День, которого не было

Глава 4 Иван Бестужев. Феликс и Хранитель

Прекрасный город, просто великолепный. Особенно дома старой постройки, со всевозможной лепниной и карнизами вдоль стен. Можно гулять прямо по стенам и заглядывать в окна. Правда, там редко встречается, что-то действительно интересное. Люди в основном пялятся в экраны. Если молодые, то перед компьютером, если старые — телевизор. Глупые, лучше бы вышли, погуляли. По стенам. Пока погода хорошая.

Феликс заглянул в очередное окно и снова ничего интересного. Какой-то малолетний пацан лет пяти, потрошил мамину косметичку. В пудре, помаде и прочих блестках был уже он сам, стол, пол и кусок обоев.

— Родители года, — фыркнул в усы мятежный дух. — Вам еще рано заводить детей с таким подходом к воспитанию.

Презрительно мотнув хвостом, кот перешел к следующему окну. Здесь уже было поинтереснее. Молодые девушка и парень, лет по восемнадцать, страстно обнявшись, торопливо снимали друг с друга одежду, попутно целуясь, куда ни попадя. Феликс уселся и оценивающе склонил голову на бок. Если у них это и не в первый раз, то опыта явно очень и очень мало. Ну, кто ж так лапает? Нежнее надо, нежнее. И носки сними, когда в кровать лезешь. Эх, молодо — зелено.

В порыве заботы, мятежный дух хотел было уже начать раздавать ценные советы, как вдруг его отвлекло одно очень знакомое чувство. Аура. Очень сильная. Не такая мощная, как у коллег там в Обители, из которой его изгнали, но все же, для этого мира очень значительная.

Забыв о юных любовниках, Феликс пошел на запах дальше по карнизу, завернул за угол и нос к носу столкнулся с другим Котом. Этот был черный, с белыми носочками на лапках и такой же белой манишкой на груди. На его ошейнике, вместо медальона с именем, висели маленькие часы.

А-а-а, ну, все понятно.

— Не, знал, что у этого города есть Хранитель, — Феликс сел напротив черныша и оценивающе осмотрел, наклоняя голову то на один бок, то на другой.

— И тебе привет, Мятежный дух мщения, — ответил пришелец. — Меня зовут Рамсес, и действительно хранитель этого города.

— Ну, и храни себе дальне на здоровье, — презрительно фыркнул трикстер. — Мне какое дело.

Не то, чтобы Хранители в иерархии стояли ниже мятежных духов, но просто Феликс их недолюбливал. Зануды редкостные. Ни пошутить, ни повеселиться, ни развлечься, ничего в этом не понимают. Знают только одно — работа на вверенном им объекте.

— Я узнал, что в нашем городе появился изгнанник, и решил спросить, какая помощь нужна? — продолжал занудствовать Хранитель.

Начина-а-ается — Феликс закатил глаза.

— Мне не нужна помощь, — огрызнулся дух. — У меня все прекрасно. Просто великолепно.

— И как успехи в искуплении? — продолжал капать на нервы черномордый.

— Чего-чего? — офонарел Феликс.

— Что бы вернуться назад, ты должен пройти путь искупления, — растопырил когтистую лапу, доказывая свою правоту Рамсес.

— Послушай меня… коллега, — дух сделал над собой усилие, но все же произнес это слово. — Мне не нужно никакого искупления. А домой я вернусь, как только умрет моя смертная оболочка. Вот хочешь, прямо сейчас сигану с пятого этажа вниз, разобьюсь в лепешку о крышу этого миленького лимузина и снова очутюсь в родных и любимых Пенатах. Я здесь только топоту, что мне надоело дома. Как только надоест здесь, я потрачу все свои девять кошачьих жизней и вернусь, как ни в чем, ни бывало.

— Не получится, — укоризненно покачал часами на ошейнике Рамсес. — Раз за разом ты будешь возвращаться обратно, сюда. Не именно сюда, в этот город, в мир людей.

— Все! Задрал! — Феликс развернулся и решительно направился в обратную сторону. — Спасибо за заботу, но мне помощь не нужна. Аривидерчи!

Гордо подняв хвост, аки знамя он потопал дальше, но яйцами чувствовал, что этот зануда тащится за ним. Сделав вид, что не замечает этого, Феликс, как ни в чем ни бывало, продолжал ходить, где вдумается и гулять сам по себе.

Ого! За окном с молодыми любовниками дела развивались стремительно. Они уже разделись окончательно. Правда парень не успел снять трусы до конца, спустил их только до колен, и…

И снова этот приставучий Хранитель не дал расслабиться, словно пастух, гоня Феликса вперед.

