Четыреста лет царского дома – триста лет романо-германского ига

Дружок, скоро заканчивается мой отпуск.

Вчера вернулись с дачи. Занимались посадками зелени. В основном, бабушка. Но я сумел подготовить для тебя и сестрёнки ровную площадку — вместо бывших неудачными грядок с викторией, которую пересадили в другое место. Виктория — это наша основная, хотя и не изобильная продукция. Моя Наташа уже тебя кормила и нынче этой чудо-ягодой — из Египта, но купленной здесь, в Перми. Ты очень быстро её пожирал и приговаривал: «ням-ням». Так у тебя бывает, когда что-то очень нравится. В благодарность ты научился называть ягоду словом «вик». Пока все твои слова состоят из трёх-четырёх звуков. Но ты стал их повторять с удовольствием. Впрочем, неделю назад ты, увидев кучу книг, сказал слово из четырёх с половиной букв: «кНИГИ». А из Африки бабушка привезла тебе целый килограмм гуавы, которую и мы-то никогда не видели. Ты же воспротивился. Съели за 10 дней сами — фрукт непортящийся; растягивали удовольствие, при этом полагали: вдруг одумаешься? Но ты наотрез отказывался её кушать. Это твой характер — на первое предъявление всегда отвечаешь отказом.

Но вернёмся от фруктово-ягодной темы к книжной, тем более, на даче я проработал весьма полезный для нашего повествования материал. Мы с тобой говорили о Наполеоне в Египте. Теперь же книга Николая Задонского «Денис Давыдов» повествовала о наезде французского императора в Россию и русских героях в 1812 году, сумевших быстро его укротить, несмотря на неготовность армии к войне (оккупанты превосходили нас численностью в два с половиной раза). А ведь Александр I был почти за год предупреждён посланником из Парижа… Так уж устроены цари: они почему-то всегда пребывают в уверенности, что выйдут сухими из воды. Романовы, как всегда, в авангарде «беспечности». Они так и не разобрались за 300 лет правления, где находится их самый страшный враг — внутри или вне пределов страны. Их Запад привёл на трон, так как же теперь воевать с Наполеоном? Так и защищался, подставляя все бока врагу, отдавая одну губернию за другой, но сохраняя хорошую мину.

С мнением Кутузова, лучшего ученика Суворова, царь не желал считаться, но дорожил суждениями своих немецких советников при дворе, близких ему по крови и по духу — до тех пор, пока положение страны не стало критическим. Тогда заставили Кутузова «спасать страну». Царские советники (читай: сам царь) не ценили мнение и другого героя сражений, предшествовавших вторжению Наполеона в Россию, князя Багратиона, хотя последний находился в ранге главнокомандующего. Не желая быть униженным, тот подал в отставку, которая была удовлетворена в феврале 1810 года. Так, Александр I мостил дорогу своим бестолковым немецким любимчикам и Наполеону одновременно. Ненависть к немцам в русской армии (особенно среди солдат — ведь это их кормили палками по прусской методе) была столь велика, что офицеры на отдыхе, между боями, предпочитали распивать шампанское (и не только) в компании пленных французов, но не с пруссаками и австрийцами из союзнических армий [99*]. Дискриминация русских в высших эшелонах власти (нужно ли говорить про крепостных крестьян?) и в армии достигала таких масштабов, что даже выдающийся полководец А.П.Ермолов на вопрос Александра I, чем его наградить за заслуги перед царём и отечеством, ответил: «Произведите меня в немцы, государь!»

Это был мир, где русские в основной своей массе были лишены возможности что-либо требовать от своих германских поработителей, присвоивших себе звание управителей и просветителей. (Нечто подобное происходит и в современной России). Это был рай для иноземцев. (Кстати, слово «немцы» означало у русских не национальность, а имело более общий смысл — «не мы»).

Александр I, сидевший на двух стульях («и нашим, и вашим»), дождался, что французы во главе с Наполеоном захватили Москву. Но то была пиррова победа. Они не смогли воспользоваться её плодами — город был пуст, охвачен пожарами и ненавистью к врагу. Наш мудрый Кутузов отступил, готовя Наполеону западню и разгром. Благодаря стараниям немецкого и английского (союзнического) окружения царя, западни и окружения последнему удалось избежать, а вот разгрома — нет. В этом велика роль не только гения Кутузова и русского солдата, но и широкого партизанского движения, включавшего частью регулярные войска, частью народное ополчение, во главе с его инициатором и самым активным участником Денисом Давыдовым. Непременными атрибутами его военной формы были, как и положено казаку, чекмень, красные шаровары и черкесская шапка. А ведь такую же одежду когда-то имели и египетские мамелюки!

Геройство и смекалка Давыдова принесли ему европейскую славу. Даже Вальтер Скотт повесил у себя в кабинете портрет этого русского воина. А у себя в России ему, многажды жертвовавшему своей жизнью ради исправления ошибок политического руководства и ради изгнания оккупантов с родной земли, приходилось скрывать, что он партизан и правая рука Кутузова в тылу врагов. Александр I боялся вооружения простого народа, немало претерпевшего от врага в захваченных им регионах страны — разорённые крестьяне могли направить свой гнев и против царя. «Трогать врага не моги». Доходило до того, что крестьяне, участвовавшие в борьбе с французами, подвергались наказаниям со стороны помещиков и властей. Так бывает почти всегда: тираническая власть боится своего народа больше, чем иноземцев. И запросто готова вступить в сговор с врагами; так было раньше, так и теперь. Ну, а Кутузов и Давыдов удостоились немилости государя императора: не лезь вперёд царя, даже если он и Романов. А этот глупец повёл войска до Парижа, желая уничтожить зверя в его логове и ради «всего света», вопреки мнению Кутузова. В результате понесённых Россией и народом жертв выиграла Европа и всё та же Англия.

Хочется сказать несколько слов и об упомянутой выше книге воспоминаний Фаддея Булгарина. Одно то, что она не переиздавалась при Советской власти, о многом говорит: содержала ненужные и идеологически опасные откровения. Развязная коммунистическая литературная критика закидала его имя грязью, но даже читающая публика не знала и не понимала, за что его поносят и ругают! Книга и теперь невероятно интересна и возвращает автора в ряды допущенных к читателю властителей умов. А Булгарину-то уж есть о чём рассказать! Как в книге Н. Задонского, в ней тоже говорится о событиях, предшествовавших явлению Наполеона в Россию. В частности, о войне со Швецией по причине присоединения Финляндии к России. Булгарин сам участвовал в ней. Но насколько же его описания живы, потрясают искренностью чувств и поступков. Что значит увидеть, а не только услышать! Именно там со всей полнотой проявился полководческий талант Барклая де Толли и Багратиона, одержавших победу в невероятных условиях холода, голода, слякоти на незнакомой территории. Был там и Денис Давыдов. Так и хочется спросить: не шведские ли партизаны научили его воевать?

За свои подвиги Давыдов был удостоен самых скромных наград (в сравнении с нерусскими любимчиками царя). Остаётся только сокрушаться, что за взятие оккупированного французами города Гродно он получил Георгиевский крест IV класса, да и то, кажется, случайно, — вместо барона Корфа, которому Александр I жаловал Георгий II класса (если бы тот взял город). Жертвовать жизнью — не значит получать самую высокую награду. Скорее наоборот, начальству лучше, когда герой уходит на тот свет — чтоб не мозолил глаза своими подвигами. Конечно, царь желал Давыдову смерти, а он всё жил и жил, побеждал и побеждал. Многие сверстники, пребывавшие всю войну в штабах и резервных частях, обгоняли его в чинах и украшались орденами посолидней… Каково герою всё это видеть и чувствовать собственной «шкурой»? Как любить людей после такого? Но любить надо — иначе смерть одиночества…Военные испытания — не всегда из разряда самых тяжёлых. После войны — новые потрясения. Царь, следуя требованиям злой памяти, лишает героя генеральского мундира. Потом окажется — «по ошибке». Как же быть, если и объяснений не с кого взять? Так он и жил, смещённый государём на задворки его неблагодарной памяти, но писал и писал — для своих потомков, для таких, как мы с тобой. Ради любви к нам Давыдов был согласен стрелять и «из пушки по воробьям». Лишь бы как-то пригодиться. Но Александру I угодны были другие «герои», такие, как Аракчеев [61*], который стал послушным и жестоким проводником кощунственной идеи императора о создании в России военных поселений. Это была месть Александра народу-победителю, без того задыхавшемуся в условиях крепостного права. Цитированный выше Н. Задонский («Денис Давыдов») рассказывает о сути и последствиях нововведения. Гениальный русский художник И.Е. Репин провёл детство в военном поселении и с ужасом вспоминал то грозное время (см. «Далёкое близкое»*, 1986).

Если для борьбы с гражданским населением России сгодился злодей Аракчеев, то кого же захотел Александр I иметь палачом терских и гребенских казаков в ходе развязанной, так называемой Кавказской войны? Выбор пал на отважного генерала Ермолова, который оставил воспоминания, изданные, естественно, после его смерти, но попавшие под нож романовских редакторов (Записки А.П. Ермолова. 1798–1826 гг. — М.: Высш. шк., 1991. — 463с.). В них генерал восхищается своими казаками как лучшими воинами. Со стороны противника упоминаются лишь князья и вожди с мусульманскими фамилиями и прозвищами; нет ни слова, ни намёка, что шла война с русскими казаками, поселившимися на краю Российской империи. Ермолов жесток на войне, но не ради самой жестокости: «во имя меньшей крови». Г.В. Носовский и А.Т. Фоменко пишут про эту странную для нас, прошедших краткий курс скалигеровской истории, войну в книге «Славянское завоевание мира» (М.: Астрель; АСТ 2010): «с.64. Согласно нашим исследованиям, казаки-мамелюки пришли в Египет из Средней Руси, завоевали его и основали там правящую династию, просуществовавшую до конца XVIII века. Связь мамелюков с Кавказом действительно существует и состоит в том, что они завоевали также и Кавказ и правили там под именем ТЕРСКИХ И ГРЕБЕНСКИХ КАЗАКОВ. Правление казаков на Кавказе, вероятно. продолжалось вплоть до самой Кавказской войны начала XIX века. В которой Романовы, по-видимому, уничтожили в том числе и старое кавказское казачество под видом «непокорных горцев»».

Далее ФН цитируют средневекового историка Орбини, заслуживающего серьёзного изучения, который «с. 81…пишет и о царице Тамаре, которая тоже была, оказывается, славянкой. Что прекрасно соответствует обнаруженным нами свидетельствам, согласно которым средневековыми правителями Закавказья и, в частности, Грузии, где правила знаменитая царица Тамара, — были ТЕРСКИЕ И ГРЕБЕНСКИЕ КАЗАКИ. Именно они, как выясняется, упоминаются в летописях XVI–XVIII веков под именем ГРУЗИНСКИХ ЦАРЕЙ. Причём к современным грузинам (картвелам) они, по-видимому, не имели никакого отношения. Отметим, что согласно сохранившимся документам Посольского Приказа, нерусскоязычная переписка грузинских царей с Москвой в XVI–XVII веках велась не на грузинском, а на греческом, персидском и арабском языках, причём сами имена грузинских царей того времени были ТАТАРСКИМИ, а не грузинскими. Грузинский язык появляется в грамотах очень поздно и то лишь в переписке с ИМЕРЕТИНСКИМИ, а не грузинскими правителями».

Желание Романовых угодить «и нашим и вашим» не раз отдавало рикошетом. В основном, их подданным. Внушённая им иностранцами идея спасения «всего света» (теперь это называется «общечеловеческими ценностями») толкнула и Николая I гасить огонь революции в Европе. В «благодарность» та устроила ему кровавую бойню в Крыму. Разочаровавшись во всех и вся, царь принял яд…

Европа любит применять термин «общечеловеческих ценностей», понимая под этим, прежде всего, свою выгоду. Кто откушал её идеологическое варево, тот и будет отравлен. Об этом писал Достоевский в «Дневнике писателя», сегодня ему вторит публицист Кунгуров [76]. Великий русский мыслитель даже считал, что если бы Россия выиграла в Крымской войне, то вся Европа двинула бы на нас. Также он полагал, что подобного сценария можно было бы ожидать и после нашего триумфа в войне с французами — если бы Австрия и Пруссия не находились в союзе с Россией и не приписали себе победу над Наполеоном!

