Дачка под Бахмутом

Глава 3 Завод

Вирус Молькино всё-так поймал своих жертв. Водители один за другим уходили на больничный – температура почти 40, постоянные сопли и головная боль. Нас, карантинных, это задело постольку поскольку, поэтому вечером было принято решения допускать нас до сопровождения.

Сопровождение – это когда ты едешь сначала вторым в кабине чисто охранник, потом примерно час работаешь грузчиком, потом опять охранником, и напоследок – опять грузчиком. Зато можно вырваться наконец из домика, посмотреть, что это за прелесть такая вокруг тебя – Донецкая или Луганская народные республики.

Первым в утренний рейс поехал Черенок – моя очередь была охранять сон и покой свежевычищенного Дракона. Мой выезд был запланирован на после обеда.

Что такое выезд для людей, которые уже три недели видят только грязь и срань, и при этом имеют целый рюкзак новой чистенькой формы? Это возможность наконец-то почувствовать себя человеком! Ты надеваешь на себя чистый комплект камуфляжа, чистишь до блеска берцы, бряцаешь разгрузкой и бронежилетом, далее перчатки и, обязательно, кепка. Русский Рэмбо готов – где тут темные очки и толпы врагов!

Водитель – шустрый мелкий Попандопуло, увидев, какое счастье очутилось у него на пассажирском сиденье, неопределенно хмыкнул, завел Урал, врубил на полную блютуз колонку, и мы поехали.

Дороги, даже центральные, в этой части России отсутствовали практически полностью. Да, местами угадывался асфальт, но чаще всего были просто ямы вперемешку с очень глубокими ямами. Отсутствие ремонта, колонны тяжелой техники и оставшиеся от разрывов воронки иногда превращали нашу дорогу в ралли Кэмелтрофи, только не было Кэмела, а за спиной частенько ехали ящики со 152-мм пульками.

Уже позже, почти перед самым окончанием командировки потребовалось нам перевезти до соседей из пункта С в пункт Д немного богоподобных ланцетов. Машина у соседей сломалась – везли на нашем "Соболе". Я был за него ответственным.

Погода была временно нелетная. Самое время заняться мыльно-рыльно-ремонтными работами – вылетов до завтра точно не будет. Зная это, я днём получил 400 литров бензина – две 200-литровые бочки. Бензин был нужен для дырчиков – генераторов, и чтобы часто из Соледара не мотаться на заправку. Бочки с бензином я разместил по краям бортов, и каждый вечер парни набирали топливо в канистры, а я через шланг напрямую кормил Соболя.

А тут приказ – везем ланцеты. Выезжаем в ночь – ланцеты, как оказалось, заряжены – парни сами готовились отправить их в полет. И 400 литров бензина за спиной.

– Будет самый зажигательный ролик в Интернете, – пошутил мрачно Командир. – Езжай аккуратнее.

– Никогда не хотел стать звездой Ютуба, – ответил ему в тон я.

И поехали, медленно, с толком, с чувством, но без огонька. Та поездка прошла почти без приключений. Но до неё было еще почти 5 месяцев.

А сейчас, я с Попандопуло, первый раз выезжал из Лисичанска.

Сначала было очень интересно, мы проезжали мимо старых домов, разбитых тротуаров, людей – с тяжелым и грустным взглядом.

– Как будто в 90-тые попал, – неожиданно выдал Попандопуло. – И человеки вокруг такие же. Назад в прошлое, блин.

– Ага, – согласился я.

Действительно, было такое ощущение, что очутился в каких-то далеких годах, из тех, когда зимой на картонке меришь джинсы. Обшарпанные дома и серые подъезды. Изрисованные заборы промзон – вначале что-то на державной мове с сине-желтыми красками. Поверх них – уже родной бело-сине-красный дизайн, про то, что навсегда.

Урал урчал тяжело на подъемах, и весело тормозил на спусках перелетая через многочисленные выбоины и ямы. Мостов, ранее проходящих над железнодорожными путями, практически нигде не было. Хохол, отступая, действовал по принципу, так не доставайся же ты никому. Мосты и путепровод взрывались, и дорога шла прямо через пока никому не нужные рельсы.

С собой для связи были только тапики – синие «Нокиа» с облезлыми кнопками. Но толку, как я понял, от них было мало – связь работала местами и немного.

– Б**дь, – выругался Попандопуло, – смотри! – и показал мне на автобусную остановку. Там развалившись на сиденье, спало тело в камуфляжной форме. Рядом с ним стоял прислоненный автомат.

– Пи՜*дят же их за это, – продолжил водитель, затягиваясь сигаретой. – И всё равно – каждый раз еду, и каждый раз какая-то чепуха попадается по дороге.

– Устал что ли? – кивнул я на остановку.

– Ага, пол-литра принял и устал, сил не подрасчитал, – злость была неприкрытой. – У меня дружок был местный, тоже вот такой любитель устать. Уснул вот так же на улице, а проснуться не пришлось зарезали как свинью, и автомат куда-то ушел. Долб***бы.

– А ты местный, что ли? – спросил я.

– Да нет, какой местный, с Ярославля сам.

– А сюда как попал? – я поправил съехавший бронежилет. Всегда считал, что им можно выбить зубы, неудачно подпрыгнув на кочке, но у меня был другой случай – нижний край плиты уперся прямо в пах, и на каждой кочке очень больно впивался в ногу.

– Как попал? Попал вот. Я на гражданке знаешь, что делал – окна ставил. Мы с мужиками неплохо так зарабатывали, фирма была небольшая, всем по чуть-чуть занимались. Но окна – основной профиль был. – Попандопуло быстро перекрестился три раза – мы как раз проезжали мимо полуразрушенного храма. – Девчонка была, свадьбу начинали мутить. А тут как раз возможность открылась поехать в Мариуполь, там же знаешь – сейчас всесоюзная стройка, – хохотнул он.

– Знаю, тоже туда собирался, там говорят платят неплохо, – я наконец-то поправил бронежилет, и ехать сразу стало веселее

– Ну да, мои мужики поехали и меня звали – на свадьбу заработаешь, денег немного поднимешь – дети же пойдут, на пеленки и памперсы.

– И чего не поехал? – спросил я

– Чего не поехал, – на каждый вопрос Попандопуло отвечал таким же вопросом, переспрашивая, словно собираясь с мыслями. – А вот хер его знает, я же знаю, как там будет – днём работаешь как не в себя, а вечером – бухаешь. Утром опять работаешь, а вечером – бухаешь. Чего смеешься – я же не первый раз с ними такой вахтой выезжал бы. Так всегда и было, половину заработка там оставляли. А у меня тут вроде как переключилось – я же скоро стану мужем, а там глядишь – и папой. И что я потом своему пацану расскажу – все воевали, а я окна ставил.

– И окна тоже кто-то должен ставить… – мысли Попандопуло мне были созвучны, но вот просто так согласиться я не мог.

– Не спорю, кому-то надо и окна ставить. А кто-то должен и пульки пацанам привезти. Я же сюда ненадолго – одну командировку оттарабаню, и домой, к своей. Свадьбу на июль запланировали.

Попандопуло повернулся ко мне:

– А ты что, за идею сюда?

– Когда за идею еще и платят неплохо – почему нет, – хохотнул я, уходя от серьезного разговора.

– Я тоже так считаю, – водитель потянулся за бутылкой с водой. – Сейчас магаз будет, я там всегда торможу, беляши у них вкусные очень. Пойдем по-очереди, сначала я, а после – ты.

С беляшами и энергетиком дорога стала много интереснее.

Беляши – это вообще мерило национальных культур и традиций нашей страны. В родном Новосибирске беляшики были круглые, с водичкой внутри, с мяском, немного отдающим сыринкой. Беляши на Матвеевке вообще были самыми вкусными, специально мотался туда обедать из Бердска или Академгородка.

В Краснодаре в беляшах обязательно будет укроп. А переехав через перевал, и добравшись до Адлера, будь готов, что внутри будет мясо с кинзой. В Абхазии будет много перца и специй, но это еще не Россия.

Луганские беляши были вкусными. Просто вкусными – после ежедневного тушняка с гречневой или рисовой кашей, любая такая еда казалась почти домашней.

– Не траванемся, – спросил я у Попандопуло.

– Не ссы, нормально всё будет. У неё здесь все военные столуются, если что случится – до вечера не доживет.

И действительно, у магазина стояли зеленые КАМАЗы с характерными буквами Z и V на бортах.

Чрез полтора-два часа мы приехали на какую-то бывшую промзону. Попандопуло, загнав машину под навес, убежал с кем-то договариваться. Кроме нас под погрузкой стояло еще несколько Уралов. В конце декабря 2022 еще не было слышно такого слова, как снарядный голод.

– Минут через 40 будем грузиться, – Попандопуло достал из-под сиденья коробку с сухпаем, – будешь?

Сама погрузка прошла быстро, молчаливые мужики с кряхтением забрасывали тяжеленные зеленые ящики, мы внутри их раскидывали по кузову. Если бы тент был чуть повыше – то было бы проще, а так приходилось постоянно передвигаться в полусогнутом состоянии. Закончив, грузчики, не попрощавшись, быстро куда-то слились.

– Ну и мы поедем, – хохотнул Попандопуло, переключая скорость. Урал тяжело засопел и повез нас домой.

Уже на выезде из города заиграл тапик, Попандопуло быстро переговорил, а затем повернулся ко мне:

– Первый раз, а такой везучий

– Это почему?

– А сейчас прямо сказали на позицию ехать – где вчера два раза прилёты были.

– Были и были, поехали.

И мы поехали, а дальше, как говорил Задорнов – смеркалось.