Чужая боль

Глава восьмая

Целоваться не любит, надо же… Интересно, правда ли? Не хочу, чтобы она целовала очередного Олинкиного раба, даже в щёчку, но вот проиграть ещё меньше хочется. Что за дурь такая в голове, откуда? Но вот добегу первым, разобьюсь в лепёшку, а добегу, хоть в чём-то за последние шесть лет буду первым! Пусть в дурацком соревновании, но ведь из всего, что хозяева могли придумать, оно самое безобидное.

Держит в руках поводок, чтобы не мешался. У олинкиного раба ошейник, нужно было идиотке расслабить его, от бега парень немного задыхаться начинает. Да и желания у него, по-моему, особенного нет. Только… чёрт, да, только страх.

Вдруг вспоминаются Олинкины приходы, кровоточащие колени рабов, ссадины, как она меня хлестнула… Метко, болезненно, упиваясь. Это тебя Ямалита не накажет, или накажет не физически, а что Олинка со своим за проигрыш сделает — можно представить…

Я уже впереди, уже почти добежали, осознаю, что хозяйка и правда далеко не пушинка, попробуй столько пронести, хотя и тяжёлой она мне не кажется, и сама так держится за плечи, что мои руки меньше устают… Но тоже тяжело дышу, и руки уже отваливаются, и ноги с непривычки скоро подгибаться начнут…

Чуть спотыкаюсь, замедляю ход. Приходим почти одновременно, я совсем немного позади. Ну и не первый, подумаешь. Кому я что доказал бы?

Антер ставит меня на землю, Олинкин раб продолжает её держать.

— Всё-таки мы выиграли?! — радостно восклицает Олинка.

— Похоже, — соглашаюсь, посматривая на Антера. Молчит, лицо непроницаемое…

— А что это он тебя без разрешения опустил? — подозрительно интересуется Олинка.

— Я разрешила, — говорю, — просто ты не услышала. Ты бы своему тоже разрешила, да ошейник ослабила, задохнётся же.

Олинка смотрит на раба, разрешает поставить несравненную тушку на землю и даже — о чудо! — ослабить ошейник. Бедняга судорожно вдыхает, лицо красное. Смотреть невозможно.

— Так что, я твоего раба целую? — спрашивает на всякий случай, даже не глядя на меня — всё внимание Антеру. Стоит мой хороший, молчит терпеливо.

— В щёчку, — напоминаю. Кивает, хватает его лицо руками, наклоняет к себе, Антер в последний момент всё-таки выворачивается щекой, Олинка недовольна, но тут ей приходит гениальная идея оставить на нём засос, кажется, полегчало несчастной. Фу гадость какая, чем бы свести…

— Ну что, идём к остальным? — интересуется Олинка.

— Ты иди, я хочу песок смыть, — сообщаю, — скоро придём.

Олинка смотрит на меня с интересом, но ведь здесь приличное общество, не позволяет вести себя так, как у меня дома. Ну да, папа из-за любого угла выглянуть может…

Олинка идёт к гостям, я вхожу в ту часть дома, где «комнаты для отдыха».

— Антер… — не удерживаюсь, спрашиваю тихо. — Мне показалось, или ты специально поддался?

— Накажете? — интересуется.

— Антер… — смотрю на него. Отвечает неожиданно серьёзным взглядом:

— А Олинка, как думаете?

Вот чёрт. Закусываю губу. Ты там увлеклась, азарт разыгрался. А он, как обычно, о ком-то кроме себя подумал… Какой же ты у меня… невероятный. О господи, ну как я могу снова и снова его обманывать, обнадёживать и разбивать мечту?! Может, плюнуть на всё и сбежать? Пусть кого-нибудь другого присылают…

Заглядываю в одну из «комнат для отдыха» — там Селий с Халиром с двух сторон к рабыне пристроились, вот чёрт, могли бы и запереться! Закрываю дверь, а то не удержусь в драку кинусь…

Смотрю на Антера, хоть бы не видел… Кажется, всё-таки видел, глаза мрачные. Молчит.

Внезапно навстречу выруливает Ажалли, ох, как же хочется сообщить, чем её сыночек занимается!

— Леди Ямалита! — зовёт, подходя. Останавливаюсь, вопросительно смотрю. Вдруг говорит:

— Хочу извиниться за поведение Селия. Он у меня ещё слишком молодой, как тестостерон в голову бьёт — ничего не соображает. Ну вы же знаете, наверное, эти мужчины — в ежовых рукавицах держать нужно. Больше такого не повторится, пожалуйста, не обижайтесь, вы наша гостья, подруга Свеллы, да ещё и на реабилитации, а он вас так нехорошо обнимал! Но вы уж простите дурака, а я ему от себя ещё добавлю.

Да что ж они все, думают, я отскочила от него потому, что он обнял меня не так? А то, что на пульт Антера нажал — вообще никто, кроме Халира, не заметил?

— Ладно, — улыбаюсь, — прощу, только вы ему этого не говорите, пусть пока не знает.

Улыбается заговорщически, что-то «рукавицы» твои обратный эффект имеют… Ладно, сама воспитывай своих отпрысков.

— Возвращайтесь к гостям, а то уж думают, что вы обиделись…

— Просто… накатило. Захотелось побыть одной. Но я скоро вернусь, сейчас себя в порядок приведу и приду.

Кивает, кидает взгляд на Антера, но признаёт моё право тащить раба, куда мне заблагорассудится.

Отхожу подальше, осторожно отрываю еще одну из дверей. Пусто.

Большая кровать, трюмо, душевая — можно и правда сполоснуть ноги от солёной воды, жаль косметичку не взяла, подновила бы макияж…

Оборачиваюсь, не могу найти замка на двери, на мысленные приказы тоже не реагирует — не запирается. Интересно, это специально утонченное издевательство со стороны хозяев?

Приводим себя в порядок, пока поправляю причёску и по-возможности косметику, раздумываю. Поставить, что ли, Антера на страже, чтобы никого не впускал, и попытаться прорваться в сеть?

Красавец мой садится на край кровати. Этот узор на спине рубашки… Не могу вытерпеть! Залажу сзади, кладу ладони на плечи.

— Как ты? — спрашиваю. — Руки болят?

— Что вы, госпожа.

— Сделать массаж? — говорю. Кажется, изумление даже от спины исходит. Не удерживаюсь, опускаю голову на плечо, ты даже не представляешь себе, какой ты… Для тебя это всё так естественно… Если бы я могла знать, что происходит в твоей душе… Через полгода ты меня, наверное, совсем возненавидишь… А я до конца жизни всех мужчин с тобой сравнивать буду — кем бы стали на твоём месте?

