями, эшелонированными по высотам. Подполковник И. Г. Королев развернул свою группу на противника и первой же дружной атакой расстроил его боевой порядок. Потеряв три самолета, фашисты беспорядочно сбросили бомбы на свои войска и в море, а затем повернули на запад. Истребители сопровождения попытались защитить бомбардировщиков, но были сразу же сбиты. Уничтожив пять вражеских самолетов, Королев и его ведомые без потерь вернулись на свою базу. Полет продолжался 65 минут.
В течение дня, по данным РУС-2 и по личному наблюдению расчета радиотехнической станции, было обнаружено 10 групп фашистских бомбардировщиков; три из них наши истребители вообще не допустили до своих наземных войск, а остальные рассеяли с большими потерями для врага.
Всего за 10 января части 4-й воздушной армии произвели 829 боевых вылетов, из них 580 днем и 249 ночью. При этом экипажи бомбардировщиков совершили 300 полетов, штурмовиков - 115, истребителей - 408, транспортных самолетов шесть. Было уничтожено и повреждено девять танков, восемь орудий полевой артиллерии, взорвано три склада с боеприпасами, подавлен огонь трех батарей полевой и двух - зенитной артиллерии, рассеяно и уничтожено до полка пехоты противника. Действиями ночных бомбардировщиков вызвано семь очагов пожара и восемь взрывов. Горела вражеская техника, запасы продовольствия, склады горючего, боеприпасов.
В течение следующих суток противник оказывал сопротивление на всех участках наступления наших войск, часто переходил в контратаки, стремясь восстановить утраченные позиции. Его авиация совершила до 250 самолето-вылетов.
Части 4-й воздушной армии продолжали наносить штурмовые и бомбардировочные удары по войскам противника в районе населенных пунктов Тархан, Грязева Пучина, Булганак, а также прикрывали свои войска и переправы. При этом наши летчики произвели 410 самолето-вылетов, участвовали в 17 воздушных боях, в ходе которых сбили четыре Ю-87 и пятнадцать Ме-109. Ударами штурмовиков и бомбардировщиков уничтожено десять немецких танков, три артиллерийских орудия, взорван склад с боеприпасами, уничтожено до роты пехоты. Наши потери - шесть самолетов.
В последующие дни наступления авиация 4-й воздушной армии продолжала успешно и эффективно наносить удары по боевым порядкам противника и удерживала господство в воздухе.
Для более тесного взаимодействия штурмовиков с наземными войсками командиры авиационных дивизий с радиостанциями наведения находились в расположении боевых порядков пехоты, что давало возможность быстро отвечать на ее запросы, перенацеливать группы "ильюшиных" на более важные объекты, выявленные в ходе боя.
Так, в полдень 17 января, действуя по запросу наземного командования, две группы штурмовиков 7-го гвардейского полка нанесли удар по важной в тактическом отношении высоте 103,9, помогли нашей пехоте выбить с позиций противника и прочно на них закрепиться. В тот же день, спустя полчаса, еще две группы штурмовиков во главе с командиром 40-го гвардейского авиаполка А. Д. Соколовым действовали по переднему краю обороны противника в 850 метрах юго-западнее высоты 164,5. Несмотря на исключительно сложные метеоусловия сплошную облачность высотой 50 - 70 метров, снегопад, понижающий видимость до 500 - 800 метров, - группы гвардии подполковника Соколова точно и своевременно вышли на цель и в 12.33 нанесли удар по танкам и боевым порядкам вражеской пехоты. Это позволило нашим наземным войскам продвинуться вперед и занять высоту 164,5. За умелые действия командование Отдельной Приморской армии объявило участникам налета благодарность.
В течение 13 и 14 января мастерски дрались группы истребителей 42-го гвардейского, 88-го Новороссийского и 249-го истребительных авиационных полков, вылетавшие на перехват бомбардировщиков противника.
Один из боев мы наблюдали вместе с генералом армии И. Е. Петровым. Группа "юнкерсов" намеревалась атаковать наши войска, оборонявшие высоту 104,5. Бомбардировщики уже были в непосредственной близости от цели, и в этот напряженный момент появились два звена "яков", возглавляемых гвардии капитанами Коноваловым и Горбуновым. Не теряя драгоценных секунд, летчики с ходу атаковали врага и разметали его боевой порядок.
Петров был восхищен отвагой истребителей из 229-й Таманской дивизии и приказал представить их к награде, а Коновалова, помимо того, к досрочному присвоению воинского звания.
Исключительно слаженно наши летчики провели бой на следующий день, 14 января. Уже перед наступлением темноты они перехватили на подходе к Керчи группу Ю-87 и решительно ее атаковали. Экипажи противника действовали хаотически. Бомбы падали в воду. Один бомбардировщик был буквально загнан в море и затонул. Приказом по воздушной армии я объявил благодарность летчикам истребительных групп, возглавляемых Павловым, Князевым, Луниным и Макаровым. Поощрил и экипажи штурмовиков, принимавших участие в этом бою.
Не менее успешно действовала наша авиация и на левом фланге Отдельной Приморской армии, которая проводила наступление с целью захвата города Керчь. Наносился комбинированный удар частями 16-го стрелкового корпуса из Керченской бухты и морскими десантными отрядами, высадившимися в районе Малой пристани.
20 января 1944 года 4-я воздушная армия получила боевую задачу: за час до подхода десанта подавить огонь артиллерии противника, расположенной на северо-западной окраине Керчи и уничтожить прожекторы. А с началом артиллерийской подготовки нужно было массированным налетом заставить замолчать вражеские батареи в районе пристани на мысе Ак-Бурну и те, которые вели стрельбу по десанту. Кроме того, надлежало прикрыть плавучие средства на переходе, в районе высадки, при возвращении на свои базы. Не исключали и действия по заявкам командиров отрядов.
В боях за Керчь авиаторы оказывали очень эффективную поддержку своим наземным войскам. Сохраняя господство в воздухе, они громили врага днем и ночью, в простых и сложных погодных условиях, проявляли волю и настойчивость при выполнении поставленных задач.
22 января в 19.00 два десантных отряда, выйдя из районов Опасная и завод имени Войкова, начали переход по Керченскому заливу в направлении Защитного Мола и Широкого Мола. Ночные бомбардировщики в составе трех самолетов Р-5, шестнадцати По-2 и четырех Б-3 подавляли артиллерийские и минометные батареи, бомбили железнодорожные эшелоны, уничтожали живую силу врага. Семь взрывов большой силы и один очаг пожара на мысе Ак-Бурну, три взрыва на северо-западной окраине Керчи, подавление огня на горе Митридат, уничтожение эшелона на станции Салым - таковы результаты их действий.
В течение ночи семь ЛаГГ-3 229-й Таманской истребительной авиационной дивизии и два бомбардировщика А-20-Ж 132-й Новороссийской дивизии постоянно прикрывали боевые порядки войск на Керченском полуострове, не допуская к ним вражеские самолеты.
Действия нашей ночной бомбардировочной авиации оказали существенную поддержку подходящим к Керчи десантам. За 20 минут до начала высадки началась мощная артиллерийская подготовка. Одновременно с максимальным напряжением работали и экипажи ночных бомбардировщиков. И это сыграло свою роль. В 23.00 обе десантные группы, высадившись на берег и опрокинув отряды береговой обороны, сразу же пошли вперед. В то же время началось наступление левофланговых частей 16-го стрелкового корпуса (369-я и 383-я стрелковые дивизии) на северную и северо-восточную часть Керчи. После короткого, но ожесточенного боя они соединились с первым десантным отрядом в районе Консервного завода и продолжали вести борьбу на улицах города.
