Что такое война. Наброски в дни войны

Когда я их увидал в первый раз

Когда я их увидал в первый раз, — увидал, как выгружают их из фур, вытаскивают и тащат их недвижимые тела, как вслед за ними, между жадно разглядывающими их рядами публики, двигаются другие, такие-же, с бледными, измученными лицами, с руками на перевязи, с пустыми рукавами, с волочащимися ногами, с зловеще обвязанными головами — у двух из них за съехавшей повязкой видна была запекшаяся кровь, — когда я увидал их, я не могу сказать, что испытал я, когда думал о том, что ведь это сделано человеческими руками, что ведь это люди-братья, так же христиане, как они, нарочно расстреливали их, резали, калечили их, — что то, за что вот этих глазеющих мужиков повели бы в цепях навеки на каторгу, если бы они сделали это сейчас, тут среди нас, — то самое совершено было над этими людьми там, среди бела дня, под звуки музыки, под команду образованных людей, под благословения христианских священников.

Ведь это люди, братья их, христиане, нарочно подготовляясь к этому месяцы и годы, пробили вот этому череп, оторвали шрапнелью этому ногу, перебили этому ребра!

Да, к этому готовились, этому постоянно учились миллионы людей — там за пограничной чертой, и здесь вокруг нас, но все же не верилось, чтобы это стало действительностью. И вот передо мною двигаются десятки людей нарочно, всенародно, среди бела дня, перед сотнями тысяч людей изуродованные братскою христианскою рукою.

Позади всех протащили на носилках неподвижное тело с зеленовато-бледным молодым лицом, плохо видным из-под повязки, закрывшей его лоб. Он лежал как мертвец, со скрюченными руками, а на груди, как на крышке гроба, лежала белая роза.

Что сделали из людей, из их души, из их жизни? Что сделали!