Четыреста лет царского дома – триста лет романо-германского ига

Но возникли и вопросы: зачем так много для маленького городка? А что, если бы вместо десятка из них построили 2–3 новых больницы для мещан и крестьян? Надо полагать, что культовое здание — не только дань Богу и утешение для униженных и оскорблённых, но и весьма прибыльный бизнес. Об этом хорошо говорит деятельность современной православной церкви и её иерархов. Впрочем, храм божий был и частью идеологической машины, местом, где простому люду было положено присягать на верность любому новому царю. Ну, а больница — сплошной убыток для власти. Вместе с тем, автор сознательно избежал темы, которая могла бы придать действительного веса изданию и местной истории. Ведь под Арзамасом состоялась главная и решительная битва Степана Тимофеевича Разина и войск объединённой Европы, призванных на помощь царём Алексеем Михайловичем, и принёсших победу последнему. Об этом мы с тобой беседовали ранее, ты помнишь? Хотя, как рассказал мне один тамошний человек при встрече в Н. Новгороде, иногда в школах говорится о том сражении, но полушёпотом. А если бы было написано, то могло всколыхнуть интерес даже местной молодёжи. Этого-то власти и боятся. Поэтому финансируют только те издания, которые в принципе не способны нанести вреда её сегодняшнему престижу, опирающемуся на фундамент лжи прошлых веков…

Своё путешествие мы начали 8 августа. Погода мрачноватая, но без дождя. Весь день видим густые леса по берегам. Под вечер начал читать о скитаниях Гиляровского по Волге. Оказывается, он родом из казаков и раскольников. Последние, как, впрочем, и первые — беженцы в своей собственной стране, находившейся под Романо-германским игом, искавшие спасения в неприступных лесах, горах и окраинах империи. Он дополняет картину уже известными нам сценами издевательств над солдатами офицеров, прежде всего, немецкого происхождения, а также делится воспоминаниями о том, как бывшие парикмахеры и сапожники «из Европы» (возможно даже, потомки удостоившихся награды ландскнехтов Алексея Михайловича) обучали детей немецкому и французскому языку, не зная, кроме ругательств, ни слова по-русски.

Следующим утром заиграло солнце, которое уже не исчезало до конца путешествия. Берега стали плешивыми, но за 4 часа до Елабуги снова зазеленели густые прибрежные леса. Экскурсия по городу показала, что он усиленно пытается скинуть с себя ореол провинции и готов стать местом паломничества. Для этого Елабуге определили древность под тысячу лет, хотя и документов об этом вовсе нет. Летний город смотрится уютным. С высоты бывшего городища хорошо виден один из его символов — православный Спасский собор, но явно в готическом стиле: высоченный шпиль и двускатная крыша при нём. (Кстати, таких строений, переделанных и в мечети, было немало в Татарстане). При близком рассмотрении оказалось, что этот пристрой упирается совсем в другую церковь, недавно восстановленную. Зачем нужна такая вызывающая эклектика, хотя последняя вообще свойственна русскому зодчеству? Возможно, и для того, чтобы скрыть подлинные следы былого. Недаром некоторые писатели и искусствоведы (в годы откровений) сравнивали реставрацию с разрушениями, причиняемыми варварами.

Одним из символов этого татарского города является самовар, традиционно относящийся (кем?) к русским промыслам и укладу жизни. Вместе с тем, не лишним будет заметить, что этот красивый «котёл» для приготовления чая являлся традиционным украшением стола (или ковра?) в Иране [139*, с. 250] и оттоманской (атаманской) Турции [140*]. Современный справочник по городу [141*], вынеся изображение чудо-самовара на первую страницу обложки, почему-то воздерживается от демонстрации конной статуи «того самого» князя-хана, основателя этого камского поселения. Не потому ли, что в руке он держит символ казацкой доблести — бунчук?

К сожалению, родина замечательного художника И.И. Шишкина сумела показать нам, в основном, его немногочисленные ученические работы, а Елабуга как место гибели М. Цветаевой ничего не сумела добавить к положительному образу поэтессы, кроме домыслов. Впрочем, факт её самоубийства, далеко не единичный среди эвакуированных москвичей, укрепляет меня (когда же это поймут и другие?) в ранее высказанной гипотезе [66].

Через день, по прибытии в Нижний Новгород сразу же отправились в знаменитый Городец. Предварительная информация, которую почерпнул ещё в Перми из книги знаменитого советского художника Ильи Глазунова [142], гласила: «Городецкую крепость заложил Юрий Долгорукий…В Городце, возвращаясь из поездки в Орду, умер Александр Невский. А знаменитый Рублёв впервые упоминается в летописях.

Нет на земле другого города, столь богатого изумительной деревянной резьбой. Меня поразило, что Городецкие деревянные львы точь-в-точь такие же, как каменные львы, на которых покоятся колонны у входа в собор XII века Сан-Дзено в Вероне. Это ещё раз напомнило мне о родстве русской и итальянской культур — ветвей одного могучего дерева Византии»….

Ещё до отправки автобуса спросил у гида о судьбе тех самых львов. Оказалось, что нам не суждено их увидеть: они нашли свой приют (или убежище?) в Нижегородском музее прикладного искусства. В самом городе обнаружилось много старых домов с великолепной резьбой (см. фотоматериалы по соответствующей дате в папке «Пароход «Кутузов»). На купленных здесь пряниках обозначена дата основания поселения — 1152 год. Согласно исследованиям ФН, это год рождения сына Юрия Долгорукого, Андрея Боголюбского, который в истории станет тем, кого принято называть Исусом Христом. В городке есть музей самоваров. Но экскурсовод направила наши стопы в новую церковь в честь Фёдоровской иконы Божьей матери, сданную «в эксплуатацию» в 2009 году. Хоть она и незначительных размеров сама по себе, но иконостас очень большой, до потолка — это едва ли не главная особенность русских храмов. Фоменко и Носовский [33*,с. 160] производят имя божества Зевс от гигантских иконостасов («завеса»). Благодаря этим выдающимся учёным и я стал внимательно отслеживать произведения искусства, лучше понимать их символический смысл или дух протеста художника. Также убедился в том, что ярлык великих среди художников получают гораздо чаще не те, кто умеет лучше других смешивать цвета, а те, кто угодил властям или тиранам. (Последние не только одаривают ваятелей академическими званиями и дворцами, но готовы сами покупать для них за большие деньги лучшие материалы и краски). В той новой городецкой церкви тоже видны следы иерархов. Много золота, давление знаков «благолепия», творения современных изографов. Я видел прекрасные формы, но почувствовать их содержание мне было не дано. (И вряд ли дело в том, что я некрещёный. Божественное видно и в работах подлинно великих светских художников. Той самой сути я не нашёл и в Ярославле, и в Костроме, в тех культовых местах, которых коснулась рука романовского редактора.) Почти все иконы были новые и в рамках с гладкими полированными поверхностями. Ох, как не любят романовские изографы (даже и современные), склонные к украшательству (подменяющему смысл), делать орнамент. И вряд ли дело в том, что «не хватает рук». Божественное не терпит суеты. Именно орнамент выдаёт «пристрастие» не только творца, но и власти к тем или иным канонам. Резьбу на рамках я всё же нашёл, но какую-то надуманную, бездарную, незавершённую, весьма напоминающую по форме рыболовные крючки…Так бывает, когда мастеру наложен запрет на естественное желание или усвоенный навык, адекватной замены которым нет. Но как замечательно смотрелись иконы в рамках, украшенных разнообразнейшими орнаментами из лилий, которые я нашёл в небогатой деревянной церквушке конца XIX века Пермского Края (г. Добрянка). На одной из них с ликом Богоматери обнаружил даже орнамент в виде татарской тамги. Строгановы, которым до революции принадлежали эти места, делали упор на сохранение традиций старых изографов [143*]. В церкви есть лилии на стенах, живые лилии в вазе для цветов (был август 2013 года). А ведь изображение этого цветка — одна из форм старинного христианского вилообразного креста, которым, между прочим, украшались надгробные плиты ордынских воинов [139* с. 325, 327]. Этот обычай уничтожен Романовыми. Лилия — символ и итальянской Флоренции [32*, с. 70], над куполом одного (одного ли только?) из храмов которой высился и османский=атаманский полумесяц!

А в городецкой церкви в честь иконы Фёдоровской Божьей матери я увидел икону, подаренную в 2009 году владыкой Кириллом. Всё то же обилие золота на окладе и весьма искусное изображение Марии с младенцем. Но сомнения посетили меня, когда я заметил, что Дева несла на себе не столько следы божественности, сколько современного гламура. А дальше — ещё интересней. Когда три дня назад на даче я рассказывал твоей маме о впечатлении от этой иконы, она вспомнила, что по телевизору нашего владыку называли, порой, «гламурным батюшкой»…

Если ты когда-нибудь слышал о неразрывности формы и содержания, то теперь этому постулату приходит конец: православная церковь, лишённая своих подлинных корней, и есть та самая форма без содержания.

Наша гид в Городце много рассказывала о старообрядцах. Рассказывала и о Никоне, который по наущению Алексея Романова стал отцом церковной реформы, причинившей столько горя русским людям. Смерть на пожарище стала доказательством преданности старым традициям веры. С тех пор нашим предкам было велено креститься тремя перстами. Но среди бюрократических нововведений (и лишивших веру корней) было одно с виду безобидное и малоизвестное обывателям: внутрицерковные обряды стали совершать в противоположном от старого направлении — против Солнца. Если знать, что солнце и храмовое золото, о чём ФН упоминают едва ли не в каждой своей книге, являются символами Христа (кстати, тот же Никон повелел писать его имя с двумя буквами «И»), то понятно, на кого Романовы решились поднять руку. Неудивительно, что безумие стало их родовым признаком…

Следующее утро мы встретили в Ярославле, Волга у которого стаёт весьма узкой, до 350 метров, если «на глазок». Поэтому в старые времена в сильную засуху её можно было переходить и вброд.

