Что такое война. Наброски в дни войны

Помешанный

Несомненно, что он помешался, и его придется перевести в дом для умалишенных. И доктор с сожалением смотрит на этого, сидящего перед ним на постели в сером халате, сильного еще, несмотря на контузию в шею, широкого в плечах, с открытым, славным, обветренным, энергичным лицом офицера, который только-что так здраво, интересно рассказывал ему о сделанной кампании, а потом вдруг взял его за рукав и, тихо притягивая к себе, заговорил глухим шопотом:

„Доктор, знаете, я чувствую, что я схожу с ума. Днем как-то все ничего, люди движутся, и разговоры, и все... А ночью — я вот так сижу, как я сидел ночью в окопах, и с поля дул этот ужасный ледяной ветер... И шепчет мне все в ухо голос Христа: „А помнишь ты: „Любите врагов ваших“. А помнишь ты: „Любите врагов ваших“.

Я не помню, как это началось... Только Он стоит переломною с своей раздвоенной бородкой и смотрит на меня совсем такой, как в нашей детской еще на образе, и говорит: „Любите врагов ваших“. А я весь дрожу и прошу Его: — Не говори. — А Он все стоит. И я засну, наконец, и вдруг проснусь, — а Он опять стоит и шепчет — и все то же, все то же... Доктор, помогите! Ведь это я с ума схожу! „Любите врагов ваших“ Ведь это же безумие! Ведь за такие слова меня расстрелять могут...

Доктор старается тихо, незаметно освободиться от все держащего его за рукав и шепчущего ему лихорадочным голосом больного, и ласково успокаивает его. Да, несомненное помешательство. Жаль: такой славный, симпатичный офицер...