Дачка под Бахмутом

Глава 4 Гномы

Смеркалось быстро, на дворе – декабрь, всё-таки. Мы ехали, груженные ящиками с БК по самое “нехочу”. Попандопуло крутил руль и сосредоточенно смотрел на дорогу, иногда шевелил губами, словно проговаривая маршрут про себя. Ночь обещала быть ясной, на небе ни облачка.

– Я у них один раз на позиции только был, обычно к ним Бурят катается, – водитель свернул с главной дороги в какую-то лесополосу. – Где-то здесь должен быть канал.

Мы ехали уже в полной темноте, чтобы не отвлекаться, Попандопуло выключил блютуз колонку – Чеботина так и не успела допеть про Голливуд.

– И вот тут, поворачиваем, – радостно объявил он.

Трясло конкретно, броник снова упирался нижним краем во всё, во что нельзя было упираться, где-то под сиденьем перекатывалось что-то тяжелое. Свет фар выхватывал на секунду нечто корявое и объемное, буквально на долю секунды проявлялись силуэты разрушенных домов, каких-то построек, огороды, загоны.

Попандопуло сначала переключил свет с дальнего на ближний, а потом и вовсе оставил только габариты. Мы уже выехали за пределы деревни, и катили по границе какого-то канала. И с правой, и с левой стороны от машины тянулась водное зеркало. Дорога была накатана, поэтому ехали почти по рельсам – как на поезде.

– Подъезжаем. Держи, будешь светить, – Попандопуло протянул мне налобный фонарик. – Дальше с фарами нельзя, могут засечь, поэтому включи фонарик, только рукой немного сверху прикрой, чтобы не бликовало от стекла.

Я так и сделал. Фары были выключены – на минуту единственным освещением были зеленые огоньки радиостанции, затем я включил фонарь, переключил его на самый минимальный вариант, прикрыл сверху рукой, и направил его на дорогу. Попандопуло видимо был очень хорошим шофером – дорогу надо было просто угадывать.

Неожиданно ожила рация:

– А кто это там такой красивый?

– А кто это там сейчас будет такой счастливый?

– Понял, карандашики пошли.

Нас ждали.

Как в старом мультике, слегка покачиваясь из стороны в сторону шли светлячки. Налобные фонарики горели белыми и синими светом, фигур в темноте не было видно.

– Здорова, братцы, – одна из фигурок открыла дверь машины. – Тут немного похолодало только что, давайте сначала под крышу.

Похолодало, это значит, что где-то недалеко слышали вражескую птичку, ищущую в ночи свою цель. Орудие за последние несколько дней уже обстреливали, но несмотря на это, Командир позицию не менял. Ложилось кучно, но рядом. Верных координат у врага не было, били видимо на звук. Наше орудие огрызались очень точно и болезненно, поэтому хохлодрон в воздухе был вполне вероятен.

Машину загнали под крышу не то сельского РТМ, не то склада.

– Ну, как вы тут?

– Да, нормально. Утром мы немного популяли, потом нам немного накидали, а в целом – огонь, конечно.

Лиц по-прежнему не было видно, хотя глаза уже привыкали к темноте.

– Вон он, падла, – стоявший ближе всех к выходу боец указывал куда-то пальцем.

– Зайди внутрь, жить надоело!

– Не, это не он, это старлинки, – второй боец указывал немного левее.

На фоне звёздного неба строго друг за другом тянулись светящиеся точки. Одна, вторая, третья… больше десятка, выстроившись в ряд, друг за другом, летели они куда-то.

– Да нет, не эти, – ещё левее смотри.

И действительно, если смотреть прямо за огромные ворота, по небу двигалась точка, но не по одной траектории, а рвано – то вперёд, то назад, а то просто кружила на одном месте, что-то выискивая, высматривая. Хотя понятно, что – нас.

– Хер она нас найдёт, – пробасил старший гном, – не работали мы ещё сегодня ночью, ствол остывший. Съеба***сь всё подряд крышу, сколько раз можно говорить.

Мы отошли подальше от входа. Звук беспилота был теперь уже слышен даже здесь.

– А чего он с фонарём летает?

– Ночь же на улице, дорогу себе освещает.

– Пойдёмте, чайку немного выпьем, что его выжидать.

В углу склада была пристроена небольшая комната, там видимо и раньше располагалась комната отдыха или конторка. Парни прямо под ней вырыли небольшой окоп, укрепили стены, обшили досками, обложили ящиками из-под снарядов, насыпав в них глины получился вполне уютный лофт. Внутри в два этажа стояли кровати-нары, посередине стол. С самого края коптила сирийка.

– Не увидит, что печка топится?

– Не, тут всё по уму. Не увидит, – бойцы явно гордились своим окопчиком.

Допили чай. Посидели, повздыхали о вечном – о бабах и хохлах.

Зашипел рация:

– На улице потеплело.

– Вот и хорошо, вот и замечательно, а то засиделись мы тут у вас

Попандопуло завел машину, и мы тихонько, без света двинулись за гномами. Склад под БК располагался недалеко, взошла луна, осветив под массетью выложенные заряды и пульки.

– Ебола-аа, протянул старший гном, когда откинули тент, – а что в России краска кончилась?

В кузове лежал привезенный нами БК.

Издавна, наверное, когда вокруг нас жили умные и суровые люди, кто-то из них велел красить ящики в темный зеленый цвет, и наносить всю необходимую маркировку черной краской. Такой ящик сильно не отсвечивал, легко превращался в стены для окопа, или в баню, или в дрова. Но в любом случаи, его не было видно до тех пор, пока не упрешься в него, либо не выпадет снег. Нам погрузили видимо полярный вариант – высушенное желтое дерево в свете фонарей и луны мерцало фосфорной девственностью. Черная краска маркировочных надписей оттеняла эту белизну до невозможности.

– Видимо кончилась, – из ящиков быстро выстроили подобие лестницы, чтобы было удобно сгружать.

Работа понеслась. Разбившись на пары, гномы таскали своё сокровище к масксетям, там ящики шустро вскрывались, содержимое вытаскивалось и выкладывалось, а сама тара, белоснежная как улыбка негра, убиралась от греха подальше, и тут же маскировалась старым тентом.

«Быстро и весело, всегда Кока-кола» – крутилось у меня в голове. У одного из гномов не оказалось пары, я встал к нему в помощники. Заход, другой, третий, автомат на бок, броник – к чёрту. Хорошо, что каску не стал надевать.

– Блин, – моя командировка чуть не закончилась, не успев начаться. Не удержал очередной ящик, и по привычке попытался поймать его коленкой.

Тяжелое, больше 100 кг из дерева, металла и чего-то еще, резво соскользнуло с борта, и больно ударив, развалило нашу импровизированную лестницу. Было страшно – так нелепо запятисотиться. Было больно – центнер на ногу, а еще – зло, на себя и напарника. И стыдно перед другими парнями.

Ехали домой с Попандопуло молча, во-первых, устали, во-вторых, колено болело так сильно, что говорить не о чем не хотелось. Вокруг темень, дорога через канал, большая луна и звезды. Неожиданно где-то высоко потянулись старлинки. Нереальная картина.

– У меня мазь есть, хорошая. Намажешь ногу – до завтра пройдет.

– И то хлеб, – поправил бронежилет и почесал ушибленное место.