Вначале смотрели церковь в Толчкове. Грандиозно! И, прежде всего, благодаря силе мышления зодчего. Сам вход в церковь заказан, так как внутри ещё не было реставрации после того, как Советская власть устроила там склад лакокрасочной продукции. Но по пути проезжали и Кремль, точнее его остатки. От него, со слов экскурсовода, имеется только две кирпичные башни, больше «не строили», так как надобности не было после уничтожения пожаром в 1658 году его деревянного предшественника. Гид «ничего не слышала» о том, что «в старых книгах» Великий Новгород относили на Волгу. Естественно, она должна была молчать и о том, что Ярославль подвергся каре со стороны Ивана Грозного разрушением стен Кремля. Вместе с тем, бывшая укреплённая стена сохранена на значительном протяжении и теперь в них удачно вписаны даже целые здания. Но гид решила, что туристы на это внимания не обратят, основным контингентом среди которых были пенсионеры. Действительно, часть кирпичной стены сохранилась даже у Знаменской башни. Но заметить это могут только такие титаны, как ФН [27*]. Они писали, что ещё в XVII веке Ярославль был ВТОРЫМ по величине городом России, уступая только Москве. А ТРЕТЬИМ после них была Кострома.

«с. 292. Кострома (она же Хорезм арабских источников), как и Ярославль, входила в состав Великого Новгорода». Кремль имел 24 башни, большинство из которых было разобрано два века назад. А построил город Ярослав Мудрый, он же Иван Калита.

Из всех ярославских достопримечательностей меня тянула к себе, прежде всего, церковь Ильи Пророка. Железная ограда её несёт изображения лилий. Внутри — гигантский иконостас, и почти всё — после реставрации; остались нетронутыми только несколько изображений библейских персонажей руки царского иконописца Зубова, облачённых в очень красивые пурпурные одежды, но, кажется, лишённых какой-либо тайны. Уникальными фресками расписаны все стены от пола до потолка. Кажется, и потолок тоже (там у меня отказал фотоаппарат). Со слов экскурсовода, даже специалисты удивляются, почему на них, среди библейских событий, в «пустыне», вдруг прорисованы еловые леса. Но мы-то с тобой помним и картины Питера Брейгеля Старшего, на которых Волхвы подносят дары Младенцу Христу в заснеженном городе! А на другой его картине и «избиение младенцев» свершается в тех же зимних условиях [21б, с. 308 и цветная вклейка]. Это не могло произойти в жаркой Палестине…

Не отнять от Исуса русского происхождения, надо только, чтобы сами русские осознали необходимость этого!

В церкви Ильи Пророка в Ярославле есть Царское и Патриаршее место! С чего бы это вдруг в периферийном городе в эпоху Романовых? Подобное Царское место есть только в Успенском соборе в Москве. Может, это чудом сохранившиеся следы империи Грозного там, где и находилась столица Руси? Но гид, чуждая потрясениям среди туристов, «успокоила» — это бывшая атрибутика Алексея Михайловича и его Патриарха. Верить сегодня таким заявлениям трудно, а проверить её слова я не имел возможности.

В тот же день под вечер мы были в Костроме. Я не ожидал сюрпризов от этого визита, но реальность оказалась богаче воображения. Город очень красив, но на старый манер, в ностальгическом духе режиссёра Михалкова. Оказывается, датой его основания считается 1152 год, как и у Городца. Да и основатель тот же — Юрий Долгорукий. Рождение сына — не слишком мелкий повод для того, чтобы построить ещё один новый город, правда? Со слов гида, информация об этом событии записана в «Истории» В. Татищева (хоть она и начинается с более поздних событий, с Батыева нашествия, а все подлинные документы сгорели во время московского пожара 1812 года). Первое же упоминание в летописи встречается лишь в 1213 году.

Посетили женский Анастасин монастырь, где находится подлинная икона Фёдоровской Божьей матери: прекрасный золотой оклад, но само письмо не разберёшь, какое-то оно монотонное тёмно-коричневое. Почти все другие иконы в отдельных деревянных рамках без орнамента и резьбы. После выхода из монастыря я спросил женщину-гида, как она может объяснить факт, что на гербе Костромы ранее был османский полумесяц. Та с удивлением сказала, что об этом нигде не написано. В законности восшествия на престол Михаила Романова она не имела никаких причин сомневаться. Те же вопросы задал и мужчине-экскурсоводу из другой группы, пока он ожидал своих разбежавшихся по магазинам туристов. У этого ответ был готов. Да, герб с полумесяцем был и отражал значительную часть (до 30 %) татарского населения города (странно, почему же его нет и не было на гербе Перми и многих других городов с большим числом последователей пророка Мохаммеда?). Ну, а Михаил Романов был «нормальным» царём…Такая отсебятина в туристическом бизнесе, вероятно, должна считаться обычным явлением: лишь бы не ляпнули лишнего!

Ипатьевский монастырь, главная обитель дома Романовых, очень хорош, особенно Троицкий собор. Но это красота ради красоты. Внутри всё отреставрировано при поздних Романовых и Советской власти. Как в Ярославле и Городце, я не усмотрел и здесь тех самых корней, которые дают вере содержание. Очень большой иконостас, все стены сплошь расписаны фресками. По внутреннему периметру, на уровне человеческого роста проходит полоса орнамента из плохо узнаваемых гвоздик (со слов гида) размером со спелый херсонский арбуз, служащих, видимо, цели занять оставшуюся свободной площадь. Возможно, гвоздика должна была при Романовых стать альтернативой лилии, но, кажется, не прижилось. В соборе нет и витых византийских колонн. Хотя очень много золота, которое меня не сумело ослепить. Очень скудное изображение похожих на лилии цветов я нашёл по краю навеса, свисающего над Царским местом первого венценосного Романова. Впрочем, это лишь копия, а подлинник три года назад оправился в Коломенское под Москвой.

Главный костромской сюрприз ждал меня за воротами Ипатьевского монастыря, где расположились торговцы знаменитыми (виденными мною едва ли не впервые) местными изделиями из льна. Но суть была вовсе не в товарах. На прощание мы решились подойти к торговавшей расшитыми льняными полотенцами женщине и выбрали для себя несколько из них. После чего, не рассчитывая на откровение, я на ходу спросил её: «А у вас тут верят, что Михаил Романов был законным царём?» Ответ же был таков: «А мы знаем, что незаконный. Наши даже отказались выпускать платки с надписью в честь 400-летия дома Романовых»! Видя, что у меня перехватило дыхание, она ещё раз повторила сказанное. А мы с женой поспешили на отбывающий автобус, который доставил нас на корабль.

Далее был снова Нижний Новгород и встреча с родными из Арзамаса. Красотой здешнего Кремля, кажется, лучше восхищаться с Волги. Чувствуется столичный размах. Но первые наши шаги после радости встречи — к чудо-церкви Рождества (Строгановской) Богородицы, что в 300 метрах от причала. Хоть она и невелика, но красотой едва ли уступает собору Василия Блаженного в Москве и сохраняет важные традиции доромановских времён.

Наташа сильно занемогла при подъёме в крутую гору. Старший внук Антон часть пути нёс её на руках. Ох, и силач, а не скажешь с виду! Он уже студент второго курса местной медицинской академии. Ему от бабушки теперь перешла большая книга-монография, которой теперь суждено стать реликвией, с дарственной надписью автора, главного акушера-гинеколога России Адамян — как ведущему специалисту страны. Дальше было вкусное застолье в дорогом ресторане, после чего я помчался в книжный магазин и купил книгу нашего выдающегося мыслителя Н. Трубецкого [144*], изгнанного Лениным из страны, некоторые места из которой позволяют укрепить идеи ФН, а, возможно, указывают и на их вдохновителя: «С. 93. Заимствованные с Запада государственные идеалы империализма, милитаризма, шовинизма и государствопоклонничества были чужды не только национальной стихии исторической России, но и христианской церкви. А потому церковь была для правительства неудобна. Но в то же время в широких народных массах ещё продолжали жить по инерции обломки той идеологии царской власти, на которой держалась допетровская Русь, и так как идеология эта была тесно связана с церковью, то предпринимать открытый поход против церкви правительство боялось. В результате получился лицемерный компромисс. Императорское правительство с виду оказывало церкви всяческую поддержку, всячески подчёркивало свой союз с церковью. Но будучи в существе своём органически чуждо подлинно церковному духу, это правительство неуклонно боролось со всяким проявлением этого духа и принимало все меры к тому, чтобы церковь оставалась в полном подчинении у государственной власти. Все иерархии и священнослужители, не хотевшие подчиняться или проявлявшие слишком самостоятельно подлинно церковный дух, систематически устранялись. Ни о восстановлении патриаршества, ни о поместных церковных соборах не позволялось и думать. В Синоде, состоящем из назначенных правительством епископов, фактически всем управлял светский чиновник, обер-прокурор, и на местах, в епархиях, власть тоже фактически была в руках консисторских чиновников, а епископам предоставлен был только внешний почёт….Полное закабаление церкви убивало в ней всякий живой дух, который только слабо теплился, задушенный лицемерно «православным» русским правительством. Это правительство постаралось привить церкви и тот дух империализма и шовинизма, которым оно само было проникнуто по образцу европейских держав. А когда народные массы, не находя в православной церкви того отклика национальной совести, который они находили в ней прежде, в допетровскую эпоху, уклонялись в сектантство или в старообрядчество, правительство принимало против сектантов и раскольников суровые полицейские гонения и репрессии. Таким образом, установилось положение, при котором церковь защищалась полицией. Словом, делалось систематически всё, чтобы не только оказёнить и обездушить церковь, но и сделать её непопулярной. Это было самое злостное преследование церкви, тем более злостное, что с виду оно прикрывалось лицемерным высочайше утверждённым ханжеством». И далее: «С. 102. Учреждением Синода и обер-прокурора Пётр I нанёс русской церкви гораздо более тяжёлый удар, чем советская власть арестом патриарха. Екатерина II, закрывшая 80 % монастырей, реквизировавшая столь же значительную часть церковного имущества и сгноившая в ревельской крепости епископа Арсения Мациевича, стойко сопротивлявшегося её антицерковной политике, предвосхитила поход советской власти против церкви. Стоит только подробнее вникнуть в историю русской церкви синодально-оберпрокурорского периода, чтобы увидать, как систематически боролась с церковью власть антинациональной монархии, отличавшаяся в этом отношении от советской власти только большей тактичностью, лицемерием и планомерностью».