С утра наступление войск и десанта было поддержано штурмовой авиацией. Действуя по заявкам наземного командования, экипажи грозных Ил-2 наносили удары по артиллерийским и минометным батареям противника, по танкам, уничтожали живую силу. В 8 часов 30 минут четыре группы самолетов Б-3 весьма эффективно произвели налет на позиции дальнобойной артиллерии противника, расположенной на мысе Ак-Бурну.
Всего за сутки было совершено 810 самолето-вылетов. Из них днем - 544, ночью - 266; на долю штурмовиков приходится 114, на долю истребителей - 384. Прикрывая боевые порядки войск и плавсредства, сопровождая на задание штурмовиков и бомбардировщиков, истребители провели 14 напряженных боев, в ходе которых сбили 13 вражеских самолетов (шесть Ю-87 и семь Ме-109). Наши потери - пять машин.
Вот какой надежный воздушный щит имели советские пехотинцы! Мой заместитель гонерал-майор авиации С. В. Слюсарев, находившийся в тот день на главной радиостанции наведения и лично наблюдавший за боем, дал высокую оценку действиям истребителей. Приведу два-три примера из его донесения.
В 11.05 станция РУС-2 засекла три группы вражеских бомбардировщиков в районе Садык, Семисотка. В 11.30 двадцать семь Ю-87 в сопровождении двенадцати Ме-109 появились в пяти километрах южнее Керчи, на высоте 4000 метров. Первыми их обнаружили летчики 88-го истребительного полка, ведомые майором В. И. Максименко. Доложив о местонахождении противника и его высоте, он повел своих соколов в атаку. По указанию станции наведения остальные группы наших самолетов, поднявшись до 4000 метров, стали бить "юнкерсов" на подходе к цели. Строй их сломался. Освободившись от бомбового груза, фашисты взяли курс на свою территорию. Они потеряли три машины.
В 13.41 станция наведения обнаружила вражеские самолеты в 40 километрах севернее Феодосии. Несколько минут спустя на подходе к Керчи эта группа численностью до двадцати Ю-87 была атакована истребителями 159-го авиаполка во главе с лейтенантом В. В. Собиным. В результате два "юнкерса" сразу же загорелись. Основная масса бомбардировщиков сбросила груз неприцельно. Отдельные машины пытались прорвать заслон истребителей и нанести удар, но их попытка оказалась безуспешной. Потеряв еще один самолет, гитлеровцы повернули на запад.
В 16.10 расчет РУС-2 обнаружил в районе насоленного пункта Семь Колодезей группу из двадцати трех "юнкерсов". Как раз в том районе патрулировали наши истребители: две пары ходили под облаками и две - над ними. Первыми бомбардировщиков атаковали летчики, барражировавшие внизу. "Юнкерсы" бросились к облакам, но это не спасло их. Используя "окна", их настигли и атаковали находившиеся вверху истребители Героя Советского Союза В. А. Князева. В ходе боя один "юнкерс" был сбит, другой подбит. Обоих сразил капитан Князев.
За период операции, с 23 по 29 января, авиаторы 4-й воздушной армии уничтожили 70 самолетов противника, из них три сожгли при налете на аэродром. От бомбовых и штурмовых ударов гитлеровцы потеряли 5 танков, 10 орудий полевой артиллерии, 12 минометов, 2 склада боеприпасов, 17 железнодорожных вагонов. Наши летчики подавили огонь семи зенитных и пятнадцати батарей полевой артиллерии.
Любопытны показания гитлеровских солдат и офицеров, захваченных в плен во время январских боев за Керчь.
Ефрейтор Курт свидетельствовал: "10 января 1944 года батальон в 240 человек был поднят по тревоге на подкрепление. Из района Козы был направлен в Тархан. По дороге колонну атаковали 18 советских штурмовиков, которые вначале бомбардировали, а затем обстреливали колонну с бреющего полета. Батальон понес большие потери..."
Фердинанд показал: "В ночь на 10 января советская авиация активно действовала по боевым порядкам и артиллерийским позициям нашего батальона. Советские самолеты По-2 совершают налеты на наши войска почти каждую ночь. Солдаты прозвали По-2 "железным Густавом", потому что он неуязвим для зенитной артиллерии..."
Военнопленный Бронислав говорил: "Русские имеют в Крыму полное превосходство в воздухе. Их самолеты иногда закрывают небо, как тучи. Особенно интенсивно русская авиация действовала 6 - 9 января в районе Кезы. При налете штурмовиков во время тактических занятий в роте было убито и ранено 17 человек..."
В течение февраля и марта на фронте Отдельной Приморской армии было затишье, однако бои местного значения не прекращались. Обе стороны усиленно вели воздушную разведку, пополняли войска, совершенствовали оборону. В связи с оперативной паузой, а также неблагоприятными метеоусловиями и плохим состоянием аэродромов в период начавшейся весенней распутицы 4-я воздушная армия направляла основные усилия на выполнение двух неотложных задач: прикрытие войск на Керченском полуострове, причалов в Керченском проливе и своих аэродромов; воздушная разведка обороны, железнодорожных станций и аэродромов противника.
Учитывая ухудшение обстановки на Украинских фронтах, немецко-фашистское командование 9 февраля 1944 года часть своей авиации перебросило с аэродромов Крыма на юг Украины. Из-за нехватки бомбардировщиков и сильного противодействия наших истребителей немцы стали использовать вместо "хейнкелей" и "юнкерсов" истребители ФВ-190 для ударов по нашим войскам. Подойдя к цели на высоте 2000 - 2500 метров, они резко переходили в пике, бросали бомбы и со снижением (как штурмовики) или с набором высоты (как истребители) уходили на свою территорию. Обычно они летали без прикрытия.
Опыт февральских боев показал, что "фокке-вулъфов" лучше всего сбивать, когда они выходят из пикирования. В большинстве случаев уничтожались ведущие пар. Видя гибель командира, ведомые поспешно освобождались от бомб и, бросив машину в пике, старались уйти на свою территорию бреющим полетом.
В некоторых случаях ФВ-190 атаковались и снизу сзади. Однако к этому виду атаки летчики прибегали только тогда, когда находились в невыгодном положении, то есть ниже противника. Атаки в лоб не применялись в связи с наличием на ФВ-190 сильного оружия - четырех пушек.
В февральско-мартовские дни летчики 4-й воздушной армии, выполняя боевые задачи, показывали образцы воинской доблести, стойкости, патриотизма. Высокий класс мастерства продемонстрировал заместитель командира эскадрильи 101-го гвардейского истребительного авиационного полка гвардии лейтенант С. С. Иванов. Только в течение одного дня, 15 февраля 1944 года, он сбил четыре Ме-109 и два ФВ-190.
Беспримерное мужество проявил командир звена 159-го полка истребителей лейтенант В. В. Собин. Он был бесстрашным воином, настоящим сыном Родины. Никакие трудности не могли сломить его волю к победе, к достижению цели. Фронт узнал о нем еще раньше, в дни декабрьских боев.
4 декабря 1943 года во главе четверки ЛаГГ-3 Собин провел бой с численно превосходящим противником. Схватка закончилась победой наших летчиков. Но на смену первой группе фашистских истребителей подошла вторая, и борьба разгорелась вновь.