За окном с маленьким ребенком было пусто. Обои по-прежнему измалеваны маминой помадой, а вот шкодливого художника нигде не было видно.

— Кися! — мальчишка резко появился перед окном, как мотылек, стукнувшись в стекло.

— Тиамат твою за ногу! — от неожиданности Феликс подпрыгнул на месте, и чуть в самом деле не сверзился с пятого этажа, чисто машинально схватившись когтями за карниз.

Так и висел на карнизе, вцепившись передними лапами и болтая в воздухе задними.

— Кися! — продолжал радоваться шкет, прижавшись к стеклу измалеванными в косметике руками и лицом, оставляя разноцветные разводы.

Рамсес сидел в сторонке, и, вроде как не собирался вмешиваться, Хранитель хренов. Врожденная гордость тоже не позволяла Феликсу попросить о помощи. Ситуацию разрешил мальчишка. Встав на подоконник в полный рост, он потянулся к ручке окна и, с третьей попытки распахнул его. Довольный встречей с новым знакомым, ребенок схватил белого бедолагу, болтающегося над пропастью, и втянул в квартиру.

— Задери вас всех Себек! — выдохнул Феликс, шлепнувшись на пол квартиры. Он только сейчас понял, что вполне себе мог отправиться в недолгий, но увлекательный полет, открыв счетчик жизней.

Впрочем, отдышаться ему не дали. Радостный, что у него теперь есть новая игрушка, мальчишка схватил кота поперек туловища, и с ликующим визгом, потащил в другую комнату. Последнее, что Феликс разглядел за окном, как Рамсес заботливо закрывает створку и показывает ему розовый шершавый язык.

— Я не тебя жалобу накатаю за пренебрежение к своим хранительским обязанностям! Коллективную! — мяукал Феликс ангельскому вредителю.

— Кися! — вместо Хранителя радостно ответил мальчишка, продолжая тащить куда-то свою добычу.

— Да, отпусти ты меня! — Феликс, что было силы, ударил парнишку лапой.

Хотел было, сначала с когтями, но передумал. Ребенка даже мстительный дух не обидит.

От такой неожиданной агрессии белого и пушистого комочка, мальчишка оторопел, выпустил кота из рук, надул губы, скуксился и приготовился распустить нюни. Этого еще не хватало! Не то, что бы Феликс боялся детского плача, но он действовал на нервы и тонкий кошачий слух.

— Ну, извини, извини, — поспешил он загладить вину. — Но, ты сам виноват. Хватаешь за пустой живот. Лучше покажи, где у вас тут холодильник? — облизнулся, вытаращив голубые попрошайнические глаза.

Похоже, настроение у этого шкоды менялось по щелчку пальцев. Передумав плакать, он заулыбался, засмеялся, и неуклюже перебирая ногами, побежал куда-то по одному ему ведомым делам. Не разделяя детского оптимизма, Феликс осторожно последовал за ним, воровато оглядываясь по сторонам.

— Эй! Взрослые дома есть? — нерешительно позвал бессмертный дух, по очереди заглядывая сначала в спальню, потом в ванную, затем в туалет.

Не нашлось взрослых и на кухне, куда привел их мальчонка. По всему выходило, родителей не было дома, и он с ребенком был в квартире совсем один.

— Просто поразительное наплевательство на собственное чадо, — ворчал Феликс, мрачно оглядываясь по сторонам.

Зато, малыш не разделял мрачного расположения духа кота. Схватившись обеими ручонками за дверцу холодильника, он поднатужился, и со второй попытки распахнул ее. Немного перестарался и сверху, с дверки свалилась упаковка яиц. Безобразие нисколько не расстроило малолетнего хозяина жилища. Наоборот, лишь убедило в правильно выбранном пути.

Так как росту этому паташонку не хватало дотянуться даже до полки с колбасой, он побежал за табуреткой.

— Да, ты мастер на все руки, — продолжал корчить сварливого деда Феликс, брезгливо обходя растекающийся белок и наблюдая, как парень, пыхтя и отдуваясь, толкает табуретку к холодильнику, — Спасибо, малой, дальше я сам.

Дождавшись, когда мальчишка дотащит табурет, кот запрыгнул на нее, встав на задние лапы, уперевшись передними в нижнюю створку.

— Так-с, чем нас сегодня будут потчевать? Мелкий, найди тарелочку поглубже, и налей мне молочка, а то у меня лапки, — спихнув на пол пластиковую бутылку с молоком, Феликс продолжил ревизию холодильника. — Сыр с плесенью… Нет, хорошая попытка, но это не та благородная плесень, которой стоит хвастаться. О! Сосиски без плесени… Это стоит заценить. Надеюсь, что без сои и прочих консервантов. У меня от них изжога.