На нашем пути была ещё и Самара. Но ничего сказать особенного о городе не смогу, кроме того, что он очень сильно вытянулся вдоль берега за последние 40 лет. Наша запланированная экскурсия по храмам города сорвалась — автобус уехал без нас с женой. Будем считать, не вдаваясь в детали, что это особенность национального бизнеса. Зато я тебе смогу рассказать о другом аспекте.

Была жара до 40 градусов. И делать было нечего — твоя бабушка не очень хороший ходок. Пришлось сидеть под тентом на набережной. В расположенном поблизости магазине взяли для пробы знаменитое пиво «Жигулёвское» местного производства. Жигули совсем рядом с Самарой. Это как два родных брата — маленький и большой. Хоть мы за всю поездку ни разу не употребляли алкогольных напитков, теперешняя дегустация имела целью удовлетворить не только жажду, но и любопытство. Дело в том, что с 2006 по 2008 год в августе мы проводили отпуск в Одессе. Это чудный черноморский город, в котором чуть более 100 лет назад жила семья моей бабушки Нади (род. 20 марта 1891 г. по новому стилю — ум. 7 декабря 1973 г.), в то время выпускницы женской гимназии Н.А. Бутович. Но только в 2007 году мне удалось найти это бывшее учебное заведение на Дворянской, 32. А в первый год нашего одесского отдыха, после продолжительного хождения вдоль и поперёк главной улицы города Дерибасовской, мы уселись там же в кафе на открытом воздухе с видом на ротонду, где играл хороший оркестр. Тоже стояла жара под 40 градусов. Представилось странным, что в этом богатом и гостеприимном городе посетителям предлагают один единственный вид пива под названием «Жигулёвское». Пришлось взять… К превеликому нашему удивлению оказалось, что ничего равного ему до тех пор мы не пробовали ни дома, ни за границей! Но во всей Одессе такого больше не достать, а производится оно в Умани. На будущий год мы поехали из Одессы осматривать парк Софиевка, что в той самой Умани, и снова вкусили прекрасного напитка. Привезли даже и домой для продолжения чуда… И вот теперь, сидя в негостеприимной Самаре, мы пробовали «Жигулёвское». К превеликому сожалению, оно ничем не отличалось от той желтоватой заурядной жидкости, которую замешивают в Перми, Екатеринбурге или Петербурге.

Дальше была Казань, встреча с Наташиной сестрой. Смотреть город не хотелось, хотя видел его только в детстве. За неделю до нас здесь был брат жены, и я просмотрел его фотоматериалы: гламур он и есть гламур.

Про Ульяновск говорить ничего не буду. Зато сразу после отчаливания наши спутники в лице моей одноклассницы с внуками пригласили смотреть фильм про судьбу иконы Казанской Божьей матери. Оказалось, что подлинник был украден, но были известны четыре мастерских копии. Самая красивая из них, находившаяся в царской семье, представляла Богоматерь в кокошнике. Вот она, разгадка исчезновения иконы и тайна рождения Христа! Богоматерь, конечно же, русская Дева!

Про последнюю нашу стоянку в Сарапуле на обратном пути домой с сожалением скажу лишь, что преобладающее чувство от встреченных местных жителей было ощущение безнадёжности их существования. Это единственный город, которому нечего предложить жадным до впечатлений туристам.

Итак, мы дома. Нас встречает вся семья сына. А тебя я беру на руки и несу на корабль. Тебе там нравится…

Ещё несколько метафизических замечаний по поводу увиденного в Приволжье. Конечно, здорово, когда проезжающий корабль встречает золотоглавая церковь, а не её развалины, как было ещё десять-двадцать лет назад. Но всё, чего коснулась рука современного государства, даже в попытке реставрации — бутафорское, в расчёте на незатейливых туристов. Как было — не будет, если не возродится дух империи Грозного (не путай с империей Ленина-Сталина).

Было немало встреч с местными жительницами. А вот мужчины как-то не попадали в фокус моего зрения (неужели почти все вымерли?). Женщины показались мне другими, чем на Урале. Большинство представительниц противоположного пола в Ярославле и Костроме, даже если они не крупные, то всё равно с мощными плечами и крепкими руками. Таких нежных плеч, как у моей жены, не видел нигде и ни разу. Личное общение имел только с гидами и торговками одеждой и сувенирами. И увидел, как говорят в Одессе, две большие разницы. Это непреклонный, неуступчивый характер. Если покупаешь рубаху за 950 рублей, могут сбавить цену только на 50 рублей, да, и то как-то автоматически, потому что загнули лишнего. Никогда не уступят. Сердце их не растопишь ни шуткой, ни взглядом. Скорее, готовы надуть по-мелкому, нарушить свои же обещания, а то и заявить, что денег не давал, а хочет сдачи. Продавцы требовательны к покупателю, слабостей и скромности (для них это признак безденежья) не прощают, собранны, напряжены. А желания услужить нет вовсе. Из этих, в общем-то, интересных встреч, вдруг возник самому совершенно не понятный вопрос: «Неужели 400 лет рабства не вытравили из русских хозяйский дух?»

Наши камские красавицы с пароходной команды не многим отличались. На воде, видимо, и характер меняется. Недоуменные вопросы туриста тут же вызывали у них реакцию протеста. Им вполне с руки подавать жидкий суп, тепловатый чай, зелёные абрикосы и бананы, но если не нравится — твоё личное дело. Их шведский стол — просто насмешка над традициями угощения. Мы с женой на комфорт не рассчитывали, а круиз стоил нам столько же, как отдых этой весной в Египте в отеле Хилтон. Что можно ждать от корабля, которому уже больше полвека? Но лично капитан и матросская команда сделали всё от них зависящее, чтобы плавание прошло в нормальных условиях. Огорчало, что турбизнес на Каме находится в руках мироедов.

Вспоминаются поездки в Египет, жители которой издавна слывут лучшими слугами. И торговаться с ними не просто интересно (разбойников из региона Долины Царей вспоминать не будем), а порой, приятно, потому что те демонстрируют при этом такт, находчивость, дружелюбие. Почти то же и в Турции, если не нарвёшься на эмигрантку из бывшего СССР, пусть даже и родом турчанку. Помню, как моей жене покупали в Египте ярко-красные бусы из крупного коралла. Они понравились и мне. Стоили не слишком дорого, но я не очень хотел их брать по другим причинам. Поэтому решительно запросил снизить цену. Вдруг заметил, как торговца бросило в пот, но… он предпочёл сохранить «лицо фирмы». Жена получила желаемое. А мне до сих пор стыдно, правда, я не рассчитывал, что египтянин согласится на мои условия.

Знаешь, я вдруг вспоминаю, что родители моего папы были тоже с Волги, с Нижегородской губернии. Это Антонина Михайловна (род. 28 августа 1896 г. по новому стилю — ум. 18 июня 1989 г.) и Мин Степанович (род. 7 ноября 1894 г. по новому стилю — ум. 27 октября 1963 г.) Швецовы. Возможно, мой характер частично обязан своими проявлениями не только воспитанию, не только одесскому происхождению, но и волжскому. Кстати, со слов бабушки Тони, дед Мин ещё до революции был помощником капитана на корабле Волжского флота, а во время Сталинградских боёв в Отечественную войну обеспечивал переправу. Сохранились и его фото во флотском костюме.

Ты помнишь вопрос, ответ на который был мной задержан ради описания пароходного путешествия? Да, и в Америке жили враги Екатерины II, и это были подданные другого, но подлинно русского царя. Поэтому ей требовались и пути преодоления такого противостояния. Или — или.

Я не раз уже тебе говорил, что для понимания действительно происходившего нужно знакомиться не только с историческими заметками придворных академиков, не только с фактами, взятыми ими же «с потолка», но и с духом эпохи. И в этом отношении небольшой фрагмент, который ты сейчас прочтёшь, будет в большей степени гипотетичен, но от этого едва ли менее реален.

Про Екатерину II принято писать, как о прогрессивной и высокообразованной. Известно, что она поддерживала личные (не обязательно государственные) отношения с передовыми мыслителями Европы. Но новое мышление — это не только дебри невостребованной философии и метафизики, не только «жвачка» для салонных бесед, это и предчувствие грядущих изменений в мироустройстве и возможностях человека. Начало царствования Екатерины II — это и время борьбы в Старом и Новом Свете за идеи, которые привели к провозглашению независимости США в 1776 году. И императрица не могла быть среди отстающих. Всем известна её заинтересованная переписка с французским философом Вольтером, которому она благоволила, посылая денег и попутно образовываясь. А не было ли это маскировкой её политических интриг, где Вольтеру отводилась роль тайного посредника?