Немцы нападали с разных сторон, но Василий Собин крепко держал свою группу, сцементировав ее волей и упорством. Каждый летчик, атакуя врага, оберегал и товарища, отсекал от него фашистов. Вот ведущий заметил, что один самолет его группы подбит и что пара Ме-109 вновь навалилась на него. Ни секунды не медля, лейтенант пошел на выручку, внезапным ударом разогнал "мессеров". Товарища спас, помог ему выйти из боя, но сам попал под огонь четырех Ме-109.
Мотор работал с перебоями. Появившееся пламя все больше разрасталось, лизало ноги, руки, лицо. Угроза взрыва бензобаков настоятельно требовала немедленного приземления. Но Василий, сконцентрировав силу и мужество, упорно шел на свою территорию. Наполовину ослепший от дыма, он посадил самолет на воду.
Стояла зима. Холодный декабрьский ветер гнал большую волну, хотя прибрежные отмели Таманского полуострова и были затянуты льдом. После посадки машина сразу же стала тонуть. Собин осмотрелся - никого. С одной стороны виднелся высокий Крымский берег, с другой - пологий Таманский. Летчик поплыл к Таманскому. Соленые брызги разъедали глаза, болели обожженные руки, но он плыл. Сначала освободился от намокшего парашюта, потом от реглана, с огромным трудом - от сапог.
Лейтенант плыл уже больше часа, когда показалась лодка. Надежда на спасение превратилась в уверенность. Но вдруг налетели "мессеры", открыли огонь, и поврежденная лодка повернула к берегу.
Собин еще целый час боролся со смертью. Вода леденила не только усталое тело - все существо. Но летчик не падал духом. На исходе второго часа после посадки его подобрала спасательная лодка.
Прошло какое-то время, и Собин возвратился в родную боевую семью истребителей, снова начал летать, сражаться с врагом... И вот последний его подвиг, совершенный 7 февраля 1944 года. К этому времени Собин был уже заместителем командира эскадрильи, имел на счету 379 боевых вылетов, 122 воздушных боя, 15 лично уничтоженных вражеских самолетов.
В этот день во главе четверки ЛаГГ-3 он прикрывал наши войска, находившиеся на Керченском полуострове. Встретив вражеских истребителей, Собин пошел в атаку. Бой длился более четверти часа. Будучи тяжело раненным, Василий продолжал сражаться и управлять своей группой, пока фашисты не повернули на запад.
Прикрываемый ведомыми, Собин пошел на аэродром. При заходе на посадку он попытался выпустить шасси, но поврежденная левая стойка не вышла. Не помог и аварийный способ выпуска. Несмотря на девять ранений в бедро, руку, ногу и голову, несмотря на тяжелое состояние, летчик решил спасти самолет. Он зашел на посадку, намереваясь приземлиться на одно колесо. Но ограниченные размеры площадки и попутный ветер не позволили сесть с прямой. Летчик прошел над аэродромом, развернулся на 130 градусов, спланировал и мягко приземлил самолет на правое колесо.
Истекая кровью, он удержал самолет и на пробеге не дал ему развернуться, а когда скорость погасла, левой рукой, раздробленной осколками снаряда, дотянулся до зажигания и выключил мотор. Затем потерял сознание. Придя в себя лишь на минуту и спросив, цел ли его самолет, он снова впал в забытье. Помощь врачей была уже не нужна.
Не единичны случаи, когда летчики, израненные в боях, умирали после посадки. Стремление спасти машину, свое оружие становилось единственной целью, и это стремление концентрировало их волю, нервы, мысли, придавало им силы на очень короткий, но исключительно сильный душевный порыв.
Когда хоронили Василия Собина, один из его друзей говорил примерно такие, идущие из самого сердца слова: "Он умер в воздухе... Задолго до того, как приземлился. Он очень любил свой полк и нас, товарищей, и это дало ему силы прийти домой..."
Это верные слова.
Указом Президиума Верховного Совета Союза ССР от 19 августа 1944 года заместителю командира эскадрильи 88-го истребительного авиационного полка старшему лейтенанту Василию Васильевичу Собину было присвоено посмертно звание Героя Советского Союза. А приказом Министра обороны Союза ССР от 28 июня 1965 года В. В. Собин зачислен навечно в списки одной из авиационных частей.
В этом же полку был совершен героический поступок, о котором считаю необходимым рассказать. Его совершил механик по вооружению старший сержант Журавлев.
Однажды на их аэродром пришел после боя летчик другой части старший лейтенант П. И. Щеблыкин. Все, кто был на стоянке, увидели, что машина, заходящая на посадку, горит. Почему летчик не покинул ее? Вероятнее всего, он ранен, и у него не хватило сил выбраться из кабины.
На планировании, почти перед самым приземлением, на самолете стали рваться снаряды. Все бросились в конец полосы, туда, где истребитель должен остановиться после пробега. Первым к нему подбежал механик Журавлев. Он смело открыл кабину и вытащил летчика. Спустя некоторое время самолет взорвался. За спасение летчика старший сержант Журавлев получил поощрение.
Глава шестнадцатая. Победу ковал каждый
По мере продвижения наземных войск в глубь Керченского полуострова постепенно перебазировалась на новые точки и наша авиация. Для восстановления и строительства аэродромов, командного и наблюдательного пунктов сначала была высажена на плацдарм одна из рот 21-го отдельного инженерно-аэродромного батальона. Затем через пролив переправились остальные подразделения этой части и комендатура 535-го БАО. Воинам приходилось работать под огнем артиллерии противника.
Ответственным за организацию переправы грузов, техники и людей 4-й воздушной армии был назначен один из офицеров минно-саперной службы нашего тыла. В его распоряжении находилась команда в составе одиннадцати человек. Для их обслуживании выделили грузовую автомашину, а для обеспечения связи - три телефонных аппарата и 15 километров кабеля.
Движение катеров, мотоботов, барж, паромов и тендеров совершалось от косы Чушки до керченского плацдарма только по определенному фарватеру, который ежедневно проверяли: не появились ли там мины. Хотя суда ходили под прикрытием дымовой завесы, приходилось применять противоартиллерийский маневр, т. к. противник обстреливал плавсредства из минометов и орудий. Грузоемкие баржи иногда только за двое суток успевали совершать рейс, поэтому переправа огромного хозяйства армии шла медленно.
Помимо использования средств Азовской флотилии, работники нашего тыла изыскивали и дополнительные резервы. Сначала они оборудовали небольшое наливное судно емкостью около десяти тонн горючего. Затем сварили воедино две железнодорожные цистерны общей вместимостью до 28 тонн авиабензина. Они буксировались через пролив в плавучем состоянии.
У причалов на Керченском и Таманском берегах были специальные места погрузки и выгрузки. Для слива бензина нашли две емкости: одну (95 тонн) на Керченском полуострове, вторую (250 тонн) - на косе Чушка. К этим емкостям бензин перевозился в бочках. Когда же возникла необходимость ускорить процесс переброски грузов и техники, тыловики раздобыли, отремонтировали и спустили на воду моторную лодку грузоподъемностью 3 тонны.
В установленные командованием сроки на плацдарме Керченского полуострова мы сосредоточили следующие материальные средства: авиабензина различных марок - 70 тонн; авиамасел - 3253 килограмма; авиабомб - более 25 тысяч штук; снарядов для авиапушек - 97 100; патронов разного калибра - 40900; реактивных снарядов - 806. Кроме того, перебросили 36 вагонов различного авиа-ционно-технического имущества и 100 тонн продовольствия. К этому же времени на Керченский полуостров переправили до двух тысяч человек личного состава обслуживающих частей и технику, необходимую для обеспечения боевой работы авиации.
