Что мы говорим?

Тишина и религия

Предположение, Вера и Творчество

Язык — единственный инструмент науки,и слова — не что иное, как обозначение идей.

Самуэль Джонсон

Многие из друзей предупреждали меня, что не стоит публиковать эту главу. Они хотят защитить меня от «стальных умов» научного сообщества. Если вы один из таких «стальных умов», то все о чем я прошу, это выслушать меня беспристрастно, принять то, что вы находите ценным, и развить это с помощью ваших глубоких знаний и вашей точки зрения.

То, что я предлагаю здесь — это не углубленное понимание науки. Я предлагаю способность думать и говорить с перспективы целостного сознания. Мои знания происходят исключительно из собственного мистического опыта, размышлений о нем и изучения лингвистики. Я изучала особенности языка в течение тридцати пяти лет и занималась юриспруденцией два­дцать два года. При такого рода деятельности я должна была каждый день думать о том, как собираюсь преподнести свои слова.

Из-за своего прошлого опыта я буду писать больше о религии и духовности, чем о науке. Отнюдь не потому, что религия и духовность более важны, чем наука. А просто потому, что лучше их понимаю. Я оставлю подробные размышления о науке ученым, которые гораздо более подготовлены к обсуждению научных проблем, чем я.

Достаточно сказать, что религия и наука — это словесно-мысленные системы для структурирования явлений. Они функционируют в разных плоскостях. Наука структурирует и придает значение тому, что мы воспринимаем как физическую реальность. Религия структурирует и придает значение тому, что может быть описано, как изменения человеческого сознания.

Слова «наука» и «религия» имеют различные значения для людей. Что, конечно, является одной из основных тем этой книги. Именно поэтому люди так плохо взаимодействуют между собой.

Позвольте мне прояснить то, как я понимаю слова «религия» и «духовность». Я оставлю определение науки ученым.

Я считаю, что слово «религия» обозначает формализованную и догматичную совокупность мыслей. В более широком смысле оно может быть использовано для обозначения символического искусства мистического переживания или еще большей совокупности словесных символов, чаще всего называемых духовностью.

Религиозная доктрина часто рассматривается как самоцель. В более широком смысле религия и духовность могут пониматься как способы достижения цели. Доктрина не является целью. Целью является индивидуальная трансформация.

Так же как научные слова и математические символы имеют значение внутри контекста физической реальности, слова и символы религии тоже могут приобрести значение внутри контекста нашей физической реальности.

Но разве слова и символы религии не понятны?

Конечно! Они становятся понятны таким же образом, как открылось мне значение слова Иисуса, во время мистического опыта. Я пережила внезапное изменение сознания. Это было неожиданным. Я вдруг смогла поместить те слова в контекст пережитого мной и отнести их к тому, что происходило между мной и человеком около моей двери (см. главу 1). Кусочки Мозаики Правды Человечества внезапно встали на свои места.

Однако я ничего не знала о том, что лежит за пределами границ человеческой мозаики.

Когда приходит это трансформационное переживание, ничто не меняется в окружающем мире. Значительно изменяется его восприятие. Как выразить с помощью слов сдвиг восприятия от двойственного к цельному? Слова здесь не работают, но, несмотря на это, переживание настолько поражает, что многие пытались использовать их. Вот некоторые религиозные и духовные слова, применяемые для описания нового состояния сознания — «спасение», «благодать», «самадхи», «трансформация», «единство», «просветление» и «осознание».

Духовная деятельность, в противоположность религиозным догмам, выливается творчески и спонтанно без проговаривания или жесткого контроля со стороны лингвистических центров мозга. Хотя она и использует созданные человечеством аналитические лингвистические средства, чтобы выразить свою креативность, она никогда не контролируется и не ограничивается этими средствами.

Время — это концепция, в рамках которой мы видим жизнь в движении по прямой, начиная с физического рождения и заканчивая физической смертью. Бесконечность — это концепция, описывающая неограниченное творчество и полное единение со Вселенной, сливающееся с энергией, называемой некоторыми Богом. Это присутствующее состояние Бытия, точка начала и конца, вневременного мира. Это все и ничто, пустота и неограниченная возможность, возвращение в сады Эдема, чистое существование, наполненное мудростью и совестью.

В целостном, осознанном состоянии бесконечности не существует начала или конца, потому что каждый из нас является частью единой энергии созидания. Конечное физическое тело, которое, как мы полагаем, есть мы, было создано из этой энергии, оно изменяется, возвращается в энергию и питает новые формы энергии, что повторяется снова и снова. Не это ли подразумевают под реинкарнацией?