По сути, Европа лишила Романовых искреннего уважения, потому что перестала бояться, как это было до того. Давай, почитаем вместе ФН [64*], которые объясняют, почему иностранных послов в столице Руси принимали «высокомерно» и, в свою очередь цитируют И. Забелина:

Лишь в особых, чрезвычайных случаях послов и гостей принимал сам царь-хан.

Ещё более роскошным было убранство ордынских цариц…Забелин продолжает: «с. 581. Само собой разумеется, что ОБЩИМ ФОНОМ ДЛЯ ВСЕХ ТАКИХ УБОРОВ СЛУЖИЛО НЕПРЕМЕННО ЗОЛОТО, т. е. золотое шитьё, плетенье, а также и золотая кузнь, кованье в различных видах. БЕЗ ЗОЛОТА НЕВОЗМОЖНО БЫЛО УСТРОИТЬ НИКАКОГО УБОРА; ЭТО БЫЛ САМЫЙ ОБЫЧНЫЙ, ОБЩЕУПОТРЕБИТЕЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ».

Да, золота в Руси-Орде XIV–XVI веков было много. Забелин отмечает и следующий многозначительный факт: «В уборах одежды она [русская традиция XIV–XVI веков] очень любила, например, СОЧЕТАНИЕ ЦВЕТОВ, НАПОМИНАВШЕЕ ЕГИПЕТСКУЮ ДРЕВНОСТЬ; лазоревое платье она окаймляла по подолу червчатою, алою или жёлтою тканью, жёлтый цвет ставила рядом с зелёным или синим, голубым и т. п.» А ФН продолжают: «Всё правильно. Как мы показали в «Библейской Руси», гл. 4–6, Русь — Орда описана в Библии как «Египет». Кроме того, Русь-Орду связывали с африканским Египтом древние родовые связи. Именно поэтому Великая = Монгольская» Империя устроила в долине африканского Нила огромное царское кладбище».

Даже я, купив в Египте две рубашки «типично национального» покроя, с иероглифами и картушем, уже дома у одной из них, с длинным рукавом, вдруг обнаружил, что она по стилю напоминает старые русские рубашки, которые теперь можно увидеть, к сожалению, только на сцене у профессиональных танцоров или певцов.

Что и как ели и чем угощали за царским столом? Снова слово Забелину: «Великое изобилие яств и питей за царским столом всегда изумляло иностранцев. Количество подаваемых блюд (порций) простиралось иногда до пятисот; и как бы много гостей ни было, всегда число блюд несоразмерно было велико против числа гостей…О царской посуде необходимо заметить, что в XVII СТ. ОНА НЕ БЫЛА СТОЛЬКО ЗНАЧИТЕЛЬНА НИ ПО КОЛИЧЕСТВУ, НИ ПО БОГАТСТВУ, КАК БЫЛО В XVI СТ. и особенно при Грозном царе Иване Вас., когда Царский Дворец можно сказать блистал богатством во всех его отделах. Это очень заметно даже в случайно сохранившихся ОТРЫВКАХ дворцовых росписей царского имущества в конце XVI ст.» ФН так заключают эту интересную главу своей книги «Царь славян»: «Конечно, в XVI веке Москва = Новый Иерусалим, «монгольская» столица Руси-Орды = Израиля утопала в роскоши. В XVII веке Романовы пользовались лишь её остатками, уцелевшими после погрома во время Великой Смуты».

Мой золотой Максим!

Ведь ты сегодня вместе с родителями будешь принимать поздравления! Я тебе приготовил книги о море, об его исследователях, в том числе Жаке Кусто. Получишь ты и книгу о Красном море, где есть несколько сот фотографий. Неужели ты останешься к этому равнодушным хоть через десяток лет?

В последний месяц ты здорово прибавил в разговорной практике. Стал повторять за взрослыми почти каждое новое слово, но воспроизводишь в каждом только 4–5 звуков. А на улице, в нашем дворе «болтаешь» почти беспрерывно или мурлычешь мелодии, так что некоторые соседи решили, что ты уже хорошо говоришь. На самом деле, многие дети говорят лучше тебя, знают больше стихов и сказок. Но предпочитают в «обществе» молчать. Ты же не такой. К тебе и твоему поведению не относится такая беспокойная мысль психологов: «Сначала детей учат ходить и говорить, потом — сидеть и молчать». Подавляющее число детей твоего и большего возраста похожи на бук. А ты уже со взрослыми держишься, как с равными.

Вчера мы с твоим папой чинили (безуспешно) сигнализацию на моей машине. Ты в это время восседал за рулём и с вожделением крутил его в разные стороны. Окна были раскрыты. Рядом осторожно парковал машину парень. Ты из своего окна кричал ему: «Давай, давай, давай…» Ты ещё не знаешь точного смысла этого слова, и если бы парень тебя послушал, то въехал бы «задом» в стену дворового сооружения. Но спутница парня одарила тебя улыбкой — таких удальцов она ещё не видывала.

Проснулась Наташа и рассказала, что торт к своему празднику ты вчера делал сам: доставал яйца, сметану, муку, изюм, корицу и всё мешал. Приговаривал: «Яйца три стуки… уку…» и прочее. Сам разбивал яйца.

Оказывается, ты вчера увидел непорядок в бабушкиных одеяниях и заявил: «Надо дирку защить». В общем, тобой можно умиляться каждую минуту.

Пора тебе рассказать не только о дипломатах и королях, но и о путешественниках, которые посещали Россию или покидали её, исследуя планету. Передо мной ранее упомянутая книга Сигизмунда Герберштейна [45*]. Её часто цитировали ФН и воспроизводили в своих изданиях иллюстративный материал. Вместе с тем, хоть этот барон и появился здесь в составе посольской миссии во времена Ивана Грозного, однако нет в его повествовании того самого подобострастия. Отчего бы это? Вероятно потому, что она вышла в свет, на самом деле, и серьёзно отредактирована (с купюрами) сторонниками окончательно победившей Реформации лет на сто позднее, чем это заявлено на базельском издании (якобы, 1563 г.). Последние загодя позаботились о производстве фальшивок, проведя реформу и в области чисел: цифра 5 стала писаться, как 6, и наоборот. Об этом я писал ранее, ссылаясь на работы математика, академика А.Т. Фоменко [27*, с. 165, 166]. Повторю некоторые важные места: «…Все записи, использующие «индо-арабские» цифры в их современном виде, нельзя датировать эпохой ранее конца XVI века. Если нам говорят, что на некоем документе современником поставлена дата в форме 1250 год, или 1640 год, или даже 1520 год, то это ПОДДЕЛКА. Либо подделан документ, либо подделана дата (то есть проставлена задним числом). А в случае дат якобы XVI века, вероятно, некоторые из них относятся на самом деле к СЕМНАДЦАТОМУ ВЕКУ. Сегодня их неправильно воспринимают, считая символ 5 пятёркой, как теперь, а не ШЕСТЁРКОЙ, как было первоначально».

Великим Герберштейн называет Новгород не на Волге, а на Волхове — значит, уже успели сработать «фальшивомонетчики» от истории: мыслимо ли было подобное очковтирательство в эпоху Ивана IV? Самого императора не видал и относится к нему, явно, свысока («сами с усами» уже). Для него есть только один император — это Максимилиан I. Однако оговаривается: якобы, вопрос титулования московского правителя мог быть запутан переводчиками, в угоду (!) последнему. Указывает (!) на происхождение правителей от шведов.

Неоднократно упоминает так называемую Великую Пермь, но понимает под этим, конечно, Чердынь. Вот откуда дует ветер на российскую историографию! Расстояние он меряет в милях. Оказывается, от сегодняшней Перми до Великой Перми 300 миль; если по прямой — то точно, но когда используется морская миля. Однако в Чердыни он не был и лишь в середине повествования сообщает, что пользовался немецкими милями (7,41 км). А вот от Москвы до Великого Новгорода, якобы, 120 миль; ошибка в два раза, если последний «стоит» на Волхове, но точно, если это Ярославль и миля морская. Вероятно, такие перекосы сделаны специально — чтобы будущим комментаторам было легче вводить в заблуждение. Даже расстояние от Москвы до Тулы не смог указать более-менее точно. Был и в Ярославле, но не усмотрел (?) в нём первого Рима! Повторяет сказку о том, что Киев — древняя столица Руси. А может, он эту сказку-то и выдумал, и вся его книга — просто проект «истории» для будущих романовских «историков» вроде Шлёцера и Миллера? Его стиль изложения похож на манеру Геродота — «всё лично видел»! А может, он и есть тот самый писатель, скрывшийся за псевдонимом Геродота? Даже начало фамилии совпадает…Как показали ФН, последний — отнюдь, не древний, а средневековый историк. На стр. 88 приводится авторский рисунок вооружения русского воина, среди образцов которого сабли, нередко называвшиеся турецкими.

Это свидетельство некогда существовавшей общности России с Оттоманской (Атаманской) империей. Так, и на старых рисунках казацкого знамени можно увидеть рядом с крестом полумесяц и звезду [27*]. А на гербе города Уральска (Гурьев) красуется турецкий протазан!

Однако те, кому не нравится подобная точка зрения и материальные свидетельства, демонстрируют грубость, граничащую с хамством. На сайте “www.nasled.org “ в рубрике «Славянское наследие», где речь идёт о холодном оружии, мною обнаружено такое суждение: «Додуматься до такой прелести сами русские мастера просто не могли из-за недостатка воображения». И это про тех, кто в Москве (!) создавал дамасскую сталь! Как видишь, у россиян и сейчас пытаются отнять даже их славную историю — чтобы у тебя и твоих сверстников не было будущего… Кстати, обычно путешественники (которые зрят очами, а не ушами) уделяют городам и весям основное внимание в описаниях. Герберштейн же главный упор сделал на слухи, легенды и мнения. Так, Москве он уделил 5 страниц, Новгороду (на Волхове) — столько же. Другим столицам — того меньше. Владимиру — полстраницы, Нижнему Новгороду — чуть больше одной. Из этого ясно, что книга задумана как идеологическое оружие (та же сегодняшняя «информационная война»), а не как географическая литература. Мыслимо ли было в эпоху самого Грозного императора написать такое про владеющих всем миром: «Народ в Москве, как говорят, гораздо хитрее и лукавее всех прочих и в особенности вероломен при исполнении обязательств; они и сами отлично знают про это обстоятельство, поэтому всякий раз, как вступают в сношение с иноземцами, притворяются, будто они не московиты, а пришельцы, желая этим внушить к себе большее доверие»?

Кстати, современные российские комментаторы заодно с Герберштейном! Но, там где он описывает действительно увиденное, а не услышанное, они вдруг начинают его поправлять: не может быть в Хлопиграде, на Мологе, многолюдной ярмарки! Вместе с тем, вся основная торговля Руси шла именно через этот регион, а не через Новгород-на-Волхове, как утверждают учебники и те же комментаторы. Известный путешественник и журналист Гиляровский [47*] высоко оценивал значение торговли на Мологе и приводит изображение герба города. Понять его может только знаток. Сверху — медведь (!), опирающийся на угольник, состоящий их фигурок типа домино. Так вот, кораблей на этой ярмарке под Ярославлем было так много, что они, стоя борт о борт, перегораживали всю акваторию Волги. Современные публицисты тоже считают, что вокруг «древнего» Новгорода-на-Волхове могла «процветать» лишь местная торговля, а никак не международная! Там и сегодня-то нет подходящих дорог, а имевшиеся гидроресурсы лишь тормозили торговые связи [76].