Легко прикасаюсь губами, чтобы не заметил, не испугался. Сидит не шелохнётся, жаль, лица не видно… Где мне взять силы на это чёртово задание?!

— Ох, вы тут… что ж не закрылись? — слышу голос Свеллы, едва удерживаюсь, чтобы не вздрогнуть, не отскочить от своего раба. Да уж, то ещё зрелище… Поднимаю голову, медленно оборачиваюсь к ней:

— Не закрывается у вас, — говорю. Загляни в соседнюю, там твой братец развлекается… Молчу, конечно.

— Да? Странно… — осматривает дверь, ручку. — И правда… нужно будет мастеру сказать. Ладно, не буду отвлекать…

— Да мы идём, — говорю. Не оставаться же теперь. — После пляжа песок зашли смыть.

Смотрит противным взглядом, но ничего не позволяет себе сказать.

Выхожу за ней, еле удерживаюсь, чтобы не теребить нервно поводок. Не могу я, когда он сзади на поводке идёт!

— Ты извини Селия, дурак он, — сообщает Свелла.

— Да всё нормально, — говорю. — Я уже остыла.

— Спасибо, — отзывается. Молчит, потом вдруг тихо, аккуратно интересуется:

— Ямалита… это, конечно, не моё дело… Но ты… со своим рабом… Ты уверена, что всё под контролем?

— Конечно, — отвечаю беспечно и по-возможности так же тихо. — Просто не хочу до конца жизни от всех мужчин шарахаться и через силу заставлять себя к ним прикасаться. Знаешь… — начинаю импровизировать, склонюсь к ней, шепчу чтобы Антер не слышал. — Когда твой Селий меня так настойчиво обнимал, еле удержалась… Столько воспоминаний, столько мыслей, хотелось, честно, оттолкнуть, ударить, сбежать… ну не мне тебе пояснять. Мне не нравится такое положение вещей, Корнель очень вовремя раба подарил — правильно посчитал, поэтому теперь максимально использую его, чтобы справиться со своими проблемами. Иногда даже для того, чтобы просто прикоснуться, приходится собирать все силы, но я это преодолею! И, знаешь, не видя лица — проще…

Боже, Антер, надеюсь, ты не разобрал ничего из этого бреда, пожалуйста…

Свелла кивает понимающе и даже сочувственно — верит.

— Боишься, что он услышит? — шепчет.

— Незачем ему знать о моих слабостях, — тихо отвечаю. Согласно кивает.

— Свелла, а у тебя медик есть? Олинка тут увлеклась, отметину моему рабу поставила. А мне не нравится.

— С чего это она? — поднимает брови Свелла.

— Так, баловались, — смеюсь.

— Сейчас принесу, подожди.

Массаж… Как ей удаётся постоянно ставить меня в тупик?

И ведь на какой-то миг показалось…

Знаю, что показалось.

Идёт, потягивает за поводок, вижу несколько песчинок на спине — откуда они там, вроде хозяйка на песке не лежала…

Ты хотел пояснения? Вот, пожалуйста, пояснение — тебя используют для решения своих проблем, а вовсе не как-то по-особенному относятся. Логично, конечно, каждый может использовать раба, как ему вздумается. Не получается до конца разобрать, что она там шепчет Свелле, но, кажется, со мной просто экспериментируют. Хотя иногда…

Неожиданно останавливается — чуть не врезаюсь, еле успеваю затормозить. Свелла уходит, хозяйка остаётся на месте. Когда мы уже пойдём отсюда?

Не удерживаюсь, поднимаю руку, легонько пальцами стряхиваю песчинки. Ямалита чуть поворачивает голову, и, кажется, я к ней наклоняюсь, чувствую аромат, прости, что прикоснулся, не вытерпел… Хочешь — наказывай… Я же не железный…

Кому есть дело до того, какой ты, раб.

— Песок, — поясняю тихо.

— Боже мой, Антер… — так же тихо отвечает. Поворачивается, хочет что-то добавить, глазами своими яркими смотрит, но тут появляются Селий и Халир. Хоть рабыню за собой не тянут. Ямалита выдыхает, отворачивается обратно.

— Лита… — бросается к ней Селий, но от госпожи столько холода исходит — будто это не она совсем недавно так нежно прикасалась к моим плечам.

— Ты извинишь меня, правда? Я же ничего особенного…

— Селий, я с тобой сегодня разговаривать не хочу. Если считаешь, что не сделал ничего особенного — то и вообще не хочу.

Халир толкает его в бок, Селий бормочет какие-то оправдания по поводу того, что она ему слишком нравится, что он теряет голову и вообще чуть ли не жить без неё не может. Что способно заставить свободного человека так себя не уважать?

— Если хочешь, чтобы я тебя извинила, — говорит Тали, — то сегодня меня не трогай! Тогда подумаю.

Селий сникает, но соглашается. Ну да, свободный-то он свободный, а одно её слово, и даже мама не спасёт. Всё-таки в этом отношении Тарин слишком перекособочен. Откуда пошло, интересно? Страх может толкать человека на что угодно, только у каждого своя мера этого страха…

Приходит Свелла с походным медиком в руке, не нравится хозяйке Олинкин поцелуй. Быстро убирает, ну я не в накладе, мне он тоже удовольствия не доставил. Одно и радует, что легко отделался да, может быть, Олинка не накажет своего несчастного раба. Прямо сейчас.

Халир с Селием нас не дожидаются, хотя, по поводу моей щеки, кажется, перешёптываются. К чёрту уродов.

Ямалита возвращает медика Свелле. Выходим, стемнело, вокруг сверкают садовые светильники, обе луны уже на небе — одна зеленоватая, другая красноватая, но совсем немножко. Ямалита подходит к одному из столов, проголодалась, наверное. Кладёт что-то в рот, после вдруг берёт другой кусочек, оборачивается — подносит к моим губам.

— Хочешь попробовать?

Отворачиваюсь быстрее, чем успеваю сообразить. Ещё я у тебя с рук есть начну.

Скоро ночь, как же всё-таки красиво всё оформлено! Свет, тени, везде ощущается эстетика и гармония. Очередная перемена блюд — не удерживаюсь, беру что-то с подноса, я же здесь ничего почти не пробовала, да и есть как-то хочется. Антеру тоже, наверное, хочется…

Предлагаю, отворачивается, что такое, мой хороший?

— Антер… рабов этим кормить нельзя? — уточняю тихо.