Была во Франции и фигура, сыгравшая ключевую роль в образовании США. Это всем известный «комедиант» Бомарше, породивший образ достославного Фигаро. Но его политическая деятельность известна, в основном, тем, кто сумел прочитать Фейхтвангера [145*] и Гранделя [146*]. Этим выдающимся авторам очень умело удалось избежать упоминаний о тогдашней России. Почему о гигантском (если не сказать чудовищном) территориально-политическом образовании планеты молчат, как о покойнике? С чего бы такая небрежность, если не скрытая ненависть? Значит, они правильно поняли роль, которую взяла на себя Екатерина, и поддержали масонский заговор.

Бомарше высоко чтил заслуги Вольтера перед человечеством и Францией. Поэтому, влезая в долги, жертвуя покоем и состоянием, нашёл возможность издать полное собрание сочинений великого француза, которые большей частью были запрещены на родине. Но и Вольтер мог знать ходы в сердце Бомарше. Вот эту-то его способность и должна была использовать императрица для поддержания американских мятежников. Впрочем, у неё были и другие агенты влияния.

Я бы с удовольствием назвал среди них принца Нассау-Зигена, международного авантюриста и, кстати, друга-почитателя Бомарше, но только не имею доступных сведений о том, что он мог контактировать с Потёмкиным или Екатериной II до момента образования в 1776 году США, хотя и участвовал во многих сражениях русского флота [136*], отличился при взятии Очакова в 1788 году [147*]. Вместе с тем известно, что несколько позднее того он выполнял и секретные дипломатические поручения. Кандидатов на «тёмные дела» у императрицы было немало, и она не могла оставаться лишь безучастной «повелительницей муз», когда Московская Тартария в Америке смотрела на её трон, как на временно сданный в аренду. Екатерина оказалась проворней, но Тартария-то была вынуждена воевать не с ней одной, а со всем цивилизованным подлунным миром, которому она тоже была бельмом в глазу.

Этот аспект тайных отношений России и Америки стал нам нужен для последнего вводного слова перед тем, как рассказать тебе о том, что русские в Америке были не как гости и не как слуги. Это было воинство Ермака. Но всё же несколько замечаний, чтобы не быть тебе обманутым громкими словами и высокими званиями фаустов, продавших душу за академическое бессмертие.

Изучению и распространению знаний о Новой хронологии я посвятил более двух последних лет. Это стало едва ли не смыслом моего существования. Хочу, чтобы ты измерял исторический путь России и мира тем же подлинно научным и практическим инструментарием. Ещё перед поездкой на пароходе мне стало известно, что академик Зализняк три года назад издал целую книгу, где делает очередную скандальную попытку опорочить великих учёных Фоменко и Носовского. Но я даже не хочу её доставать и просматривать — аргументы этого «интеллектуала», даже если он изобрёл новые с помощью своего штаба единомышленников-подчинённых, можно предвидеть. Вся их «научность» подвешена на имени самого Зализняка. Может, ты ещё заблуждаешься на счёт академиков? Это люди, вступившие в имплицитное соглашение с государством о том, что будут к нему лояльны. Ради этого звания они почти всегда готовы распять Христа, как Великий Инквизитор у Достоевского, саму науку, которая для многих из них закончилась ещё на этапе добывания докторской или даже кандидатской степени. Ты скажешь: но ведь А.Т. Фоменко тоже академик из ведущего учебного заведения страны? Верно. Но только он-то и решил (чего не могут сделать все другие), что народу нужна подлинная история. Вспомни цитату о Тимуре (с. 13). И титаническими усилиями создал её, не забывая сослаться на своих великих предшественников.

Каждому россиянину должно быть понятно, что в официальной истории о Великом Новгороде и в доме Романовых не чисто. Но люди остаются рабами своих привычек и школьных учителей, которые продолжают преподносить ложную версию былого. Среди отцов лжи и фарисейства тот самый А.А. Зализняк, автор малоизвестного полутолкового словаря [148*], если пользоваться терминологией популярного одесского филолога [149*], который выводит значение сего непривычного для понимания слова так: «Толковый — умный. От этого слова образован термин «полутолковый», переводящийся с одесского языка крайне просто».

Фоменко А.Т. и Носовский Г.В. обвинили в своё время академика Зализняка А.А. в фальсификации истории [139*, с. 222]. Поэтому ответ должен был последовать. И это была реакция не учёного, а лже-политика, который должен отработать выданный ему властью кредит доверия. Подобные усилия провинившегося воришки хорошо выражены в книге известного советского писателя [150*]: «Наша беда в том, что мы сразу затронули слишком многих. И в первую голову — геологов. А это дремучий народ… От гуманитариев они напрочь оторвались, а к естественникам так и не пришли. Физика, химия и тем более математика для них — тёмный лес. Явление всегда шире закона и так называемые исключения лишь подтверждают правило. Короче говоря, попала наша заявка к геологам, и пошло-поехало! Три года бесконечных комиссий, рецензий, отзывов…Заключения экспертов, надо сказать, были самые благоприятные. Но академику Хвостову вдруг не понравилось. Он выступил против, хотя ни чёрта не понял и вообще двух слов не сумел сказать связно. Отделение пошло на поводу, а дальше началась борьба за честь мундира. Теперь уже никто не давал себе труда вникнуть в существо нашего открытия. Хвостов боролся за свою репутацию, Буйнов спасал Хвостова, Фоменко (однофамилец — моя вставка) — совсем того не желая, мы зачеркнули плоды многолетних трудов возглавляемого им института — вообще готов был стоять на смерть. Тут в ход пошли приёмы совершенно недозволенные. И хотя, как вы сказали, научная уголовщина (моё выделение) не подпадает под кодекс, уголовщиной она быть не перестаёт. По нас ударили из всех орудий. Инспирированные заключения институтов и министерств, подмётные письма, угрозы, давления. Мне завернули принятую к защите диссертацию, Ковского не представили к званию профессора…»

Зализняк и его компаньон академик Янин, видимо, помимо учёбы в советской высшей школе и чиновничьих кабинетах прошли стажировку и у всем известного иностранного специалиста по выдаче желаемого за действительное, писавшего под именем Марка Твена [цит. по 96], заметившего однажды, что «лишь очень немногие события происходят в нужное время, а масса событий и вовсе не происходит. Поэтому задача сознательного историка состоит в том, чтобы втихомолку устранять эти недостатки».

Дружок, не бойся авторитета Зализняка и Янина. Он дутый. За ними идут только социальные роботы, свободные от собственного разумения. Да и сами-то академики — роботы на службе правительства, которому нужны люди не со своим мнением, а те, на кого можно свалить вину. Там всё решают деньги. Книжек они принципиально в руки не берут, у них при этом начинает болеть то голова, то зубы.

Тебе, конечно же, интересно, а что это за химера такая, правительство? Отвечаю: это неприкаянный Демон, постоянно создающий в стране управляемый хаос. Поэтому говорю: тебе не надо смотреть в ту сторону.

Суждение писателя Валерия Ганичева (из плеяды российского титана Виктора Астафьева) про адмирала Ушакова [147*] как нельзя, кстати, может быть отнесено и к академику А.Т. Фоменко: «Современники часто не замечают гения, таланта, пророка в своём окружении. Они не могут, а если вспомнить историю, то и не хотят зачастую выделять выдающиеся, превосходящие их способности ближнего. С раздражением говорят о таком выдающемся человеке, возводя его в лучшем случае в разряд чудаков и везучих людей.

Выдающейся личности не могут простить её величия, не могут признать её достижений. Ординарная натура не соглашается, что рядом человек необычный, особенный. Ну, и конечно, богатство, капитал, привилегия, неправедная власть не могут допустить, чтобы кто-то превосходил их своим истинным блеском, значением, смыслом. Во многие века, да и поныне, они пытаются поставить всё в услужение себе — попирая ум, честь, гордость, порядочность. Победы и достижения гениев и талантов, конечно, нужны неправедной власти и капиталу — они защищают, укрепляют, возвеличивают, да кроме того, по прошествии времени, многое из достигнутого можно выдать за результаты «разумного и мудрого» руководства властей предержащих. Те же победы, которые нельзя присвоить себе, следует преуменьшить, а то забыть их, пренебречь ими».

Дорогой! Лето кончилось, и не только потому, что скоро сентябрь, а на дворе с утра всего 8 °C, хоть и без дождя. Это было чудное лето! Тепло, даже едва ли не постоянная жара держались без перерыва три месяца. А ты за это время здорово повзрослел и от слогов перешёл к словам. Бормочешь, точнее, повторяешь все слова за взрослыми, старательно выправляешь свои языковые ошибки. Но со смысловыми понятиями у тебя пока больше сложности. Недавно ты спросил бабушку: «Зачем ты так сделала?» Ответ: «Захотела и сделала». Новый вопрос: «Почему ты захотела и сделала?»…На все новые явления, лица и предметы звучит твоё: «Это сиво?..»

Ты для нас сплошное умиление и гордость. Моя жена говорит, что у неё ещё не было таких детёнышей на воспитании, хоть и родила троих сыновей. Но ты стал и здорово хитрить. Когда во время твоих причуд тебя с вызовом вопрошаю, а не хочешь ли ты быть взрослым, ты весьма определённо говоришь: «Хочу быть маленьким!» На даче летом тебе стало очень нравиться кататься в коляске твоей младшей сестры. А ведь когда у тебя была собственная «колесница», ты, со слов родителей, всё норовил выпрыгивать из неё. Детство уходит быстро, и мне явственно кажется, что уже завтра ты будешь другой, чем сегодня, когда я приведу тебя к себе домой, то есть «к бабушке».

Пора от умильной темы перейти к главной — ведь надо же когда-то закончить и нашу беседу, так как желание читать начинает пересиливать волю писать.

Мой родной Максим!