В первых числах апреля 1944 года перед фронтом Отдельной Приморской армии на Керченском полуострове действовал 5-й армейский корпус в составе до двух немецких, двух румынских (горнострелковой и кавалерийской) дивизий, учебного пехотного полка и свыше десяти отдельных батальонов. В главной оборонительной полосе указанная группировка занимала три линии траншей и десять опорных пунктов.
Опасаясь, что румынские войска окажутся недостаточно стойкими, немецкое командование отвело их с первой линии обороны на вторую и в центр Крыма. Одновременно гитлеровцы, соблюдая меры маскировки, провели мероприятия, свидетельствующие о подготовке к эвакуации. С позиций снимались тяжелые средства вооружения и отправлялись к портам южного побережья. Вывозились материальные ценности. Отправлялся в тыл "лишний" старший офицерский состав: из Симферополя - самолетами, из Севастополя - морем. Солдаты и офицеры, состоявшие на службе в керченской группировке, после отпуска оставались в тылу. Вывозились административные учреждения, часть личного состава гестапо, разведывательные органы. Проводились минирование и подготовка к взрыву крупных зданий и промышленных предприятий.
Численность самолетов противника не превышала 300. Мы имели 538 боевых машин: 146 бомбардировщиков, 236 истребителей, 21 разведчик и 136 штурмовиков. Кроме того, 4-й воздушной армии была оперативно подчинена группа ВВС Черноморского флота в составе 32 штурмовиков и 32 истребителей. Если же учесть и 8-ю воздушную армию, с которой нам предстояло взаимодействовать (157 бомбардировщиков, 209 штурмовиков, 282 истребителя, 14 разведчиков), то общее превосходство нашей авиации было более чем четырехкратным.
Из этого соотношения сил видно, что военно-воздушные силы противника не могли оказать серьезного сопротивления нашей авиации, тем более что гитлеровцы, по данным разведки, имели весьма ограниченные запасы горючего и боеприпасов. Нисколько опережая события, замечу, что с первого дня операции противник вынужден был бросить всю авиацию на главное направление наступления войск 4-го Украинского фронта, поэтому боевые действия 4-й воздушной армии на протяжении всего периода авиационного преследования, до выхода войск Отдельной Приморской армии к Севастопольскому укрепленному району, проходили в обстановке абсолютного господства наших ВВС. Только в районе Севастополя мы встретили активное противодействие вражеской истребительной авиации.
Наши воздушные разведчики выявили, что ПВО противника на Керченском полуострове имеет около 30 батарей малокалиберной зенитной артиллерии, 32 среднего калибра и свыше 20 прожекторов. В последних числах марта наблюдалось значительное ослабление зенитного огня. Вполне очевидно, что немецко-фашистское командование оттянуло часть этих средств на помощь своим войскам, воюющим на юге Украины.
Замысел операции состоял в том, чтобы одновременным наступлением 4-го Украинского фронта из северной части Крыма и Отдельной Приморской армии с восточной части Керченского полуострова в общем направлении Симферополь, Севастополь разгромить вражескую группировку, не допустить ее эвакуации. Главный удар наносили войска 51-й армии и 19-го танкового корпуса с плацдарма южнее Сиваша. Армия генерала Петрова, решая вспомогательную задачу, должна была прорвать оборону противника, разобщить его группировку и уничтожить ее по частям, не допуская к портам Крыма.
4-й воздушной армии были поставлены следующие задачи: нанести мощный бомбовый удар по вражеским штабам и командным пунктам, подавить огонь неприятельской артиллерии, не допустить подхода резервов гитлеровцев, срывать их контратаки, прикрыть с воздуха боевые порядки своих войск.
На этот раз мы решили не проводить авиационной подготовки, а авиационную поддержку осуществить двумя последовательными массированными налетами бомбардировщиков и штурмовиков. Был разработан подробный план, предусматривавший время вылета самолетов, состав групп, объекты для нанесения ударов.
Операции предшествовала тщательная разведка, которую вели летчики 536-го отдельного разведывательного авиаполка, 229-й, 329-й истребительных и 132-й ночной бомбардировочный авиадивизий. Нам удалось полностью выявить состояние оборонительных рубежей противника на керченском направлении, вскрыть интенсивность и характер движения на его коммуникациях вплоть до Севастополя, аэродромную сеть. 31 марта и 1 апреля была завершена фотосъемка основного рубежа обороны, 8 апреля - последняя фотосъемка запасных Ак-Монайских позиций. Она выполнялась летчиками 366-го отдельного разведывательного авиаполка. Размножив фотосхемы, штаб 4-й воздушной армии снабдил ими всех командиров авиационных и стрелковых частей.
К концу дня 10 апреля войска Отдельной Приморской армии заняли исходное положение и ожидали приказа на наступление. Однако когда наступило время "Ч", оказалось, что противник уже начал покидать первые траншеи оборонительной полосы. Подвижные группы наших воинов настигали врага уже на марше.
- Какая досада, - склонившись над тщательно разработанным планом использования авиации, произнес начальник штаба генерал А. З. Устинов.
Его недовольство можно было понять: теперь работу частей надо начинать не с нанесения массированных ударов, как это было предусмотрено планом, а с преследования и уничтожения отступающих колонн врага.
- А ведь могло быть все иначе, - снова произнес Александр Захарович.
- Не только могло, но и должно было начаться все по-другому, - согласился я с начальником штаба.
Он молча кивнул головой.
Дело в том, что еще во второй половине дня наши воздушные разведчики заметили интенсивное движение транспорта по дорогам от Керчи на запад, взрывы и пожары в самом городе и прилегающих к нему населенных пунктах. О явных признаках отхода гитлеровцев я доложил Военному совету Отдельной Приморской армии. Но генерал А. И. Еременко, новый командующий, заменивший на этом посту Ивана Ефимовича Петрова, усомнился в данных разведки.
- Проверить еще раз, - приказал он.
Между тем начало смеркаться. В этих условиях на задание целесообразнее всего было послать экипажи ночных бомбардировщиков из полка Е. Д. Бершанской. Так мы и сделали. При свете САБ-ов с летчицы отлично видели отступающие войска противника, о чем немедленно доложили в штаб воздушной армии. Я тут же сообщил данные генералу армии Еременко, однако и на этот раз мне не удалось убедить его в достоверности сведений, добытых воздушными разведчиками.
- Разрешите доложить свое мнение маршалу Ворошилову? - спросил я командующего. Климент Ефремович являлся представителем Ставки Верховного Главнокомандования в Отдельной Приморской армии.
- Полагаю, что мы сами способны разрешить этот вопрос, - ответил Еременко. - Посылайте еще раз разведчиков, а я прикажу направить в район оборонительной полосы противника усиленную подвижную группу.
Складывалась странная обстановка: гитлеровцы отводят свои войска из-под удара, а мы бездействуем, зря теряем драгоценное время. Вместе с тем я понимал, почему колеблется генерал Еременко: окажись сведения воздушной разведки недостаточно точными, наступление наземных войск было бы преждевременным, и все планы командования на предстоящую операцию, все расчеты пошли бы не по ранее предусмотренному варианту, а совсем по-иному.
На протяжении многих месяцев войны я убедился в высоком мастерстве воздушных разведчиков, в достоверности и объективности добываемых ими сведений. Они ни разу не подводили мой штаб. Сейчас я тоже был абсолютно уверен в правдивости данных, доставленных экипажами из полка майором Бершанской. Вот почему, вопреки возражению генерала Еременко, я все же нашел необходимым связаться по телефону с представителем Ставки и доложил ему о создавшейся ситуации.