Вот ещё история путешественника, совсем необычного, потому что его зовут Робинзон Крузо. Да, да, именно так. Он тоже «побывал» в России, правда, на бумаге, и возник здесь из-под пера Даниэля Дефо [100*]. Представь, я никогда ранее, до мая 2013 года, не держал эту книгу в руках и даже, вероятней всего, о ней не слышал. Неудивительно, такое издание хотели бы иметь все, и гигантский тираж в 375 тыс. экземпляров не мог удовлетворить огромную, реально читающую аудиторию бывшего Советского Союза. Он растворился в личных библиотеках директоров заводов, секретарей партийных комитетов, книжной мафии («у власти да без сласти»?) и публичных библиотеках. Кстати, твой прадед Валентин Минович был прокурором района Перми. Он мог раздобыть многие подписные издания, но даже ему эта книга не досталась, хотя немало собраний сочинений на полках и в шкафах у брата и у меня своим присутствием обязаны папе. А сегодня букинистические магазины ломятся от изданий 60-80-х годов прошлого века (часто чудная литература!), но даже за бесценок их мало кто покупает. Надеюсь, ты не из числа этих несчастных слепо-немых. Пожалуй, и хорошо, что «Робинзон в Сибири» мне ранее не попадался: я бы не понял важного. В 60-е, школьником, в основном, читал по учебной программе, в том числе и про Крузо, но с щемящим чувством скуки. В 70-е штудировал только литературу на иностранных языках. В 80-е упоительно занимался научными исследованиями. А теперь пришёл интерес, когда становится ясно, для чего появляются такие писания.

Дефо не бывал в России, но, как сообщает услужливый советский комментатор, «имелись уже обширные английские источники». Ты уже знаешь, какие бывают «источники». Не обманулся я и на этот раз.

Конечно же, Робинзону надо было обязательно очутиться среди опальных вельмож, высланных Петром. Где? Всё в том же Тобольске, как и Юрию Крижаничу, будто других мест в Сибири не было. Ведь «расселил» же Николай I декабристов под Иркутском и Улан-Удэ. Но последнему это сделать было можно — Азия теперь принадлежала ему. А вот как мог Пётр ссылать неугодных персон в Тобольск, если подвластная ему территория охватывала лишь Восточную Европу до Нижнего Новгорода, сам Тобольск являлся столицей совсем другого, включавшего просторы Сибири и Северной Америки, государства — Московской Тартарии? Об этом сообщала Британская Энциклопедия 1771 года издания, а сейчас с этим открытием нас знакомят ФН [65*]. К тому же вряд ли преступникам, даже по согласованию сторон, могла быть предоставлена именно столица чужой страны.

Само повествование очень походит на приёмы Свифта, где описывается Гулливер в Лиллипутии. Крузо смотрит свысока на сибирских (читай: русских) варваров, поклонявшихся во времена Петра деревянным идолам, являвшихся, по мнению английского путешественника, лицем дьявола. Кстати, именно Пётр I развернул гигантскую по масштабам борьбу по уничтожению деревянных скульптур в храмах на всей подвластной ему территории. О цене такой деятельности он не задумывался. А вот знаменитый французский этнограф прошлого века Леви-Стросс писал [101*], что идолопоклонничество в дословном смысле слова означает личное присутствие бога в его изображении. Ещё раз говорю тебе: «Реальность изобретается самими людьми!» А поступками и мыслями движут нередко корыстные интересы, как в данном случае у Даниэля Дефо вместе с его незабвенным героем: помочь романовским узурпаторам держать народ на цепи.

Автор этих записок, безусловно, знакомился со сказанием Епифания Премудрого о Святителе Стефане Пермском, который крестил «варварские» народы Великой Перми, попутно или предварительно сжигая их идолов. Крузо тоже совершил подобный подвиг, а потом вынужден был «уносить ноги». При этом очутился на Каме, в Соликамске. Читаем: «Мы думали найти здесь иной народ и разницу в обычаях, одежде, религии и занятиях, но ошиблись; нам пришлось пройти двести миль по дикой земле… и убедились, что она мало отличается от монголо-татарских областей; население, большей частью языческое (неужели Стефан Пермский лукавил перед своим церковным начальством, может, его тут не было и вовсе, или начальники обманули свою паству? — моя вставка), стояло немногим выше американских дикарей: их дома, их города полны идолов, образ жизни самый варварский; исключение составляют только города и близлежащие селения, жители которых были христианами или мнимыми христианами греческой церкви, но религия их перемешана со столькими суевериями, что в некоторых местах едва отличается от простого шаманства».

Обстоятельства вновь позволили проявить Крузо свои неслыханные героические качества. Вместе со своими 16 спутниками он многократно отражал воинственные наскоки варварского населения, число которого могло доходить до полутысячи, и сумел вернуться на родину.

Смысл появления таких «путешествий» ясен — использовать авторитет Дефо для пропаганды мнимого преимущества человека Запада перед «примитивными» восточными народами. Победа Реформации должна была закрепляться, невзирая на способы доказательств. Кстати, автор, несмотря на осведомлённость в географии и доступность Британской Энциклопедии 1771 года издания, ни словом не обмолвился о том, что Крузо, пробираясь из Китая в Архангельск, находился на территории Московской Тартарии, не зависевшей от власти Петра I и сохранявшей своё присутствие на европейских картах того времени. Как не сообщал об этом и российский учёный немецкого происхождения Паллас [102*], двигавшийся в противоположном направлении (из Европы в Азию), в своём труде, якобы 1772–1773 гг. Лишь при описании Забайкалья и Даурии вскользь упомянута Западная Татария, но это, возможно, «рука» редактора перевода (В книгах Жюля Верна и его современников район за Уральскими горами тогда ещё обозначался Татарией). За этим замечанием нельзя разглядеть государства Московской Тартарии (даже бывшего).

Однако это современное издание едва ли можно считать заурядным. Дело в том, что на внутреннем развороте задней обложки приводится безымянная гравюра очень красивого города. Я предположил, что это Тобольск незадолго до разгрома Пугачёвского восстания. Так и оказалось. Интернет помог подтвердить предположение. Точно такое же изображение города там было поименовано как Тобольск XVIII века. Именно после поражения Московской Тартарии войсками Суворова тот город был практически стёрт с лица земли тогдашними Романовыми. А ведь панорама Тобольска по общей гармонии и количеству соборов была сравнима с таковой Московского Кремля того же времени! Редакторы издания, где размещён и труд Палласа, явно искали заинтересованного читателя, но не хотели обнаружить своих симпатий. А вот в книге, которая претендовала на новое видение проблемы старообрядцев [70*], такой обзорной гравюры не найдёшь. Зато есть одиноко стоящий собор посреди снежного безмолвия…

Скорее всего, дата сочинения Палласа ложно смещена на несколько лет назад, и даже Екатерине Дашковой, директору Российской Академии, не удалось этому воспрепятствовать. Дело в том, что такие научные рейды могли состояться только после разгрома Пугачёва в 1775 году (точнее, после поражения Московской Тартарии в войне с Екатериной II), а их целью, естественно, было ознакомление царского двора с природно-экономическими условиями бывших вражеских территорий. Да, и сама Академия была создана лишь в 1783 г. Работы ФН [65*] теперь хорошо объясняют, почему бумаги по управлению Дашковой двумя академиями, её сочинения, картины, чертежи, письма не могут и не должны быть найдены (их давно уничтожили) — иначе потомкам (точнее, их романовским деспотам) пришлось бы раньше времени признать существование Московской Тартарии и, значит, распространение ложной версии истории во всемирном масштабе. Поэтому вопрос исследователя жизни и деятельности Дашковой [103*] «Где все эти материалы?» давно безнадёжно повис в воздухе и не найдёт своего положительного ответа. По той же причине была тайно уничтожена библиотека Ломоносова, первое издание сочинений которого было предпринято этой выдающейся женщиной, а гигантская работа по написанию истории Российского государства после смерти русского корифея попала под редакторский нож историков немецкого происхождения на службе у романо-германской короны в лице Екатерины II. В результате она мало отличается от их собственных трудов, сравнимых с фантазмами Гофмана.

И вот здесь попутно хочется тебе рассказать о той незавидной роли, которую взялся сыграть писатель Н.В. Гоголь в борьбе русской и немецкой партий на ниве российской жизни. Его принято называть национальным гением, но гением чего? Литературы? Бесспорно. Он истинный патриот своих книжных героев. Но сегодня можно усомниться, русский ли он писатель. Скорее, космополит или западный европеец. По-новому прозвучит сейчас то, что ранее воспринималось как нонсенс или недоразумение в жизни литераторов. В. Вересаев [104] воспроизводит часть письма Гоголя В.О. Балабиной: «Вот мое мнение: кто был в Италии, тот скажи «прости» другим землям. Кто был на небе, тот не захочет на землю». А вот, возможно, и причина таких настроений (М.П. Погодину): «Не житье на Руси людям прекрасным; одни только свиньи там живущи!» Там же приводятся воспоминания славянофила С.Т. Аксакова: «Гоголь послал рукопись «Мертвых душ» в Петербург, кажется, с Белинским, по крайней мере, не сказал нам, с кем. У нас возникло подозрение, что Гоголь имел сношение с Белинским, который приезжал на короткое время в Москву, секретно от нас; потому что в это время мы все уже терпеть не могли Белинского, переехавшего в Петербург для сотрудничества в издании «Отечественных Записок» и обнаружившего гнусную враждебность к Москве, к русскому человеку и ко всему нашему русскому направлению». Вот заметки Л.И. Арнольди: «Он …говорил свысока, каким-то диктаторским тоном, одни общие места, и не выслушивал опровержений, и вообще показался мне самолюбивым, самонадеянным, гордым и даже неумным человеком…Я замечал в Гоголе странную претензию знать все лучше других….Учиться у других он не любил…Он не знал нашего гражданского устройства, нашего судопроизводства, наших чиновнических отношений, даже нашего купеческого быта; вещи самые простые, известные последнему гимназисту, были для него новостью…Кто знал Гоголя коротко, тот не может не верить его признанию, когда он говорит, что большую часть своих пороков и слабостей он передавал своим героям, осмеивал их в своих повестях и таким образом избавлялся от них навсегда».

Когда ты свои пороки приписываешь России, то последней будет нелегко, если писатель — выдающийся мастер слова. Но при чём тут любовь к отчеству? У Гоголя она едва ли просматривается. Может, поэтому ему было отказано в месте на картине Григория Чернецова «Парад на Марсовом поле», где были представлены выдающиеся российские деятели [20*]? В его устах постоянно звучит насмешка и даже не ненависть, от которой к любви — прямая дорога… Современник Гоголя, поляк по происхождению, Ф. Булгарин тоже презирал коррумпированных чиновников, но страницы его воспоминаний пропитаны любовью к России [99*]. Вот всего несколько строк: «Проситель никогда не слышал вежливого слова от сановника. У большей части сановников в приёмной комнате не было даже стульев, а у иных просители должны были ждать в сенях или на улице…В канцеляриях торговались, как на толкучем рынке. Растрёпанные и оборванные чиновники наводили ужас на просителей! Они иногда, без церемонии, шарили у них в карманах и отнимали деньги. Всё это начало быстро изменяться при императоре Александре, и благое просвещение пролило лучи свои туда, где был вечный мрак. Всё это было только начало — но в каждом деле оно составляет главное. Никогда не начиная, никогда не кончишь!»

Вечно нуждающийся Гоголь готов был выполнить и социальный заказ своих спонсоров, среди которых был Николай I. Без участия последнего не увидели бы свет ни «Ревизор», ни «Мёртвые души». Но за услуги надо платить или хотя бы обещать. Так появилась весьма странная для нас с тобой работа Гоголя, не сумевшего различить деятельность историка от литературного творчества. Вот выписки из той скандальной для гения статьи [105*]:

Так и есть: до сих пор подобная антироссийская направленность её «собственной» истории преподносится как истина в последней инстанции в школах, институтах и многочисленных телеканалах. Хорошо подсобил национальный гений! Мне гораздо ближе позиция забытого, а во многом и оклеветанного Фаддея Булгарина: «Где нельзя сказать правды, там я молчу, но не лгу» [99*].