Ты уже понял, что некоторые «летописцы» сочиняют исторические сказки для тиранов и про тиранов. Это и Карамзин, и Соловьёв, и Радзинский. Одного из их учеников ныне приписали к ведомству всероссийского просвещения, и теперь последнее рискует вовсе прийти к своему закату. Другие пытаются сохранить подлинные вехи жизни народа. История Америки, которую нам открывают ФН, также стала жертвой тех самых узурпаторов власти в науке и обществе. Речь пойдёт о том, как наш Ермак завоевал ту самую Америку [50], славу которого приписали всем известному незнакомцу Кортесу. Как же он туда «попал», если продвигался от реки Чусовой в глубь Сибири с боями, где, якобы, и сложил голову, как нам поведали услужливые романовские баснописцы?

Оказывается, сохранились подлинные летописи и документы, чудом не уничтоженные, которые надо было отыскать в тайниках книгохранилищ, понять подлинный смысл, а читать не так, как это делал Карамзин, с неприязнью или удовольствием безнаказанности опытного мошенника. Речь идёт, прежде всего, о Кунгурской летописи и других источниках, хоть частично и не сумевших избежать «подчисток».

Проникновение Ермака с войсковым отрядом в Америку из Азии могло произойти через Берингов пролив, который ранее, по сведениям ФН, назывался АНИАН (ANIAN) в честь Аники Строганова, по их же предположениям. Сибирь вовсе не надо было покорять, она до этого была уже частью Руси. Вместе с тем, завоевание Америки могло происходить и со стороны острова Куба, и этому тоже есть удивительные свидетельства. Ермак-Кортес встретил в Новом Свете не только потомков ордынцев, пришедших сюда в эпоху XIV века, но и потомков крестоносцев Колумба XV века. Об этом надо читать самому, это восхитительно! А пока воспользуйся точными цитатами из ФН [50]: «с. 470. Напомним, что Ермак погиб в 1584 году. Получается, что сегодня мы судим о его походе по текстам, написанным по крайней мере через двадцать-тридцать лет, а вероятнее всего, через полстолетия. Или даже позже. Этот факт надо постоянно иметь в виду при анализе истории покорения Сибири. Как мы теперь понимаем, старинные свидетельства могли подвергнуться тенденциозной правке романовских цензоров. «Исправляли историю», подгоняя её под только что созданную романовскую версию. Основным мотивом «зачистки» было, по-видимому, устранение из летописей следов того, что, пройдя всю Сибирь и Дальний Восток, — или сразу отправившись в морскую экспедицию с берегов Дальнего Востока, — войско атамана Ермака вторглось в Центральную Америку. И что ОСНОВНЫЕ СОБЫТИЯ развернулись именно там. Не исключено также, что войско Ермака отправилось в поход на Америку с берегов Камчатки или же — с другой, восточной стороны, то есть с острова Кубы в Атлантике. Так что никакой масштабной войны в то время в азиатской Сибири, скорее всего, не было вообще». И ФН доказывают это всем повествованием.

Наши уральские Строгановы тоже причастны к тем эпохальным событиям. Губернатор-наместник императора Карла V на Кубе, организатор экспедиции Ермака, известный истории под именем Диего Веласкеса — это и есть Строганов или Строгановы, наместники Ивана Грозного на Урале. Не удивляйся и тому, что всем известные американские ацтеки — это сибирская народность, носящая название остяков.

А вот и вывод, который из всего сказанного делают ФН:

Итак, ты понял, для чего сюда пришли Романовы: играть в поддавки с Европой, если последняя не сумела взять что-то силой. Мало им крепостного права, мало им того, что отняли у «своего» народа историю, они ещё и территорию раздавали (вместе со всем её населением), которую этот народ завоевал и освоил — чтоб легче править, чтоб больше времени Богу молиться о ниспослании благоденствия царствующей династии. Не дух ли Андрея Боголюбского захотел искупительной жертвы?

Дружок!

Будет неплохо для закрепления пройденного со мною пути заглянуть в книги современных авторов, вовсе далёких от работ ФН, в которых можно найти отголоски далёких событий в Америке, ставших нам лучше понятными, благодаря тем самым ФН. Например, у К. Леви-Стросса есть такие заметки: «Сегодня мы уверены, что связь между Аляской и Алеутскими островами, с одной стороны, и Сибирью, с другой, никогда не прерывалась. На Аляске, незнакомой с металлургией, железные инструменты использовались уже где-то в начале нашей эры; керамика одного и того же типа встречается на пространстве от Великих американских озёр до Центральной Сибири; это также касается легенд, ритуалов и мифов. Создаётся впечатление, что в то время, когда Запад жил, замкнувшись в себе, все северные народы от Скандинавии до Лабрадора через Сибирь и Канаду поддерживали между собой тесные контакты. Если кельты могли заимствовать некоторые мотивы своих мифов у этих северных цивилизаций, о которых мы почти ничего не знаем, тогда было бы понятно, почему легенда о Граале выявляет большее сходство с мифами индейцев североамериканских лесов, чем с какой-либо другой мифологической системой… Древние жители Мексики своим физическим типом очень отличались от сегодняшних индейцев: толстые восточные фигуры с лицами, напрочь лишёнными растительности и слабо выраженными чертами, соседствовали с другим типом лиц, бородатых, с орлиными чертами, чем-то напоминающими профили эпохи Возрождения… Индейцы намбиквара низкого роста: мужчины — около одного метра и шестидесяти сантиметров, женщины — около полутора метров, и хотя у женщин — как и у других индеянок Южной Америки — нет тонкой талии, у них более хрупкое телосложение, меньшие конечности и более тонкие запястья….Непонятно, почему у всех намбиквара — мы это проверили — нулевая группа (I — ая) крови, что указывает если не на чисто индейское происхождение, то во всяком случае на демографическую изоляцию в течение веков. Сегодня физический тип намбиквара уже не кажется нам таким загадочным: он напоминает людей древней расы, останки которых найдены в Бразилии в пещерах Лагоа-Санта, расположенных в штате Минас-Жерайс. Я с изумлением обнаружил здесь лица почти кавказского типа, подобные тем, какие можно увидеть на скульптурах и барельефах, найденных в окрестностях Веракруса и относящихся к самым древним цивилизациям Мексики».

Безусловно, это исключительные наблюдения честного служителя науки. В его повествовании можно встретить и немало рисунков, которые дополняют увиденное и услышанное. У меня особый интерес вызвал рис. 2, оставленный им без комментариев, где изображено сельское распятие из глубоких районов штата Сен-Паулу с различными предметами, символизирующими Страсти Господни. Но мой взгляд уловил то, чего невозможно встретить на картинах художников Средневековья, не говоря о более поздних творениях — или уничтожено само произведение, или замалёвано наиважнейшее. А это существенное есть полумесяц, расположенный выше перекладины креста и ниже традиционной надписи INRI (Исус Назарей Царь Иудейский). Вот он забытый символ православно-кафолической вселенской церкви, объединявшей ислам, православие и католицизм до эпохи Реформации. А выше INRI ещё один символ славянского духа — петух.

Это распятие мне очень напомнило протазан. И слышу уже твой вопрос: «А это сиво?» Отвечаю словами ФН [125*]: «с. 263. Протазан — это полумесяц на древке…Но полумесяц на украшенном древке — это хорошо известный казацкий бунчук с османским полумесяцем. Который сегодня считается чисто турецким символом. Однако он изображался, например, на гербе яицких казаков и, следовательно, являлся символом не только османско-атаманской, но и всей Великой Империи. Более того, оказывается, что бунчук с полумесяцем (то есть протазан) представлял символ власти во всей Западной Европе вплоть до XVII века».

Протазан, уложенный медведем на правое плечо, был и на гербе Ярославля. Об этом не скажут сегодняшние экскурсоводы — что не просто стыдно, а позорно слепым и глухим наследникам Великого Новгорода! Теперь царь русских зверей имеет обычную, всем знакомую секиру — ещё одна провокация Екатерины II. Вместе с тем, лев русского города Владимира представлен на гербах многих государств Европы и старых картах [125*]: «с. 265. «Вот, к примеру, известная карта Америки, составленная Себастьяном Мюнстером (Базель, 1546 год). В самом её центре, у берегов Америки, мы видим остров с интересным названием не то Скифия, не то Скиния — Sci(?)ia (одна буква плохо сохранилась или же была зачем-то подтёрта). Он изображён как один из трёх крупных островов в Карибском море. Скорее всего, это остров Пуэрто-Рико, столицей которого является Сан-Хуан. Над островом изображено знамя (единственное на всей карте) с четырьмя львами, стоящими на задних лапах. Возможно, именно здесь располагался первый Сарай (ставка) Скифии-Орды, когда её флот прибыл к берегам Центральной Америки (плавание Ноя=Колумба?).

Сегодня это остров Пуэрто-Рико. Вспомним, что в Средние века турецкая империя называлась Высокая Порта, Блистательная Порта. Поэтому не исключено, что название Пуэрто-Рико происходит от названия Атаманской империи, то есть от П-Орда рейх, то есть П-Орда империя? А слово «порт» в смысле морского порта, гавани, очень близко к слову «врата», «ворота», то есть вход. Напомним, что звуки В и Б часто переходили друг в друга. Наконец, не есть ли название Сан-Хуан просто Святой Иван (Иоанн, Iohann) или Святой хан?»

