День, которого не было

Глава 1 Ольга Рог. Про Марину

— И приговаривается мятежный дух к столетнему заточению на Земле в теле животного, лишаясь всех своих сил! — громыхал глас с небес.

— Протестую, Ваше Совершенство! Да, за что? Что я такого сделал? — возмутился Феликс.

— Напомнить? — в млечном тумане что-то сверкнуло, и вздох прокатился усталый раскатом грома.

— Ну, подумаешь, они там все передрались из-за колодца, — фыркнул дух. — Че, сразу Феликс виноват?

— Ты соорудил источник с холодной водой и оазисом на границе двух государств в пустыне… Из-за чего началась кровопролитная война!

— Делай после этого добрые дела! Людишки — такие несовершенные, Ваше Великодушие. За что вы их только любите?

— Дети мои нуждаются в помощи. У них уязвимая смертная оболочка. Столько претерпевают из-за своей доверчивости и наивности…

— Угу, тупые! Я же говорю. Мозга вы им пожалели, Ваше Всемогущество…

— Феликс! — рыкнул Отец, и все задрожало, завибрировало гневом праведным.

Пространство воронкой свернулось под ногами мятежного трикстера и необъятный свет вокруг обернулся такой же бескрайней тьмой. Полет казался бесконечным, как и вселенная.

Посмотрев вниз, нарушитель спокойствия увидел, как к нему стремительно приближался огромный шар, до боли знакомой планетки. Кстати, о боли. Если скорость срочно не снизится, то он со всего размаху врежется в этот здоровенный булыжник. Хотя… может и пронесет. Большей частью он покрыт водой. Есть шанс, что…

— Ай, мама!

— Раз звездочка, два звездочка, три звездочка, — махнув лапой, Феликс разогнал хоровод, кружившийся над его головой, поднялся на все четыре ноги, но голова все еще кружилась от жесткого приземления и он снова сел на мохнатую попу. Стоп! Что⁈

— Мяу-у-у! — разлетелся по округе истошный, полный отчаяния вопль. — Какие лапы? Какая шерсть? А это, что еще такое?

Феликс уставился на нечто длинное, нервно виляющее из стороны в сторону.

— Кот! Я что, мать его, кот? — верещал белый и пушистый хвостатый, кружась волчком, осматривая себя. — Жесть! Просто жесть! Еще и причиндалы малехонькие! — загреб двумя лапами бубенчики, чуток оттянув, чтобы рассмотреть поближе, — Я в шоке, начальник! Никаких сверхсил, блохастая шкура, маленькое все… — полулежа на копчике, недовольно виляя хвостом между задних широко разведенных лап, голосил по-человечески. — Почему не лев? Не тигр? Не олень, в конце-то концов?

Сложив молитвенно лапы, трикстер встал на колени и вознес к небесам просительный взор. Точнее попытался. Коты не умеют стоять на коленях. Они умеют орать в марте, как оглашенные, путаться под ногами и вылизывать себя там, куда нормальный дух в жизни не дотянется.

«Спокойно, Феликс! Спокойно», — попытался взять себя в лапы изгнанник. — «И не из таких передряг выкручивались. Во всем можно найти положительные стороны».

— Да какие к Вселенской Матери, положительные стороны⁉ Я кот! — дух вредности снова ударился в уныние и отчаяние.

Правда, долго в таком состоянии пройдоха пребывать не умел. Натура брала свое.

«Где я вообще?» — стал осматриваться и обнаружил себя на крыше высокого людского жилища. Было, довольно промозгло, с залива дул влажный ветер. К тому же голуби эти безмозглые нагадили, как будто неделю терпели. А еще он был не один.

Заметив фигуру, сидевшую на самом краю и свесившую с крыши ноги, решил уточнить свое местоположение.

«О! Абориген. Это хорошо. Можно выяснить, куда это меня зашвырнуло».

Феликс крался, прижав уши, не отрывая взгляда от всхлипывающей девчонки. Да, это была молодая женщина, которая допивала бутылку вина в одну харю и причитала вслух:

— Я так тебя люблю, Сережа! Как мне жить без тебя? — размазывала сопли по лицу рукавом ветровки.

— Не живи, то же мне, радость на свете, — Феликс присел рядом и заглянул вниз. — Шлепнешься отсюда и всмятку. Голова треснет, как арбуз, жизнь вытечет из глазниц. А дальше суд Божий и вечная каторга из песка строить город. С утра строишь, а вечером его опять сдувает и так циклично день за днем, год за годом, век…

— Кто здесь? — девчонка дернулась, как от удара током, и нервно, огляделась по сторонам.

Феликс даже забеспокоился, что она слетит раньше времени и не назовет город, ну или хотя бы страну.

— Здесь я, дура! Беленький и пушистенький котик, — указал лапкой в грудь. — А тебя как зовут, пропащая?

— М-марина, — икнула пьянчужка, вылупившись на него и раскрыв рот.

— Че за горе у тебя, Марина? — сделав «хоба» задней лапой, стал вылизываться, внутренне понимая, что вредные кошачьи повадки берут свое.