При переживании этого состояния сознания слова «время» и «бесконечность» сливаются. Из этого объединенного состояния сознания лингвистические системы мозга могут применять какие угодно аналитические средства, чтобы разграничить эти два слова. Анализ и логика — это некоторые из этих творческих методов. Поэзия, символизм, аллегории и метафоры тоже находятся в этом ряду.

Можно использовать круг или сферу, чтобы символически представить этот переход сознания от несвободного, раздвоенного сознания к единому.

В этой условной схеме сознание может быть представ­лено переключающимся с отдельной обусловленной ментальной точки зрения на единый центр. Оттуда оно имеет возможность двинуться в бесконечное неограниченное созидание. Творческий выход вовне способен достичь любых лингвистических или символических точек внутри сферы, но он не ограничивается этими точками.

Моя подруга, когда-то преподававшая химию, пе­режила это состояние сознания и описывает его как «серое пустое пространство, где нет времени, направлений или движений». Все просто есть, всегда доступное. Это напоминает ей о квантовом вакууме, описанном в книге Линн Мак-Таггарт «Поле». Определенные ответы появляются в сознании, только если излучение в форме вопроса сфокусировано на определенной позиции энергии.

Это также напоминает ей о куске кинопленки с записью волновой картины голограммы. Изображение появляется в трехмерном изображении, только если на пленку направлен лазерный луч.

Когда моя подруга находилась в «сером пустом пространстве», она была в центре сферы сознания. В этой точке начала и бесконечности, точке, которая может быть названа цельным сознанием, было доступным абсолютно все. Это осознанное пространство неограниченных возможностей, но в то же время — место, где ничто не проявляется в физическом мире. Каждая точка вне центра является уникальной и слегка отличающимся физическим, ментальным и лингвистическим проявлением той главной точки.

Те, кто не переживал цельного сознания, часто привязывались к ментальным и эмоциональным позициям в отдельной точке внутри сферы. Их ментальная и эмоциональная обусловленность научила, что их определенная точка зрения является истинной. Их видение просто ограничено. Они видят все лишь с одной точки зрения. Они не видят целого. Они смотрят, но не видят.

Это ли есть уверенность в правильности исключительно собственной точки зрения?

Человек, имеющий опыт нахождения в центре сферы, осознает все точки, и может выбрать, какую позицию он будет проявлять в физическом мире в каждый отдельный момент времени. С точки зрения человека, привязанного к определенной точке, этот свободный дух видится хаотичным и развязным. Его проявления не могут быть предсказаны и, следовательно, контролируемы. Это внушает ужас человеку, привязанному к одной из возможных перспектив. Это часто приводит к попыткам защитить отдельную точку зрения — как от свободного духа, так и от любых перспектив.

Иисус был распят людьми, «привязанными» к одной точке внутри сферы. Сократу приказали выпить яд люди, которые никогда не переживали цельного сознания. Ганди и Мартин Лютер Кинг-младший были убиты теми, кто застрял в отдельной точке собственного сознания и сдерживающих человеческих условий.

Цельное сознание использует как аналитические, так и творческие средства, чтобы создать сокращенные формы, системы мировоззрения и возможности, которые упрощают и объясняют нашу жизнь. Хотя эти сокращенные формы упрощают, они также и искажают. Увеличивая сосредоточенность и объективность, они удаляют паутину связей, субъективности, однозначности и сложности, которую наш ум не в силах понять.

Единое сознание воспринимает все, что когда-либо случалось — каждую мысль, переживание, эмоцию — как потенциал для человека в любой момент времени. Из всех возможных оно выбирает мысли, переживания и эмоции, которых оно хочет в каждый момент.

Если вы знаете, как и почему выбирать любовь, то зачем выбирать ненависть? Если знаете, как и почему выбирать мир, зачем выбирать войну?

Если все в физическом мире проявляется во взаимосвязи, тогда человек, который испытал нерасчлененность сознания и хочет помочь другим пережить этот поражающий ум переход, просто создаст некую форму в физическом мире, которая катализирует прогресс в этом направлении. Никогда не следует применять силу по отношению к другому человеку. Намерение следует просто направлять на себя.

Если вы не верите в это, то, возможно, не принимаете сознательных решений в каждый момент своей жизни.

Когда мы действуем из цельного сознания, ответственные за речь части мозга приходят в недоумение. Мы хотим сказать «я знаю». В то же самое время мы хотим сказать «я ничего не знаю». Возможно, было бы лучше задавать вопросы: что я могу создать? Что можем создать мы?