Да, Шлёцер и Байер оказали Романовым великую услугу, придумав привычную нам теорию об ужасающем «татаро-монгольском иге» на Руси. Не отстал от них и Гоголь. Неужели славянский писатель, «властитель дум», не удосужился просмотреть работы Ломоносова, прежде чем изречь такое? Как это похоже на фантазмы Гофмана, столь родственные и создателю «Мёртвых душ»! А великий русский учёный с горечью писал о подрывной деятельности (естественно, с высочайшего дозволения) сих гоголевских гениев [106*]:

Но не услышали даже ближайшие потомки отечественного титана. Что делать, если так захотели император и императрица? Всё это М.В. Ломоносов предвидел, поэтому и написал: «Знаю, что обо мне дети отечества пожалеют» [107*]. Жалеем, ох, как жалеем! Напрасно предупреждал, что немцы на русской службе в лице Шлёцера и Миллера воруют и уничтожают ценные документы и летописи, а если русского языка не знают, не следует им поручать написание российской истории. Но кому слушать его было, если сами «русские» императоры родом из немцев и посажены на трон европейскими потомками взбунтовавшейся Реформации? Сторонница коренных российских интересов Ек. Дашкова (по её инициативе издавался первый толковый словарь русского языка, её брат Воронцов был духовным и финансовым благодетелем А. Радищева) в узурпированной немцами стране в конце жизни тоже, как и Ломоносов, оказалась в изоляции и забвении.

В начале своей карьеры, после замужества и рождения сына много путешествовала. Исколесила многие столицы, города и селения Европы. Крупные политические деятели разных стран встречали её с восторгом и интересом. В Вене состоялась памятная беседа с премьер-министром Австрии князем Кауницем, который считал, что русские всем обязаны Петру I, так как он создал Россию и русских. Теперь послушаем саму Дашкову [108*]: «с. 171. Я отрицала это и высказала мнение, что эту репутацию создали Петру I иностранные писатели, так как он вызвал некоторых из них в Россию, и они из тщеславия величали его создателем России (моё выделение)…Задолго до рождения Петра I русские покорили Казанское, Астраханское и Сибирское царства (моё выделение). Самый воинственный народ, именующийся Золотой Ордой…, был побеждён русскими, когда предки Петра I ещё не были призваны царствовать. В монастырях хранятся великолепные картины, относящиеся ещё к тому отдалённому времени. Наши историки оставили больше документов, чем вся остальная Европа, взятая вместе (вот, что так старательно уничтожали Романовы и переделывали их «летописцы» — моя вставка)». И далее она продолжает про Петра I:

Кажется, и княгиня Дашкова была близка к разгадке происхождения Петра I: может, он коверкал свой родной голландский язык новыми русскими словечками?

Она была на несколько десятков лет раньше Гоголя в Риме, но не разглядела там Колизея [108*]. А вот великий Гоголь увидел, хотя до завершения строительства сих развалин оставалось ещё более 10 лет [109]. Что это, ещё один социальный заказ Романовых должнику, который обязался утвердить то, чего не существовало на Земле? Я просмотрел в городской библиотеке все доступные собрания сочинений Гоголя советских времён. Оказалось, что этот очерк везде обозначен, как отрывок. Сразу подумал: «Что-то там есть такое, чего боялись идеологи коммунизма». Поэтому поднял на свет дореволюционное издание. Но и здесь он был обозначен отрывком! Значит, испугались царские редакторы, или у писателя больше не хватило духа описывать свои миражи. Однако Гоголь сделал главное для спонсоров, которые теперь могли ещё смелее утверждать: «Колизей в Риме был, есть и будет!» А вот исследование ФН показывает [110*], что сие сооружение началось строиться в начале XIX века, и работы успешно завершены в виде исторических развалин в середине того же века! Авторы книги говорят, что настоящий Колизей существовал, но только в бывшем Константинополе, причём, его подлинные остатки сохранились до сих пор на территории Стамбула, и доказывают это многочисленными историческими хрониками и собственными фоторепортажами. Они утверждают, что римские развалины — это материализованная, глубоко эшелонированная, многовековая ложь, в поддержании которой на поверхности (в сознании людей) участвовали выдающиеся писатели и учёные, лучшие «творцы». В том числе и художники. Вот, например, один из них, удостоившийся чести красоваться на вилле Боргезе в Риме. В 2005 году мне не удалось туда попасть по причине нерабочего дня (кстати, и Колизей был недоступен из-за очередной реставрации, зато под его стенами я приобрёл у торговца те самые Уста Истины!). Однако твоя бабушка Наташа купила альбом [211*], в котором есть картина известного мастера Каналетто (1697–1768) под названием «Колизей». Там мастерски изображён остов известного архитектурного сооружения, весь поросший зеленью в виде кустарников и мелких деревьев (якобы, от древности). Год создания шедевра — 1745! То есть Колизей ещё не существует в головах римлян как «Колизей» (скорее всего, его сооружение должно было и производиться с соблюдением строгой тайны), но Каналетто уже предоставил свой творческий ресурс и популярность в распоряжение масонов. Вот что сообщает современный русский комментатор альбома: «На этой картине с тщательностью, соответствовавшей требованиям эпохи Просвещения, художник запечатлел Колизей — древнеримский амфитеатр, построенный в I веке, в эпоху Флавиев. Огромное полуразрушенное здание занимает большую часть произведения, являясь в нём главным действующим лицом». Так тиражируется ложь во всём белом свете.

В Интернете без труда можно найти сведения об этом художнике. В частности, и то, что в мире существуют сотни подделок под его картины. Отчего бы это? Вполне возможно, что Каналетто вообще не писал этой картины, просто его имя недостойно использовали после смерти. Как в случае с нашим Ломоносовым. Вместе с тем, такая информация говорит о пользе подделок для обитателей закулисья: бери любую для своих целей, если есть деньги и влияние, твори свою ущербную реальность, авось люди ухватятся. Недаром один мудрейший муж Реформации восхищался глупостью, которая людям (точнее, тем, кто ими манипулирует) импонирует гораздо больше, чем правдивая мудрость [212*].

На этой же теме мнимого Колизея пытался утвердиться и Стендаль [213*]: «с. 269. В Колизее нужно быть одному: часто вам мешает молитвенный шёпот благочестивых паломников, которые группами в пятнадцать-двадцать человек совершают остановки посреди своего «крёстного пути», или капуцин, который со времён Бенедикта XIV, реставрировавшего это здание, проповедует здесь каждую пятницу. Целый день…здесь работают каменщики, которым помогают каторжники, — постоянно приходится восстанавливать какую-нибудь часть обрушивающихся развалин…На вершине развалин Колизея живёшь одновременно с Веспасианом, который выстроил его, со св. Павлом и с Микеланджело».

Для провокации сгодилось имя великого мастера: «В то время, когда Микеланджело, уже очень старый, работал над этой церковью, однажды зимой, после большого снегопада, его увидели разгуливающим среди развалин Колизея. Он пришёл сюда настроить свою душу так, чтобы почувствовать красоты и недостатки своего собственного проекта купола св. Петра. Такова сила великой красоты: театр порождает замысел церкви». Но Стендаль в своей услужливости власти совершает грубую ошибку, повторяя вслед за «античными» авторами: «с. 274. У римлян, как и у нас, был обычай торжественно праздновать открытие какого-нибудь нового здания; дедикация театра ознаменовалась необычайно торжественным драматическим представлением, дедикация навмахии сопровождалась битвою кораблей». И попадает под огонь критики ФН, которые утверждают, что в римском Колизее для корабельных игрищ неоткуда было взять столько воды [110*]. А вот в старом Константинополе и воды хватало, и места.

В описании Стендалем Колизея мог быть и извиняющий момент, если он по недоразумению, нередко докучающему путешественникам (чего стоят одни только миражи), принял строительство развалин за реставрацию «античного» сооружения. Или его авторитет для этой провокации специально использовали? А может, на этом он и составил себе имя? Имеются сведения, на которые ссылается комментатор издания, позволяющие предполагать, что литературный авантюризм и лжеисторический пафос вполне в духе знаменитого француза: «с. 388. Даты, указанные в книге, совершенно произвольны, а сведения, которые Стендаль сообщает о себе как об авторе, в большей своей части ложны. Он не был в Риме в 1802 году и не присутствовал ни при похоронах папы Льва XII, ни при избрании папы Пия VIII, так как в течение всего 1829 года находился в Париже. Некоторых памятников, которые он описывает, он никогда не видел, а сведения о них почерпнул из путеводителей, которые в большом количестве имел в своей библиотеке….Стендаль любил перечитывать собственные произведения с пером в руках. До сих пор были известны три экземпляра «Прогулок по Риму», принадлежавшие Стендалю и испещренные его пометками…Перечитывая свою книгу, Стендаль исправлял не только стиль, но и мысль, указывал на ошибки, допущенные им из-за неосведомлённости, или слепому следованию традиции, или доверию к источникам и т. д.»

Теперь, когда ты познакомился с тем, как фабрикуют историю, понятен будет и сарказм другого выдающегося француза, не способного на обман своего читателя — не для того он взялся за перо. Это Анатоль Франс, он писал в «Острове пингвинов»: «Зачем же, голубчик, так утруждать себя составлением исторического труда, когда можно попросту списать наиболее известные из имеющихся, как это принято. Ведь если вы выскажете новую точку зрения, какую-нибудь оригинальную мысль, если изобразите людей и обстоятельства в каком-нибудь неожиданном свете, вы приведете читателя в удивление. А читатель не любит удивляться. В истории он ищет только вздора, издавна ему известного. Пытаясь чему-нибудь научить читателя, вы лишь обидите и рассердите его (моё выделение). Не пробуйте просвещать его, он завопит, что вы оскорбляете его верования… Оригинально мыслящий историк вызывает всеобщее недоверие, презрение и отвращение». Повторим [52*] и урок Гёте:

Малютка!

Сегодня можно опять продолжить. Всё время с предыдущей даты переносил содержимое этой тетради на компьютер, ради полива будущего урожая активнее посещал дачу, проводил и с тобой немало часов. Теперь преодолёно более 80 страниц текста через полтора интервала. Пора двигаться дальше, но это, на мой сегодняшний взгляд, будет уже последний «заплыв на дистанцию» в рамках второй части наших бесед. Ты прямо сейчас уезжаешь с родителями и бабушкой в Добрянку, где находится наша дача. Там вас ждёт самый большой урожай виктории за последние 5 лет. А я остаюсь, чтобы продолжить виртуальные путешествия с тобой. Будь готов к сюрпризам, иначе бы я и не взялся за перо. Но сначала слово тому же А. Франсу («Остров пингвинов»), который на свой неординарный лад выражает старую мысль: обнаружение нового факта ещё не всё; важнее то, в какую интерпретационную систему знания он попадёт, а если проще: кому он достанется — друзьям или врагам истины: «Писать историю — дело чрезвычайно трудное. Никогда не знаешь наверное, как все происходило, и чем больше документов, тем больше затруднений для историка. Когда сохранилось только одно-единственное свидетельство о некоем факте, он устанавливается нами без особых колебаний. Нерешительность возникает лишь при наличии двух или более свидетельств о каком-либо событии, — так как они всегда противоречат одно другому и не поддаются согласованию».

Ты много слышал про легендарного купца Афанасия Никитина. Но реально это школьное знание укладывается всего в несколько строк памяти: ездил далеко, добрался до Индии, едва ли не раньше всех других русаков. По крайней мере, тех, кто оставил записки после себя. Возможно, ты вспомнишь, что и родом он из Твери. Так утверждают историки и учёные [114*]. Да, ещё приговаривают при этом: «Тверь — в Москву дверь». Так ли уж?

Это издание было приурочено к 500-летнему юбилею окончания путешествия в «Индию». Его украсили миниатюрами знаменитых палехских художников, что, к сожалению, составило едва ли не главное достоинство книги. Дело в том, что это вовсе не оригинальное произведение А. Никитина, а рассказы советской писательницы о «Хождении за три моря». Сие паломничество на Восток представлено ею как ещё одна или несколько колоритных сказок, к которым не обязательно относиться серьёзно. Это неверный подход.

Записки А. Никитина — документ, проливающий свет на неясные или скрытые следы истории, что стало понятным после исследований ФН. Последний раз само оригинальное произведение автора увидело свет более полувека назад [115*]. Мне никак не удаётся его достать. Важнейшей особенностью путевых заметок является то, что они написаны не только на русском, но и восточных языках. У советских комментаторов [114*] это вызывает большое беспокойство, и они традиционно применяют гипотезу ad hoc (в то время книги могли писать только хозяева жизни, которым власть выразила своё благорасположение, а хозяин, как известно — барин): «…слова написаны не по-русски, а на той смеси восточных языков, которой Никитин придерживался во всех случаях, когда желает скрыть свои подлинные мысли»; а также: «…знает, что если дойдут его записки до тверских князей, его непосредственных господ, они не только разгневаются, но могут обвинить его в измене. Поэтому Никитин, скрывая затаённую мечту всего русского народа, возносит хвалу всей Руси на смеси восточных языков». Теперь позаимствуем интересные места у ФН [27*].