— Меня парень бросил, Сережа. А я его… его лю-ю-блу-у-у! — завыла, во всю варежку.

— За что любишь? — деловито спросил Кот, отвлекшись от важного дела, и облизнул розовым шершавым языком нос.

— Он такой красивый и… и… и

— Заело? Красивый, а дальше что? Подарки дарил, цветочки там всякие, ну что вы, бабы, любите? Стихи тебе читал, песни посвящал в лунную ночь? Подвиг совершил?

— Не-е-ет, — Марина призадумалась.

Сережа учился в институте с ней вместе и от девок отбоя не знал. К Марине приходил постольку — поскольку, чтобы она за него конспекты и проекты писала. Ради милости, иногда по-быстрому занимался с ней сексом. А вчера сказал, чтобы она, липучка, отвалила. При всех громко опозорил, назвав замухрышкой, и заржал, а с ним и другие издевательски смеялись. И Марине было так больно и так пугающе страшно, что он больше никогда не придет…

— У-у-у, как все запущено, — протянул Феликс и сплюнул кусок шерсти. — Напридумывают себе любовей разных, а потом сами из-за них с крыши сигают. Больше, чем чума убила ваша любовь. Не всегда она была плотская, когда хотел самец спариться с самкой, а ее замуж не отдают. Кто-то любил деньги, кто-то власть, а кто любил убивать просто так. Ну, сдохнешь ты, Марина и что? Земля ради тебя не остановится. Твой Сережа слезы не пустит. Забудут тебя, глупую. Если только… родители будут страдать. Есть мать, батя? — Феликс одним когтем подцепил край ветровки и потянул на себя.

— Мама есть, — всхлипнула девчонка.

— За что маме горе такое, Марин? Заслужила она тебя в закрытом гробу хоронить? — натянул сильнее, скалясь во все клыки.

— Нет, — замотала головой Маринка и заревела еще сильнее, чем прежде, закрыв лицо руками.

— То-то же! — Отцепился и посмотрел вдаль.

Какое-то время они сидели молча. Девушка только вздрагивала от внутренних спазмов после рыдания.

— И что мне теперь делать? — тихо спросила.

— Жить, — просто ответил Кот.

— А я одна тебя слышу? Ты кто на самом деле? — видимо трезветь начала, проснулось любопытство.

— Дух мщения, детка. Зовут Феликсом, — он прищурился и опалил бездонным взглядом синих глаз.

— Отомсти за меня? А я тебе колбаски…

— Ладно! — тут же согласился Феликс, почувствовав урчание в животе. — Веди к себе. И это… Не разговаривай со мной на людях, если не хочешь, чтобы тебя в дурку загребли.

— И еще сосисок! Я видел на верхней полке, — не совсем кот, держал культурно двумя передними конечностями кружок докторской колбасы и чавкал, сидя на табурете.

— Феликс, ты половину холодильника сожрал. Куда в тебя только влезает? — вздохнула Марина.

— Еще купишь, — отмахнулся прожора.

— На одну стипендию и мамину зарплату сильно-то не разбежишься. Я пишу курсовые на заказ, но это непостоянный доход.

Феликс перестал жевать и принюхался, смешно дергая носом. Положил аккуратно покусанный кусок колбаски на стол и спрыгнул на пол. Походил кругами и брякнулся на пятую точку, вопросительно уставившись на девушку.

— Марья, не дури мне голову! Вы на деньгах сидите, и ты говоришь, что бедствуете? — развел лапами в разные стороны.

— На каких деньгах? — икнула Маринка с испуга, представив, что на первом этаже действительно есть отделение банка и он ей предложит грабануть банкомат… А у нее никакой маскировки. Последние драные колготки неделю назад выкинула.

— Здесь старая женщина жила. До сих пор ее запах остался, — снова повел носом.

— Да. Бабушка моя. Год назад умерла… — подтвердила хозяйка.

— У нее тут кругом тайники заныканы. В каждом деньги… Скупая и жадная была старуха. Небось, конфетку лишнюю тебе не дала. Пошли, покажу, — подняв пушистый хвост трубой, важно посеменил в большую комнату.

Марина пригнулась, заглядывая под старый скрипучий диван, куда своей комплекцией смог проползти только кот.

— Отодвинь! — послышался глухой голос, будто из подземелья.

Маринка, пыхтя и надрывая себе на пупке грыжу, стала упираться руками и ногами. С большим трудом сдвинула тяжеленный диван и уставилась на вентиляционную решетку, почему-то находящуюся над плинтусом.

— Один здесь! — уверенно мотнул головой Феликс.

Девушка, сковырнув ногтями край решетки, чуть дернула и та легко поддалась. В квадратном отверстии торчал черный полиэтиленовый пакет, который Маришка дрожащими руками вынула и развернула.

Пачки денег разного достоинства, перетянутые резинкой. Она их высыпала на пол и уставилась, не моргая.

— Ущипните меня, — проговорила, рассматривая все неслыханное богатство.