Схватив зубами вереницу сосисок, Феликс стянул их на пол, и довольно урча, принялся их уплетать одну за другой, прямо в целлофановой упаковке. Конечно, не домашние котлетки и не заливное, но тоже вполне сгодиться на пустое брюхо. Просто поразительно, сколько этим смертным надо жрать. У них полжизни уходит в беготне за едой. Его Всемогущество знал, как наказывать, обрекая его на эту смертную и ненасытную оболочку.

— Малой, мне долго жрать всухомятку? Я, кажется, просил молока. И, что это за странный запах? Ты там решил буйвола зажарить, не сняв шкуру?.. — Феликс недовольно огляделся, в поисках мальчишки. — Да Нергала мне в собутыльники! Ты специально⁈

Пока кот жрал добытые сосиски, малой, на правах хозяина, решил покухарничать. Он, каким-то чудом разжег газовую плиту и поставил на нее греться чайник. Только не железный, а электрический. Естественно пластик вспыхнул, как новогодняя елка ярко и быстро.

Понимая, что натворил чего-то не то, мелюзгун, схватился за пухлые щеки и со всех ног бросился вон из кухни.

— Великолепно! — подавился сосисковой шкуркой Феликс. — Натворил дел и деру. А я в пожарники не нанимался. У меня лапки.

Но, сорванца уже и след простыл, а чайник разгорался все сильнее, грозя поджечь уже всю кухню.

— Пресвятые Джигурдинки, — простонал мятежный дух. — За, что мне все это?

— За дело! — послышалось откуда-то сверху.

— Не правда! Непричемный я! — прижав уши, Феликс затравленно озирался по сторонам, но больше никаких голосов не звучало.

Может, и в самом деле показалось. А может, это проделки того зануды-Хранителя. В любом случае, выяснять подробности времени не было. Нужно было срочно, что-то делать с огнем. Феликс не придумал ничего лучше, как запрыгнуть в мойку и включить кран.

— Отлично, а дальше, что? Как воды-то набрать? Я ж кот!

Пока хвостатый метался по кухне, лихорадочно соображая, что делать, чайник сам решил свою проблему. Расплавившись от огня, он лопнул, залив закипающей водой пламя и потушив большую его часть. Подскочивший Феликс, уронил давешнюю бутылку с молоком, залив остатки пламени.

— Сехмет мне в любовницы, — выдохнул кот, машинально вытирая лапой пот с мохнатого лба. — Сумасшедший дом какой-то. Угораздило же попасть к этому бесенышу. Кстати, куда он делся?

Оглядевшись по сторонам, Феликс понял, что малого нет нигде поблизости, и это не предвещало ничего хорошего, судя по тому маленькому, но уже насыщенному опыту.

— Черт-черт-черт, — сквозь зубы ругался дух, пулей вылетая из кухни в поисках непоседы, пока тот опять чего-нибудь не натворил.

Оказывается, мальчишка все это время даром не терял. Пока Феликс самоотверженно растрачивал казенное молоко, он в ванной набирал детское ведерко воды. Мойка на кухне была для него слишком высока, поэтому он и сиганул туда, где доставал. Не без усилий, но все же не бросил пожар на произвол.

Вот только, когда бежал обратно, нос к носу столкнулся со своей кисей, споткнулся об нее и оба-два кубарем полетели на пол. Ведерко воды, так старательно набранное, красиво взлетело вверх и веером окатило водой перепуганного кота.

Стоя на четырех лапах, как на цырлах, мокрый, как лягуша, Феликс медленно водил хвостом из стороны в сторону, вспоминая по матери всех демонов Хаоса до шестнадцатого колена. Этот сорванец не сожжет, так утопит.

Кстати, сам малой не долго расстраивался, что его усилия пошли прахом. Он придумал себе уже новое развлечение.

— Мокрая кися… — категорично заявил карапуз.

«Звучит, как название порнофильма» — не весело усмехнулся Феликс.

Пацан знал, что если мокрый, то нужно вытереться. Притащив откуда-то из спальни красивую, по всему видать мамину кофту, он принялся усердно и заботливо вытирать свою мокрую кисулю.

— Помогите! — Феликс пытался вырваться из рук малолетнего садиста, но тот хорошо знал свое дело, и не собирался отпускать свою добычу без боя.

Спас мятежного духа истеричный звонок в дверь, плавно переходящий в стук, кажется ногой.

— Откройте немедленно! — слышался из-за двери крайне рассерженный женский голос. — Вы меня заливаете!

Обрадовавшись, что у него появился новый объект для коммуникации, ребенок подбежал к двери, но открывать ее вовсе не собирался. Поднявшись на цыпочки, он прокричал в замочную скважину.

— Мама никому не велела открывать. Я вас не пустю.

— Замечательно, — всплеснул лапами кот. — Мы еще и соседей заливаем. Стоп! Как мы можем заливать, если у нас пожар был?

Догадка пронзила бессмертный разум Феликса, и он со всех лап кинулся в ванную. Так и есть. Ребенок не смог набрать воду из раковины и просто повернул кран между ней и ванной, только впопыхах забыл закрыть кран.

Наплевав на брезгливость, шлепая лапами по воде, мстительный дух, запрыгнул на раковину, и матерясь сквозь зубы, с трудом, все же смог закрутить кран.

Мокрый, уставший, злой, как черт, Феликс выполз из ванной, еле переставляя лапы. Мальчуган, увидев кисю, снова было кинулся к ней обниматься, вытираться, но бессмертный дух выгнул спину дугой, вздыбил мокрую шерсть, выставил когти и зашипел, как можно страшней.

— Не подходи ко мне, чудовище! Я таких демонов даже в Нифльхейме не встречал.

Малыш понял, что ему не рады и остановился. Засунув палец в рот, он удивленно лупал глаза на котейку, отчаянно не понимая, за что на него ругаются. Он же делал все, как его учили. Неизвестно, чем бы закончился этот поединок взглядов, но в этот момент в двери нервно заскрежетал ключ. Не сразу, видимо, из-за переживаний, но хозяйка, наконец, смогла попасть в квартиру. Молодая, вполне симпатичная женщина. Сейчас она была вся в растрепанных чувствах.

— Боже, Костик, что ты опять натворил⁈ — схватилась за голову нерадивая мамаша. — Я всего на пять минут тебя оставила.

— Да щаз! — угрюмо проворчал Феликс, садясь и начиная вылизываться. — Я тут уже полчаса из огня да в полымя.

— Мама, я молодец, я все правильно сделал! — невероятно гордый собой, заявил Костик.

— Ты устроил форменный апокалипсис, — всплеснула руками мать, увидев море, медленно вытекающее из ванной.

«Это она еще кухню и свою косметичку не видела» — не без сарказма подумал Феликс, а вслух произнес:

— Вообще-то, мамаша, это целиком и полностью ваша вина, — вышел вперед и сердито мотнул хвостом влево-вправо. — Нельзя этого чертенка без присмотра оставлять. Это он еще пока маленький. А как подрастет? Он же Пентагон хакнет, как пальцами щелкнет. Так что, следите за вашим демоном тщательней.

— Кот⁈ — еще больше вытаращилась мамаша. — Откуда у нас кот? Костик, ты откуда кота притащил?

— Он сам присел. В гости, — не смутясь, улыбнулся Костик.

— Ну, вообще-то меня насильно втащили, — напомнил Феликс, но тут же сам вспомнил обстоятельства и немного смягчился. — Хотя, в целом, он мне помог.

Все откровения Феликса совершенно не впечатлили хозяйку квартиры. Она их попросту не поняла. Да, и проблемы куда более насущнее сейчас стояли. Поэтому, без лишних разговоров, она схватила бессмертного духа за шкирку и выставила за дверь. Откровенно говоря, Феликс и сам был рад покинуть это страшное место, но формы ради, все же счел нужным поворчать.

— Ну, и ладно, ну и как хотите! — еще раз отряхнулся, вздыбив шерсть, и пошел вниз по лестнице, гордо качая хвостом.

Сегодня скидки на романы: Я думала — дно, но снизу постучали… и После свадьбы хоть потоп

!!!Добро пожаловать в мою новинку Измена. Однажды ты соскучишься по мне

«Где эта сволочь?» — она медленно скользила взглядом по залу. Некогда любимый ресторан никогда уже не будет таким, каким она видела его в первый раз. Здесь Клим встал на одно колено, протягивая кольцо в бархатной коробочке, и обещал любить вечно.

Обещалкин нашелся за столиком в дальнем углу. Не один. Приятного вида озорная блондиночка, заливалась смехом, а бывший муж, придвинувшись к ней впритык, что-то увлеченно рассказывал.

Катя выдохнула ноздрями, выпуская огонь негодования. Так вот зачем он ее выманил! Чтобы показать свою новую бабу. Мерзавец! Он должен был страдать от содеянного, из-за разрушенной семьи, за слезы ее и боль. Сидеть под дверью с цветами в зубах и выбивать на стене ее имя. А он? Нашел себе моложе и счастлив. Где эта гребаная справедливость? Бумеранг? Кармическая отдача? Почему она, Синицына, три года одна одинешенька, зализывает сердечные раны, воспитывает Вероничку