Надо сказать, что Климент Ефремович Ворошилов любил авиацию и, будучи Наркомом обороны, много внимания уделял ее развитию и повышению боеспособности и боеготовности. И теперь он нередко бывал в наших частях, интересовался боевыми успехами, нуждами авиаторов, беседовал с летчиками, инженерами и техниками, десятки людей знал в лицо, особенно тех, кто неоднократно проявлял доблесть и героизм в боях с врагом. Бывал он и в 46-м гвардейском ночном бомбардировочном авиационном полку, которым командовала Евдокия Давыдовна Бершанская.
- Золотые девчата! - с похвалой отзывался маршал об отважных летчицах, бесстрашно сражавшихся с врагом наравне с мужчинами. - И днем летают, и ночью. А ведь не всякий мужчина сравняется с ними, не каждый овладел искусством ночных полетов. Как, верно?
- Не всякий, Климент Ефремович. На то они и гвардейцы.
- Не обходи их вниманием, Константин Андреевич: они заслуживают больше того, чем ты их поощряешь. Не скупись на награды. После войны о девушках-героинях будут слагать легенды. Если бы я был поэтом, написал бы о них поэму "Крылатые мадонны". - Маршал мягко, светло улыбнулся. - И вот еще что: береги их, Вершинин, не суй во всякое пекло...
Однако война есть война, от пекла никуда не денешься. Вот и сегодня тоже пришлось посылать экипажи По-2 на задание ночью. И они с честью выполнили боевое задание. Выполнили, а им вроде бы не верят. Обо всем этом я и доложил Ворошилову. Разобравшись в обстановке, он незамедлительно принял необходимые меры.
Подвижная группа, высланная генералом Еременко, лишний раз подтвердила объективность данных воздушной разведки. Началось преследование противника.
Рассмотрим подробнее боевую работу частей и соединений 4-й воздушной армии на этом этапе.
В период с 22 часов 15 минут до 23 часов 63-й Краснознаменный бомбардировочный (самолеты Б-20, А-20-Ж), 889-й Новороссийский и 46-й гвардейский ночные легкобомбардировочные полки (По-2) в районе Булганак, Грязева Пучина, Гора Куликова, Катерлез подавляли артиллерию, прикрывавшую отступление вражеских войск.
В 22 часа 30 минут 46-й гвардейский был перенацелен на бомбометание неприятельских колонн, отходящих на запад и юго-запад от станции Керчь-2, затем (с 2 часов 30 минут) - на удары по фашистским штабам и узлам связи. Экипажи По-2 из полка Е. Д. Бершанской САБами освещали восточную и юго-восточную окраину Катерлез и Керчь-2, чтобы нацелить огонь артиллерии на гитлеровцев. С 2 часов 30 минут 889-й и 63-й авиаполки действовали по эшелонам на станции Багерово и на перегоне Багерово - Тышляр.
Всего с 10 на 11 апреля ночные бомбардировщики совершили 349 вылетов, намного перевыполним задание, предусмотренное планом. Об эффективности работы наших авиаторов свидетельствуют показания пленных гитлеровцев.
Обер-ефрейтор Карл Ф. говорил: "В ночь на 11 апреля не было такой минуты, чтобы над передним краем или над расположением командного пункта батальона не висел самолет По-2 и не бомбил нас фугасными бомбами. Это очень осложняло подготовку к отходу, и мы вынуждены были непрерывно отсиживаться в укрытиях".
Бывший командир полевого запасного батальона майор Эльмар К. рассказывал: "Бомбардировка значительно осложняла подготовку к отходу и вносила большую нервозность в и без того напряженную обстановку".
11 апреля в шесть часов утра наши наземные войска заняли город и порт Керчь. Темп наступления непрерывно нарастал. Действия 4-й воздушной армии стали носить характер ярко выраженного авиационного преследования.
Первые же разведчики донесли, что дороги, ведущие на запад от Керченского укрепленного рубежа до Ак-Монайских позиций, забиты отходящими колоннами противника, что на Керченском укрепленном рубеже его уже нет и наши передовые части успешно продвигаются вперед.
В течение всего дня штурмовики действовали небольшими группами - по четыре - восемь самолетов. В условиях, когда истребительная авиация противника не оказывает сопротивления, применение малых групп наиболее целесообразно: они достаточно маневренны, позволяют делать максимальное количество заходов на цель, требуют меньшего времени для подготовки к повторному вылету. Все это увеличивает непрерывность давления на неприятеля.
В отдельных случаях, главным образом при атаке крупноразмерных целей железнодорожных эшелонов и станций, штурмовики действовали группами по 12 - 14 самолетов, а бомбардировщики - по 18 - 20.
Особо важную роль играла воздушная разведка, ибо в условиях постоянного движения войск, быстрых изменений обстановки она оказалась единственным средством получения сведений об отступающих, а нередко и о преследующих войсках. Так, 11 апреля с 8 часов 20 минут до 9 часов 25 минут Герой Советского Союза гвардии капитан И. М. Горбунов и его напарник установили, что наша танковая колонна прошла станцию Багерово и подходит к восточной окраине совхоза Консервтрест. Вторая танковая колонна подходила к пункту Андреевка. В период с 15 часов 40 минут до 16 часов 15 минут гвардии майор М. Шевченко и его ведомый обнаружили, что в районе пункта Султановка наши части прошли промежуточный оборонительный рубеж противника, так называемый Турецкий вал.
Для наземного командования эти разведданные летчиков 42-го гвардейского истребительного полка имели исключительно важное значение. По ним оценивалась обстановка и принимались решения, как лучше организовать преследование и уничтожение отходящего противника.
Я знал Горбунова еще по боям на Кубани. Он дрался смело и расчетливо. Однажды шестерка Як-1, возглавляемая им, прикрывала наземные войска. Встретив большую группу вражеских бомбардировщиков, летчики расстроили их боевой порядок и заставили сбросить груз на головы гитлеровцев. Получив команду с земли, Горбунов и его товарищи тут же встретили новую группу "юнкерсов", атаковали их, два самолета сбили, остальных разметали, вынудили повернуть. Затем шестерка отважных воздушных бойцов вступила в схватку с третьей группой бомбовозов и снова одержала победу.
В общей сложности "юнкерсов" было более сотни, но ни один из них не пересек линию фронта. За этот подвиг Иван Михайлович Горбунов был награжден орденом Александра Невского, а 2 сентября 1943 года за боевые дела свои удостоен высокого звания Героя Советского Союза.
...В течение дня 11 апреля 1944 года я находился на ВПУ (вспомогательном пункте управления) в районе Маяк на Керченском полуострове и в соответствии с обстановкой на земле и в воздухе принимал решения о нанесении непрерывных ударов по отходящим частям противника.
Воздушные разведчики обнаружили большое скопление железнодорожных эшелонов на участке между Керчью и Владиславовкой. Это говорило о том, что противник намерен использовать эту дорогу для эвакуации своих войск и грузов. Мы немедленно направили туда несколько групп самолетов и, несмотря на противодействие фашистских истребителей, на сильный зенитный огонь, сорвали вражеские планы.
Участвуя в штурмовке фашистских колонн вместе с "илами", наши истребители сопровождения увеличивали мощь авиационного преследования. Так, ранним утром 11 апреля двенадцать ЛаГГ-3 88-го Новороссийского истребительного авиационного полка под командованием Героя Советского Союза капитана В. А. Князева прикрывали группу Ил-2, вылетавших на штурмовку вражеских автомашин и повозок по дороге из Ортаэли на Сараймин. Когда "илы" сбросили бомбы и начали бить по противнику из пушек и пулеметов, Князев приказал одному из своих командиров звеньев - капитану Лукину - присоединиться к штурмовикам. Снизившись до бреющего полета, истребители в упор расстреливали автомашины и подводы с пехотой противника. На обратном пути группа Князева встретила колонну, насчитывавшую около 30 автомашин и 15 подвод, и атаковала ее всем составом.