Такое введение предшествует главе, описывающей книгу Никитина «Хождение за три моря». Да, и сама она бережно хранилась в той же Троице-Сергиевой лавре, пока её не извлёк на свет белый Н. М. Карамзин. Читаем далее там же:

В заключение рассказа о путешественнике ФН высказывают важную мысль: «с. 134. Никитин сообщает нам очень интересную вещь. Оказывается, и Иерусалим, и Мекка — это вовсе не названия определенных мест, а слова различных языков, означающие ОДНО И ТО ЖЕ. И переходящие одно в другое при переводе с языка на язык. Это — город, где в данный момент находится главная святыня той или иной религии. Или церковная столица. Понятно, что в разных странах эти столицы — РАЗНЫЕ. Со временем они менялись».

Книга Виташевской [114*] содержит некоторые побочные исторические сведения, которые добавляют веса суждениям и доказательствам ФН в той части, где они говорят о судьбоносной роли гребенских и терских казаков: «Русские издавна поддерживали связь с Грузией. Изяслав I был женат на княжне абассинской, а сын Андрея Боголюбского, Юрий, был мужем знаменитой грузинской царицы Тамары, при дворе которой жил Шота Руставели, посвятивший Тамаре своё гениальное произведение «Витязь в тигровой шкуре». Добавлю к тому, что, согласно исследованиям ФН, Андрей Боголюбский, Андрей Первозванный и Исус Христос — одно и то же историческое лицо.

В книге [114*] автор отмечает, что за всё путешествие Никитин лишь единожды поминает свой родной подмосковный город Тверь, да и то походя. С чего бы это?

Вопрос о местоположении той самой Твери вовсе не простой. Ты уже читал ранее о том, что Екатерина II перенесла Великую Пермь и Великую Вятку из Европы на Урал и за Урал (с. 30). Сия участь постигла и Тверь. Вот замечания ФН [35*]: «с. 48. На государственной русской печати XVI века присутствует также название Тверь…По нашей реконструкции, древняя Тверь — это босфорский Константинополь, он же Стамбул. Тверь — это Тивериада, город Тиверия. Добавим, что по наблюдениям самих историков, «одно время ТВЕРЬ ВОСПРИНИМАЛАСЬ КАК НОВЫЙ КОНСТАНТИНОПОЛЬ» [748]. Потом, когда романовские историки начали писать «новую» историю, они перетащили название ТВЕРЬ с Босфора в северную Русь. После чего герб ТВЕРИ на русско-ордынской печати XVI века перестал пугать романовских историков».

Может, Никитин был горожанином с берегов Босфора? При чтении книги Виташевской и других изданий, в частности [116*], мне не удалось разглядеть связи путешественника с градом Константина, да и ФН, уделяя много внимания тверскому мужу [27*], уклонились, на этот раз, проводить параллель между северорусской и приморской Тверью. Возможно, Н. Карамзин, который, как считается, первым открыл миру творение ордынского купца, каким-то образом спутал «карты». Как когда-то их подтасовывал по вопросам жизни и деяний Стефана Пермского, Ивана Грозного и др.

А книга Кунина открывается рисунком XVII века г. Твери, того самого, который позднее, в эпоху большевистского ига, стал Калинином. Она у меня с детства и для детей написана. Так и запечатлевалась в юном сознании фальшивая версия истории. Недаром верный друг читателя А. Франс [117*] говорил: «В качестве доказательств поддельные бумаги вообще ценней подлинных прежде всего потому, что они специально изготовлены для нужд данного дела — так сказать, на заказ и по мерке; словом, потому что они ясны и точны; кроме того, они предпочтительней еще и из-за своей способности переносить мысли в идеальный мир, отрывая их от нашего реального мира». Вместе с тем, то издание, доставшееся мне от моей любимой бабушки Надежды, что родом с берегов Чёрного моря, богато иллюстрировано репродукциями и рисунками из известных музеев мира, некоторые из которых вдруг оказались полезными для гипотез ФН. Так, почему-то на турецкой миниатюре XV века представлены казацкие бунчуки. А на монетах великого князя Тверского Михаила и султана Мухаммеда II сделаны надписи буквами одного и того же кириллического алфавита. Может, это было, на самом деле, одно и то же историческое лицо, как и в случае хана Тохтамыша и Дмитрия Донского [27*]? Там же, на с. 97, даётся очень интересное изображение змеи, хитросплетения которой образуют многочисленные «кресты», напоминающие ордынскую тамгу [27*, с. 260], некогда представленную даже на колоннах Успенского Собора в Московском Кремле [27*, с. 260]. Татарская тамга прочно обосновалась на русских монетах. Кстати сказать, надписи на них, считающиеся сегодня арабскими, сделаны одним из забытых сегодня алфавитов, бывших в ходу на Руси до XVII века [27*, с. 259].

Надо всё же сказать, что А. Никитин побывал в так называемой Индии вовсе не первым, потому что и Индия, и Африка в то время входили в состав Великой = «Монгольской» Империи, т. е. были нашими русскими территориями [27*, с. 374]. Просто историки переделали старорусское слово «инде», означающее «где-то далеко», в другое, новое «Индия». Об этом неоднократно писали ФН.

С учётом всего сказанного, можно по-новому взглянуть и на известное письмо Епифания Премудрого своему другу преподобному Кириллу Белозёрскому [Тверскому]! Игорь Грабарь полностью воспроизводит его в книге воспоминаний [118*]. Восторг известного художника и реставратора связан с тем, что в нём он нашёл малоизвестные сведения из жизни и деятельности Феофана Грека. Он пишет: «с. 333. Письмо Епифания есть ответ на письмо к нему Кирилла Белозёрского [Тверского], в котором преподобный просил напомнить ему, когда, где и при каких обстоятельствах Епифаний показывал ему рисунок, изображающий храм св. Софии Константинопольской. Епифаний отвечает целым панегириком по адресу Феофана, оказавшегося автором рисунка, виденного Кириллом». Вот строки из самого послания: «с. 334…прошу твоего мудролюбия, да ми шарми накартаеши (уж, не тюркская ли это примесь, как у А. Никитина? — моя вставка) изображение великия оноя церкви святыя Софии, иже во Царьграде, юж великий Иустиниан царь воздвиже, ротуяся и уподобився премудрому Соломону…»

Обращаю твоё внимание: письмо Епифания — подделка. Забавляет время написания, якобы, 1413 год, когда преподобный Кирилл [Тверской] сам был бы должен сидеть в Константинополе, где, согласно скалигеровской версии истории, в VI веке н. э. император Юстиниан и возвёл храм Св. Софии. Вместе с тем, ФН не только отыскали сведения [33*, с. 227], что последний был славянином (его первоначальное имя УПРАВДА, отца звали ИСТОКОМ), но и доказывают, что Св. София построена не мифическим Соломоном, а вполне известной персоной, султаном Сулейманом Великолепным, там же, но только в середине XVI века [21а*, с. 259].

Об этом же письме Епифания говорится и в цитированном выше издании [80*], не свободном от романовских фальсификаций. К сожалению, мой дружок, по-прежнему актуален А. Франс, и он не шутит, когда пишет [119*]: «…Истина никогда не причиняет лжи большого ущерба…. Наука никогда не наносила большого ущерба религии, и сколько бы ни доказывали бессмысленность какого-нибудь религиозного обряда, вы не сократите числа лиц, которые будут его исполнять…Короче сказать, истина никогда не подчиняет себе людей. Да и это было бы прискорбно, ибо она противна как их духу, так и их интересам». Такие мысли не должны лишать надежды, наоборот, твои силы могут удвоиться. То, что не успел сделать А. Франс и другие подлинно гуманистические творцы, можешь сделать ты!

Мой Мисюра!

Наш другой выдающийся, но малоизвестный путешественник (который не нравился советским идеологам, ещё надо понять — почему?) А.С. Норов тоже отправился в первой половине XIX века на бывшую территорию Великой = «Монгольской» Империи, в Африку, в Египет. Правда, ему не удалось установить прямых связей с той, прошлой ордынской историей, но он оставил после себя уникальную книгу [120*], раздобыть которую пока можно только в Интернете (у меня есть и бумажный вариант). Это издание позволит его потомкам восстановить разрушенную Романовыми связь Руси и Египта. Но сначала бы хотелось рассказать о нём самом. Для этого я обращаюсь к книге [121].

Авраам Сергеевич Норов, дворянин, близкий родственник Ек. Дашковой, офицер русской службы, участник битвы под Бородино, где был ранен картечью; попал в плен к французам, которые оказали ему посильную медицинскую помощь. В 1823 году окончательно расстаётся с военной службой. (Кстати, в вышеупомянутой книге Н. Задонского о Давыдове я нашёл сведения о некоем Норове, который вызвал на дуэль самого великого князя Николая Павловича за оскорбление в грубой форме, но последний «сатисфакции не отдал»; к сожалению, автор, а возможно, и советские цензоры предпочли скрыть имя отважного командира). Благодаря А.С. Норову в российских университетах возобновилось изучение древних языков. Организовал археографическую комиссию, издавшую при его жизни 35 томов исторических актов, летописей. Издал Новый Завет на двух языках — русском и греческом. Считал, что пирамиды построены не египтянами, а библейскими пастырями, пришельцами-азиатами. Не раз высказывал мысль о связи истории Египта с библейской, хотя вряд ли догадывался о том, что Библия написана в Москве или выходцами из Москвы [21а*]. О роли князей Черкасских в прошлом Египта [*] и России тоже знал, но не стал обращать на это внимание в своей книге [120*]. Я не имею возможности передать тебе весь фактический материал. Читай же сам. Но вот суждения, которые заставили снова «заточить моё перо».

Норов неоднократно называет Красное море Чермным. Такова была традиция со времён появления Библии, т. е. в XVI–XVII вв. нашей эры. На самом деле, Чермное море — это наше родное Чёрное. Именно его и пересекало святое семейство во время «бегства из Египта», направляясь на Русь [121*]. В гл. III пишет, что французы во время наполеоновской агрессии уничтожили два христианских монастыря, вероятно, православных. (Теперешним туристам рассказывают легенды, как Бонапарт оказывал покровительство христианам). Едва ли не каждая страница описаний путешествия по Нилу содержит указания на гигантские остатки христианских монастырей. Их столько много, что впору задаться вопросом, не была ли вера в Иисуса государственной религией — до победы ислама в Египте. (Вместе с тем, в западной художественной литературе гораздо чаще говорится о христианских сектах в Северной Африке и предлагается на них смотреть как на исключение).

Норов отмечает, что иконостасы в коптских монастырях делаются из резного дерева — чем не русская мода? Я уже говорил тебе о родстве в некоторых обычаях и одежде у египтян и россиян, а вот и языковое сходство. Ты знаешь, (а если нет, то прочти [122*]), были и есть знаменитые русские художники, которые живут в селении под названием Палех (в 60 км от г. Иваново) и в своём творчестве подражают лучшим образцам иконописи. Так вот Норов в Египте нашёл селения Малех и Псалих. Это вблизи современной Асуанской плотины, которая уже в середине XX века уничтожила те места, где русский путешественник был в XIX [123*]. В этом состоит огромное значение его открытий. Кстати, оказалось, что Асуан ранее назывался Сиеной. Но теперь это современный город в Италии, где я был в 2005 году на Всемирном конгрессе акушеров-гинекологов с двумя стендовыми докладами (и где окончательно потерял веру в западную медицинскую науку — ей истина ни к чему!). Кто присвоил имя городу в Италии — уж не мамелюки ли?