Религии и духовные учения используют неожиданные меняющиеся переживания и размышления об этих переживаниях, чтобы создать свои истины. Эти истины проверяются теми, кто тоже встречался с подобным. Эти переживания выражаются в поэзии, аналогиях, притчах, вопросах и других символических и художественных формах.

Научная мысль использует переживания по типу «эврика!» для создания своих истин. Научная мысль проверяется и сообщается с помощью наблюдений, измерений, гипотез и теорий.

Обе методологии применяют комбинацию переживаний и мысли. Обе методологии заключают в себе неизвестное. Обе подвержены человеческим ошибкам.

Если мы все совершаем ошибки, то не уравнивает ли это шансы в игре? Нельзя сказать, что наука права, а религия ошибается. Нельзя и сказать, что религия права, а наука ошибается. Обе, при условии соответствующего применения, являются подходящими и творческими способами улучшения человеческого состояния. При несоответствующем применении обе способны на ужасные разрушения и уничтожение человеческих жизней.

Неправильно понятая религия породила инквизицию и крестовые походы. Неправильно примененная наука привела к взрыву атомной бомбы в Хиросиме, да и к каждой когда-либо бывшей войне.

Почему бы не применять обе методологии для улучшения человеческого состояния, каждую в подходящей сфере? Почему бы не начать проявлять взаимоуважение и отказаться от жестокости?

Наука в основном занимается изучением внешнего мира. Религия и духовность преимущественно занимаются нашим внутренним миром.

Наука включает в себя математику, биологию, физику и химию. Ее методологии изучают и физически тестируют воспринимаемые аспекты Вселенной.

Духовность включает искусство, психологию, мифологию, символизм и этику человеческих поступков, радость и боль эмоций. Ее методологии в какой-то степени требуют наличия веры в чистое интуитивное созидание.

Надлежащее применение науки мы можем видеть во множестве сложных приспособлений, которые делают нашу физическую жизнь более комфортабельной.

Надлежащее применение религии и духовности мы можем увидеть во множестве сложных средств, которые делают эмоциональную жизнь более комфортабельной.

Все эти инструменты появляются в физическом мире благодаря творческим возможностям человеческого ума.

Несмотря на разную направленность и взгляды, существуют точки пересечения научной и религиозной мысли:

возможность ошибки;

творческое использование человеческого ра­зума;

важность внимания к аспектам нашей физической пространственно-временной Вселенной и понимания их;

использование анализа, сокращающих слов и символов для выражения чего-либо гораздо более сложного;

открытие;

парадоксальность;

согласие многих для подтверждения «истины»;

ограниченность того, что мы можем знать;

предел, дальше которого человеческий ум не может пойти.

Существуют и другие параллели между научной и религиозной мыслью. По крайней мере, некоторые ученые и духовные наставники рассматривают все как энергию, непрерывно меняющую форму. Первое правило термодинамики гласит, что вы не можете создать или разрушить энергию. Вы можете лишь изменить ее. Скептик может назвать эту энергию «молекулами в движении». Религиозный лидер может назвать ее «Богом» или «Брахмой».

В квантовой физике лауреат Нобелевской премии Вернер Гейзенберг сформулировал принцип, названный принципом неопределенности. Он поставил под вопрос классические законы причины и следствия Ньютона применительно к субатомным частицам, показав, что невозможно измерить точное местоположение частицы и ее движение в определенный момент. Так как мы не можем точно определить причину, то не можем определить и следствие, а только подсчитать вероятный эффект с помощью теории матриц.

Не напоминает ли это испытания и страдания человеческой жизни? Никто не знает, с какими испытаниями встретится или как через них пройдет. Никто не может предсказать, когда или как умрет. Не с этой ли ужасающей неопределенностью сталкивается человек, вставший на путь духовного поиска, перед тем как выбрать веру?

Та моя подруга, которая преподавала химию, высказала следующие мысли.

В науке продолжается спор, касающийся соотношения материя/энергия, о том, является свет волной или частицей. Ответ зависит от контекста, в котором наблюдатель его рассматривает.

Монета имеет две стороны. Мы не можем видеть обе сразу, хотя точно можем периодически переворачивать монету, рассматривая стороны поочередно в каждый отдельный момент.

Та же аналогия применима и к социальным вопросам. Когда мы воспринимаем человека как праведного или порочного, умного или глупого, хорошего или плохого, то ограничиваем свою способность видеть другие качества этого человека.

Уильям Джемс, К. Г. Юнг и другие психологи значительно продвинулись в научном исследовании этого изменяющего наши представления о мире религиозного опыта. Именно здесь наука может сделать самый весомый вклад в свое примирение с религией.