— Да кто ж вам запретит…

— А что тогда?

— Ничего. Не голоден.

— Я не отпущу тебя к рабам, извини. Так что лучше съешь что-нибудь сейчас.

— Перебьюсь, — бурчит. Да что ж ты там надумал?

Ладно, как хочешь, до дома от голода не умрёшь. Что-то мне и самой уже расхотелось…

Охи, ахи, госпожа Ямалита вернулась, не обижайтесь на мужчину, что с него взять, у них же выдержки вообще нет… На рабов своих посмотрите, идиоты. Тогда и говорите о выдержке…

Улыбаюсь лучезарно, хвалю виды, восторгаюсь морем, нет-нет, ну что вы, ни на кого не обижаюсь, просто нервная… Не говорю так, конечно, но легенды своей придерживаюсь.

— Пульт давай! — радостно сообщает Халир, подводя к одному из столов на поляне.

— Зачем? — не понимаю, а сердце чуть не останавливается. На столе гора пультов сложена, рабы вокруг выстроились.

— Играть будем!

— С моим рабом? — спрашиваю подозрительно.

— Со всеми! — смеётся уже знакомая мне барышня, волосы неестественно рыжие, платье синее, сложно мне судить о красоте человека, который участвует в этих игрищах. По-моему, она какие-то серьёзные планы на Халира строит и меня едва ли не соперницей сочла. Лица, наряды, улыбки, как же мне от них отвертеться?

— Расскажите наконец, что за игра! — прошу. — Я же не знаю ничего.

— Если простой вариант — перемешиваем пульты, вытягиваешь, нажимаешь, смотришь, свой ли раб закричал.

— И в чём смысл? — спрашиваю.

— Угадавший выигрывает, проигравшему желание какое-нибудь загадываем.

Да, весёлая игра. Такое впечатление, что их привлекает возможность потыкать в пульты чужих рабов.

— Есть ещё усложнённый вариант, — сообщает Олинка. — Можешь делать что угодно с тем рабом, чей пульт вытащишь…

Ну нет, ты моего Антера не получишь!

— А в чём смысл? — повторяю непонимающе.

— Ну как же… ведь чужим рабам просто так нельзя приказывать…

— Ну а где должно быть весело и интересно?

— А тебе что, не весело и не интересно?

— Пока нет. Со своим рабом я и так могу делать что угодно, и не вижу разницы, если я то же самое смогу сделать с твоим. И потом, можно же заметить, у кого какой пульт, это не честно.

— На такой случай выключается свет или накрывается покрывалом, и берётся наугад.

— Ну не знаю… — тяну, господи, что же мне придумать? — А вам не надоедает в одно и то же играть?

— Мы ради тебя хотели, — встревает Свелла. — Тебе же в новинку.

Ох, век бы мне таких новинок не видать!

— Мне не интересно… — пожимаю плечами.

— Да ты попробуй, потом говорить будешь! — хмыкает Халир. — Знаешь, какой азарт в процессе начинается?

— А ещё прикольно, — вставляет Селий, ой как на Антера посматривает… — когда хозяин запрещает рабу слушаться того, кто выиграл.

— И что прикольного? — не понимаю.

— Ну как, по правилам игры он может приказывать, а хозяин запрещает… Некоторые так интересно выкручиваются…

— Короче, давай пульт, в процессе всё увидишь, — это уже Олинка нетерпеливо. Не удерживаюсь, смотрю на Антера, боже, милый, ну у тебя и взгляд… Зубы сжаты, на щеках пятна белые выступили, глаза мрачные. Сразу видно, уже играл…

— Я посмотрю сначала… — говорю, ощущая тошноту, надолго меня явно не хватит глядеть на этот ужас…

— Да чего ты… — гнёт Олинка, ох, по-моему, она уже своими взглядами миллион засечек на антеровском пульте поставила, намерена во что бы то не стало завладеть им. Подозреваю, что Селий тоже, да и дружок его за компанию.

— Госпожа Ямалита, можно вас на несколько минут? — слышу голос, готова расцеловать любого, кому он принадлежит!

— Да, конечно, — оборачиваюсь, надо же, Келла стоит. Но мне всё равно, чуть не бросаюсь к ней, поводок слегка натягивается — солнце моё не ожидало, наверное, уже готовилось к расправе…

— Идём, раб, видишь, меня зовут? — говорю, чтобы в себя пришёл немного.

— Простите, госпожа, — тихо. Киваю, заодно вспоминаю, что неплохо бы перед разочарованными игроками извиниться. Стараюсь не показать своей безумной радости. Подхожу к Келле.

— Не страшно, что оторвала вас? — спрашивает. Да это лучшее из всего, что ты могла сделать!!!

— Что вы, — говорю.

— Я так и не успела познакомиться с вами поближе, — сообщает. Давай, давай знакомиться, только бы с рабскими пультами не играть! Отходим подальше, чтобы шум не мешал, садится на раскачивающуюся мягкую качелю, ждёт, пока я сяду. Очень мило, а Антера мне куда деть? Под качелю усадить?

Вручаю ему поводок:

— Постой рядом.

Кивает, Келла вроде не возражает. Просит рассказать о себе, выдаю укороченную версию легенды, но её больше интересуют родственники, где работала, на каких планетах бывала — приходится тщательно вспоминать, чтобы никакого случайного прокола от взвинченных нервов не сделать. Кажется, это приводит меня почти в норму: когда необходимо сосредоточиться на деле, остальное отходит на задний план. Если бы Антер ещё рядом не возвышался, не смотрел вдаль таким мерцающим взглядом, о чём думаешь, радость моя? Ох, боюсь, уже не моя…

Похоже, её телохранитель неподалёку, ходит почти бесшумно, покой хозяйки охраняет. Так сразу и не приметишь.

— Обижаетесь на Селия? — вдруг спрашивает Келла. Повожу плечами:

— Да нет уже, просто неприятно.

— Я заметила, — признаёт, кажется, бросает взгляд на Антера… Что ж это ты там заметила? Столько нужно бы узнать, но как-то не могу расспрашивать, взгляд белёсых глаз такой… настораживающий, что-то исходит от неё… нет, буду максимально осторожна.

— Нравится вам Тарин? — интересуется.

— Конечно! — радостно заявляю, только что-то смотрит так… Не спешит подхватывать обычные восторги местных жителей. Слушает.

— А как первый рабский опыт? — чуть улыбается, бросив еще один короткий взгляд на Антера.

— Волнительно… — говорю. — Никогда не представляла себе, что такое абсолютная власть над другим человеком.

— Послушен полностью? Хлопот не доставляет?

— Абсолютно. Никаких хлопот.

Смотрит в глаза, будто пытается вычитать что. Только не проси подтверждения, пожалуйста!

— Доставляет удовольствие?

Соображаю, что она имеет в виду: доставляет ли мне удовольствие мой раб, или получаю ли я удовольствие от абсолютной власти…

— Доставляет, — соглашаюсь аккуратно. Так, нужно брать разговор в свои руки!

— Очень рада познакомиться с представительницей моего «дома», — говорю. — Я ведь ни с кем из высших семей до сих пор не знакома… Ну разве вот с Альвейскими.

— Корнель очень старается, чтобы Олинка вошла в круг Трёх Глав, — соглашается. — Но туда не так просто попасть.

— Я слышала, он вроде родственник Мантиро?

— Родственник, — кивает. — Но мужчина. При всех его достоинствах. Хотя Мантиро ему хорошие внешние связи обеспечивает.

А с внутренними, значит, не складывается. Ну да слава богам, если Олинку ещё к управлению планетой допустить…

— Ах, как интересно было бы познакомиться с Главой «Меченосца»! — всё-таки рискую восторженно закатить глаза.

— Возможно, познакомитесь когда-нибудь, — не исключает Келла. Смотрит на меня испытывающе и вдруг спрашивает:

— Вы знаете о великом секрете Тарина?

— Секрете? — переспрашиваю. — Нет. А что это?

— Хороший вопрос, — говорит. — Та, кто не знает, едва ли сможет стать здесь полноценной аристократкой.

Хочу спросить, но она вдруг наклоняется и сообщает, по-свойски так:

— Но помните, это секрет, нельзя о нём вслух говорить…

Пока я киваю, пытаясь переварить услышанное и разобраться в причинах, по которым она мне всё это сказала, Келла поднимается:

— Всего доброго, госпожа Ямалита, очень рада была с вами поговорить, надеюсь, не в последний раз. Нет-нет, не вставайте… — сообщает на моё движение и уходит.

Несколько мгновений сижу, затем спохватываюсь.

— Антер! — зову. Подходит, усаживаю рядом. Совсем другое дело, теперь и покататься приятно.

— Ты не знаешь, что это за секрет? — спрашиваю шёпотом.

— Понятия не имею, госпожа… — качает головой. Вдруг усмехается: — Не быть мне полноценной аристократкой.

Хм, интересно, это чисто женский секрет? Она мне подсказку оставила?

Ох, как же не хочется уходить отсюда, идти туда, откуда рабские крики слышатся, что бы такое придумать… Может, пора уже домой и ну её к чёрту, эту сеть? Или отсюда, из парка попробовать?

Нет, мне нужны будут хотя бы четверть часа, это в самом лучшем случае, чтобы меня не трогали и не отвлекали.

Так, сейчас кто-нибудь увидит уходящую Келлу и помчится нас искать.

— Идём пройдёмся по берегу, — говорю. Заодно ещё разок попытаюсь рассмотреть, ничего ли подозрительного на горизонте.

Молча встаёт, подаёт поводок. Как же мне хочется снять эту гадость!

Выходим к морю, бедные мои ноги, этот песок в босоножках, из-за бриллиантов они и сами жесткие, а шпилька будь здоров, точно к чёрту всё постираю. Стараюсь идти по дорожке, смотрю на море, прикасаюсь к виску — увеличиваю. Ничего не видно… хотя, всё же ощущение чего-то поблёскивающего, будто что-то в чём-то отражается.

Две лунные дорожки… Сейчас бы раздеться да в воду… И уплыть отсюда к чёртовой бабушке. Никогда ещё пребывание на морском побережье не было таким изнурительным.

Надо же, на островке тоже свет горит, интересно, туда кто-то из гостей забрался — или просто так, на всякий случай?

— Смотри, — оборачиваюсь к Антеру, показываю на огонек.

Чем же этот остров так её привлекает? В первый раз решил, что она просто тему переменить пыталась, а сейчас — что специально на него посмотреть вышла. Хотя, скорее, чтобы в игре не участвовать. Не ожидал, что так повезёт, показалось, будто Ямалиту почти уговорили. Каждый раздающийся вдалеке крик сердце тянет. Тебе повезло, а другие там по траве валяются…

Когда же мы уже домой поедем?! Вроде и не веселится со всеми, зачем же продолжает тут торчать?!

Поворачивается ко мне, голову поднимает, на островок указывает.

— Вы всё-таки хотите туда попасть? — спрашиваю.

Лучше бы пока не стемнело сходили, а то ночью в незнакомом месте в воду лезть… Полезу, конечно, куда ж я денусь.

— Нет, просто интересно, — смеётся. — Хотя я бы с удовольствием покупалась. Тяжёлый денёк…

Ну так пошли отсюда, хочу сказать. Но меня не спрашивают.

— Покупайтесь, — говорю.

— Как ты себе это представляешь? — смеётся. Пожимаю плечами. Только меня не заставляй.

— Не знаю, госпожа, у вас вроде нет купальника?

С таким вырезом да открытой спиной — точно нет. По крайней мере, верхней части купальника. Что-то мысли у меня…

— Нет, — говорит. — Ни купальника, ни полотенца, только платье, которое полчаса снимать и столько же надевать. Так что сегодня с купанием не сложится. А ты? Хочешь покупаться? Я имею в виду, если…

— Что вы, госпожа, — бормочу.

— … никого не будет, — договаривает. Кажется, сглатываю.

— Как прикажете, госпожа.

— Антер, ну что такое?

— Пожалуйста… госпожа…

Точно издевается.

— Антер, — вздыхает. — Надпись мы спрячем, да и вообще, я же говорю о том, чтобы никого рядом не было. И я тебя не заставляю! Мне просто хочется знать… просто знать.

Как-то странно замолкает, тихо добавляет:

— Любишь ли ты купаться.

Такое впечатление, будто я упустил что-то важное. Не могу понять, из-за чего такая перемена настроения. Хочу сказать, что ненавижу я купаться, так же, как и гулять, и танцевать, но неожиданно для себя отвечаю:

— Когда-то любил.

Смотрю на неё, на какой-то миг кажется, что сейчас поцелует, на какой-то миг сам ужасно хочу поцеловать…

Только вот она отворачивается, вспоминаю, что целоваться не любит, и вообще ко мне через силу прикасается, и мужчины другие её привлекают… Да что ж это со мной?

Ты забыл уже Амирины утехи, что ли, раб? Так не забыл вроде, сейчас снова передёргиваться начну… Буквы на животе обжигает воспоминанием… И всё, что про новую хозяйку узнал — тоже не забыть…

Закусываю губу, отворачиваясь. Тяжело-то как. Раньше всё понятно было: от хозяина ничего хорошего не жди и при первой возможности беги. А если совсем припекает — ищи способ покончить одним махом. А тут… сам не могу понять, чего хочу.

Всё хочу знать о тебе, родной.

Вот зачем ты парня мучаешь? Заткнись уже и прекрати дразнить его пустынным пляжем и лунными дорожками. Забыла, что у тебя в руках? И пока не избавишься окончательно от этого поводка, любая «романтика» будет для него сочетаться с приказанием.

Стараюсь не вздохнуть, а то сегодня по количеству вздохов уже, наверное, рекорд поставила.

Тень какая-то по его лицу проходит, видимо, что-то из воспоминаний. Отворачивается, смотрит в сторону.

Ох, сколько же я хочу тебе сказать, сколько пояснить, попросить, чтобы ты забыл, выкинул из головы… Слишком много, слишком, чтобы пояснить заодно и то, для чего это всё говорилось и делалось…

С каким бы удовольствием я с тобой тут целовалась, хоть всю ночь напролёт… Знать бы, что для тебя это тоже удовольствие! Да не слышать криков…

Нужно возвращаться. Наверное, всё-таки снова в эту их «комнату отдыха» пойду, закроюсь в душе на полчаса. Но как же не хочется Антера оставлять за незапертой дверью, откуда я знаю, что Селию с Халиром в голову взбредёт? Среди толпы к сидящему на кресле пристали, а если в комнате найдут, где никто не видит?

Так… а не подвернуть ли мне ногу? Попрошу медика, пока буду лечить…

Бедный мой Антер, у него и без того, наверное, руки болят, и снова меня тащить? Не буду же я прыгать на одной шпильке…

Вот дура, раньше нужно было думать, делом заниматься, а не отношения выяснять.

Да я бы с ума сошла, боже, как же мне хочется всё ему рассказать!

Ты сегодня с рабом на пляже больше времени провела, чем с гостями! А ну прекращай на себя столько внимания ненужного обращать. Ну как же мне туда вернуться, когда он стоит такой далёкий, смотрит в сторону, как будто и не было ни одного приятного дня…

— Идем, — вздыхаю.

Ещё немного. Потерпи ещё чуть-чуть, родной…

Не удерживаюсь, беру за руку. Не хочу я этой чёртовой ведущей роли!

Уже возле поляны несколько человек выбегают навстречу, поскорее отпускаю руку, оставляя лишь поводок.

— Где тебя носит! — хохочет Олинка. — Мы тут игру усовершенствовали, чтобы тебе не скучно было!

Что-то у меня живот сводит, ну как же мне от этой их игры открутиться…

— Я ногу натёрла, — говорю, — пойду медиком полечу…

— Сейчас принесу! — вызывается Свелла, ну кто тебя просил!

— Да не нужно, — говорю, — я же видела, где ты его оставила…

— Ну что ты, Лита, ты же гостья, пожалуйста, отдыхай. Сейчас раба отправим какого-нибудь. Иди посиди…

Чёртова дура! Обе, я тоже хороша. Нужно было идти, а не болтать.

— Ты послушай! — радуется Олинка. — Раб, чей пульт попадётся, должен обозвать своего хозяина!

— В смысле? — не понимаю.

— В прямом! Мы экран поставили с ругательствами, какие выпадут — такие должен зачитать. Знаешь, как они боятся…

— Может, сразу избить? — хмыкаю.

— Ещё не хватало, чтобы меня мой раб избивал!

— Ещё не хватало, чтобы меня мой обзывал!

— Ты не представляешь, они так боятся…

Представляю, как им этого хочется.

— Ну так в чём тут веселье? — спрашиваю.

— Да что ж ты такая заторможенная! — говорит рыжая девица в синем платье. Сама ты дура заторможенная. Как такая игра может всерьёз нравиться? Они так себе нервы щекочут, что ли?

Девица вдруг бросается ко мне, тянется к пульту, успеваю блокировать, но, кажется, это заговор, судя по выкрикам, они всерьёз собрались «расшевелить Ямалиту». Антер пытается прийти на помощь, Селий с Халиром хватают его за руки, пока девочки стаскивают пульт с моего пояса. Я могла бы, наверное, отбиться, но откуда «госпоже Ямалите» знать различные приёмы, изучаемые тайными агентами? Приходится по-девичьи дёргаться и шипеть, что обижусь на всех, выслушивать уверения в том, что мне понравится, что я вообще весь день слишком нудная… Слышу сзади возню, удары, ну да, и Антер получил под шумок. Оборачиваюсь к нему, из носа льётся кровь, Халир ещё с каким-то парнем удерживают на коленях, Селий самозабвенно лупит ногой, видимо, кто-то нажимает пульт — стараясь не закричать, Антер издаёт какой-то хриплый звук. Вот тебе и разрешение поднять руку на вольных…

Всерьёз раздумываю, не вытащить ли прикреплённый к ноге дес-шокер, но ублюдки всего лишь развлекаются, у них и в мыслях не было меня обидеть, только «расшевелить» — смеются, выхватывают друг у друга пульт и считают, что вечер удался.

Пультом завладевает Олинка, нажимает, конечно же. Не смотрю на Антера, бросаюсь за ней, чтоб я ещё раз эти грёбанные шпильки надела!

— Так не честно! — кричит кто-то, выхватывает. — Нужно в общую кучу!

Пока идёт борьба за пульт, стараюсь не зажать уши от криков Антера, мы вылетаем в круг, где поджидают остальные, пульт летит в кучу, толпа перемешивает её под вопли рабов, на кнопки которых случайно нажали, куча скрывается лёгким покрывалом. Вижу пристальный взгляд Корнеля, они с Келлой, двумя хозяйскими мужами и ещё несколькими гостями сидят неподалёку кружком на креслах, видимо, наши вопли прервали разговор. Её белёсые изучающие глаза по-прежнему настораживают. Теперь я ничего не могу сделать, кроме как подыграть.

Ищу взглядом Антера, Селий с Халиром кое-как доволокли и бросили на землю, лежит, тяжело дышит, подрагивает.

— Антер, иди сюда, — говорю, вместо того, чтобы кинуться к нему. Под довольный мужской хохот с трудом поднимается, подходит выравнивая дыхание, волосы всклокоченные и немного взмокшие, подаёт поводок. Беру со стола салфетку, даю ему промокнуть кровь — едва удерживаюсь, чтобы не сделать это самой. Становится сзади.

Олинка полубезумно смотрит на Антера — кажется, синяки и кровоподтёки возбуждают её, психопатка.

Мне предоставляют почётное право первого хода, запускаю руку под покрывало, поглубже, боже, что же мне делать… Хватаю какой-то пульт, уже доставая понимаю, что это не Антера, через силу легонько нажимаю на самую верхнюю кнопку.

Какая-то рабыня тихо вскрикивает, да заори же ты, дура! Молчит, приходится нажать ещё раз, до неё наконец-то доходит, издаёт более внятный вскрик, выходит на середину. Селий, то ли как хозяин, то ли по каким другим причинам держит виртуальное окошко, подносит к рабыне, она пугается, качает головой.

— Ты должна нажимать, пока она не согласится! — сообщает мне Селий, рабыня умоляет не нажимать, я осознаю, что передать в лице то же удовольствие, какое испытывают все эти золотые детки, мне едва ли удастся, ещё раз легонько нажимаю, усиленно делая вид, что давлю, девушка рыдает, направляется к какому-то из парней, видимо, хозяину, начинает зачитывать с экрана какие-то ругательные гадости, кто-то кричит, что не верит, рыжая подходит ко мне, тыкает в пульт:

— Ты что, не можешь нормально?!

Девушка кричит, выкрикивает всё, что написано, парень радостно даёт ей подзатыльник и обещает разобраться позже… Какой хороший повод появился рабыню наказать.

Потом идёт следующий, меня отвлекает один из местных рабов — приносит медика. Осознаю, что если сейчас сама себе начну ноги лечить, Корнель со своими старухами и Келлой меня не просто не поймут, а заподозрят, но как же я смогу избитого, до сих пор не пришедшего в себя Антера выставить на колени и заставить лечить какую-то несчастную царапину! Он же и без того еле стоит… Его бы в медкабину… Тут местный раб вдруг сам спрашивает:

— Помочь вам?

— Помочь, — говорю, садясь в кресло, какое счастье, что и правда всё понатирала. Пока он залечивает мои ноги и надевает обратно босоножки, слышу крик Антера, да сильный, мой милый уже на земле, ну почему пульт достался Халиру, ну что за несправедливость!

Селий подносит окошко, не забывает пнуть под рёбра, чтобы раб поднялся, Антер, подрагивая, пытается встать, Олинка подскакивает, нервно облизывает губы, выхватывает пульт у Халира, Антер снова на земле, Селий призывает всех соблюдать правила, кажется, я вцепилась в кресло, нужно расслабить пальцы.

Селий пинками заставляет Антера встать на колени, я теряю последние крупицы терпения, Селий тычет ему экран, Антер зачитывает набор гадостей — готова поклясться, что они звучат в сторону Селия, Селий бьёт его коленом в лицо, Халир нажимает пульт. Антер кричит, Селий поднимает его за волосы.

Да обзови ты меня уже, не умру!

Антер смотрит на меня, кажется, с былой ненавистью. Сложно в темноте понять, но выкрикивает необходимое. По-моему, я знаю, что делать…

Всё-таки как быстро привыкаешь к хорошему и отвыкаешь от плохого. За эти дни я уже успел почти забыть, что это такое, когда по телу прокатывает приступ всепроникающей, обездвиживающей боли, которая повисает туманом перед глазами, захлёстывая сознание и превращая тебя во что-то жалкое и незначительное.

Поначалу протест продолжал вскипать в душе, пока в ней оставалось место ещё хоть для чего-нибудь, кроме боли. А потом…

Наверное, подсознательно я ожидал, что она кинется мне на помощь, отберёт пульт… И давно ты начал полагаться на кого-то, кроме себя? Когда увидел, как она сидит в кресле, спокойно глядя на происходящее…

Хорошо, что здесь темно, никто не заметит позорно брызнувших из глаз слёз. Зато можно не сдерживаться, выкрикнуть что там требуется, всё равно хуже не будет. Или будет?

Ямалита вскакивает — никогда не видел её в таком гневе, глаза горят в отсветах огней.

— Ну хватит! — кричит. — Я не понимаю и вряд ли пойму весь этот бред! Глупый детский сад! Чтобы какой-то паршивый раб смел оскорблять меня?! Что в этом весёлого, что интересного? Мне гораздо больше нравится, когда он носит меня на руках и исполняет каждую прихоть! Как нужно не любить себя, не уважать и чем вообще думать, чтобы устроить этот идиотизм?! — она просто в ярости, все вокруг притихли, надо же, как ей удалось приковать внимание, в том числе и «паршивого раба».

Стремительно направляется к Халиру:

— Отдай мой пульт! — выхватывает из его руки, он, наверное, отдаёт не сразу, кто-то из них зацепляет кнопку, дуга боли изгибает тело, стараюсь не кричать, но сквозь зубы всё же проскальзывает стон. Ямалита завладевает пультом, продолжая возмущаться, по-моему, у неё уже настоящая истерика:

— Не собираюсь больше играть в эти идиотские игры! Я не для того летела на Тарин, чтобы меня в приличном доме ловили на дороге, отбирали пульт, заставляли раба меня оскорблять! Именно от этого я сбежала сюда! И снова испытать этот ужас, когда тебя хватают сразу несколько рук и ты не можешь с ними справиться! И где — здесь, на Тарине, в доме друзей! Во всём мире существует столько интересных, весёлых игр, за которыми можно приятно провести время, да ещё и при этом чтобы раб рядом сидел, ублажал, прихоти исполнял! Так нет! И что вот мне теперь с ним делать?!

Смотрит на меня с непередаваемым выражением, кажется, близким к брезгливому, вдруг оборачивается к Свелле:

— Вот, теперь я знаю, что раб должен сделать, чтобы мне нетерпелось наказать его, не доезжая до дома! Если ты не против, воспользуюсь вашей комнатой.

Каблуки простучали по дорожке, в изумлённой тишине Ямалита схватила поводок, резко дёрнула, заставляя подняться, я кое-как встал и она, не сбавляя темпа, направилась к дому.

Не может быть. Она всерьёз собирается воспользоваться комнатой наказаний?

Какая-то крохотная часть глубоко внутри отказывалась в это верить, хотя, казалось бы, какие тут могут быть сомнения.

Она так и прошла до самой комнаты наказаний, держа пульт в одной руке и поводок в другой, затянула туда меня, захлопнула дверь, приложила ладонь, активируя замок. Взглянула на меня.

— Антер, пожалуйста, повернись к стене.

— Госпожа… — пробормотал я.

— Пожалуйста, повернись к стене. И не оборачивайся, пока я не разрешу.

И что, снова будешь умолять её?

Закусив губу, поворачиваюсь. А ты ещё за поводок переживал, дурак. Берусь за кольца.

Такая же, как все.

Надеюсь, эта дрянная сеть того стоила! Если я ничего не найду, если не смогу прорваться… точно пойду топиться в море.

Смотрю на его подрагивающую спину… Взмокшая синяя рубашка, потемневший узор… ещё и за кольца схватился, ты что же думаешь, я сейчас кнут достану? Господи, что же ты сейчас обо мне думаешь…

Нет, уговариваю себя, пока он напряжён, он точно не обернётся, давай скорее… Он не должен увидеть, чем ты занимаешься…

А вдруг у него рёбра переломаны… А вдруг… господи…

Ловлю себя на том, что по щекам катятся слёзы. Прекрати реветь, как ты потом выйдешь, с размазанной косметикой? Тут и водостойкая не поможет. Ну что за день.

Зато я никогда, никогда больше не буду играть в их игру! Надеюсь, мой скандал был правдоподобным. Уж я выложилась на полную.

Не могу этого выдержать. Подхожу.

— Антер… — говорю тихо. Прикасаюсь к спине. Болезненно передёргивается. Дыхание перехватывает, убираю руку.

— Поворачивайся…

Оборачиваюсь, не представляя, чего ожидать. На самом деле, ожидаю чего угодно — но не слёз, бегущих по её щекам.

Смаргивает. Сглатывает.

— Как ты? — спрашивает тихо. Что я должен тебе ответить?

— На седьмом небе от счастья, — говорю. — Бейте, чего уж.

Не удерживаюсь, бросаю взгляд на настенный арсенал кнутов и плёток, выбирай какой хочешь.

— Ты что же, думаешь, я тебя сейчас избивать начну?

— А разве не для этого вы меня сюда привели?

— Я тебя забрала оттуда и сделала всё, чтобы больше ко мне с предложениями поиграть рабскими пультами не приставали.

А что тебе мешало отказаться?

Теперь при каждом упоминании буду истерику закатывать, пусть только попробуют. А пульт стану так закреплять, чтобы ни одна скотина стащить не смогла.

Ещё и на реабилитации поскандалю, во всех подробностях распишу, лишь бы Свелла пришла — нужно будет невзначай договориться. Пусть перескажет всем.

Антер смотрит недоверчиво. Всё лицо в синяках, возле носа засохшая кровь, губа распухла, глаза покрасневшие. Мой хороший.

— Что у тебя болит? — спрашиваю.

— Ничего.

Ладно, видимо, с этим придётся подождать до дома.

— Антер… — голос начинает предательски дрожать. — Посиди отдохни.

— Здесь? — не удерживается от вопроса. Ну да, здесь, раз уж это единственная комната, которая и правда запирается.

И что вот ты снова пытаешься схватиться за ерунду. Думаешь, она впрямь так испугалась, что не в силах была остановить игру? Ни разу не видел, чтобы она пугалась.

Но ведь пережив нападение… наверное, когда это повторяется — стопор накатывает, сложно сразу понять, что это глупые развлечения друзей…

Да что ж тебе так хочется её оправдать!

— Я должен извиниться? — спрашиваю, вспоминая, что именно разозлило её и привело в ярость. Ямалита неожиданно всхлипывает, закрывает ладонями лицо, отворачивается.

Молчу, не зная, чего ожидать.

— Антер, — говорит тихо. — Пожалуйста, сядь где-нибудь, отвернись и немного посиди. Не смотри на меня. Мне нужно привести себя в порядок. Хорошо?

— Как прикажете, госпожа… — отвечаю с недоумением. Нужно — приводи, разве я смог бы тебе запретить? Отворачиваюсь.

Кое-как справляюсь с истерикой. Дома подумаю, что сказать, а сейчас нужно сделать то, ради чего я не уехала ещё пару часов назад. И валить, валить отсюда к чёрту! Ненавижу!

Оглядываюсь на Антера, сидит спиной ко мне, вытянул руки, уперев локти на согнутые колени.

Поднимаю платье, достаю из невидимой обвязки на бедре микросетевик, снимаю бинокль, ставлю на его место, нажимаю на висок. Всё-таки Матушка — потрясающая планета. Всё моё снаряжение оттуда. И финансируют нас оттуда. И вообще, когда всё закончится, я тебя туда заберу…

Нужна ты ему будешь.

Заткнись уже и работай.

Ещё раз оглядываюсь на Антера, сажусь к нему спиной, скидываю опостылевшие бриллиантовые босоножки, закрываю глаза, концентрируюсь.

Сеть дома мерцает красным, да, в парке ничего не вышло бы — стенами ограничено, в парке другая, хоть и совместимая. Изнутри дома проще пробиться незаметно. Эта комната не изолирована, кто бы стал из комнаты для наказаний рабов пытаться в сеть прорваться?

Зато здесь есть видеонаблюдение, холодею, проверяю — нет, сейчас отключено… Боже, если бы кто-нибудь увидел… Интересно, кто это тут наблюдает, как рабов наказывают?

А на комнатах отдыха? Проверяю. Нет, там нету — якобы уважение к гостям, что ли?

Ставлю блок на ближайшие полчаса, пусть повозятся с глюкнувшей камерой, если кто решит всё-таки понаблюдать… Дальше.

Обнаруживаю точки защиты по периметру, контрольные точки, входы. Запускаю вирус, сливаюсь с ним, растворяюсь, приближаюсь к одной из контрольных точек.

Если меня сейчас вышибет, надеюсь, Антер догадается привести в сознание. Тогда точно скрыть ничего не удастся.

К чёрту идиотские мысли, агент Там. Дальше.

Проходим точку, лёгкое колебание сети, но сигналов тревоги нет. Идём ко входу. Заходим, надо же. Хороший вирус, сразу видно, что здесь такое оборудование не известно, идём свободно, нет от нас достойной защиты, у паролей по паре минут всего задерживаемся.

Пытаюсь запросить схему. Как тут всё зонируется? Пространственно? В шифрованном виде? Как попало?

Ладно, пробуем. Сколько там времени прошло? Приоткрываю глаза, стараясь не терять концентрации. Антер всё так же сидит, не оборачивается. Умничка мой.

Ладно, давай поищем кабинет, если тут сеть наложена на пространство, может, нужная информация лежит прямо в кабинете.

Совсем немного возимся со входом, ерунда. Проникаем, ох, какой шквал!

Несколько минут прихожу в себя, пока мой микросетевик не стабилизирует поступление информации в мозг. Некогда сейчас, перекачиваю всё.

Контрольные точки выхода гаснут одна за другой. Тащу информацию в несколько потоков. Кажется, всё. Ох, надеюсь, было за что…

А знаете, что мне ещё нужно… Посмотрим-ка, как здесь рабы в сеть включены. Пусть наши разберутся, может, что надумают… И чипы их отсюда рассмотрим, чипы выглядят совместимыми устройствами, запароленными. Боюсь лезть, ещё случайно кого-нибудь ударит…

Аккуратно выхожу, закрывая за собой все выходы. Восстанавливаю структуру. Домой.

— Всё, — выдыхаю, отключая микросетевик. Снимать смысла нет, ни секунды здесь не останусь, всё равно он не заметен.

— Что, госпожа? — не оборачиваясь.

Ох, горюшко моё. И что же нам теперь делать?

Бесшумно встаю, подхожу к нему, только не вздрагивай, пожалуйста. Кладу сзади руки на плечи, напрягается, но я коза, сволочь и эгоистка, я не могу его отпустить. Не могу. Опускаюсь на пол, прижимаюсь к спине, кладу голову на плечо. Рубашка мокрая от пота. Ещё несколько таких выходов в свет, и я с ума сойду. Нет, пусть Лерка что хочет делает, но забирает тебя отсюда. У меня не хватит на это сил. Не хватит.

— Госпожа Ямалита?

Весь напряжен, как струна, не трогай ты его, справляйся сама со своими эмоциями, а его не впутывай!

— Если ты когда-нибудь сможешь меня простить… пожалуйста, скажи мне об этом.

— Что вы, госпожа Ямалита…

Отпускаю, поднимаюсь, босиком, что ли, пойти. Сил нет на шпильки снова взлазить. Где-то в машине должна валяться нормальная обувь.

— Идём домой, — говорю. Смотрит с удивлением, но кажется, обрадовался.

Ты забыла уже, да? А его, похоже, снова чуть не к началу отбросило. Сейчас станет обувать тебя, за босоножками наклоняется.

— Не надо, — говорю тихо. — Сама справлюсь. Антер…

Смотрит вопросительно.

— Пожалуйста… сделай вид, будто… ну… мы сюда не просто так ходили… Понимаешь? Пусть они все думают…

Странно, задумчиво меня рассматривает, кивает. Вот и хорошо, золото ты моё, молодец.

Не нравится мне, как Антер пошатывается, такое впечатление, будто встал только потому, что рабу положено исполнять прихоти хозяина в любом состоянии, иначе будет ещё хуже. Поскорее домой…

Направляюсь к двери, задумываюсь, на всякий случай подхожу к кнутам, беру один. У Антера взгляд… Боже, ну не думаешь же ты, что я всё-таки решу разукрасить тебя для количества!

Бросаю на пол, делая вид, что ничего не заметила. На всякий случай. Вряд ли, конечно, кто посмеет проверять его на предмет ударов, да и вдруг я воспользовалась пультом. Но так, для правдоподобности…

Расслабляется немного.

Выдохнув, открываю дверь, выходим. Ажалли неподалёку, направляется ко мне, Свелла тоже откуда-то материализовывается. Опускаю голову, подхожу покаянно, не даю им ничего сказать — сама начинаю:

— Пожалуйста, госпожа Ажалли, простите меня, из меня сегодня такая гостья ужасная, простите за эту истерику, сама не знаю, что на меня нашло, я так испугалась, так…

Они в две руки начинают гладить и успокаивать, теперь и слезам никто не удивится, в свою очередь извиняются, говорю, что поеду домой, обе наперебой приглашают приходить ещё, переживают, что так получилось — в общем, по нескольку раз повторяем все эти глупости по пути к моему гравикару. Надеюсь, Антер исполнил свою роль как надо, впрочем, у него и без того лицо в кровоподтёках, а самого пошатывает, поводок ходуном ходит — и притворяться не нужно.

Недалеко от комнаты наказаний стоит парень — я с ним почти не общалась, нас только познакомили, Клим. Он даже не принимал особого участия в игре — находился где-то с другой стороны круга. И вот сейчас — прислонился к стене, в руке какой-то прибор, подозрительно смахивающий на сетевик… Что-то в нём рассматривает, водит пальцем — но никаких виртуальных окон не вижу.

Продолжаю плакаться Ажалли со Свеллой, только сердце беспокойно бьётся. Надеюсь, он всего лишь занят своими делами, я же никого не видела, меня никто не засёк…

Поднимает неожиданно глаза — синие, светлые как и у большинства местных жителей. Во взгляде внезапная жалость. Не замечаю, отдавая всё внимание хозяйкам дома.

Нужно будет побольше про него разузнать.

Провожают до гравикара. Свелла даже так любезна, что приказывает какому-то из местных рабов открыть дверь машины. Ну да, она не сторонница чрезмерных наказаний, помню. Так, потыкать в кнопочки для развлечения…

Селий с Халиром не показываются.

В машине первым делом снимаю с талии поводок. Ненавижу.

Молчим.

Какой-то день сегодня… ненормальный. Ничего не понимаю. Или просто не хочу понимать. Тело ломит, тянущая боль отдаёт в каждую клеточку, затмевая мысли, не позволяя сосредоточиться, лечь бы. Интересно, будет ли мне позволено воспользоваться медкабиной? Не такие уж страшные раны, сами за несколько дней заживут. Хоть бы до кровати дойти. Пока сидел в комнате наказаний — несколько раз чуть не отключился.

Кажется, снимает с меня поводок, хотя какая уже разница…

Что-то ищет под сидением, наверное, должен помочь, но поскольку не приказывает, сижу прикрыв глаза. Нет сил.

Машина летит плавно, сначала медленно вдоль дороги, потом хозяйка поднимается повыше над зданиями и запускает самую большую скорость. Дома оказываемся почти мгновенно.

— Как ты? — спрашивает. — Дойдёшь?

— Куда ж я денусь.

— Помочь?

— Что вы, госпожа.

Соображаю, что нужно бы ей дверь открыть, но она уже успела вылезти, чертыхнулась — кажется, на свои босоножки. Выхожу. Как посидел — вроде полегчало, хотя идти совсем не хочется. Лечь бы. Но кто тебе позволит лечь, у тебя куча обязанностей, так что давай соберись, раб. Сегодня ты узнал своё место.