Норов неоднократно поминает, что шёл дорогой Шампольона и воздаёт ему хвалу, хотя иногда говорит об ущербе, нанесённом последним памятникам Египта. И его гнев прорывается наружу, когда речь идёт о разрушении французским искателем гробницы в храме Христа Спасителя, что в скалах Абагуды, недалеко от больших порогов Нила по течению вверх. В главе XVII он пишет о посещении грандиозного храма Келабше, где увидел прекрасный образ богоматери, похожий на Ярославскую Великую Панагию!

В главе IV ты найдёшь интереснейшую информацию о гипопотаммах, которые ходят по дну реки. Ты воскликнешь: «Ну, и что? Я тоже могу!» И ошибёшься. Потому что у африканской речной лошади голова не будет при этом торчать над водой. Жак Майоль [87*] писал, что это животное способно находиться под водой до 20 минут, и приводит его фото, сделанное на сумрачном речном дне. Эх, если бы я знал это раньше! Думаю книга «Химера и антихимера» получилась бы интересней, да и называться стала бы по-другому. Ни один школьный или институтский наставник не говорил мне такого. Как нет этого в учебниках. Потому что официальная наука (точнее, её творцы) не может объяснить подобного чуда или боится, что «лишнее» знание подорвёт веру в учение Дарвина.

Пятнадцать лет назад, когда я прочитал у выдающегося миссионера Альберта Швейцера [124], совершавшего свой врачебный подвиг в тропической Африке, что аборигены больше всего боятся гипопотамма, неожиданно вздымающегося из воды, то не понимал, почему. Дело в том, что при его резком выпрыгивании в воздушную среду может взлететь и лодка с пассажирами, случайно оказавшимися в этом месте в это же время — что кончается очень плохо для части из них. Я недоумевал, почему люди вдруг так беспомощны и не способны предупредить агрессию животного, известного своей неуклюжестью на суше. Но Швейцер не сумел дать ясного представления, что речная лошадь живёт под водой!

Надеюсь, и это знание пригодится тебе.

Максимка мой, любимый,

Вчера мы с тобой встретились на даче. Там для тебя уже вызрела малинка. Ты сначала колебался, что-то взвешивал, а когда я тебя подтолкнул в кусты, то бросился пожирать сочные плоды, сначала насадив их на свой крохотный пальчик. Ты не можешь жить просто так, тебе нужна игра, восторг или новизна. Твоя сестрёнка тоже впервые распробовала ягодки, без сопротивления, с интересом (сидя на руках у бабушки). Но я уехал рано, так как устал (с утра перекапывал большой участок), а ты долго бежал за моей машиной…Ты такой трогательный, такой ласковый, такой весельчак, но не хочешь расставаться с любимыми. Спасибо тебе!

А теперь в дальнюю морскую дорогу! Пора уже покинуть территорию Европы, Азии, Африки и повидать Америку, правда, путь туда будет проходить мимо старых частей света. Хотя сегодня Северная Америка (прежде всего, США) заправляет всем миром и жаждет уничтожения России как государства, но когда-то это была наша русская земля, входившая в состав Великой = «Монгольской» Империи. Появление такого утверждения напрямую связано с открытиями ФН [50, 125*], которые никто официально (в том числе, и в США) не желает замечать, хотя их работы давно переведены на английский язык. Это можно объяснить или человеческой глупостью, или слабостью — кому как угодно. Но ведь наука — дисциплина, призванная помогать слабым, и глупым, потому что обязалась служить истине…Вот только истину сегодня понимают по-разному. Жизнь показала, что есть своя правда у генерала, у солдата, у больного и главного врача. И проблема универсальности истины вынужденно натыкается на непонимание. Даже признание доказанной исторической достоверности для многих, в том числе и государственных политиков становится невозможным, если сталкивается с корыстными интересами.

Знаешь, когда мне было около 10 лет, весь мир облетела весть, что убит президент США Кеннеди. Помню, как диктор радио торжественно-трагическим голосом Левитана (может, это и был он) выдавал информацию. Я не хочу сказать, что был уже к тому времени «политически сознательным». Вовсе нет. Просто в тот момент мой папа резко заставил меня примолкнуть и сам сильно посерьёзнел, когда слушал это сообщение по приёмнику, который к тому же всё время трещал и уходил с волны. А потом появились тысячи книг и сотни кинофильмов, где учёными, политиками и экспертами доказывалось, что совершённое убийство — дело рук некоего одиночки, до того проживавшего в СССР! Чем не повод для новой мировой войны? Но война не состоялась, потому что настоящие заказчики преступления знали подлинного виновника… Более того, момент убийства президента Кеннеди собственным шофёром заснят на киноплёнку! Не так давно я сам с ужасом (перед человеческой глупостью или равнодушием, или готовностью быть социальным роботом) узнал об этом [126]. Но никто не собирается (?!) ворошить прошлое. Как говорил герой всем известного фильма про шпионов 70-х годов: «Туман — одна из форм полной ясности». В той необыкновенной книге была ещё более удивительная информация. Оказалось, что США, которые после победы социалистической революции в России и последовавшей гражданской войны официально считались в СССР интервентом, направили свои регулярные (!) войска для изгнания с территории Советского Дальнего Востока японских агрессоров! Историки сознательно не ворошат «ненужное» прошлое — иначе придётся признать, что Великая русская революция делалась не только на немецкие (их получатель Ленин), но и на американские деньги (ставленник Троцкий), а «непобедимая» Красная Армия была ландскнехтом под управлением комиссаров, иммигрировавших из тех же США.

Все наши беседы и написаны для того, чтобы научить тебя различать гниение и подлинную жизнь, отделять корысть от истины. Если существовать на ложных основаниях, то личность потерпит крах, истинная любовь минует человека, даже если ты премьер-министр Маргарет Тэтчер, президент Америки Билл Клинтон или царь Николай II.

Итак, плывём в Америку на кораблях «Надежда» и «Нева» [127*]. Собственно, первый, под руководством И.Ф. Крузенштерна, был лишь в её южной половине, а второй, под командованием Ю.Ф. Лисянского, исследовал обе части света американского континента. Плавание длилось три года (1803–1806 гг.). Это было первое российское морское путешествие вокруг планеты всей. Так принято считать. Хоть и корабли-то для него закупили в Англии. Вместе с тем, ФН писали [125*], что Колумб (он же и библейский Ной), открыватель Америки, был ордынцем и отчитывался о вояже перед Великим Ханом. В книге “C. Columbus: De Insulis inventis”, вышедшей в Базеле в 1493 году [цит. по 125*, с. 89], есть гравюра, изображающая Колумба в ханской шапке, а вовсе не в шляпе или берете со шпагой на боку, как это принято во всех порядочных изданиях. Причём, его корабль ФН называют Ноевым Ковчегом, посягая ещё на один миф истории.

При чтении книг о российских мореплавателях XVIII–XIX вв. меня часто навещала мысль (которой не удалось найти недвусмысленного подтверждения), что Романовы вовсе не были заядлыми сторонниками открытия «терра инкогнита». Они этого боялись. Боялись того, что российская корабельная команда вместо неизведанной земли встретит на своём пути потомков бывшей Великой = «Монгольской» Империи или уцелевших «пугачёвцев», которые вполне могли осесть и в Японии, и в Китае, и в Америке. Даже Мельников-Печёрский, известный своей дотошностью, писал в книге [128*], первоначально изданной в 1869 году: «с. 30. Пугачёвский бунт — явление доселе ещё не разъяснённое вполне и со всех сторон. Дело о пугачёвском бунте, которого не показали Пушкину, до сих пор запечатано, и никто ещё из исследователей русской истории вполне им не пользовался.

Пугачёвский бунт был не просто мужицкий бунт, и руководителем его были не донской казак Зимовейской станицы с его пьяными и кровожадными сообщниками. Мы не знаем, насколько в этом деле принимали участия поляки, но не можем и отрицать, чтоб они были совершенно непричастны этому уделу. В шайках Пугачёва было несколько людей, подвизавшихся до того в Барской конфедерации».

Но такие незапланированные контакты, видимо, всё же состоялись. Недаром среди декабристов было немало морских офицеров. Не зря опасались Романовы подобных вояжей. Поэтому И.Ф. Крузенштерн справедливо называет Николая Петровича Румянцева, в то время министра коммерции, «главным виновником сего путешествия», который не только горячо поддержал проект первой русской кругосветной экспедиции, но и написал для неё инструкцию. Да, именно этот великий человек и меценат был основателем главной российской библиотеки, носившей его имя до Октябрьской революции. Как он заботился о приумножении российской славы! (К сожалению, сегодняшние министры от коммерции радеют о распространении дурной молвы о себе, и частенько объявляются в бегах).

Надо сказать, что описание круиза Крузенштерном не даёт богатой и новой исторической мысли. В нём, прежде всего, видели пользу моряки и географы. Там даются очень чёткие координаты океанических течений, проливов, островов, необходимых путешественникам для успешного завершения плавания и достижения целей. Я пытался найти в описаниях подтверждения идеи ФН [50] о том, что Берингов пролив ранее носил название “ANIAN” — в честь его подлинного первооткрывателя Аники Строганова (того самого «пермяка»). Однако автор ни в одном месте повествования не проявил интереса к данному вопросу, тем более, что он там и не был. Зато есть на Курильских островах народность, называющаяся айнами, или аннами. Они-то и ходили многажды через тот самый пролив в Америку. Вместе с тем, внимание ФН к проливу происходит от их предположения, что Аника Строганов (он же и Ермак) мог именно этим путём и проникнуть на американский континент, если вообще был военным походом в Сибири. Об этом чуть позднее (с. 132).

Корабль «Надежда» имел на своём борту дипломатическую миссию в Японию во главе с крупным и влиятельным чиновником Резановым, пытавшемуся держать первенство на корабле. Не будем его, однако, осуждать — ведь это он вместе со своим родственником купцом Шелиховым нёс на себе основной груз организации торговли с американскими территориями, принадлежавшими России. От его миссии во многом зависела будущая судьба Русско-Американской компании, да и самой территории. Однако результаты посольства оказались намного скромнее ожидаемых. Более полугода провела команда корабля в Нагасаки, но почти ничего не узнала о Японии. Это была страна, закрытая для иностранцев. Только через 6 недель после прибытия было разрешено сойти на берег нескольким человекам, которым выделили крохотный участок прибрежной полосы, огородив его высоким забором. Посланнику тоже было отведено место у самого края моря за многорядными ограждениями. Положение было унизительным как для посла, так и любого матроса в одинаковой степени. Сами переговоры заняли несколько месяцев и сопровождались невиданными церемониями. В общем, экипаж «Надежды» был рад возможности покинуть негостеприимные берега Японии.

Всё это напомнило мне те страницы из книги ФН [64*], где они говорят о необычайно «высокомерной» атмосфере, царившей во время дипломатических приёмов в Кремле. Вместе с тем, ФН писали [125*], что Япония когда-то тоже входила в состав Великой Русской Империи и унаследовала, если не её богатства, то её церемониалы: «с. 96.Часть самарских (или самарийских) казаков пришла в XIV–XV веках в Японию. Где сохранила своё название самураи до нашего времени. Кстати, на своих шлемах они носили османский-атаманский символ — полумесяц». Там же ФН цитируют мексиканского профессора Г.З. Алонзо: «с. 130. …Путешественник Джеймс Черчворд говорил, что мексиканские индейцы и японцы могут понимать друг друга без помощи переводчика и что сорок процентов японского языка имеет идиомные корни языка майа». Г.З. Алонзо продолжает: «…Колумбиец Альберто Санчес сообщил мне о существовании племени, называющемся «Колорадо», или «Красные», которое он обнаружил в Сальвадоре. Племя это фактически вымерло, сегодня в нём осталось всего лишь около пятисот человек. Они говорят на колорадском диалекте, который подобен японскому языку».

