Джейн с Холма над Маяком

11

На остров Джейн должна была ехать с мистером и миссис Стэнли – они собирались навестить замужнюю дочь. Джейн плохо помнила, как пережила последние дни. Она дала себе слово не брыкаться, чтобы маме из-за нее не досталось. Не было больше никаких задушевных разговоров перед сном и ласк… никаких нежных слов в самые нужные минуты. Джейн сумела понять, что тому есть две причины. С одной стороны, маме самой было трудно все это выносить, а с другой – бабушка твердо решила этого не допустить. И все же в последнюю ночь, которую Джейн предстояло провести в доме номер 60, мама все-таки к ней проскользнула, пока бабушка занималась внизу гостями.

– Мама… мама!

– Лапушка, будь смелой. В конце концов, это всего три месяца, а на острове действительно очень мило. Ты можешь… если бы я знала… когда я… А, не важно. Теперь уже все не важно. Лапушка, ты должна пообещать мне одну вещь. Ты никогда не будешь меня упоминать в разговорах с отцом.

– Ладно, – всхлипнула Джейн. Это обещание далось ей легко. Она и представить себе не могла, что будет говорить с этим про маму.

– Он станет лучше к тебе относиться, если… если… если решит, что ты не очень меня любишь, – прошептала мама. Голубые глаза скрылись под белыми веками. Но Джейн успела перехватить мамин взгляд. Ей казалось, что сердце ее сейчас разорвется.

Небо на рассвете было кроваво-красным, но скоро сделалось угрюмо-серым. К полудню заморосил дождь.

– Видишь, даже погода грустит, что ты уезжаешь, – заметила Джоди. – Ах, Джейн, я так буду по тебе скучать. А еще… я не знаю, найдешь ли ты меня здесь, когда вернешься. Мисс Уэст все твердит, что отправит меня в сиротский приют, а я не хочу в приют, Джейн. Вот ракушка, которую мисс Эймс привезла для меня из Вест-Индии. Это единственная красивая вещь, которая у меня есть. Я хочу ее отдать тебе, потому что, если меня отправят в приют, там ее наверняка отнимут.

Поезд на Монреаль уходил в одиннадцать вечера, и Фрэнк отвез Джейн с мамой на станцию. Прощаясь, Джейн вежливо поцеловала бабушку и тетю Гертруду.

– Если встретишь на острове свою тетю Айрин Фрейзер, передай ей мой привет, – сказала бабушка. В ее тоне сквозило странное волнение. Джейн подумала, что бабушка когда-то сумела взять верх над тетей Айрин и хочет разбередить той старые раны. Она будто пыталась сказать: «Уж меня-то она вспомнит». И кто она вообще такая, эта тетя Айрин?

Когда они отъезжали, дом номер 60 угрюмо смотрел ей вслед. Джейн его никогда не любила, а дом никогда не любил ее, но она все равно чувствовала пустоту в душе, как будто вместе с дверью захлопнулась какая-то важная часть ее жизни. Пока машина везла их над подземным эльфийским городом, который рождается под темной улицей в дождливый вечер, они с мамой не проронили ни слова. Джейн дала себе слово не плакать и не плакала. Сидела, широко распахнув глаза от отчаяния, однако, когда настала пора прощаться, голос ее прозвучал сдержанно и ровно. Последнее, что увидела Робин Стюарт, – это изящная несгибаемая фигурка, которая махала ей рукой, а миссис Стэнли подсаживала ее в дверь пульмановского вагона.

В Монреаль они приехали утром, а в полдень двинулись дальше на Приморском экспрессе. Настанет время, когда само название «Приморский экспресс» будет вселять в Джейн восторженный трепет, но пока у него был совсем другой смысл: разлука. Весь день шел дождь. Миссис Стэнли пыталась ей показать горы, но Джейн в тот момент горы были ни к чему. Миссис Стэнли отметила, что девочка очень скованная, неотзывчивая, и в результате от нее отстала… за что Джейн вознесла бы Господу миллион благодарственных молитв, если бы когда-нибудь слышала такое выражение. Горы! Когда каждый поворот колес только отдаляет ее от мамы!