Матюхин Леонид Дансон с нечистым, или Дьявольское рондо

Памяти отца моего посвящаю

«Mein Haus liegt im Herzen, denn das Herz ist mein Bethaus… Reinige den Tempel deines Herzens.»

Paracelsus[1]

Интродукция (вместо рефрена)

В свои пятьдесят с небольшим Сергей Андреевич Энгелью отличался подтянутой фигурой, быстротой и некоторой угловатостью движений, непосредственностью и живостью характера. Как утверждали друзья и сотрудники, он как бы «законсервировался» и последние лет десять практически внешне не изменялся. Несмотря на зрелый возраст, Сергей Андреевич продолжал считать себя всё ещё молодым и при знакомствах (особенно с женщинами) имел обыкновение отрекомендовываться просто Сергеем.

Работал Сергей по «гибкому графику». К тому же было у него в неделю и два «библиотечных дня», когда имелась возможность не ездить на работу. И всё-таки в последнее время обстоятельства складывались так, что домой возвращаться ему приходилось всё больше по вечерам.

Вот и этим ранним декабрьским вечером Сергей, благополучно протиснувшись к выходу из автобуса, вышел на своей остановке. До дома было каких-нибудь метров триста. От подходящих автобусов и троллейбусов люди растекались жидкими ручейками в различных направлениях — по домам и магазинам. Постояв несколько мгновений в раздумье — идти за хлебом или нет? — Сергей направился к дому. Впереди него медленно шла немолодая полная женщина, везя за собой по ледяным надолбам сумку на колесиках. Женщина осторожно двигалась по левой стороне протоптанной в лежащем на тротуаре снегу неширокой тропинки, а её сумка, подпрыгивая и неуклюже переваливаясь с бока на бок, занимала оставшуюся часть дорожки. Сергей терпеливо вышагивал за сумкой, выжидая удобного момента, когда можно будет обогнать женщину, как вдруг в щёку ему угодил снежок. Непроизвольно схватившись за ушибленное место, Сергей посмотрел направо: в нескольких метрах от тропинки в снегу стоял парнишка лет тринадцати-четырнадцати и, отряхивая руки, удовлетворенно и не без некоторого любопытства рассматривал свою поражённую мишень. Не долго раздумывая, Сергей шагнул в снег и через пару секунд уже держал проказника за руку. Тот, кстати, и не пытался сбегать.

— Ты что?!! Ты это что себе позволяешь?!! — буквально задыхаясь от возмущения, прошипел разозлённый Сергей, дёргая парнишку за рукав его куртки.

— А я чо? Я ничего. Я не хотел, — неохотно процедил тот, дерзко глядя Сергею в глаза.

— Ах вот как. Ты не хотел! Зато я хочу теперь познакомиться с твоими родителями… Где ты живёшь? А ну-ка, пойдём! Порадуем твоих стариков! и Сергей легонько подтолкнул наглеца в сторону тропинки.

Мальчишка молча упирался. Тогда Сергей сгреб мальчишку за воротник правой рукой и уже собирался придать ему необходимое ускорение коленом, как кто-то схватил его сзади за локоть и с силой дёрнул назад.

— Ты что это тут маленьких обижаешь, мужик? Нализался, видать, и приключений теперь ищешь? — просипел почти что у самого его уха неприятный голос. — Ну так считай, ты их уже нашёл…

От неожиданности Сергей отпустил воротник куртки своего обидчика и оглянулся. Перед ним стоял здоровенный парень лет двадцати с небольшим и гнусненько ухмылялся. Но не это было самым неприятным.

Сергей вдруг отдал себе отчёт во всей неприглядности ситуации, в которой он оказался — вокруг него стояло около десятка юнцов и у каждого в руке поблескивало лезвие ножа. Его обидчик также успел извлечь из кармана опасную бритву и теперь сам держал Сергея одной рукой за отвороты пальто, а другой, с зажатой в кулаке бритвой, медленно водил перед его носом и петушиным, ломающимся голосом выговаривал:

— Зря ты, мужик, нарывался. Нехорошо вот так вот, ни с того ни с сего, чужих ребят за рукава хватать. Так ведь и куртку порвать недолго. А клевая куртка, мужик, она ведь знаешь, сколько теперь стоит? За такую куртку, может, иному и жизни не жалко… Молчишь? Да-а, что-то больно ты невежливый. Просто хам какой-то, можно сказать… Таких, как ты, учить надо. Другим в назидание… Снимай очки! Ну!!!

Сергей затравленно озирался по сторонам — по тропинке шли люди, кто-то смеялся, детский голосок невдалеке требовал у мамы шоколадку, а он, Сергей Энгелью, стоял в центре группы улыбающихся парней и со стороны, скорее всего, производил впечатление встревоженного чем-то учителя, окружённого весёлыми учениками. «Наверное, нужно кричать» — подумалось ему, но какое-то непонятное чувство стыда, да и просто нелепость всего происходящего не позволяли ему звать на помощь.

Меж тем ребята продолжали свои развлечения.

— Мне кажется, — снова подал голос тот, что первым схватил Сергея за руку, — дед хочет извиниться. Он молчит сейчас, потому что не может найти подходящих слов. Чувство раскаяния, что называется, душит его. Так ведь, мужик? А?… Но ты особенно-то не тяни, а то ведь Курчавый у нас парень крутой. Нервы у него расшатаны такими вот, как ты… очкариками. Так что, ты лучше встань на колени и вежливо так попроси прощения. Глядишь, Курчавый тебя и простит… Простишь ведь, Курчавый?

— Это смотря как он прощения просить будет, — прокукарекал в ответ тот, — Но сдаётся мне, мужик и не чувствует за собой никакой вины… Очень наглый нам мужик попался. Просто очень. И детей своих не любит совсем — кто их, родимых, кормить-то без него будет? А? Нет, не думает он о них. Загнутся ведь без него, сиротиночки. А то воровать начнут… грабить.

Юродствуя таким вот образом, Курчавый вытащил из ворота Сергея конец шарфа, натянул его и, резко взмахнув правой рукой, отхватил бритвой изрядный кусок.

— И гляди-ка, — продолжал он, снимая с головы своей жертвы вязаную, шапочку, — что-то мужик совсем уж охамел: разговаривать с нами даже не желает. Видать, начальник большой. Завуч какой-нибудь или даже директор. Уж больно важный…Нет, с такими по-хорошему никак нельзя! Такие no-доброму не понимают! Таких точно — учить надо! А ну, Суня, давай, кольни-ка его пером в задницу!

В тот же миг Сергей почувствовал сильный укол ниже поясницы и злобный шепот скомандовал:

— Вставай на колени, падла, пока я тебе пику в печень не вставил!!!

Странно, но Сергеем овладело вдруг какое-то непонятное оцепенение. Он стоял, широко расставив ноги и безвольно опустив руки, и удивлённо смотрел по сторонам. Более того, у него вдруг открылась чудесная способность видеть всё происходящее, и себя в том числе, как бы со стороны: на освещённой улице, по которой нескончаемым потоком идут возвращающиеся с работы люди, стоит нестарый ещё мужчина ростом за метр восемьдесят, окружённый наигранно веселящимися сопляками, вооружёнными самодельными ножами внушительных размеров. И любой из этих ножей каждую минуту может как в масло, войти в его тело. И это не на экране, не в книге. Это происходит с ним, с Сергеем Энгелью. И он бессилен перед этой сворой резвящихся подонков, которым ничего не стоит ради развлечения оставить его истекать кровью почти что у родного подъезда.

Трудно сказать, как развивались бы дальше события. Может быть, он и опустился бы на колени перед жаждущими унизить его обидчиками, если бы вдруг не прозвучал приятный баритон:

— Бог ты мой! Да это ж никак Сергей! Что Вы там стоите, в снегу? Прощайтесь с ребятками и идите сюда! Вот уж никак не ожидал Вас здесь встретить.

— Ой, Марлей Евграфович! — вдруг как-то совсем по-ребячьи, почтительно-заискивающе подал голос один из парней, — Так это что, Ваш знакомый?

И уже Сергею:

— Извини, мужик, обознались. Не взыщи. Бывает…

Через пару секунд мерзавцы исчезли в подворотне, и Сергей выбрался к Марлену Евграфовичу на тропинку. Как ни странно, только теперь ему стало по-настоящему страшно. Навалилась какая-то противоестественная слабость. Ноги налились свинцом.

— Спасибо, — непослушными губами произнёс он, запихивая под отворот куртки обезображенный конец шарфа.

— Не понял. За что спасибо?

— Вы спасли мне жизнь. Или, по крайней мере, избавили от дальнейших унижений. Кстати, Вы их знаете?

— О чём это вы?! И кого — их? — переспросил спаситель. — Ребят? Да нет, я их не знаю. Скорее всего, они меня знают. Видите ли, я тут, в Вашем районе, иногда наведываюсь к одному знакомому, который работает с «трудными» подростками. А поскольку иной раз хочется и стариной тряхнуть как-то даже кое-какие приёмчики им демонстрировал… А что, у Вас, никак, с ними возникли проблемы?

Казалось, он только сейчас обратил внимание на выглядывающий из-под воротника неровно обрезанный конец шарфа.

— Так это..? Ах, мерзавцы! Как же это я сразу-то не догадался! Нужно было этих бездельников проучить как следует!

— Как же! Проучишь их! — криво усмехнулся Сергей, — Ну да ладно. В любом случае вы — мой спаситель. Уж и не знаю, как благодарить вас. Чёрт его знает, чем бы всё это кончилось, не появись Вы столь своевременно… Кстати, Вам куда? Хотя, что я спрашиваю — в любом случае я хочу вас сегодня видеть у себя. Ещё не поздно. Вы ещё успеете к своему приятелю. Ну так как? Зайдём ко мне? Вы и книги мои заодно посмотрите.

Марлен Евграфович сдался, и они направились по скользкой тропинке к подъезду, в котором жил Сергей.

* * *

Познакомились они случайно. И состоялось знакомство около года назад. Судьба столкнула их в один прекрасный день в тесном букинистическом магазине у прилавка с антикварными изданиями. Как выяснилось позже, и тот и другой были страстными любителями книг конца девятнадцатого — начала двадцатого века. Того и другого интересовали философия и логика. Тот и другой собирали романы немецких авторов того времени.

В день знакомства Сергей, получивший накануне неожиданную премию, мог позволить себе покупку многих интересовавших его книг. И вот когда, взволнованный и счастливый, он выходил из-за прилавка, куда его пускали на правах постоянного покупателя, к нему внезапно обратился статный господин приблизительно его же возраста:

— Простите! Н будете ли вы так любезны позволить мне взглянуть, что Вы отобрали?

Естественно, Сергею не оставалось ничего иного, как согласиться:

— Ну конечно. Прошу Вас, — и он положил на стекло прилавка стопку книг, повторяя в уме — чтобы донести до кассы — названную ему продавцом сумму.

— Оч-чень интересно! — почему-то с заметным сожалением промолвил незнакомец, перекладывая книги, — Оч-чень,(и добавил после короткой паузы, — Особенно вот эти две.

Он отложил в сторону заинтересовавшие его книги и тут же предложил:

— Может, уступите их мне? Этот двухтомник, знаете ли, я отобрал ещё вчера, да вот денег с собою не оказалось.

Говоря, он по очереди подносил к лицу тома «Вопросов о жизни и духе» Льюиса и почему-то обнюхивал их.

— Но вчера здесь был другой продавец, и он, верно, забыл предупредить о книгах своего сменщика. Так что… И с Вами тоже, скорее всего, случались подобные оказии. Вы должны понять, как это бывает обидно, когда ищешь, ищешь книгу, а она таким вот образом уходит у тебя прямо из-под носа… И он перешёл к сути своего монолога: — Я готов со своей стороны предложить вам в обмен за эти книги что-нибудь интересное. Ну так как — уступите?

Незнакомцу не следовало так прямо показывать свою заинтересованность, поскольку Сергей относился к той многочисленной категории книголюбов, у которых интерес других к той или иной книге многократно увеличивал их желание обладать ею. И теперь уже никакие посулы, никакие обещания и впечатляющие суммы не могли заставить его отказаться от вожделенном покупки.

— Простите, нет, — твёрдо ответил он. — Я тоже искал эти книги. Они… Они нужны и мне. — И продавцу, уже направляясь к кассе: — Заверните, пожалуйста. Я сейчас оплачу.

Держа за шпагат стопку купленных книг, Сергей прошёлся затем и по другим отделам. Когда же минут через пятнадцать он выходил из магазина, на улице его поджидал всё тот же господин.

— Хочу ещё раз извиниться за невольную назойливость. Дело в том, что мне крайне важно приобрести Льюиса для работы. Я готов существенно переплатить вам.

— Благодарю. Не нужно.

— Как раз не нужно вот так сразу отказываться, — перебил его незнакомец. — Вы можете не стесняться — называйте свою цену. В разумных пределах, конечно… Подумайте, на вырученные деньги Вы сможете приобрести изрядное количество интересующих Вас книг! Ну так что? Сколько Вы за них хотите?

— Простите. Это абсолютно бессмысленный разговор. Я уже сказал, что эти книги нужны мне и самому, — снова отказался от наверняка выгодного предложения Сергей. — Кстати, если эти книги так уж нужны Вам для работы, то чего проще — их наверняка можно найти в библиотеках.

— Ну, как хотите, — сдался настойчивый господин и поинтересовался, меняя тему, — Вы в метро?

— К метро, — угрюмо подтвердил Сергей, заранее настраиваясь на продолжение уговоров.

К счастью, его опасения не оправдались. По дороге они очень мило побеседовали о книгах и их выборе, о растущих ценах и перекупщиках, перехватывающих старые интересные книги у входа в магазин и предлагающих их затем втридорога.

Как-то так получилось, что при расставании в метро оказалось просто неудобным не представиться друг другу и не обменяться телефонами. Незнакомец назвался Марленом Евграфовичем Боком.

«Ну и фамилийкой[2] его наградили родители, — не без иронии подумал Сергей. — А ведь он действительно чем-то похож на важного козла. Скорее всего — из-за своей бородки… К тому же и имечко Map-лен! Маркс-Ленин. Из серии этих Влад-Ленов, Кинов — Коммунистических Интернационалов, и иже с ними… А ведь фамилию Бок я уже где-то слышал».

— А мы не могли встречаться с Вами прежде? — поинтересовался он.

— Боюсь, что это крайне маловероятно, — ответил Марлей Евграфович и, попрощавшись, нырнул в подошедший поезд.

Потом они несколько раз созванивались и весной один раз даже вновь столкнулись в магазине. И снова Марлен Евграфович завёл речь о Льюисе и, доверительно сообщив о полученном крупном гонораре, повторил, что готов выложить за столь нужные ему книги весьма приличные деньги. В тот день в продаже было много интересных изданий и деньги оказались бы далеко не лишними, но Сергей не мог позволить себе уподобиться спекулянтам, а потому, проклиная в душе свою глупую щепетильность, вновь отказался от выгодного предложения.

Затем в течение некоторого времени Сергей практически не вспоминал о Марлене Евграфовиче Боке. Шла очередная «чёрная полоса» и, увы, было не до случайных знакомых. К тому же в последние месяцы и — особенно — в последние недели произошло много удивительных и не всегда приятных событий.

Загрузка...