В тот же день, повторно сопровождая штурмовиков, капитан Лукин вместе с "ильюшиными" нанес удар по вражескому обозу. В результате было уничтожено 16 подвод, до 40 солдат и офицеров. Всего за первый день наступления авиация 4-й воздушной армии и Черноморского флота совершила 1611 самолето-вылетов вместо 1244 запланированных.
В ночь на 12 апреля бомбардировочная авиация действовала по железнодорожным узлам, станциям, по отходящим колоннам противника. К 7 часам утра линия боевого соприкосновения проходила уже по пунктам Огуз Тобе, Парпыч, Дальние Камыши. О положении своих войск генерал армии А. И. Еременко мог узнавать только из докладов воздушных разведчиков. Ведь в течение всего дня 12 апреля он находился вместе со мной на командном пункте 4-й воздушной армии.
Противник делал попытку задержаться на Ак-Монайских позициях, чтобы дать возможность своим главным силам оторваться от преследующих их частей нашей армии, постоянно поддерживаемых авиацией. Но его попытки оказались безуспешными. Потеряв Ак-Монайские укрепленные рубежи, гитлеровцы покатились дальше на запад.
К 12 часам дня 12 апреля Старый Крым был занят партизанами, и противник, находясь под непрерывным огнем наших штурмовиков, пошел в обход города. В этот день мы произвели 844 вылета. Сокращение напряжения объясняется значительным удалением целей от мест базирования авиации и строгим лимитом расхода горючего.
13 апреля обескровленные части неприятеля, отступив с Керченского полуострова, устремились к единственной оставшейся у них дороге, которая проходила по южному берегу Крыма. На эту дорогу, ведущую к портам, и была перенацелена наша авиация. Одним из важнейших объектов являлся Судак. Чтобы сорвать погрузку уцелевших гитлеровцев на плавучие средства, мы подвергли эту гавань мощным ударам с воздуха. В течение дня бомбардировщики и штурмовики произвели на гавань 63 налета, потопили стоявшие там пять барж с войсками и грузами, не дали врагу возможности уйти морем.
Вот что говорил о налетах нашей авиации на Судак пленный командир взвода 6-й роты тяжелых минометов 2-й румынской горнострелковой дивизии лейтенант Мурешану (его заявление было опубликовано в оперативной сводке Совинформбюро за 19 апреля): "Наша рота 13 апреля прибыла в Судак. Там скопилось много немцев и румын. Немцы грузились на баржи. Как только три баржи, переполненные солдатами, отчалили от берега, налетели русские штурмовики. На наших глазах все три баржи пошли ко дну. После этого румынские солдаты, находившиеся в порту и видевшие гибель немцев, категорически отказались садиться на суда. На причалах поднялась невообразимая суматоха. Приказы офицеров не выполнялись. Между немцами и румынами произошли кровавые стычки. Немцы также прекратили погрузку. Они бросили вооружение, военное имущество и удрали по направлению к Алуште. Когда я вернулся в свою роту, меня окружили 300 солдат из разных подразделений и заявили, что они решили сложить оружие. Я также вместе с ними сдался в плен русским".
Спасаясь бегством, гитлеровцы устремились в горы и далее вдоль юго-восточного побережья Крыма. Но они не ушли от возмездия. Воздушные разведчики обнаружили места их скопления, и мы нанесли по ним ряд ударов с воздуха. Вот один из примеров.
Двенадцать ЛаГГ-3 во главе с командиром 979-го полка майором Г. И. Романцовым, поднявшись в 14 часов 35 минут, нанесли удар по колонне автомашин, подвод и пехоте на горной дороге юго-западнее Судака. В результате трех атак уничтожено и повреждено до 10 автомашин, шесть подвод, убито и ранено до 150 гитлеровцев. Вышедшие в этот район передовые отряды наших наступающих войск подтвердили, что после налета "лавочкиных" оставшиеся солдаты и офицеры противника, бросив технику и вооружение, бежали в горы.
В течение ночи 13 апреля и на следующий день противник отходил, устраивал завалы на пути наших войск. Части 4-й воздушной армии непрерывно бомбили и штурмовали неприятеля. Этому способствовала сама обстановка. Фашисты шли по горной дороге, свернуть с которой было некуда. Бомбардировщики, следуя один за другим с небольшим временным интервалом, выбирали для себя наиболее важную цель и на обратном пути атаковали ее. Этот тактический прием мы назвали блокированием.
Обнаружение целей в ночное время облегчалось тем, что автомашины противника двигались с зажженными фарами. Свет не выключался даже во время бомбардировки, так как езда по извилистой и узкой дороге, проходящей по краям пропастей и ущелий, опасна.
Одновременно штурмовая и бомбардировочная авиация уничтожала плавучие средства в портах. 14 апреля в 10 часов 46 минут звено Б-20 277-го бомбардировочного полка нанесло удар по шести баржам противника, вышедшим из Алушты. Груженные войсками и техникой, они находились в 4 километрах восточнее мыса Аю-Даг. Одна баржа, получив сильные повреждения, направилась обратно к берегу.
В 13 часов две пары Ил-2 622-го штурмового полка во главе с капитаном Беляевым и старшим лейтенантом И. И. Самохваловым нанесли бомбовый и штурмовой удары по баржам в районе Гурзуфа. Баржа, атакованная парой Беляева, окуталась дымом и затонула, остальные получили повреждения.
В 14 часов 55 минут группа бомбардировщиков 277-го полка в составе четырех Б-20 под командованием майора Корнеева в сопровождении шести "аэрокобр" 329-й дивизии совершила налет на колонну противника, состоявшую из 20 автомашин и батальона пехоты. В результате пять машин было уничтожено, убито и ранено до 50 солдат и офицеров. Истребители и зенитные средства врага противодействия не оказали.
В 17 часов 40 минут четыре Б-20 того же полка во главе со старшим лейтенантом В. В. Бушневым атаковали семь барж в пяти километрах юго-восточнее Балаклавы. В результате бомбардировки одна баржа затонула.
Спустя 40 минут четыре "боинга" той же части под командованием младшего лейтенанта Морозова, действуя с высоты 2000 метров, бомбили колонну автомашин на дороге вблизи Ливадии. Экипажи уничтожили пять автомашин, 25 солдат и офицеров.
Действия в условиях горной местности оказывали влияние и на тактику. Как правило, налеты на колонны вражеских войск совершались малыми группами, цели атаковались с одного захода, с двух-трех - в исключительных случаях. Бомбометание производилось с пологого планирования или с горизонтального полета. Группы действовали одна за другой с временным интервалом 10 - 15 минут. На дорогах создавались пробки и даже обвалы. Так, в 13 часов 20 минут 14 апреля звено Б-20 277-го бомбардировочного полка во главе с майором П. Г. Егоровым сделало обвал, нанеся удар по изгибу шоссе в восьми километрах северо-восточнее Алушты.
Темп наступления войск Отдельной Приморской армии стремительно нарастал. Соответственно все более активизировала свою деятельность и авиация. Поэтому уместно рассказать здесь о том, как тыловые органы, обслуживающие части и подразделения, обеспечивали бесперебойную боевую работу наших полков и дивизий.