И.Ф. Крузенштерн уделяет внимание русским путешественникам, побывавшим до него в этих местах. В частности, мореходу Лаксаману Эрику (р.1737 г. — ум. 1796 г.), исколесившему всю Россию в изучении её флоры и минералов. Последний оставил после себя драгоценные коллекции, организовал стекольный завод возле Иркутска, исследовал о. Байкал; в 1795 г. был назначен руководителем научной части новой экспедиции в Японию, где ранее запомнился местным жителям как «человек с косичкой» (Ты уже знаешь [121], что Исус Христос как выходец из Руси тоже носил косичку?). Лаксман был пионером в торговле с Русской Америкой. Но его скоропостижная смерть, почти одновременная с купцом Григорием Ивановичем Шелиховым (1795 г.), руководителем торговой части второй экспедиции в Японию, наводит на размышления и заставляет искать объяснения. Сам Шелихов был крупнейшим деятелем на открытых новых островах в Тихом океане, много сделавшим для укрепления этих русских владений; также он основал Российско-Американскую компанию. А закончю этот день строками из стихотворения «Человеческое общество» Фридриха Геббеля:

Есть у меня и другая книга о первом кругосветном путешествии, предназначенная для детей, с картинками и пояснениями [129*]. Я тебе её уже вчера презентовал, когда ты к нам с бабушкой неожиданно нагрянул (с родителями). И.Ф. Крузенштерн, наряду с государственным канцлером Н.П. Румянцевым и прежде всего в пору, когда последнего не стало, являлся крёстным отцом всего последующего изучения Крайнего Севера и поисков путей сообщения с американским континентом через Берингов пролив (или пролив айнов?). И вот здесь историки (читай: политики) от нас больше скрывают и уничтожают память, чем демонстрируют свидетельства.

Знаешь, был такой короткий период в Советской власти, когда на людей пахнуло свободой. Его иногда называют «хрущёвской оттепелью». Сам-то Хрущёв десятки тысяч невинных (по современным понятиям) людей отправил под расстрел и в крематорий на Украине и в Москве, но когда умер Сталин, он решил любой ценой удержаться у власти и стал заигрывать с народом. Тогда и всплыли на свет божий многие страшные дела и делишки Советского режима, открылся доступ в секретные архивы, и кое-что разрешили напечатать публично. На основании таких, окружённых тайной документов и написана книга Пасецкого [130*]. Им автор отдал преимущество, наряду с дореволюционными изданиями, что само по себе было удивительно для взрослого читателя тех времён. А появилась книга в 1968 году. Хотя страной правил уже генеральный секретарь Брежнев, но писалась она, безусловно, при Хрущёве, когда развинченные «гайки» режима ещё не успели обратно закрутить. Смотри, что сообщает автор предисловия: «Первая часть книги посвящена участию русских моряков и учёных в отыскании Северо-Западного прохода. Этому вопросу в литературе по истории отечественных географических исследований отведено лишь несколько страниц, а в зарубежных исследованиях и десяти строк не отыскать». (Вот она тайна из тайн! Даже падким на сенсации западным журналистам приказано молчать. И они молчали…). То есть в книге повествуется о том, как русские мореплаватели ценой многолетних героических усилий искали связь между Тихим и Атлантическим океанами (через Берингов пролив). Но это должно было остаться тайной для таких, как мы с тобой. Почему? Да, ты уже и сам догадался: нам не велено было знать, что Америка — это наша русская земля, которая была утеряна Россией благодаря усилиям Романовых, и прежде всего, Екатерины II, уничтожившей сибирский оплот Московской Тартарии (1775 г.). Американские территории последней едва ли сдались без боя, но об этом конкретно ничего нет в мировой литературе. Хотя можно и предположить, что под видом «краснокожих» у Майна Рида и ему подобных писателей выведены, в том числе, и жители русской Тартарии в Америке, так называемые последние «могикане».

Обрати внимание на год образования США — 1776. И не благодаря ли гигантским сокровищам, перешедшим в руки новых предприимчивых хозяев, США совершили быстрый взлёт на вершины мировой власти? А Россию продолжали угнетать Романовы, из которых Александр II в 1867 г. продал остатки русских территорий в Северной Америке, Аляску — чтобы навсегда порвать связь с ещё живыми наследниками Московской Тартарии. Кстати, говоря о продаже Аляски и Алеутских островов (о чём впервые я с удивлением узнал ещё в школьном детстве из книги, где была и цитированная выше смешная повесть Жюля Верна [77*], рекомендованная нам с братом бабушкой Надей — я помню, как он выходил из себя от хохота), почему-то забывают упомянуть другую русскую территорию — колонию «Росс» в Калифорнии [129*, с. 268]. А как её списали со счетов — продажей или с боем? Это уже Мексика. Значит, были владения и в центре материка. Но история об этом многозначительно молчит.

Почему же, в конце концов, когда все Романовы хорошо усваивали и наследовали технологию сидения на троне, механизмы удержания в оковах и ограбления своего народа, в том числе и исторического, Николай II так легко и безвольно отказался от власти в пользу большевиков Ленина и Троцкого, ставленников немецкого и американского капитала, — о чём ему было хорошо известно? Много людей пыталось дать ответ на этот вопрос. Я же полагаю, что ему надоела роль марионетки, управляемой невидимыми нитями международного масонства, которое ему всегда могло припомнить незаконный способ захвата власти у Рюриковичей 400 лет назад и уничтожение исторических документов с помощью тех же масонов. Это доказали результаты прошумевшего на весь мир дела еврейского мальчика Бейлиса. Или это результат психического заболевания, унаследованного от Петра Безумного или Павла I. А не был ли в конце своего царствования поражён шизофренией Александр I? Существует легенда, описанная в рассказе Л.Н. Толстого «Смерть Ивана Ильича», что Александр вместо себя уложил в гроб человека, схожего с ним обликом, а сам оставшиеся годы вёл жизнь скитальца. Акт самоубийства Николая I вполне укладывается в картину психоза даже по воззрениям современных психиатров. Вероятно, и поэтому о насильственном завершении жизни Николаем I в советское время негде было прочитать. Лишь горбачёвская «перестройка» открыла двери архивам и запрещённым книгам, да, так сильно, что рухнул сам СССР.

Теперь ты понимаешь, почему историки и политики предпочитают молчание, которое оплачивается золотом? Поймёшь, почему в 1992 году, едва успев получить власть, новый президент Ельцин (выходец из недалёкого Свердловска-Екатеринбурга) награждает директора пермского госархива орденом. Но нам с тобой ни к чему метать бисер перед этой публикой. Нас зовёт оскорблённая истина!

Русские мореплаватели рвались в Америку к своим предкам, которые давно трудились в Новом Свете, и среди них были и родственники тех, далёких россиян. А может, это Н.П. Румянцев вдохновил их подобными «неудобными» Романовым идеями, ведь недаром же из русских старинных летописей он составил целую библиотеку? Случайно ли среди декабристов имена лучших офицеров флота: Николая Бестужева, Константина Торсона, Владимира Романова, Николая Чижова, Михаила Кюхельбекера, Владимира Штейнгеля, Дмитрия Завалишина? Да и среди казнённых имя всем известного поэта Кондратия Фёдоровича Рылеева, управляющего делами Российско-Американской торговой компании на Аляске. И не эта ли сторона его деятельности определила выбор царя в пользу высшей меры наказания? Потому мне не кажется лишённым смысла предположение, что преждевременная смерть в 1826 году государственного канцлера Н.П. Румянцева, через несколько дней после подавления восстания, напрямую связана с делом декабристов — когда к тревоге за морских офицеров и их подвижнической деятельности прибавился страх за себя и своё наследие.

А через год после событий на Сенатской площади решили не посылать военных судов к берегам Русской Америки и стали забывать о Севере. Хорошо, что еще удалось отстоять исследования в Лапландии и Белом море… А ведь уже был и Указ правительства от 4 сентября 1821 года, согласно которому северная часть Тихого океана объявлялась сферой влияния России [130*]. Указ устанавливал, что «производство китовой и рыбной ловли и всякой промышленности на островах, в портах и заливах и вообще по всему северо-западному берегу Америки от Берингова пролива до 510 с.ш., также по островам Алеутским и восточному берегу Сибири, также по островам Курильским…предоставляется в использование единственно российским подданным».

Посмотри-ка на карту Америки: ведь этот градус с.ш. проходит вблизи и параллельно границе современной Канады и Америки! Хотя к тому времени потомки Ермака могли быть дезорганизованы политически на самом континенте.…Америка и Англия подняли шум. И Александр I, сидевший на крючке у западных масонов, распорядился «всё устроить дружески, …на началах взаимных приличий». В геополитике возобладали так называемые «общечеловеческие ценности». Заслуги России в борьбе с Наполеоном уже роли не играли, их следовало забыть.

Между тем, Крузенштерну идёт седьмой десяток, а он по-прежнему грезит открытиями на море. Путь из Восточного в Западный океан вдоль северных берегов Америки четверть века не даёт ему покоя. Неисследованной остаётся полоса полярного побережья Северной Америки протяжённостью примерно 260 миль, причём большая часть его относится к русским владениям. А ведь уже состоялись грандиозные походы на «Рюрике» Отто Коцебу, бывшего подчинённого, но и горячего поклонника Крузенштерна, когда он, произведя расчёты 19 августа 1816 года открыл существование Северо-Западного прохода. Тогда Коцебу записал в дневнике [цит. по 130*]: «Постоянное в Беринговом проливе направление течения к северо-востоку доказывает, что вода не встречает сопротивления и что, следовательно, должен существовать проход, хотя оный, может статься, для мореплавания не удобен…Не подлежит сомнению, что масса воды, текущая в Берингов пролив, обходит вокруг Америки и изливается через Баффинову губу в океан». Но данный вывод почему-то улетучивается из второго издания «Путешествий», — отмечает В. Пасецкий. И это не небрежность редактора, а чья-то влиятельная рука решила умалить наши достижения.

В 1829 году Крузенштерн снова предложил послать экспедицию к Северному и Южному полюсам. Остались неизвестными лица, загубившие эту инициативу великого мореплавателя России. Неожиданно Иван Федорович находит союзника в лице известного полярного исследователя Фердинанда Петровича Врангеля, только что возвратившегося из Русской Америки, которой он управлял на протяжении нескольких лет. Объединёнными усилиями они достигают цели. В Ново-Архангельск «летит» приказание снарядить байдарную экспедицию, которую в 1838 году возглавит человек удивительной судьбы, уроженец того самого города Александр Филиппович Кашеваров. Было исследовано северное побережье Русской Америки от мыса Лисбурн до мыса Врангеля. Имелись и интересные дневники, частично опубликованные. Но сами документы бесследно исчезли, как и дело всей экспедиции, хранившееся в архиве морского министерства.

Теперь тебе лучше будет понятна мысль, почему на фактах не лежит ответственность за истину, прежде всего в случаях, когда подлинные свидетельства уничтожаются, а подбрасываются ложные или второстепенные документы, которым вершители судеб придают главное значение! Гораздо важнее для понимания происходящего следовать духу эпохи и человеческих устремлений! В том числе и гипотезам! Хотя мы с тобой уже много раз толковали об истине, не лишним будет указать и на такой её многогранный аспект. Вот что писал [131*] выдающийся собиратель отечественных ценностей, покровитель Н.В. Гоголя, славянофил М.П. Погодин: «Красота, добро, истина — сии три великие идеи в начале своём суть одна и та же. Руссо ещё сказал… мудрое, великое слово, что добро есть красота в действии; и я совершенно уверен, что, погружаясь в одну какую-либо из сих идей, получишь под конец в награду сознание остальных, подобно, как по одному радиусу пришед к центру, очутившись в крайних точках всех радиусов вместе. — Художник, постигший красоту, чувствует в красоте истину и добро. Добродетельный, постигший добро, чувствует красоту и истину».

Несмотря на невиданные документальные откровения книги В. Пасецкого, которые потребовали от автора большого мужества и настойчивости (первое без второго часто переходит в свою противоположность), заметна и рука советского редактора. Ещё бы. Ведь бывший СССР собирался громить Америку и посредством всплытия атомных подводных лодок в Северном Ледовитом океане. Но я о другом. По содержанию книги нельзя понять, куда подевался с карты мира тот самый Ново-Архангельск с Аляски. С трудом догадываешься (с помощью других книг), что это современная Ситка — на одной широте с центром Канады! (Вот почему меня так интересовали книги исследователя Севера этой страны Фарли Моуэта). Вместе с тем, Пасецкий допускает какую-то двусмысленную фразеологию. Он называет капитана Матвея Ивановича Муравьёва главным правителем Русской Америки. В таком же странном (литературном?) звании находился в своё время и упомянутый страницей выше Ф.П. Врангель. Как это понимать? Известно, что для подобного управителя существует вполне определённая государственная должность, называемая «губернаторской»! Т. е. Аляска и, вероятно, Калифорния (или её часть) были губерниями России! Как же сильно надо было всё извратить в истории и документах, чтобы через каких-то два века (века просвещения и века всеобщей грамотности) люди практически ничего не понимали о сути общественных процессов в Русской Америке…Вот почему приходится собирать по крупицам кем-то специально раздробленный материал. Но именно из отдельных горючих частиц я сооружаю факел, который будет долго тебе светить.