Феликс щипаться не умел в кошачьей шкуре, а вот укусить — вполне.

— Больно же! — взвизгнула девчонка, схватившись за ляжку, где отпечатались на бледной коже зубы проказника.

— И что мне с этим делать? — она припрятала пакет в свой шкаф. — Здесь денег около миллиона и ты говоришь, что еще тайники есть.

— Купи тряпок модных. Сходи к цирюльнику и приведи себя в божеский вид. Давно в зеркало смотрелась? Ты это пугало видишь? У тебя же брови, как у Брежнева и вон прыщ вскочил на подбородке. Волосы жиденькие подстриги красиво. Звездой экрана, конечно, тебе не стать, но чтобы приятно было посмотреть. Маме подари то, что она давно хотела. И выкини к черту вонючие духи с запахом ландыша! Бесишь! — фыркнув, Феликс пошел на кухню доедать свою колбаску.

— Ты в курсе, что ты не правильный ангел-хранитель? — крикнула ему вдогонку Маринка.

— А я и не ангел, и тем более не хранитель, — послышалось в ответ громкое чавканье. — Давай, лучше суши закажем.

— Смотри, такое подойдет? — приложила к себе цветастое платье в пол.

— Цыганка Се-э-э-ра, были твои губы… — воспроизвел Феликс, выныривая из вороха шмоток, накиданных на диванчик бутика.

— Ну, или такое, — тряхнула короткой тряпочкой, переливающейся блестящей чешуей.

— В блудницу?

— На карнавал?

— Монашка в бегах?

— Хм-м-м, дай угадаю… Ксюша — юбочка из плюша? — забраковал еще один образ.

— Все! Я сдохла! — Маринка плюхнулась рядом и засопела обиженно, раздувая ноздри.

— Эй, не все так плохо, — решил утешить вредина хвостатая. — Брючный темно-синий костюм, двенадцать примерок назад был не плох.

— Ты же сказал, что он на мне, как на корове седло, — вспылила тощая девушка, покосившись на Феликса.

— Ну, сказал. Там размерчик не твой был. Надо на одну маркировку меньше и вот с этим белым топиком, — вытянул когтем лямку шелкового тряпья. — Откормить бы тебя, шкилетина…

— А кто с утра говорил, что я в прекрасной форме? — опять обиделась Марина.

— Это я про твой спортивный костюм сказал, который сейчас в стирке, — облизнул лапу, и почесался за ушком.

— Какая же ты скотина! — рыкнула девушка.

— Вот! С такой же интонацией будешь говорить своему Сыроже, — высказал Феликс поучительным тоном. — Дома еще прорепетируем.

— Он, не мой! — процедила Марья, войдя в фазу отрицания.

Сейчас стыдно было признаться, после того как Феликс открыл ей глаза по положение дел, какой она была действительно малахольной идиоткой, удобной как тапочки и себя не уважающей. Ее просто использовали, а она рада стараться и приносить в зубах все, что Сергей пожелает… Самой противно стало.

Злобный дух сидел в сумке, перекинутой через плечо, и внимательно осматривался по сторонам в торговом центре.

— Пр-р-ру! Стоять! В отдел парфюмерии вези меня, женщина. И чтобы никаких ландышей! — вышипел, брызгая слюной.

Там они пробыли не долго. Чувствительный к запахам Кот, стал закатывать глаза и тереться носом об ее рукав, фырчать. Но выбрать смог, уловив среди тысячи ароматов тот, примерный, каким пользовалась Жозефина Богарне по его настоянию, сумевшая выскочить замуж за Наполеона. Только ума француженке не хватило, чтобы предостеречь амбициозного коротышку от гиблого похода.

Марину однокурсники едва узнали в стильно одетой девушке с короткой стрижкой волос, выкрашенных в золотистый солнечный цвет и красиво подведенными глазами. Она даже не посмотрела в сторону бывшего мучителя, будто не знает его совсем. Откуда у нее столько смелости появилось? Да, Маринка сейчас даже под балконами не боится пройтись. Без каски. Феликс такого про свою душачью жизнь понарассказывал — кровь в жилах стынет.

— Хорошо выглядишь, Марин. Я это… вечерком загляну? — Сергей самоуверенно подкатил, уставившись на ее губы в яркой помаде.

Странное возбуждение прокатилось по венам, когда рецепторов коснулся ни с чем несравнимый аромат. Так пахнет тайна и подарок, который ты еще не развернул. На языке скопилась слюна от предвкушения нового блюда «с перчинкой». Как он раньше не замечал фарфоровую кожу, под которой бьется венка на шее?

— Не получится, — тяжело вздохнула блондинка, продолжая с кем-то переписываться в телефоне, не поднимая головы.

— Давай, завтра…

— Никак не могу, — прикусив губу, продолжила строчить дальше, быстро набирая текст на айфоне последней модели, орудуя двумя большими пальцами и растянув улыбку до ушей.

— А может…

— Сережа, без «может». Мой ответ — никогда.