Согласно плану одновременно с обеспечением вылетов с Таманского полуострова части тыла в кратчайший срок, исчисляемый буквально часами, должны были привести в порядок освобожденные от противника аэродромы - в первую очередь площадку Опасная, - развернуть там тыловые подразделения, завезти необходимые запасы боеприпасов, горюче-смазочных материалов и продовольствия, чтобы принять и обслужить прибывшие с боевого задания машины.
Эта задача выполнялась успешно. Разведывательные и аэродромно-восстановительные команды шли вслед за передовыми частями наземных войск, а в ряде случаев одновременно с ними вступали в тот или иной населенный пункт. Поэтому взлетно-посадочные полосы подготавливались всегда своевременно.
Необходимость оперативности в подготовке летных полей станет еще более понятной, если показать, как шло их освоение, то есть "заселение" авиационными полками. Вот один из характерных примеров. Площадка в Керчи буквально через час после ее подготовки была забита самолетами. Там приземлились: одиннадцать ЛаГГ-3 790-го полка, вслед за ними 88-й истребительный полк, 889-й ночной бомбардировочный полк. С утра 12 апреля сюда прилетела основная часть 790-го полка, часть 366-го отдельного разведывательного полка, управление 229-й истребительной дивизии, передовая команда 230-й штурмовой авиационной дивизии...
Аэродромы были нужны нам как воздух, и мы их получали. В связи с этим добрым словом вспоминаю солдат, сержантов и офицеров 435-го и 343-го БАО, готовивших площадки в районе Керчь, Багерово, Чурбаш, Семь Колодезей, Ак-Монай, Карагоз и т. д.
Кроме перечисленных был подготовлен еще ряд аэродромов: Чалибы-Эли (Цюрихталь), Ойсул, Заморен, Стабань, Кенитез (Марфовка). Правда, для работы мы их не использовали: ввиду стремительного продвижения наших войск они сразу стали тыловыми. Авиация прошла мимо них и приземлилась на более передовые точки.
С утра 13 апреля на аэродроме Багерово началась напряженная боевая работа, для обеспечения которой в полки было завезено: 148 бомб типа Фаб-100; 800 противотанковых ПТАБ-2,5; 82 реактивных снаряда; 4720 снарядов для авиапушек; 37000 патронов; 164 тонны бензина... Эти цифры наглядно характеризуют объем работы 443-го БАО.
Надо сказать, что минирование крымских аэродромов было не таким плотным, как, например, кубанских. Очевидно, гитлеровцы не располагали для этого временем. В качестве фугасов они в основном использовали авиабомбы. На аэродроме Карагов разведывательные команды обезвредили 800 авиабомб и снарядов, в Багерово - 56 авиабомб, в Заморске - 256 противотанковых мин. Минированию подвергались подъездные пути, подходы, землянки, служебные помещения.
При освоении крымских площадок пришлось впервые встретиться с весьма коварным и своеобразным приемом минирования. Так, к исходу дня 11 апреля аэродром Багерово был очищен от мин и фугасов и полностью подготовлен к приему авиации. Ночью над ним несколько раз появлялся самолет противника. Он не стрелял, не бомбил, и на него почти не обращали внимания. А на следующий день обнаружили на рабочей площадке аэродрома свыше 700 немецких авиабомб СД-2 с взрывателем типа часового механизма. Наткнувшись на одну из них, семь человек получили ранения, на другой подорвалась автомашина.
Мы установили, что бомбы-мины были сброшены с борта самолета противника. Об этом приеме минирования сообщили во все части, чтобы предотвратить случаи беспечности, чреватой выводом из строя людей и техники.
Для правильного распределения горюче-смазочных материалов и общевойскового довольствия на Керченский полуостров мы направили представителей службы тыла, которые транспортировали грузы туда, где в них больше всего нуждались, прежде всего на передовые аэродромы.
Перед операцией на армейской базе снабжения, организованной на Таманском полуострове при железнодорожной станции Сенная, было сосредоточено 48 вагонов различных авиационных боеприпасов, и в последующем пополнение шло непрерывно. В процессе наступления на Крымский полуостров перебросили 72 вагона, а израсходовали около 70. Наибольший расход был только в первые дни операции: 11 апреля - 25 вагонов, 12 апреля - 18, 13 апреля - 7,6. Следовательно, недостатка в боеприпасах не ощущалось. Единственным затруднением в этом отношении была доставка их на аэродромы, поскольку автотранспорта не хватало.
К сожалению, этого нельзя сказать о бензине. Нехватка горючего ощущалась остро. Ведь доставка его через пролив на Керченский полуостров и в Крым была крайне затруднительной. Не так-то просто возить горючее под огнем противника. А расход был очень велик: за три первых дня операции (11 - 13 апреля) полкам потребовалось 1270 тонн высокооктанового бензина и 151 тонна бензина марки Б-70 (для самолотов По-2).
Запасы авиатехнического имущества были вполне удовлетворительными. К началу операции у переправы на таманской стороне мы сосредоточили 54 вагона и 16 вагонов на Керченском полуострове. А израсходовано в ходе всей операции было всего лишь 25.
Несколько слов о роли медицинской службы 4-й воздушной армии в период подготовки и проведении Крымской операции. Керченский пролив хотя и не слишком большая водная преграда, но она серьезно осложнила работу наших медиков. Опыта по обеспечению операций подобного рода у них не было. Но жизнь, как говорится, научит всему. Надо было только представить себе, что вынужденные посадки будут совершаться не только на суше, но и на воде. А оказание незамедлительной помощи приводнившимся экипажам - дело непростое.
С этой целью мы организовали медицинские посты на воде в районе Жуковка, Глекки, коса Тузла, Юраков Кут. Из состава Азовской военной флотилии получили глиссер, торпедный катер и два мотобота, оснащенные спасательными лодками, поясами, необходимым набором медикаментов. На аэродроме Жуковка и посадочной площадке севернее высоты 175,0 постоянно дежурили два самолета По-2 с надувными лодками. Вылет дежурных самолетов и выход катеров к месту приводнения летчиков, спускающихся на парашютах, осуществлялся по личной инициативе дежурных экипажей или по приказанию со станции наведения. Самолеты По-2 одновременно использовались и для наведения катеров на места приводнения.
На Таманском полуострове в станице Фанталовской силами 348-го и 524-го БАО мы развернули армейский хирургический лазарет на 30 коек. Войсковой лазарет на 25 коек был развернут на станции Запорожская силами 471-го батальона аэродромного обслуживания.
Для оказания медицинской помощи экипажам, приземлившимся по тем или иным причинам вблизи переднего края (на Керченском полуострове), развернули четыре медицинских поста. Они разместились при станциях наведения на горе Иваново, в районах завода имени Войкова, Колонка, станицы Спасская и западнее Баксы. На каждом посту находился фельдшер с выделенной в его распоряжение полуторатонной машиной, предназначенной для эвакуации раненых.
Цель и назначение этих постов сводились прежде всего к розыску раненого и оказанию ему первой помощи. Затем его доставляли на посадочную площадку санитарных самолетов, оттуда - в армейские хирургические лазареты. В дальнейшем в случае необходимости раненые отправлялись в краснодарский эвакогоспиталь.
Для оказания медицинской помощи раненым летчикам, совершившим вынужденную посадку на Таманском полуострове, в Тамани был развернут войсковой лазарет на десять коек.
В первых числах апреля на керченском плацдарме кроме медицинских постов на радиостанциях наведения были развернуты три хирургических лазарета, которые предназначались для оказания помощи летчикам в ходе наступательной операции.
Большую роль в условиях быстрого продвижения наших войск сыграли лазвреты, развернутые в станице Фанталовская и на станции Запорожская. Часть госпиталей не успела переправиться через залив, а те, которые переправились, быстро отстали. Эти же два лазарета, находясь в составе своих частей (348, 524, 471-го батальонов аэродромного обслуживания), последовательно дислоцировались в пунктах Маяк, Капканы, Керчь, Багерово, Ленинское, Карагоз. Они и принимали всех раненых.
Немалую помощь авиаторы оказали войскам Отдельной Приморской армии в срыве железнодорожных перевозок противника. Много сделали они и для поддержки боевых действий крымских партизан. Но об этом разговор особый.
Глава семнадцатая. Эшелоны летят под откос
На рассвете 11 апреля наша авиаразведка обнаружила на многих станциях между Керчью и Владиславовной скопления железнодорожных эшелонов противника. В вагоны и на платформы грузились войска и техника. Срыв этих перевозок возлагался на авиацию. Прежде всего надо было выводить из строя паровозы и разрушать мосты, создавать пробки даже на перегонах. На основе опыта лучших мастеров бомбово-штурмовых ударов мы рекомендовали всем летчикам заходить для атаки с запада, со стороны Ак-Моная, чтобы уничтожать в первую очередь паровозы и головные вагоны.
Первый налет совершили на станцию Салын, где стояли четыре эшелона по 35 вагонов в каждом. В воздух поднялись пять групп "ильюшиных", возглавляемые майором М. И. Бахтиным из 190-го штурмового авиаполка. На эту же цель направились "аэрокобры" 57-го гвардейского истребительного авиаполка, ведомые старшим лейтенантом В. В. Шиколовым.
Когда наши самолеты приблизились к цели, эшелоны уже двинулись в путь. Но уйти им не удалось. Шиколов со своим ведомым атаковал первый состав в тот момент, когда тот с двумя паровозами во главе проходил мост, что в пяти километрах к западу от Салына. Истребители сделали четыре захода, ведя огонь с высоты 300 метров. Паровозы загорелись. Вторая пара "аэрокобр" приступила к штурмовке остановившегося состава.
Через 10 минут к мосту подошел второй эшелон, затем третий, но путь для них был закрыт. Штурмовики майора Бахтина с первой атаки разрушили мост, затем разбили и вывели из строя до 40 вагонов и платформ, прямым попаданием бомбы уничтожили один паровоз.
Комиссия, созданная из офицеров штаба нашей армии, подтвердила результаты отличного удара по вражеским эшелонам, которые были загружены боевой техникой и различным военным имуществом.
Удачными были налеты штурмовиков 230-й авиационной дивизии по вражеским железнодорожным составам, направлявшимся на запад от станции Семь Колодезей, а также на участке между Ташлыяром и Ак-Монаем.
Помимо срыва перевозок противника нам удалось сохранить от разрушения железнодорожный путь протяженностью около 60 километров и ряд искусственных сооружений на участке Керчь - Владиславовка.
Сразу же после прохода последних эшелонов, находившихся на станции Салын, гитлеровцы намеревались подорвать этот участок пути. Задержка произошла из-за того, что наши летчики ударами с воздуха затормозили движение, создали пробки. А тем временем подошли передовые части Отдельной Приморской армии. Команды вражеских подрывников и железнодорожная администрация вынуждены были бежать.
Кроме действий по эшелонам, находившимся в пути, авиаторы совершали успешные штурмовые удары и по скоплению составов на станциях. 11 апреля в 8 часов 30 минут двенадцать Ил-2 7-го гвардейского штурмового полка под командованием гвардии капитана Юркова, прикрываемые группой истребителей в составе двенадцати ЛаГГ-3 863-го полка, с высоты 160 - 200 метров и снижением до бреющего полета нанесли бомбово-штурмовой удар по двум железнодорожным эшелонам на станции Ташлыяр.
Зайдя на цель с северо-запада под углом 30 градусов к железнодорожным путям, первая четверка атаковала паровоз и головные вагоны, вторая центральную часть состава, третья - второй эшелон. Развернувшись для повторного удара, летчики увидели шесть горящих вагонов, которые закрыли выход со станции.
В тот же день в 12 часов три экипажа 210-го штурмового полка во главе с капитаном Прохоровым под прикрытием звена ЛаГГ-3 863-го истребительного полка вылетели для нанесения удара по двум эшелонам, находившимся на станции Семь Колодезей.
Для достижения внезапности заход на цель летчики произвели с тыла на высоте 600 метров. В этот момент железнодорожные составы находились под погрузкой, возле них скопилось около 50 автомашин и до сотни подвод. "Атакуем!" - скомандовал Прохоров и бросил машину в пике. Сбросив бомбы с высоты 50 метров, он правым боевым разворотом перешел в набор высоты для повторного удара. Во время второй атаки экипажи обстреляли эшелон из пушек и пулеметов, ведя огонь с дистанции 600 - 400 метров. В результате было разбито шесть вагонов.
Выходя из атаки, старший лейтенант Прохоров заметил на дороге невдалеке от станции Семь Колодезей автоколонну до 150 автомашин и обоз до 500 подвод, сопровождаемый немецкой пехотой. Подав команду "Перестроиться в кильватер для штурмовки колонны!", он снова устремился на цель. Летчики штурмовали противника до полного израсходования боекомплекта.
Не менее успешно действовали бомбардировщики. 132-я ночная бомбардировочная дивизия, вылетая группами по 18 самолетов Б-20, в течение дня 11 апреля наносила удары по скоплению эшелонов на железнодорожном узле Владиславовка и частично по станции Семь Колодезей.
Комиссия штаба 4-й воздушной армии установила, что в результате налетов были разрушены главные станционные пути. Рабочие Владиславовки Н. М. Дубенко, Д. В. Тихонов и В. К. Букин позже рассказали, что на станции было выведено из строя два паровоза, уничтожено девять вагонов с зерном, убито и ранено много солдат. Не имея исправных паровозов, гитлеровцы оставили на станции свыше 200 вагонов и платформ.
На следующий день к станции Ак-Монай пытались подойти два паровоза, чтобы вывезти скопившиеся эшелоны в направлении станции Сектор, по им помешали наши бомбардировщики. Они разрушили выходные стрелки, прямым попаданием бомб разбили основной входной путь, и паровозы не смогли подойти. Об этом рассказали рабочие А. Д. Жердев, У. Е. Кузьменко и Н. И. Жердев, которым пришлось восстанавливать и разбитые стрелки и путь в направлении Ак-Моная.
Особый интерес представляет срыв намерения фашистов ввести в действие путеразрушитель типа "червяк" на станции Семь Колодезей, а также предотвращение их попытки привести в негодность железнодорожное полотно путеразрушителем типа "скорпион" на участке Владиславовка - Джанкой.
Получив сведения о том, что на других участках фронта появились путеразрушители, штаб 4-й воздушной армии по фотоснимкам ознакомил летный состав частей с назначением этой техники и принципом ее действия. Вскоре "червяк" появился и в полосе нашего наступления. Истребители-охотники 66-го полка лейтенант Петров и младший лейтенант Шугаев вылетели для уничтожения паровозов на железнодорожном участке Ташлыяр - Владиславовка. Выйдя к станции Семь Колодезей, они обнаружили два паровоза с вагоном и платформой, к которой был прицеплен путеразрушитель. Летчики немедленно атаковали цель. Сначала они разбили паровозы, а во время четвертого захода прямым попаданием бомб взорвали вагон, платформу и "червяка".
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги