Д'Артаньян в Бастилии

Глава пятьдесят четвертая Охотник становится дичью

Королевские войска под верховным командованием маршала де Ла Форса выступили из Парижа навстречу мятежной армии герцога Орлеанского, часть которой, впрочем, состояла из профессиональной наемной испанской пехоты, считавшейся в те времена едва ли не лучшей в Европе. Рота капитана де Тревиля также выступила в поход в составе королевской гвардии. В Париже наступило напряженное ожидание.

С особым волнением ожидали исхода военных действий в Люксембургском дворце. Мария Медичи сто раз на день требовала к себе Сюффрена, чтобы в сотый раз услышать, что все идет по плану и следует проявить выдержку. Про себя же иезуит, получивший расписку от Бежара, думал иначе. Он не мог понять, почему Бежар так скоропалительно покинул свое место во дворце. Объясняя королеве-матери внезапное исчезновение ее врача, Сюффрен ссылался на план, разработанный командирами Ордена, упоминание о котором приводило флорентийку в трепет, а сам спрашивал себя, не похитил ли Бежар ларец из тайника и не замышляет ли он измену.

Имея дубликат ключа, Сюффрен вполне мог проверить свою догадку, но ему не удавалось выбрать подходящий момент.

Между тем время шло. Бежар приготовился нанести удар и скрыться. Он приступил к реализации своего плана.

Подагра не желала отступать, и кардинал, хмуря брови, все чаще напоминал Бежару, что до конца испытательного срока остается все меньше времени. Наступил решающий момент. В тот день его высокопреосвященство напомнил мнимому Перье, что он так и не предоставил ему рекомендательных писем. В том числе от королевы-матери.

— Или она не желает удостоить меня своим посланием? — желчно осведомился кардинал. — Или, может, быть, вы боитесь показаться ей на глаза, после того как в Люксембурге запустили руки туда, куда не следовало.

— Я не понимаю, о чем, ваше высокопреосвященство, изволите говорить, твердо отвечал Бежар. Но при этом он побледнел как смерть.

Ришелье хмыкнул с сомнением, но перевел разговор на другую тему. Для себя же он решил, что бывший медик королевы-матери несомненно стащил у нее что-то весьма ценное. «Он — отъявленный негодяй, этот лже-Перье — подумал его высокопреосвященство. — Эта девочка из монастыря недаром боится за своего отца. Но сейчас мне самому в пору позаботиться о своем здоровье».

Бежар же подумал другое: «Сегодня вечером я покончу с тобой, деспот», решил он. И предложил кардиналу попробовать новое средство, составленное по рецепту Парацельса.

— Еще одно бесполезное снадобье, — с сомнением проговорил кардинал, принимая из рук медика пузырек с лекарством.

— Уверен, что на этот раз вы ошибаетесь, ваше высокопреосвященство, со значением ответил Бежар. — Я не раз убеждался в его эффективности.

— Вы полагаете, оно поможет?

— Оно действует безотказно.

— Ну, что ж, посмотрим, — повеселев, проговорил кардинал. А Бежар отправился к себе и занялся приготовлениями к бегству.

— Шарпантье, это немедленно на анализ в Университет, — как всегда, распорядился кардинал, а сам отправился отдохнуть, так как уже смеркалось.

В это время ни о чем не подозревающий Бежар крадучись покинул дворец. В наступивших сумерках он верхом быстро достиг своего тайного, как он полагал, убежища на улице Шап. Агенты его высокопреосвященства, днем и ночью наблюдавшие за домом — кто из окон дома напротив, кто прогуливаясь по улице, выдавая себя за прохожего, а кто из окна стоявшей неподалеку кареты, — могли видеть, как он постучался в двери и был впущен внутрь. Скрип дверей, узкая полоска света упала на мостовую, повторный скрип дверей, и все вновь погрузилось в темноту. Шпионы кардинала не могли видеть того, что происходило затем внутри. Происходило же там следующее.

— Подай-ка мне вина, Годо, самого лучшего, какое у нас есть, — приказал Бежар горбуну, отперевшему двери. — У меня сегодня удачный день. Или нет, постой! Я выберу сам.

С этими словами Бежар спустился по каменным ступеням в подвал и после непродолжительных поисков обнаружил пару запыленных бутылок, одну из которых он тут же откупорил.

— Выпьем вина, — говорил он вполголоса. — Выпьем за мою удачу, за то, чтобы «красный» зверь сдох в своем логове, а его стая сбилась со следа. Выпьем, чтобы Бежару удалось заморочить голову патерам тоже! И тем и этим!

И чтобы все они навсегда потеряли его след и забыли Бежара. Выпьем и за тебя, Антуан Перье, — бормотал он, вынимая что-то из кармана и кидая в горлышко откупоренной бутылки. — За тебя! Через четверть часа ты крепко заснешь, несчастный правдолюбец, и будешь долго спать без сновидений, а проснешься уже в темнице, и на руках у тебя будут кандалы… Выпьем за тебя, ценой своей жизни спасающего жизнь мне — твоему брату, Анри Бежару. И за тебя, Годо, верный мой пес, тоже! Не знаю, что с тобой станется. но ты тоже пригодился мне, даже твой горб и твоя немота мне на пользу. Выпьем! повторял он, поднимаясь с бутылками наверх.

— Где мой брат? — спросил он Годо. Тот указал на дверь в комнату Антуана Перье. Бежар распахнул ее настежь.

— Эй, где ты, Антуан?! Выходи на свет! Давай-ка выпьем! — кричал он.

— Я не собираюсь пить с тобой, Анри. Ни сейчас, ни впоследствии, — тихо проговорил Перье, сидевший в темноте у сочившегося синеватым сумеречным светом окна. — Ты снова обманул меня. Ты дал обещание, но так и не отпустил меня к дочери.

— Завтра! Самое позднее — послезавтра ты встретишься со своей дочерью!

— Эх, Анри! Я почти готов поверить тебе… Мой гороскоп действительно предсказывает скорую встречу с ней…

— За чем же дело стало?! — вскричал Бежар, стараясь возбуждением замаскировать сложные чувства, охватившие его. — Выпьем, у меня сегодня все получилось, как надо.

За мою удачу, Антуан. Бери стакан и ты, Годо!

Свой стакан Бежар наполнил из другой бутылки. Горбун выпил залпом и одобрительно причмокнул губами. Перье лишь пригубил.

— Напрасно, Антуан, отличное вино. Посмотри, вот и Годо того же мнения, — так же громко и нарочито бодро сказал Бежар.

— Ну ладно-ладно. — И Перье отпил еще глоток. — Ты же знаешь, я почти не пью вина. Лучше скажи, что случилось? Королева-мать пожаловала тебе орден за рецепт омоложения? Или прибавила жалованье? Или ты посрамил в ученом споре одного из этих недоучек из Сорбонны?

— И то, и другое, и третье, — отвечал Бежар, помрачнев. — Говорю — мне сегодня удалось… решиться. Впрочем, все это пустое! Выпьем еще — и спать!

Снотворное подействовало быстро. Первым уснул в своей каморке под лестницей горбун Годо: он выпил больше вина. Но Перье тоже недолго боролся с одолевавшей дремотой, его более слабый организм скоро уступил действию порошка, подсыпанного Бежаром в откупоренную заранее бутылку.

Убедившись, что оба спят, Бежар вошел в комнату старшего брата, взял платье Перье, висевшее на спинке стула, положил ему в карман второй экземпляр расписки, где под строчками, свидетельствовавшими, что ларец из спальни Марии Медичи похищен Антуаном Перье, стояла собственноручная подпись последнего, и тихо вышел вон, плотно притворив за собой дверь.

«Спи, несчастный. Этой ночью ты убил кардинала», — пробормотал Бежар. Затем он занялся изменением своего внешнего вида. Он соорудил себе накладной горб, связав для этой цели в узел старые тряпки, и прицепил узел у себя за спиной при помощи лямок, наподобие походного ранца, которые вошли в обиход в более поздние эпохи. После чего Бежар отпер шкаф, вынул ларец, спрятал его под одеждой, достал мешок с деньгами, полученными от Арамиса в монастыре миноритов, и, спустившись в каморку, где спал Годо, — нацепил на себя верхнюю одежду горбуна. В довершение всего он нацепил его старую черную шляпу, ссутулился и вышел во двор, где его ждала лошадь.

— Бежар исчез, — прошептал он. — Его просто не было. А ларец… Что ж, пасть-ка иезуиты поищут ларец в кардинальском дворце. Может, это будет стоить головы еще кому-нибудь. Перье умрет на эшафоте, но тайну ларца он не выдаст, нельзя выдать тайну, о существовании которой не подозреваешь. За Годо тем более можно быть спокойным.

Бежар взобрался на лошадь, на всякий случай подражая неуклюжим движениям горбуна, и неторопливо затрусил к заставе Сен-Дени. Он рассчитывал покинуть городские пределы прежде, чем известие о гибели кардинала поднимет на ноги пол-Парижа, и стража закроет ворота или будет тщательно проверять всякого выезжающего из города.

— Вот так штука, — сказал начальник кардинальских соглядатаев, увидев отъезжающего горбуна. — Куда это ему вздумалось отправить своего слугу на ночь глядя! Проследи-ка за ним, Майоль, это может быть что-то важное для его светлости.

— Верно, граф Рошфор приказывал следить за всеми, — проворчал Майоль, которому не слишком хотелось тащиться неведомо куда по темным улицам вслед за мрачным горбуном. Однако приказ следовало выполнять. Единственное, что позволил себе сделать злополучный Майоль, это заметить:

— Его недолго и потерять в этакой темени. Разрешите взять с собой напарника, сударь.

— Возьми, — разрешил командир. — Действительно чертовская темень. Ни звезды на небе, все тучами затянуло.

Таким образом, вслед за горбуном, неторопливо ехавшим на своей лошадке, было отправлено двое.

Гонец на взмыленной лошади примчался в кардинальский дворец. Полторы минуты спустя Ришелье узнал, что в состав лекарства, полученного его высокопреосвященством от своего врача, входит быстродействующий яд.

— Арестовать Перье немедленно, — коротко приказал кардинал, содрогнувшись.

Тремя минутами позже обнаружилось, что лекарь спать не ложился и его комнаты пусты. Еще через пять минут несколько всадников во весь опор неслись по парижским мостовым к дому на улице Шап, заставляя шарахаться редких прохожих в стороны и прижиматься к стенам домов кареты вельмож, которые, завидев красные кардинальские мундиры, испуганно приказывали кучерам придержать или поворотить лошадей.

— Где он?! — закричал Рошфор, первым прискакавший на улицу Шап, осадив тяжело дышащего коня.

— В доме. Вернулся около часа тому назад.

— Взломайте двери и арестуйте всех, кто окажется в доме, — приказал Рошфор.

— Где третий?! — раздался крик графа Рошфора, спустя еще некоторое время, которое потребовалось для того, чтобы исполнить его приказание и убедиться в том, что в доме находятся только двое спящих мертвецким сном людей — врач Ришелье и его горбатый слуга-сообщник. — Где третий?

— Но именно этот горбун недавно покинул дом, — озадаченно проговорил один из людей. — И я готов поклясться, что он не возвращался обратно.

— Если вы упустили его, болваны, — страшным голосом произнес Рошфор, вы пожалеете, что появились на свет.

— За ним последовали Майоль и Юмбер, ваша светлость! — вскричал начальник.

— Это ваш единственный шанс! — процедил Рошфор сквозь зубы. — Куда он поскакал?

— Трудно сказать наверное, сударь, но, возможно, к воротам Сен-Дени.

— За мной! — крикнул Рошфор прискакавшим с ним всадникам, давая шпоры коню. — Разошлите людей ко всем ближайшим заставам с приказом кардинала запереть ворота.

Бежар успел миновать заставу и не сходил с лошади, пока усталость окончательно не одолела его. Он заночевал в Виль-д'Эвек, в единственной приличной придорожной гостинице. Отсюда Майоль, озадаченный таким странным поведением горбуна, послал в Париж Юмбера за подкреплением, сам же, убедившись, что порученный ему объект наблюдения действительно заночевал, остался стеречь его, расположившись в общем зале того же заведения. Часом позже в Виль-д'Эвек Бежар был арестован.