Девочка Дикого

Глава 22

Осознание приходит мгновенно. Мои глаза широко распахиваются, а рот приоткрывается. Прикрываю его той самой рукой. Ладонь горит, дыхание застревает в груди.

Что я наделала?

Ударила самого Дикого!

Прежде чем успеваю сообразить, что делать дальше или хотя бы извиниться, глаза мужчины сужают, он словно дикий, проворный зверь бросается на меня.

Мгновение, и я оказываю вниз головой, а твердое мужское плечо давит мне на живот. Из меня выдавливает весь воздух, что даже пискнуть не получается.

Дикий не ждет. В пару широких шагов пересекает коридор, открывает ближайшую дверь и заходит вместе со мной внутрь. Мое сердце пропускает удар, когда я слышу громкий хлопок. Но сориентироваться толком не удается, потому что Дикий продолжает путь, а когда останавливается, грубо стаскивает меня со своего плеча и сажает на что-то твердое.

Судорожно вздыхаю, стоит ему с силой развести мои ноги в стороны и вклиниться между ними.

— Не понравилось тебе, значит? — рычит он мне в губы.

Горячее дыхание мужчины обжигает, а тон посылает волну ледяных мурашек по коже. В глазах Дикого горит опасный огонь, и я сразу же понимаю, что он сожжет меня до тла.

Задыхаюсь. Внутренний голос орет, что нужно бежать, но я не даже пошевелиться не могу, не говоря уже о том, чтобы отвести взгляда от мужчины. Дикий словно загипнотизировал своими стальными омутами, своей силой, своей властью. Он подчиняет меня, ничего не делая. Тело словно своей жизнью живет. Вместо того, чтобы подчиниться испуганному до чертиков разуму, она реагирует на присутствие мужчины. Дыхание учащается, мысли становятся спутанными, а по коже словно электрические разряды проходят.

— Не хочешь говорить? — Дикий склоняет голову набок. — Тогда я сам проверю, — зловещая ухмылка растягивается на его губах.

Мои глаза округляются, когда я чувствую его пальцы, которые снова проникли мне в трусики.

— Влажная, — его голос опускается до тихого шепота. — Чертовки, мокрая, — ныряет пальцем в дырочку. — Я знаю, что тебе понравилось, — медленно входит в меня на всю длину пальца и также медленно выходит. — Хватит врать тебе и засовывать себя в рамки. Если ты отбросишь, всю чепуху, что таится в твоей милой головке, то сможешь получить столько удовольствия, о котором даже задуматься раньше не могла.

С моих губ срывается шокированный выдох, но это все, что у меня получается из себя выдавить. Ведь Дикий вдобавок пальцу, который все еще то проникает в меня, то покидает мое тело, снова надавливает на мой клитор и начинает медленно, размеренно кружить.

— А если снова ударишь меня, — глаза мужчины становятся резко серьезными, — я возьму то, что ты пока не готова мне дать, — щипает меня за попку.

Сердце пропускает удар. До меня моментально доходит, что мужчина имеет в виду. Открываю рот, чтобы возмутиться, но даже звука вымолвить не успеваю, как Дикий затыкает мне рот поцелуем. Его язык настойчиво врывается в мой рот, одновременно с пальцем.

Задыхаюсь.

Мне бы оттолкнуть мужчину, попросить больше не прикасаться ко мне, оставить меня в покое. Но я просто не могу ничего сделать. Тело словно перестает мне принадлежать, слушается только Дикого, который играет с ним, как профессионал с любимым инструментом.

Я даже не понимаю, что он делает со мной, просто закрываю глаза, отдаваясь Дикому без остатка.

Поцелуй набирает обороты, вместе с пальцами, которые не перестают, терзать меня между ног. Кровь закипает в венах. Кожа становится невероятно чувствительным. Тело напрягается. Клитор наливается кровью. Все внутри пульсирует, то и дело сжимая палец мужчины словно тисками. Кажется, еще чуть-чуть и…

Дикий убирает руку. Разрывает поцелуй. Немного отстраняется.

Разочарованный стон срывается с моих губ, за что я зарабатываю глухой смешок. Распахиваю веки, сосредотачиваюсь на довольном лице Дикого, собираюсь сказать ему, какой он козел, но слышу звон пряжки ремня.

Застываю, понимая, что сейчас меня ждет.

Страх бабочками с металлическими крылышками начинает зарождаться в животе. Воспоминания о нашем… о моем первом разе вспыхивают перед глазами. Фантомная боль отражается в теле.

Тяжело сглатываю, собираюсь сказать всего два слова: “не надо”, как Дикий снова нависает надо мной. Мужчина заглядывает мне в глаза, долго смотрит, после чего едва заметно качает головой. Ничего не могу поделать, снова теряюсь в стали его глаз. Она для меня словно проклятье, которое сразу же превращает все мысли в желе. А когда мужчина снова целует меня на этот раз медленно, тягуче, вовсе теряю разум. Отдаюсь чувствам, забываю обо всем. Позволяю мужчине забрать весь контроль в свои руки, пусть делает со мной, что хочет.