Теперь подробней поговорим о книге [96], которую упоминал лишь вскользь. Оказывается, даже бывший президент США Томас Джефферсон занимался археологическими раскопками в Новом Свете и написал об этом книгу «Заметки о штате Виргиния». В ней излагаются факты, которые ставят имя этого выдающегося человека на одно из первых мест в ряду основоположников североамериканской археологии. Однако, как пишет Керам, европейские историки археологии, за единственным исключением, вплоть до сегодняшнего дня вообще не упоминают имени Джефферсона. И дело, вероятно, не в одной лишь непочтительности. Выводы — вот лицо учёного, они-то и не годятся ведущим современным манипуляторам сознания, к каковым относился и сам автор популярной в мире книги. Джефферсон занимался раскопками маундов. И опять слышу твой тоненький голосок: «А это сиво?» Объясняю. От штата Висконсин до Мексиканского залива, от Миссисипи до Аппалачей, но в основном в штате Огайо возвышаются десятки тысяч искусственных холмов… Некоторые из этих холмов похожи на пирамиды….Североамериканские искусственные холмы не являются пирамидами в математическом смысле слова и сложены не из камня, они представляют собой иногда небольшие, иногда колоссальные насыпи из земли, так сказать, искусственные горы, причём величайшая из них занимает площадь большую, чем пирамида Хеопса. В США находится более 100 000 таких насыпей. Всех их, непохожих на пирамиды и имеющих фантастические формы, называют собирательным словом маунд. «Джефферсон не мог знать, насколько древним был и что представлял собой народ, который сооружал эти маунды. Ему было известно о существовании множества таких маундов….Он без колебаний поставил решающий вопрос — вопрос о первых американцах, о том, откуда явились эти люди, оставившие после себя такие сооружения. И Джефферсон даёт на него принципиально верный ответ: они пришли сюда северным путём из Азии! (Поэтому на него и не ссылаются — моя вставка). Однако понадобилось более 150 лет…, прежде чем удалось неопровержимо доказать выдвинутую Джефферсоном гипотезу».

«В конце 1898 г. шведский эмигрант фермер Олаф Охман недалеко от Кенсингтона в штате Миннесота нашёл большой обтёсанный камень со странными письменами [скандинавские руны]…, которые вскоре расшифровали. Надпись гласила: «[Нас] 8 готов [то есть шведов] (вероятно, русских ордынцев — моя вставка) и 22 норвежца разведывательного плавания из Винланда на запад… Год 1362»».

В прошлый четверг мы с тобой говорили, что труд испанца Лас Касаса о завоевании Америки Кортесом не был напечатан вплоть до XIX века (!). Мало этого, Керам сообщает, что «испанские историки особенно старались выдать Лас Касаса за лжеца. Они объявили его душевнобольным, вульгарным демагогом, просто ненормальным. Ещё в 1963 г. историк Р. Менендес Пидаль называл его «величайшим безумцем и параноиком». При жизни он подвергался гонениям. Он был величайшим из Дон Кихотов».

А вот сведения о Калебе (Халиф? — моя вставка) Этуотере, который при президенте Джексоне из почтмейстера стал комиссаром по делам индейцев. «В 1829 г. он опубликовал труд, который часто называют классическим….В основе его лежали исключительно взгляды автора, он содержал отличные рисунки и карты, а также очень примечательное замечание. После сообщения о том, что он исследовал бесчисленное количество скелетов и 50 черепов строителей маундов он пришёл к выводу, что эти люди «не были родственниками наших индейцев». И с уверенностью немца, легко отличавшего фрисландца от баварца, заявил: «Конечности ископаемых людей коротки, толсты и похожи на кости немцев больше, чем на кости других известных мне европейцев»».

Далее у Керама читаем: «Книги Сквайра — Дэвиса (1848 г.) и Шетрона (1930 г.) считаются классическими трудами, мимо которых не может пройти ни один учёный, изучающий индейскую археологию….В них нет чёткого объяснения, кем же, собственно говоря, были строители маундов, как долго они строили, когда появились и почему так загадочно исчезли».

Известна «робость» американских исследователей делать выводы. Вывод — означает конец финансирования. Возможно и другое объяснение — заключительное суждение витает в умах, но не ложится на бумагу — потому что оно не выгодно сегодняшнему научному и политическому истеблишменту.

В Америке существовала и есть до сих пор культура так называемого пуэбло. «с. 65. Слово «пуэбло» испанского происхождения. Оно означает народ, город, поселение, деревню. На Юго-Западе Северной Америки, особенно в Аризоне и Нью-Мексико, это слово использовалось испанцами специально для обозначения многоэтажных, по большей части сооружавшихся из адобов (адоб — высушенный на солнце кирпич, приготовленный из глины, смешанной с соломой или травой) построек индейских поселений….

с. 66. Обитатели пуэбло принадлежали к резко отличавшимся одно от другого племенам, говорили на самых различных языках и имели различную историю. Все они являлись земледельцами.

В архитектуре пуэбло важную роль играли сооружавшиеся наполовину под землёй кивы. Вход туда женщинам был строго-настрого запрещён. «В отличие от Новой Испании здешние племена не имеют вождей и управляются советом старейшин», — писал Кастаньеда.

Каждое пуэбло представляло собой своего рода самостоятельную «республику». Торговля между различными племенами осуществлялась редко…

с. 67. Их религия, обожествлявшая природу и в которой особое место отводилось солнцу, наиболее ярко проявилась в танцах. Эти танцы, не претерпевшие до наших дней почти никаких изменений, может увидеть современный турист.

Рыба чаще всего почиталась священной и потому не употреблялась в пищу (рыба — знак Христа — моя вставка).

с. 69. [В XIX столетии] …антропологи и археологи впервые обратили внимание на пуэбло и обнаружили, что жители этих глиняных небоскрёбов не были первыми американцами и что задолго до них здесь жили и исчезали целые народы».

Выдающимся исследователем американского Юго-Запада был Банделье. Там, на берегу реки Пекос, в одном из пуэбло племени мескалеро-апачей («москалей»? — моя вставка) родился, по преданию, Винниту — благороднейший из индейцев. Банделье обмерил развалины Пекоса с такой точностью, которую ни до, ни после него никому не удалось превзойти. Владея многими языками, он впервые перевёл и прокомментировал старые испанские источники…

Он родился в 1840 году в Берне в семье офицера. «О его матери друг Банделье Лумис утверждал: государственной тайной является то, что по материнской линии в его венах течёт царская кровь…. Достоверно известно, что она была царской аристократкой».

Банделье является автором романа «Дилайт Мейкерс» (нет русского перевода — моя вставка), где им творчески переработаны результаты антропологических, этнографических, социологических, ботанических, зоологических, географических и исторических исследований и наблюдений, которые тот проводил на протяжении долгих лет жизни в районах пуэбло.

Эта книга — уникальное явление. Она стоит вне традиционных историко-литературных категорий, представители которых…до нынешнего дня, как пишет Керам, не посвятили ей ни строчки. Отчего такая сдержанность?

В докладе в Нью-Йоркском историческом обществе в 1885 году Банделье сказал: «Дни исторических романов сочтены. Прогресс в развитии вспомогательных научных дисциплин достаточно велик, чтобы поднять американскую историческую науку на такую высоту, на которой она превратится в критическую и благодаря этому приносящую конкретную пользу отрасль человеческого знания».

Вот в этом он и ошибся: россказни на исторические темы, замешанные на лжи, до сих пор во всём подлунном мире являются главным занятием учёных, политиков и школьных учителей.

Мой родной Максим!

Наша встреча через годы и расстояния близится к концу. Пора и мне расслабиться. За эти пять месяцев я сам стал рабом, рабом обязательств перед тобой. Писать было интересно, потому что я почти уже и теперь уверен, что мои усилия даром не пропадут. Ты подаёшь большие надежды как будущая зрелая личность, которой я помогаю быстрее «встать на ноги».

Этим летом я начал впервые в жизни (!) читать замечательную книгу выдающегося детского хирурга советских времён Станислава Долецкого [151*]. Ранее она мне не попадалась в руки, как не встречались и коллеги, которые могли бы её рекомендовать. Он пишет: «Люди, обладающие свободным временем и возможностью проговаривать свои наболевшие вопросы с коллегами или друзьями, не будут испытывать стремления к общению с бумагой. В разговорах уточняются неясные вопросы, решаются спорные проблемы. Можно действовать…Человек начинает писать, когда лишается возможности заниматься своим делом в том объёме, как он мог бы и должен был бы им заниматься. Или он упирается в своих действиях в такую непреодолимую преграду, разрушить которую он не в состоянии».

Так и есть, я намекал на это выше. Именно невозможность реализовать в полной мере свои профессиональные возможности — общество этого не хочет, если не сказать коллеги акушеры-гинекологи, — а также опасение, что жизнь задаст тебе неверные ориентиры, заставили меня взяться за перо. Ради тебя, прежде всего. Долецкий отмечал, ссылаясь на известного одессита Ю. Олешу: «Многие люди думают, что жизнь пишется вначале начерно, а потом её можно переписать набело. Дудки! Жизнь всегда пишется набело. Со всеми помарками и ошибками». И сегодня выбрать тот самый верный путь гораздо сложнее, чем это было можно людям моего поколения.

Ты живёшь в условиях, когда на тебя обрушивается море информации, прежде всего, циничной и ненужной. Но ситуация затрудняется ещё и тем, что львиную долю её составляет такая, что мешает сделать правильный, выгодный именно тебе выбор, а предлагает «поработать на дядю», агрессивно ведёт человека в тупик. Информация делает людей роботами. Это и есть её цель… Ещё Стендаль писал о своём Наполеоне: «Бонапарт начал с того, что использовал энтузиазм, порождённый революцией. Подменить его энтузиазмом по отношению к себе и своим низменным интересам стало в дальнейшем одной из главных задач его жизни» (Стендаль. М.: 1959. — в 15 Т.Т. — Т. 12. — с. 135). Этот же автор особо отмечал деловую хватку Бонапарта в отношении писателей: с 1800 по 1814 гг. Наполеоном было приостановлено развитие литературы. Он купил литераторов, раздавая им должности и пенсии, потому что боялся их.