Я не случайно уделил так много внимания северным открытиям россиян. Их гораздо больше. Ты должен с этим знакомиться сам. Но посмотри на название книги В. Пасецкого [130*]. Едва ли он имел в виду только тайну трёх океанов. Скорее всего, это секреты заселения Америки ордынцами, русскими. Кто-кто, а этот автор держал в руках подлинные карты Тартарии и знал, о чём они рассказывают. Да, только не сумел об этом поведать в открытой для публики печати. Но другой автор Денис Банников (его статья рядом с моей в разделе «Полемика» на сайте А.Т. Фоменко), на мой взгляд, не только докопался до происхождения баскского языка из ордынского (загадка, которую не разрешали отгадывать специалистам из-за страха перед неожиданными открытиями!), но и до тайны едва ли не большинства англо-саксонских имён и фамилий [132]. Смотри: Форд, Резерфорд, Альберт и др. Или по-английски: McCARTNEY, FORD, (F-ORD),

GORDON, GARDNER, PORTER, BURTON, CARTER, CURTISS, NORTON, SHEPARD, EDWARD, RICHARD, ROBERT, HERBERT, ALBERT, ARTHUR, MARTIN, KURT, BERNARD, GER(H)ARD…Банников отмечает, что многие имена из этого списка принадлежали европейским королям и правителям, но и спрашивает, кому же принадлежали сами короли, например, «СТЮАРТЫ» («STEWART»)? Ясно, что не только имена заимствованы из Орды, но и короли посажены Ордой!

Здравствуй, моё чудо!

Вдруг мне повезло: удалось достать сразу три нужных сочинения, без которых наши беседы были бы недостаточно полными [133 — 135]. Значит, пришлось много читать, и я не мог долго ничего написать. Тем более что через неделю мы с твоей бабушкой едем на пароходе из Перми до Ярославля. (Это тоже требует подготовки). Поэтому наши с тобой беседы (часть II) я завершу лишь после возвращения. Не сомневаюсь — путешествие по городам «золотого кольца России», а если точнее, по местам, которые ранее (до Романовых) и составляли, взятые вместе, тот самый Великий Новгород, окажет заметное влияние и на то, что выйдет из-под моего пера. Нет, вовсе не жду, что наши гиды ответят на мои вопросы (которые обязательно будут), но я умею понимать и молчание. На самом деле, есть немного людей и среди специалистов, способных отвечать на наши с женой вопросы. Почему же? Во-первых, знай, задавать их непросто. Спрашивающий во мнении окружающих сразу обнаруживает себя как доброжелательный, примитивный или исключительный. Опыт участия в научных конференциях способствовал тому, что простенькие задачки типа «сколько километров?», «сколько часов?», «кто кого убил?» — мы, как правило не задаём, Это делают другие. А вот на вопросы «почему?» ни обычные люди, ни учёные не любят и не хотят отвечать, даже если требуется высказать своё, а не официальное суждение, заключение. Потому что они некомпетентны (хоть и назвались «груздем»), неискренни (задумали что-то против остальной массы людей, специалистов) или глупы (забравшись во власть), что тщательно скрывают. Хочу рассказать тебе историю в этой связи.

Чуть более 10 лет назад твоя бабушка Наташа, известный всей России (и не только) специалист (по существу гинекологических и акушерских проблем, а не по их укрыванию), на конгрессе в Москве задавала вопросы другому профессору по фамилии Шехтман, автору многочисленных учебников и руководств по патологии беременных женщин. Он также известен как человек, требовавший обязательного назначения беременным препаратов железа, якобы, для «лечения» малокровия (анемии). К тому времени нам с женой стало уже ясно, что вводимое в организм в избыточных количествах железо (препараты и так называемые «мультивитамины») неизбежно вызывает рост патогенных бактерий, а значит, воспалительный процесс у матери, ребёнка и даже поздний токсикоз, самыми серьёзными осложнениями которых могут быть (что имеет место повсеместно) смерть новорождённого или женщины, не говоря уже о преждевременных родах. Наташа тогда задала этому достославному представителю официального акушерства около 10 вопросов по проблемам назначения железа беременным. Быстро поняв, что ему нечем крыть, Шехтман публично пообещал ответить ей письменно. Через несколько лет после того он съехал на жительство за границу, успев нажиться на железе и женских болезнях, но ответа не получено до сих пор!

Мужчина, не отвечающий на вызов (нет, не профессора) женщины, перестаёт быть мужчиной…

Когда же я представил в Томскую академию на защиту свою докторскую диссертацию, где были и исследования о пагубном влиянии железа на течение беременности, её просто завалили. И сделали это вовсе не так называемые учёные, а социальные роботы, напялившие на себя мантии, покорные официальной (не обязательно здоровой) точке зрения. Какое им дело до того, что выдающийся учёный и врач прошлого столетия С. Долецкий написал: «Творчески мыслящий учёный, хочет он того или нет, только тогда добивается настоящего успеха, когда нарушает какое-то узаконенное правило. Чей-то постулат». Он же не был социальным роботом, как они! Ведь он чужак, случайно пробивший их бастион…К тому же роботы понимают лишь язык социального успеха.

Ну, а тем трём долгожданным книгам [133–135] пока не суждено добавить что-то принципиально нового к содержанию моего повествования. Пожалуй, самое существенное: жители некоторых островов близ американской Аляски не являются ни чистыми «индейцами», ни монголоидами. Об этом говорят многочисленные рисунки, сделанные в указанных экспедициях. Некоторые народности того региона могут быть отнесены и к бывшим ордынцам; они даже больше походят на европейцев. Лисянский Ю.Ф. [135] писал: «С. 209. Самой дорогой вещью они считают янтарь (моё выделение). Он для кадьякца гораздо драгоценнее, нежели для европейца бриллиант, и его носят в ушах вместо серег». С чего бы это? Едва ли его можно отыскать среди местных природных богатств. Но этот камень был священным и у славян, живших на Балтийском море…

Дорогой! Через несколько минут уезжаем в Кын-завод Лысьвенского района Пермского Края. С Наташей и братом. Впервые в жизни. Оттуда происходит род Конюховых, как и моя мама Валентина Александровна. Там у дьякона Иоанна Иоанновича местной и единственной церкви, позднее обезглавленной, но чудом сохранившейся в затяжной период коммунистических неурядиц, родился (14 апреля нового стиля 1888 г.) её папа, мой дед Александр Иванович (ум. 24 апреля 1967 г.). Посмотрим, познакомимся. Говорят, что и наши прямые родственники там живут, и дом прадеда, кажется, стоит. Все его сыновья, кроме Александра Ивановича, пошли по его стопам, стали священниками. А мой дед захотел учиться в Петроградской консерватории и перед революцией поступил туда. После возвращения на родину много занимался хоровой деятельностью. Я везу в Кын-завод афишу, которой сегодня исполняется 99 лет. Первая мировая война уже началась, и Александр Иванович давал там благотворительное выступление с хором в пользу семей нижних чинов русской армии…

Но…случилась беда. В Кын мы не попали, так как на подъезде к заветной цели получили печальное известие, что умер хозяин, который должен был нам организовать встречу с родиной. А я так хотел, чтобы он через пару лет научил тебя удить рыбу…

Дружочек, я дома и хочу продолжить наше основное повествование. Решил не выбрасывать утренний фрагмент беседы, потому что это хороший повод познакомить тебя с твоими прародителями. Всё равно надо писать дальше, ведь через два дня мы с женой отправляемся на пароходе до Ярославля. Давай, ненадолго вернёмся к той книге, о которой я вскользь упомянул ранее [75*]. Эта книга первой открыла мне подвиг русских в Америке: Шелихова, Баранова, Лисянского и др. Она подтверждает, что Екатерина II боялась подвижнической деятельности русских в Америке, а они не только делали открытия, приносили прибыль акционерам (среди которых позднее затесались Александр I и многие сановные персоны), но и отражали частые нападения воинственных местных жителей. Говорится, что Гр. Шелихов безуспешно просил Екатерину II выделить для охраны вновь осваиваемых земель хотя бы сибирских ссыльных числом 150. Всплыл и интересный факт. Оказывается, некоторые из пленных пугачёвцев очутилась в Забайкалье, в селе Калга, и стали в России называться калгами. Последние готовы были ехать в Америку, но…Автор будто ненароком говорит о многочисленных русских экспедициях в Северную Америку, на Алеутские острова, ещё до Лисянского. Называет даже имена некоторых героев. Вот только при чтении было не понятно, какой царь их туда засылал: московский или тобольский. Кстати, обрати внимание, когда вышла книга из печати — 1962 год. Это время всё того же Хрущёва. Но написана-то она на тридцать лет раньше! Именно во времена Карибского кризиса её вдруг достали с пыльных архивных полок.

Г.П. Чиж — безусловный энтузиаст открытий в Русской Америке. Он даже раскопал такой факт, что парусина на американских кораблях, приходивших из Бостона, делалась в России, в частности в Ярославле: и не такой уж это равнинный город оказывается. Одна ярмарка в Мологе чего стоила! Туда заходили торговцы и с моря.

Я чувствую, как ты насторожил свою память, потому что, усвоив мой стиль мышления и письма, вероятно, решил: «Ага, Бостон — тоже русский город!» или ««Бостонское чаепитие» устроили выходцы из Московской Тартарии!» И почти наверняка ошибёшься. Скорее всего, мой дорогой, русским в Америке в тот период было невыгодно бросать вызов Англии: ответная интервенция и последовавшее затем освобождение американского континента от английского владычества и стали временем уничтожения тамошних русских.

Теперь перейдём, наконец, к событиям, готовившим почву для такого переворота. И здесь нас опять ждут открытия, которые гораздо ранее могли бы донести профессиональные историки, но…им велено молчать, хотя лишь единицы из них способны были рассказать что-то конкретное о том, какую роль сыграла Екатерина II в образовании тех самых США. Ещё бы: ведь даже Валишевский, собиратель удивительных фактов из жизни Романовых [136*], ни словом не обмолвился о какой-то там Америке, будто её не было в помине, не говоря уже о политическом интересе императрицы в Новом Свете. С чего бы это такое равнодушие историка, любящего щегольнуть широтой и глубиной своего взгляда? Не там ли окопались её главные враги, жители Московской Тартарии?

Наши беседы с тобой приходится раз от раза прерывать. Так вышло и на этот раз. Мы несколько дней назад вернулись из поездки по Каме и Волге с заходом в Ярославль и города «золотого кольца». В дороге я вёл дневник, чтобы рассказать тебе не только о восходе и закате, а о том новом по сравнению с предшествующим плаванием на пароходе (в 1970 году, ещё в школьные годы) видении российского мира. В дорогу взял уже известное тебе издание [47*] и другую книгу Гиляровского [137*], которую привезли мне родители в 1966 году из традиционной поездки по рекам до Астрахани. Тогда же её впервые и прочитал. Прихватил с собой ещё одно издание — «Арзамасские мастера» [138*]. С него и начал повторное знакомство с Нижегородской губернией, ожидавшей нас на пути.

Хотя книга являет собой хороший труд о русских умельцах, однако меня больше заинтересовало предисловие, содержащее некий абрис города на стыке миров и веков. Автор пытается раздуть его историческую роль, явно хочет сделать из мухи слона. Он с удовольствием неоднократно перемалывает местную поговорку «Арзамас-городок — то Москвы уголок». Мои слова — вовсе не критика: такой восторженный стиль выбирает почти всякий краевед, любящий свою родину. Оказалось, что даже Иван Грозный имел прямое отношение к возникновению первого крупного поселения в этих местах. А в последней четверти XVIII века тут было возведено более 20 церквей!