Да, позже я буду жалеть, что так легко сдалась, но сейчас… сейчас просто все отпущу.

Обнимаю Дикого за шею, зарываюсь пальцами в его жесткие волосы, отвечаю на поцелуй. Утробный рык посылает волну дрожи по моему телу.

Твердые губы начинают жестче сминать мои, горячий язык настойчивее врывается в мой рот, щетина едва не царапает нежную кожу.

Но мне плевать. На все плевать. Главное сейчас — чувствовать! А меня разрывает от количества эмоцией. Они такие сильные, такие противоречивые, что я тону в них. Единственное, что получается разобрать в этом сумбуре — хочу!

Господи, как же я хочу Дикого!

Он словно читает мои мысли.

Не разрывая поцелуя, отодвигает мои трусики в сторону — одним движением врывается в меня.

Задерживаю дыхание. Жду боли, которая была в первый раз. Но… ее нет. Просто нет. Тело словно подстроилось под мужчину, приняло его. Поэтому, когда Дикий начинает двигается, сначала медленно, но постепенно наращивая темп, разум снова отключается.

Я притягиваю мужчину ближе, сама целую.

Жаль, инициатива в моих руках оказывается ненадолго, Дикий одной рукой обнимает меня за талию, вторую — кладет на затылок. Фиксирует меня.

Входит в меня жестко, размашисто, разнося волны удовольствия по телу. Целует также остервенело, отнимая дыхание.

Мужчина контролирует меня полностью. Мое тело, мой разум, мое дыхание — все принадлежит ему.

Я бы могла попытаться внести свою лепту, но зачем? Мне слишком хорошо. Остается только подчиняться, наслаждаться. Единственное, что я делаю — обхватываю Дикого ногами, давая возможность проникать глубже. Задевать такие точки, о которых я даже не знала. Рваные стоны срываются с моих губ, и мужчина их поглощает.

Не знаю, сколько длиться эта пытка, но я едва не схожу с ума. Меня резко бросает то в жар, то в холод. Тело начинает напоминать оголенный нерв, и каждое прикосновение разносит по нему волны дрожи. Узел внизу живота завязывается с такой силой, что я даже дышать не могу.

Распахиваю глаза. Тут же встречаюсь со стальными омутами Дикого. Мужчина с похотливой поволокой во взгляде наблюдает за мной, при этом, не сбавляя темпа, продолжает врываться в меня. Подводит меня к грани, и, явно, собирается смотреть, как сбрасывает меня с обрыва.

Мне плевать! Плевать… лишь бы он дал мне то, что сейчас так необходимо.

В который раз убеждаюсь, что Дикий чувствует меня, потому что в следующий момент разрывает поцелуй.

— Ты моя, девочка, запомни раз и навсегда, — рычит, врывается в меня глубже. — Я буду брать тебя, когда хочу и как хочу, — дотрагивается клитора, посылая волну жара по моему телу. — Поняла меня?

Почти не соображаю, но каким-то образом умудряюсь кивнуть. Я сейчас соглашусь на все на свете, лишь напряжение, которое сковало мои мышцы, наконец, смогло ослабиться. Но, видимо, Дикому этого недостаточно.

— Не слышу, — жестко спрашивает он, продолжая резкими, глубокими толчками врываться в мое тело. При этом все еще нажимает на мой слишком чувствительный клитор, но больше не делает ничего.

Нахожусь на грани, хватаю ртом воздух, пытаюсь понять, что он от меня хочет.

— Скажи, что ты моя! — рычит Дикий, не выдерживая.

Грубо врывается в мое тело, подводя меня к обрыву, но не давая с него спрыгнуть.

Во рту пересохло, поэтому тяжело сглатываю. Перед глазами все размывается. Я почти распадаюсь на осколки, но все-таки каким-то чудом мне удается собрать остатки разума.

— Я… — голос хрипит, — твоя, — удается выдавить из себя, и мысли тут же улетают прочь.

Дикий сильнее нажимает на клитор, один раз кружит и входит вменя на всю длину. Этого хватает, чтобы сбросить меня с обрыва. Перед глазами появляются звезды. Разум отключается. Тело обдает обжигающей волной.

Блаженство разливается по венам. Дрожу так сильно, что, едва не теряю себя. Не знаю, сколько витаю в незабытие, но разум возвращается, только когда я слышу глухой рык и чувствую жар между ног.

В следующий миг, меня снова вдавливают в твердое мужское тело, а горячее дыхание обжигает шею.

— Запомни, девочка, — шепот Дикого врывается во все еще затуманенный удовольствием разум, — ты сама отдала мне себя.