Чтобы не запутаться, не потерять верные ориентиры в жизни, очень нужен совет близких, родных людей, желательно свободных от пут информационного рабства. Т. е. твоих родителей, бабушек, дедушек, в том числе тех, что смотрят на тебя со старинных портретов, и учёных, таких, как А.Т. Фоменко и Носовский Г.В., не подверженных светскому, научному и церковному конформизму.

Наше российское общество уже давно заражено «неметчиной», заявлявшей о себе не только палочной дисциплиной Петра I, Аракчеева или Николая I, но и поползновениями религиозного протестантизма, унаследованного от эпохи Реформации. Сегодня наше правительство, заражённое идеями евроцентризма, превратило Россию в умирающего Прометея, печень которого обглодана западными стервятниками, носителями того самого протестантизма [152]. Слышу твоё: «А это сиво?». Отвечаю словами самого С. Кара-Мурзы: «Евроцентризм — расистская идеология Запада, возникшая вместе с капитализмом в недрах протестантского мироощущения… На большей части территории СССР сегодня установлен политический режим, в котором евроцентризм является доминирующей идеологией». Он пишет, что в теперешней нашей стране осуществляется проект ликвидации особой цивилизации, какой была Россия, а затем СССР. Причём везде, где к власти приходили люди, проникнутые идеями евроцентризма, грубо нарушались все традиционные культурные нормы и ритуалы. «Каждая культура ограничивает свободу вполне определёнными рамками, и применение этого понятия вне времени и пространства — вечная основа демагогии. Этические ограничения — один из важнейших каркасов, на которых держится общество. Разрушение этого каркаса вместо осторожной и постепенной замены деталей неизбежно создаёт ведущий к массовым страданиям хаос, хотя и сопровождаемый гимном свободе».

Кара-Мурза убедительно показывает, как евроцентристы жонглируют словом «свобода», подкупая доверчивые души, среди которых оказалась и большая часть российской интеллигенции. Однако в действительности речь всегда шла и идёт не о свободе, а о «мифе свободы» — одном из важных компонентов евроцентризма как идеологии.

Твоё обращение к доромановской истории и духу Великой Русской Империи будет надёжным ориентиром и хорошей защитой для того, чтобы выжить в потоке информационной лжи (или, точнее, войны) и определиться профессионально для преумножения явлений подлинно русской жизни.

Конечно же, я хочу, чтобы ты стал врачом. Но думаю, если вдруг прочтёшь Ст. Долецкого ещё в институте, то он может и определить твой выбор специальности. Пожалуй, лучшего в медицине, кроме автобиографических заметок Н.И. Пирогова,И. Пирогова я и не читал я и не читал [153]. А потом, после 10 лет врачебной практики — подводные исследования с группой серьёзных учёных. Как Кусто и Майоль. Именно там, на глубине, ты сможешь оценить значение результатов моей работы с беременными женщинами и особенно исследований кислородпереносящего белка и железа.

Обратил ли ты внимание на то, что я люблю возвращаться к первоначальным идеям, истокам? Вот и Долецкий писал: «Когда начинаешь обдумывать вопрос, который тебя тревожит, то одна мысль тянет за собой другую, и остановиться трудно. До того момента, пока не вернёшься туда, откуда начал». Я хочу теперь обратиться к старой книге [154*], которая зазвучит по-новому. Советский журналист знакомит читателей с исследователями моря, среди которых впереди — Жак Кусто, изобретатель акваланга. Автор сумел хорошо передать атмосферу душевного подъёма, которая царила в его команде и в самом обществе в связи с подводными открытиями. Даже принц Монако захотел быть спонсором великого человека. Постоянное внимание телевидения и газет стало, вероятно, главным условием популярности Кусто на Западе. Его слава едва ли уступала славе Юрия Гагарина, к тому времени уже проложившему дорогу в космос. Величие последнего оказало свою подъёмную силу и на меня, первоклассника. Всех нас, советских, оно сильно возвышало. Но вот что видится через полвека жизни. Кажется, та шумиха вокруг Кусто и была задумана Западом для нейтрализации успехов СССР. «Кусто повезло в этой политической игре», — скажу я, вовсе не желая принизить его значение в твоих глазах. Наоборот, пусть он станет твоим учителем. А в 1962 году на Втором конгрессе Всемирной федерации подводной деятельности в Лондоне Кусто говорил и такое, кажущееся странным сейчас: «Не пройдёт и десятилетия, и люди станут свидетелями грандиозных подводных становищ, не зависящих от наземных и надводных баз. На дне океанов возникнут поселения с атомными электростанциями, фабриками по производству газовых коктейлей для дыхания и многое другое. С помощью особых машин будут обрабатываться целинные земли под водой. Вырастут подводные рудники, заводы по переработке добытого сырья и рыбы. И нет сомнений, затраты окупятся…. И хотя сегодня это звучит фантастически, не исключено, например, что в недалёком будущем океанские просторы явятся «новым открытием Америки» — станут местом для расселения сотен тысяч людей. Они будут жить в домах, устроенных под гигантскими герметическими куполами, неделями и месяцами не появляясь на поверхности».

— Рано или поздно человечество поселится на дне моря, — утверждает Кусто. — Наш опыт — начало большого вторжения. В океане появятся города, больницы, театры…Уже через полстолетия (моё выделение) сформируются новые люди — Homo aquaticus, одинаково хорошо чувствующие себя и на земле и под водой».

Кусто верил, что к 2000 году под водой родится первый человек…

Вот такая чудная сказка, которая за полвека не стала былью. В чём дело? Почему намеченное так и осталось прожектом на отдалённое будущее? Ожидавшегося штурма океанского дна не произошло, лишь добычу газа и нефти можно записать в заслугу человечеству перед самим собой. Где обещанные подводные города? Неужели Кусто — это французский Манилов? Не думаю. Вероятно, сильные мира сего решили сражаться с русскими не под водой, а в космосе, туда и вкладывают денежки, туда перебежали и спонсоры. Жаль, что потерпела крах одна из гуманистических идей Кусто — формирование нового человека — Homo aquaticus…

Вернёмся снова на сушу. Когда-то Долецкий сделал такие интересные наблюдения [151*]: «Учёные в суете жизни успевают записать в основном результаты своих исследований. Но самое главное — каким путём в данных конкретных условиях они пришли к своим результатам — нигде не записывают. Более того, мне кажется, что и записать это невозможно»… Вместе с тем, в ходе наших бесед я всё время демонстрировал свои методы работы: как и когда приходят идеи, как не дать им увянуть и повысить коэффициент полезного действия и пр.

Сейчас всё же вернёмся к той веточке повествования, которая не доросла до конца, остановленная другой идеей. Помнишь фрагмент нашей беседы о Великой Перми, недалеко от которой мы с тобой, якобы, проживаем? Я хочу к своим суждениям добавить ещё некоторые замечания. Речь пойдёт о новом издании «Статира». Я писал о нём ранее [121]. Но сейчас созрели дополнительные выводы. «Статир» — это уникальный памятник русской литературы, вышедший из уральских земель Строгановых, из Усолья, из Пыскорского монастыря. Ему более 300 лет. Это сборник рукописных церковных уральских земель Строгановых, из Усолья, из Пыпроповедей, которые теперь появились в печатном виде [155]. А ведь ранее считалось, что для православной церкви проповеди вовсе не характерны. Значит, и христианская обрядность могла быть раньше, до Романовых, совсем другой, если не сказать единой для православных и католиков.

Но сейчас я хочу обратить твоё внимание на то, что тогда, 300 и более лет назад наши земли не могли быть «Пермскими». Во-первых, они точно не были нашими. А были Строгановскими. Во-вторых, назывались они Усольскими, Добрянскими, Соликамскими и пр. Вероятно, неразбериха с названиями (устроенная специально) и есть причина того, что новый «Статир» охватывает лишь часть рукописной книги. Павел Алексеев, которому принадлежит честь возвращения «Статира» потомкам, говорит, что автором его является Потап Прокопиев, протопоп церкви Похвалы Богородицы во владениях именитых людей Строгановых. Среди прочих здесь есть проповеди о вреде пьянства, бесчеловечности богатых, прелюбодеянии. Автор говорит едва ли не о повсеместном разврате и тлении. И это «Великая Пермь»?

В самих текстах «Статира» нет ни единого упоминания о Великой Перми. С чего бы это проповедник всегда изобличает безымянных лиц без определённого места жительства? На этот текст, вероятно, могли бы претендовать и москвичи, и астраханцы. Если бы я взялся писать книгу о своих соседях, сверстниках (хотя бы как эти «беседы»), неужели бы я сумел избежать упоминания названия своего города или региона? Или, тем паче, деревни? Лишь в сопроводительной статье Н.А. Мудровой сказано, что Григорию Дмитриевичу Строганову дали грамоту на подтверждение владения им всеми вотчинами Строгановых — Великопермскими, Зауральскими, Нижегородскими, Сольвычегодскими. Думаю, что это был административный процесс, аналогичный сегодняшним, когда, к примеру, в России закончилась эра милицейской службы и началось время полицейской. При этом все сотрудники старого ведомства были уволены, и они же становились кандидатами в новое — если нравится начальству, то и должность получит. Так и со Строгановым Г.Д. При этом успешно внедрили новую романовскую версию истории, которую сюда, возможно, привёз тот самый Сигизмунд Герберштейн [45*]. Кстати, в Сольвычегодске у Строгановых стояли очень интересные хоромы, среди которых были постройки в виде минаретов, где они, возможно, молились Христу.

Я пишу всё это для тебя, чтобы ты почувствовал связь со своими предками. Они должны участвовать в твоих делах. Они к этому готовы. Хочешь ли ты? Возьми наш опыт, и ты достигнешь большего.

