Четвертый поцелуй

Глава 36

До оговоренного с Дюшей времени оставалось чуть больше двух часов. Болтаться по городу или торговому центру рисково, слишком мы приметные, я предложила Жанне наведаться в расположенный неподалеку парк. Мы уселись на свободную скамейку, сестра болтала, как заведенная, мешая сосредоточиться, к тому же, зазвонил телефон. Вдовин, показала я Жанне экран.

— Вот гад, сдал сучёнок! — ахнула она и стала оглядываться по сторонам, а я возразила:

— Погоди ты, может обойдется. Тсс… — беру я трубку.

— Евгения Александровна, — сладко пропел Вдовин и поинтересовался: — Вам ещё не надоело прятаться от меня?

— Что вы, как можно, — почти натурально удивилась я в ответ. — Я в вынужденной командировке, работа, меня, знаете ли, обеспечивать некому.

— Жанна на связь, конечно же, не выходила?

— Нет. Может настало время для похода в полицию?

— Да, нет, ещё подождем. Вы про уговор помните?

— На память пока не жалуюсь.

— Вот и славно, — подвел он и отключился не попрощавшись.

«И вам до свидания", — сказала я в погаснувший экран и повернулась к сестре:

— Ты этого Юрку знала вообще?

— Какого Юрку? — не сразу сообразила она. — А-а… Тундру. Знакомств у него, вроде полезных полно, удобных. Мнил себя крутым и дерзким, на деле обычный отморозок. Всё криминального авторитета из себя изображал, а сам на побегушках у таких как Вдовин.

— Почему Тундру?

— Вроде из-за машины кликуха пошла, — пожала она плечами. — Он долгое время раскатывал на «Тойоте Тундра», пока не угодил на ней в аварию. А по мне, Тундра, он и есть — тундра. Тупица, одним словом, этот вариант более подходящий.

Почему я, собственно, рассчитываю что-то найти в настоящем? Может с текущими событиями убийство Сумарокова никак не связано… и поиски Жанны тут совсем ни при чем. Последний раз его видели в районе фермы, кого он мог там встретить? Кого-то из старых знакомых… Пастухи да доярки, сплошь поселковые, что у них может быть общего? Из фермерских только Димка мог с ним пересекаться, а почему только Димка? Анатолий Степанович родом из этого города, вполне мог.

— Юрка сидел?

— Я не в курсе, — пожала сестра плечами. — Хотя не удивлюсь, если сидел. Тюрьма по нему давно плакала.

«Пока не угодил в аварию», мысленно повторила я и вспомнила рассказ о нелегкой судьбе ветеринара.

— Вот что, давай-ка, немного потратимся и закажем такси до поселка. Дюшу ждать ещё два часа.

Такси мне влетело в копеечку. Пока выезжали из города и дальше, где позволяло покрытие, я торчала в сети. Ни дату, ни подробностей трагедии, случившейся с семьей ветеринара, я у Димки не узнавала, поэтому мне пришлось изрядно помучиться, прежде чем отыскать нужные статьи. Городская интернет-газета довольно обширно освящала происшествие. Лобовое столкновение автомобилей «Тойота Тундра» и «Лада Калина». Пятничной ночью, за сорок минут до полуночи, пассажиры искорёженной «Лады» так и не доехали до дома. Водитель отечественного автомобиля, а это Анатолий Степанович, доставлен в больницу с сотрясением мозга и переломом правой ступни. Жена ветеринара погибла на месте, десятилетняя дочь умерла в карете скорой помощи, от внутреннего кровоизлияния, так и не придя в сознание. Оба пассажира «Тойоты» значительных увечий не получили и от медицинской помощи отказались. Согласно экспертизе и водитель, и совершеннолетняя пассажирка отечественного автомобиля, на момент столкновения, находились в состоянии алкогольного опьянения.

На этом моменте я отложила телефон и задумалась. Убитый горем ветеринар виделся уже в ином свете, не тем страдальцем, коим его описал Дима. Допустивший гибель своей семьи человек, будучи пьяным, как по мне, должен, просто обязан запретить себе употребление алкоголя. Клятву дать. Наложить табу. А я его выпившим пару раз точно встречала…

На месте мне уже не сиделось. Я бесконечно ерзала, нервно теребила пальцы, каждую секунду высовываясь из-за пассажирского сиденья и поглядывая в лобовое стекло. Дождаться той минуты, когда мы, наконец, доедем, уже не чаяла.

Димка ещё не вернулся. Я набрала его и поторопила с возвращением.

— Что-то случилось? — беспокойно спросил он.

— Анатолий Степанович с тобой? — в свою очередь поинтересовалась я, и когда услышала — нет, забормотала: — Я совсем не уверена и, скорее всего, ошибаюсь, но… в общем, тебе лучше поспешить.

— Женька, ты изъясняешься загадками.

— Давай не по телефону, — попросила я, он согласился, сказал «лечу» и отключился.

Приехал он лишь через час, стоит ли упоминать, как я извелась за это время. Встретила его буквально на пороге и сразу сунула ему в руки свой телефон. Димка пробежался глазами по статье и вопросительно на меня уставился — и что?

— Жанка утверждает, Сумароков ездил на подобной «Тойоте» пока не угодил в аварию. Тебе не кажется, что стоит с ним пообщаться?

Димка на секунду задумался и вынул из кармана свой мобильник.

— Анатолий Степанович, добрый день, вы где? — спросил он после гудков, ему ответили. — Мне переговорить с вами нужно, а на ферму мне всё ещё нельзя. Вы езжайте домой, я к вам подойду, если не возражаете, скажем, через полчасика, успеете? — Ветеринар не возражал и заверил, успеет. Я метнулась к двери, но Димка схватил меня за руку: — Рано ещё, тут недалеко. Дай хоть воды попить.

Водичку он пил обстоятельно, устроившись за столом и наполнив минералкой самую большую кружку. Я уселась напротив, мысленно скрипя зубами от нетерпения. В этот момент из комнаты, где она пялилась в телик, выплыла сестрица и протянула:

— О-о… Димочка вернулся. И новостей нам кучу привёз, да?

Я лишь мысленно передразнила «Димочка вернулся», не до неё сейчас. Не исключено, Жанка просто дразнит меня из каких-то гнусных своих побуждений. Да и устраивать словесные баталии при нем, отсутствует всякое желание. Димочка, так Димочка, чем бы дитя ни тешилось. Щуров осушил содержимое кружки, отставил её и ответил:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Только маленькая тележка, возом даже близко не пахнет. Могу сказать одно, шумихи никакой нет, объявившихся в городе шантажистов, как будто не существует. Крутиков и Савицкий, кошельки которых вы опустошили на некоторые суммы, наверняка затаились и ищут вас через проверенных людей. Так-то, — подвел он и встал: — Жанна, остаешься за старшего, мы скоро.

— Вы куда? Что я тут одна стану делать? — капризно вздернула она губы. Димка пожал плечами и предложил:

— Что-нибудь полезное, ужин, например, сгоноши. Или к мужу возвращайся.

Покидая дом, я малодушно радовалась — никакие «Димочки» на него не действуют. А потом задумалась: «к мужу возвращайся»… Уж не значит ли это, что он всё ещё не может простить ей предательство и ревнует? Я попыталась забежать вперед и заглянуть ему в глаза, но у меня ничего не вышло — слишком широко он ступал. Тогда я решила разобраться с этим позже и сосредоточилась на предстоящем визите.

Дом ветеринара выглядел аккуратно. Облицован лимонным сайдингом, до окон спрятанный за забором. Димка толкнул калитку, мы вошли. Машина хозяина уже стояла тут, под навесом, но самого Анатолия Степановича не наблюдалось. Мог и пешком на работу уйти. Хотя калитка не заперта, но это тоже ничего не значит, может он считает красть у него во дворе нечего. Димка подвел меня к металлической двери, два раза стукнул в неё и опустил ручку. Дверь поддалась, мы ступили внутрь тесной прихожей.

Хозяин обнаружился в кухне, обернулся на шум, кивнул нам.

— Чайник вот поставил, — смутился он и безошибочно, хотя сестрицу уже имел счастье лицезреть, определил меня: — Здравствуйте, Женя.

— Здравствуйте, — сказала я, и наши взгляды встретились.

И я всё поняла. Всю переполнявшую его тоску, растерянность, ожидание. Его светлые, печальные глаза словно поинтересовались — разве ты не замечала раньше? Он отвел взгляд. Мне не хотелось кричать «Эврика!», «Караул!», «Хватай его!» или что-то подобное, мне совсем не хотелось говорить, слова застряли у меня в горле, не протолкнуть.

Я всё-таки сглотнула и уставилась в облицованную панелями стену. Анатолий Степанович подскочил, соорудил три чашки чая, усадил нас за стол, две подал нам. Сам вернулся к буфету, придвинул себе стул и сел. К своей чашке не притрагивался. Мне показалось он специально разделил нас, расположившись напротив, на том максимальном расстоянии, какое могла ему позволить его скромных размеров кухня. И что самое удивительное, Димка тоже помалкивал. Словно, хозяин сам пригласил нас в дом, а он выжидает начало беседы, с удовольствием заполняя паузу чаем.

Я уже всерьез подумывала начать разговор — пауза до неприличного затянулась — и подбирала правильный вопрос, как Анатолий Степанович опустил плечи и тихо выдохнул:

— Не вас я ждал, не вас.

Что тут ответишь? И переспрашивать — а кого? — нелепо. Я уж точно не стану. Я подхватила чашку и вслед за Димкой пить стала, маленькими глоточками. Смотреть на ветеринара неловко, а занять себя больше нечем.

— Работы видать у них много, у полиции. Да и бумажками их сейчас, слышал, загружают, — поделился ветеринар. Он сцепил ладони замком, сложил их на свои колени и покачался всем телом. Вперед-назад. А потом вскинул голову: — Догадались, значит. Как не спрашиваю, всё равно мне. Не вы, так эти, с погонами, придут. У меня и вещи собраны.

Он поднялся, ушел в комнату, через минуту вернулся. В руках тетрадный лист, на нем округлым, абсолютно не врачебным почерком выведена имя, фамилия. Эту не мудреную визитку он опустил на стол перед Димкой и вернулся на свое место. Рогулин Семен Борисович, прочитала я, ниже номер телефона.

— Семен Борисович хороший специалист и будет рад переехать на природу. Семья его решение поддержала, он ждёт вашего звонка, Дмитрий Сергеевич.

— Вы уже и замену себе подыскали? — удивился Димка.

— Извините, — смутился ветеринар. И непонятно отчего, толи от того, что без ведома нашел Димке нового сотрудника, толи от того, что натворил. Он опять опустил плечи и затих.

— Расскажите? — осторожно спросил Димка. Без суеты, не настаивая. Мол, если не хотите, можете не делиться своими тайнами.

— Не собирался я его, не искал, в смысле, специально, и планы никакие не вынашивал… Оно само как-то вышло. Когда сидел, много времени подумать было, осмыслить. Даже простить помышлял, в церковь при тюрьме ходил, успокоения искал… не нашел. Не простил, не получилось. Оно, конечно, ему моё прощение даром не нужно, сам хотел, по-христиански вроде, — рассудил Анатолий Степанович и горько так ухмыльнулся: — Непутевый из меня христианин вышел. Третьего числа дочке пятнадцать исполнилось бы, я на кладбище ездил, выходной брал, помните?

Я уставилась на Диму, как будто от его подтверждения что-то зависело. Понятно и без того, ветеринар не врет. Димка кивком подтвердил, а потом добавил «помню». Анатолий прижал кулаки к глазам и зубы стиснул.

— Я на могилках убрался, цветы полил, у меня там анютины глазки да настурция высажены, отдохнуть сел, девочкам своим про житье-бытье рассказать. И уйти не могу, не отпускает. Жмёт в груди. Она бы паспорт получила, понимаете? Мы бы непременно вместе пошли. Татьяна, я и Анечка. Анечка бы забегала вперед и оборачивалась всякий раз, поторапливала. Хотя, четырнадцать уже, наверное, просто шла. А в уши себе наушники вложила, песни слушала. Они сейчас все с ними ходят, я подметил. Небезопасно ведь это, да? Мы с Татьяной отчитывать стали, просили дорогу переходить без постороннего шума в ушах, а она сделала вид, что послушна…

Видеть его было невыносимо. Я украдкой смахнула непрошенную слезу и отвернулась к окну. Настоять или попросить «ближе к теме», ни один из нас не рискнул. Ветеринар делился своей иллюзией, своей утопией. Казалось, он окончательно заговорится и сбежит от нас в только ему известную, параллельную реальность.

— До темноты почти у них просидел, — в какой-то момент произнес он, а я вновь повернулась. Он провел рукой по волосам и резко опустил её, словно силы держать иссякли. Рука покачнулась маятником. — Они считают им дозволено многое, раз у них деньги есть. Покупают, продают, за руль пьяными садятся. Мне ноги зажало, понимаете, а она ещё жива была, Анечка, я слышал. Я ему кричу — скорую вызови, друг, а «друг» мне виски в горло заливает, как бы я не сплевывал. Так-то… Экспертиза показала два с половиной промилле, пьян. Да я и был пьян, до одурения, только не от виски их паршивого, а от горя. До самого суда как во сне. А потом тюкнуло: у них документы все чистые, включая экспертизу, свидетелей каких-то нашли, только не было там людей на объездной, позже уже пара машин тормознуло, перед приездом скорой. Тюкнуло, да поздно, слушать меня никто не стал, наговариваю, мол, в тюрьму не хочется. А мне, что в тюрьму, что в ад. Вас он искал, по ферме шастал. В офис сунулся — я закрыл уже к тому. Я у колеса сидел, пробило, и домкрат наготове, он меня не сразу заметил даже. Увидел, вас спрашивает и не узнал. Не узнал, представляете? Всё потому что плевали они. И думать уже забыл он душах загубленных, и во сне ему никто не является, и спит он спокойно, мягко, кусок поперек не встает, и кушает вдоволь… Домкратом я его, он и не ожидал. Не узнал, говорю же.

Он поднялся, сходил за сумкой. В полицию собрался, сдаваться. И я и Димка по большей части молчали, предложив лишь посидеть «на дорожку».

Шагать ему никуда не пришлось, не успели мы переступить порог его дома, подъехала машина, как по заказу. Следователь, помощник и участковый. Мы поспешили ретироваться, усиленно делая вид, что заглядывали в гости.