Для меня памятно и дорого общение с моей бабушкой Надеждой, с маминой стороны. В зрелые годы она была учителем русского языка и литературы, директором школы, имела самую высокую в СССР награду — орден Ленина. Наша семья Швецовых (мы жили в Мотовилихе) часто бывала у бабушки Нади дома, что возле МСЧ № 9, а в мои школьные годы (3–7 класс) — едва ли не каждые выходные. Мне нередко приходилось помогать ей в быту. Но если походы за молоком в отдалённый магазин, где оно не всегда и продавалось, я воспринимал почти как наказание, то разглядывание взрослых книжек в шкафах, совместное составление описей этих книг доставляло мне удовольствие. Внешний вид и название многих из них, изданных в 50-70-е годы, крепко запали мне в душу. Из бабушкиной библиотеки мне достались крохи, но зато, регулярно посещая теперь букинистический магазин, я могу купить именно то издание, которое усмотрел у бабушки тогда, но не сумел прочитать или купить ранее. Так, я приобрёл «Похождения бравого солдата Швейка» в жёлтой обложке, «Декамерона» в красной, многотомник Паустовского в светло-коричневом переплёте и пр. А вот того самого Миклухо-Маклая добыть не сумел. Говорят, большая редкость. Там же купил и книгу Долецкого, которая открыла мне глаза на то, что моему любимчику Максиму угрожают, прежде всего, не естественные болезни, а возможные травмы как следствие живого характера и нескончаемого любопытства. Теперь нам надо быть осторожней вдвойне…

В тот магазин я хожу за идеями. Так, зимой приобрёл совсем старенькую книгу Мельникова-Печерского [156*]. Есть там весьма интересное сочинение под названием «Бабушкины россказни». Читая, понимал, как рождаются такие крупные деятели. Он пишет, что его прапрабабушка в возрасте более ста лет, будучи знатной особой в молодости и в хорошей памяти в старости поведала ему много историй о прошлом России, участницей которых сама и была. Был там и рассказ о временах «пугачёвского бунта». Не эти ли уникальные сведения стали причиной того, что, работая над очерком о княжне Таракановой в ранге известного писателя, Мельников-Печерский захотел включить туда такие сведения о «крестьянском восстании», которых не прочтёшь в других книгах на эту тему. Не эти ли «россказни» послужили исходным материалом для книги ФН [65*]? Живая связь поколений служит пестованию новых (то есть забытых старых) идей. Великий русский хирург с мировой прижизненной славой Н.И. Пирогов писал [153]: «Надо помнить, что излюбленное передовыми умами, а за ним и целым обществом, направление истины всегда временно и, отжив свой срок, уступает место другому, нередко совершенно противоположному».

Этим летом впервые в жизни я читал произведения славянофила С.Т. Аксакова «Детские годы Багрова-внука». Это — как про тебя, чувствительного, нежного, доброго. После этой книги я и захотел учить тебя рыбачить, но пока придётся отложить. У писателя было 6 сыновей и 8 дочерей. Двое стали литературными критиками [157*]. Было, было чему поучиться у их отца! И как следствие верного воспитания в родовой русской семье появилась «Записка», переданная в 1855 году императору Александру II и подписанная Константином Сергеевичем Аксаковым. Там, в частности говорилось: «Не подлежит спору, что правительство существует для народа, а не народ для правительства. Поняв это добросовестно, правительство никогда не посягнёт на самостоятельность народной жизни и народного духа…Современное состояние России представляет внутренний разлад, прикрываемый бессовестною ложью. Правительство, а с ним и верхние классы, отдалилось от народа и стало ему чужим. И народ, и правительство стоят теперь на разных путях, на разных началах…Народ не имеет доверенности к правительству; правительство не имеет доверенности к народу….При потере взаимной искренности и доверенности всё обняла ложь, везде обман…Все лгут друг другу, видят это, продолжают лгать, и неизвестно, до чего дойдут…Всё зло происходит главнейшим образом от угнетательной системы нашего правительства…Та же угнетательная правительственная система из государя делает идола, которому приносятся в жертву все нравственные убеждения и силы…Лишённый нравственных сил, человек становится бездушен и, с инстинктивной хитростью, где может, грабит, ворует, плутует…Нужно, чтоб правительство поняло вновь свои коренные отношения к народу, древние отношения государства и земли, и восстановило их…»

Автор предисловия к книге пишет: «Надо было обладать незаурядным мужеством, чтобы обратиться к российскому самодержцу с подобным разоблачением самодержавно-крепостнической действительности, всей угнетательной системы царизма, да ещё в момент, когда так свежа была память о «мрачном семилетии» — полосе реакции, последовавшей в стране после поражения европейских революций 1848–1849 гг. и продолжавшейся вплоть до смерти Николая I в феврале 1855 года, семилетии, которым этот коронованный деспот бесславно завершил своё царствование. Тогда преследовалось любое слово, любое действие, если их можно было истолковать как косвенное (не говоря уже прямое) выражение недовольства существующими порядками, и тем более, как намёк на желательность или необходимость изменения этих порядков».

К.С. и И.С. Аксаковы и близкие к ним славянофильские круги считали, что настоящее России ужасно, и у неё нет никакого будущего, если идти путём дальнейшей европеизации всей жизни страны, начало которой было положено реформами Петра I. В конце этого пути её ждут мещанская бездуховность, состояние «полускотского равнодушия ко всему, что выше чувственных интересов и торговых расчётов» (Киреевский И.В.).

Иван Аксаков называет Николая I «просто душегубцем: никто не сделал России такого зла, как он».

Венцом публицистической деятельности Константина Аксакова становится статья «Опыт синонимов. Публика — народ» (1859). В ней говорилось: «Публика выписывает из-за моря мысли и чувства, мазурки и польки: народ черпает жизнь из родного источника. Публика говорит по-французски, народ — по-русски. Публика ходит в немецком платье, народ — в русском. У публики — парижские моды. У народа — свои русские обычаи…Публика спит, народ давно уже встал и работает. Публика работает (большею частью ногами по паркету), народ спит или уже встаёт опять работать. Публика презирает народ, народ прощает публике. Публике всего полтораста лет, а народу годов не сочтёшь. Публика преходяща, народ вечен. И в публике есть золото и грязь, и в народе есть золото и грязь; но в публике грязь в золоте; в народе — золото в грязи… «Публика, вперёд! Народ, назад!» — так воскликнул многозначительно один прохожий».

Поместившая эту статью газета «Молва» вскоре прекратила своё существование.

Теперь ты видишь, что положение в обществе накануне отмены крепостного права в середине XIX века весьма похоже на сегодняшнее. Известный французский сочинитель А. Дюма, посетивший Россию в тот сложный период времени, писал, что отмена крепостного права приведёт к революции. Ты спросишь: «Неужели будет опять переворот?» Отвечаю: «Не будет, если людей не сумеют быстренько превратить в социальных роботов». Особенно роботизация угрожает интеллигенции, которая уже безропотно подчиняется любому нажиму властей.

Хочу в этой связи вернуться в годы перестройки, когда в печати появилось письмо другу из Москвы эмигранта М.А. Осоргина, уроженца Перми, датированное 1936 годом и произведшее на меня тогда сильное впечатление [158]. Оно снова стаёт актуальным и может быть лучше понято в современных условиях, когда стали известны истинные цели той самой перестройки, нанёсшей поражение России, когда развязана информационная война за души доверившихся и обманутых. Вот строки из письма: «Моё место по ту сторону баррикады, где личная и свободная общественность борется против насилия над ними, чем бы это насилие ни прикрывалось, какими бы хорошими словами не оправдывало себя. Муссолини уверяет, что он защищает свободу внутри и вне Италии! В фашистском гимне поётся — «Спасение нашей свободы — в фашизме». Эфиопию раздавили «во имя против рабства». Гитлер на своём знамени пишет ту же свободу…. Муссолини говорит от имени своего, своей страны и пролетариата. Гитлер также говорит от имени пролетариата. У обоих с уст не сходит слово «свобода», оба твердят о социальной справедливости, о принадлежности государства трудящимся, о мире всех народов, об уничтожении рабства во всех видах, в том числе экономического…У всех вождей один язык — только произношение различно. И идея одна: строить крепкую государственность, подавляя личность гражданина. Если вы думаете, что в Европе царствует капитализм и буржуазия, — глубоко заблуждаетесь! Это было и прошло; над Европой реет знамя так называемого «государственного социализма», который в переводе означает тоталитарное государство: власть — всё, личность — ничто, народ — стадо, которому нужен пастух. Слово «социализм» — для красоты и для услады слуха дураков. Мой гуманизм не знает и не любит мифического «человечества», но готов драться за человека…. Париж».

Ты помнишь, в конце первой части наших бесед я писал, что твоя бабушка Наташа поместила на сайте московских домашних акушерок своё обращение к женщинам и учёным акушерам-гинекологам, где она показала, что последние являются одними из бездумных или безропотных исполнителей политики геноцида в российском обществе [159]. Об этом же было и моё новое введение к статье о пагубном влиянии препаратов железа на здоровье беременных — на том же сайте. За прошедший год мы не получили ни одного письма, ни одного слова поддержки или ругани. Происходящее устраивает и врачей, и юристов, которые мнят себя под знаменем справедливости. Велика Россия, а за нами никого и нет…

С. Кара-Мурза с надеждой написал [152]: «Если наша культура переживёт это новое нашествие тевтонов, то внуки напишут беспристрастную историю. Но для этого и приходится писать книги с пристрастием». Я тоже беседую с тобой сейчас, потому что у меня живёт вера в правильный выбор народа, в твой выбор.

Не бойся и помни: