Дина

Эпилог

Год спустя

-- Ка-арин, принеси воды, пожалуйста!

Я нажимаю кнопку «Отправить письмо» и смотрю на приоткрытую дверь. Услышала или нет? Когда рисовать садится – хоть пушками над ее ухом стреляй. Бесполезно.

Спустя пару-тройку секунд из глубины квартиры доносится шлепанье босых ног, и еще через несколько со стаканом в руке появляется Карина.

-- Держи. -- Вручив его с торжественным видом, она кивает на пустую упаковку чипсов, валяющуюся рядом . – Это унести?

-- Если не трудно.

-- Не трудно. – Запихнув пакет в карман джинсового сарафана, она плюхается на кровать рядом. – Что делаешь?

-- Работаю понемногу. Вот письмо отправила в Германию, - поясняю я, для наглядности разворачивая к ней экран ноутбука. -- Надеюсь, переводчик не подвел. А то твой папа потом мне такой нагоняй устроит.

-- Не устроит, -- фыркает Карина. – Он тебя во всем слушается.

-- Прозвучало так, словно твой папа – подкаблучник. Нагоняй он, конечно, не устроит, но только потому что любит и заботится. Ты, например, вчера перед сном три мороженых тайком съела. Разве нагоняй получила?

-- Зато папа сказал, что хранить мороженое в холодильнике больше не будет, -- поморщившись, пытается возразить она.

-- Это превентивная мера. Дай тебе волю – ты бы одним сладким питалась и в десять лет умерла бы от цинги.

Перспектива умереть от цинги Карину ничуть не пугает – лишь вызывает любопытство.

-- А что такое цинга?

-- Это болезнь нехватки витаминов. От нее выпадают зубы.

-- У меня уже выпадают зубы, -- для убедительности Карина демонстрирует отсутствующий резец. – Это значит что у меня цинга?

Поборов соблазн сказать «да» и тем самым попытаться обуздать ее неуемную тягу к сладкому, я поясняю:

-- Нет. У тебя выпадают молочные зубы. На их месте вырастают коренные. Видишь? – Я поднимаю верхнюю губу. – Все на месте. Ровные, красивые. И у тебя так будет, если будешь нормально питаться, усекла?

-- Усекла, -- с удовольствием повторяет Карина, чем заставляет меня поморщиться. Браво, Дина. Благодаря твоим стараниям в лексиконе ребенка появилось еще одно сленговое слово.

-- Ладно, иди. Мне еще немного поработать нужно. Через час встречаюсь в кафе с подругой.

Заслышав слово «кафе», она как по команде напускает на себя ангельский вид.

-- А мне с тобой можно?

-- У тебя бассейн, -- отрезаю я. – И учти, что делать просящие глазки бесполезно.

-- Жаль. Я как раз хотела нормально покушать, чтобы не было цинги.

Мне с трудом удается подавить улыбку. Порой кажется, что Карина и есть моя кровная дочь – настолько мы похожи. Она не имеет привычки клянчить: либо грязно шантажирует, либо приводит веские аргументы. В будущем далеко пойдет, а пока…

-- В духовке как раз есть курица, -- нараспев отвечаю я. – Иди-ка поешь. Это будет лучшая профилактика цинги.

Фыркнув, Карина спрыгивает с кровати, признавая, что этот раунд остался за мной. Как и многие другие.

Уже месяца три мы живем вместе. Я, Камиль и Карина. Никто этого не планировал – само собой получилось. Количество ночей, которые Карина оставалась с нами, росло, детских вещей в квартире появлялось все больше, так что со временем было принято логичное решение о ее переезде. Вышло комфортно для всех: и для Галии-апы, слишком привыкшей о ком-то заботиться, и для Карины, получившей постепенно привыкшей к смене обстановки и новому человеку, и для меня, до смерти боящейся не справиться с ролью мачехи.

За время нашего с ней общения я поняла две очень важные вещи. Первая: не стоит пытаться заменить Карине мать. Я не ее мама, и этот факт уже не изменить. Зато я могу постараться стать ей другом и поделиться лучшим из того, что сама знаю и умею. Вроде пока получается. Соседство поколений, к которым мы принадлежим, позволяют нам общаться на схожем языке. Даже Камиль признает, что я имею больше влияния на его дочь, чем он сам.

Второе важное правило: быть с ней предельно честной и относится как к взрослой. Я отлично помню себя в ее годы. Дети в таком возрасте все отлично слышат и понимают, и считать их недалекими и глухими точно не стоит.

В общем, роль мачехи оказалась неожиданно гораздо более приятной, чем я себе представляла. Хотя бы потому, что я еще не состарилась, а стакан воды мне уже приносят.

-- Пристегнулась? – уточняю я, щелкая пультом от ворот.

-- Конечно, мамочка, -- фыркает Карина, переиначивая мою классическую фразу, адресованную ее отцу.

Потянувшись, она прибавляет звук на магнитоле, и салон оглашается очередным интернет хитом, от которого у меня как по команде начинает сводить зубы. На языке так и вертится фраза: «в наше время музыка была лучше», но озвучить ее вслух – означает признать себя мамонтом, чего я, разумеется, никогда не сделаю. Так что терпеливо слушаю и даже иногда подпеваю.

Высадив Карину у входа в плавательный комплекс, я бью по газам. Осторожничаю я обычно только в ее присутствии. Инцидент со сломанным носом навсегда запечатлен в моей памяти, так что предпочитаю перебдеть.

Забавно, что Мерседес, подаренный Камилем, все же ко мне вернулся. Как-то, сидя в такси и опаздывая на важную встречу, по вине водителя, свернувшего не туда, я четко осознала необходимость покупки собственного автомобиля. Камиль со вздохом облегчения предложил забрать Мерседес, и это предложение на удивление не встретило во мне сопротивления. Наверное, всему свое время. На момент этого предложения мы уже успели съехаться.

На встречу с Алиной я приезжаю на пятнадцать минут раньше и успеваю сделать пару звонков. Уже почти месяц я не появляюсь в автосалоне, работая удаленно -- приятные бонусы того, чтобы спать с владельцем.

Успеешь забрать Карину с плавания? Или это сделать мне?

Напечатав сообщение Камилю, я боковым зрением ловлю очертания знакомой фигуры. Повернувшись, чувствую волнительное покалывание в груди. В кафе зашел Ильдар.

В последний раз мы виделись с ним месяца четыре назад, после того как он вернулся из Таиланда. Поздоровались, но не разговаривали. От Камиля я знаю, что он стал много путешествовать, а бизнес ведет удаленно. Общение они возобновили, правда, в основном, по работе. Сейчас я смотрю на сложившуюся ситуацию философски: изменить уже все равно ничего нельзя, а они как взрослые люди со временем разберутся.

Ильдар тоже меня замечает. Выглядит растерянным, но быстро берет себя в руки и, улыбнувшись, идет к моему столу.

-- Привет. Отлично выглядишь, -- говорит он, верный своим джентльменским манерам.

-- Ты тоже.

Я улыбаюсь, ощущая забытое потягивание в груди. Время, проведенное порознь, убрало все лишнее, оставив в душе лишь тепло и искреннюю привязанность. – Загорел. Где был на этот раз?

-- В Сингапур на две недели летал. Там хорошо.

Я киваю.

-- Наверное. Рада за тебя.

-- У тебя… -- Ильдар неловко переступает с ноги на ногу. -- Как дела?

-- Все хорошо… Работаю немного, -- я киваю на телефон. – Здесь с подругой встречаюсь.

-- Ясно.

Видно, что он не знает как себя вести. Еще недавно мы бы обнялись и стали по-свойски шутить друг с другом, а сейчас…

-- Алин! – Заметив дверях рассеяно озирающуюся подругу, я машинально привстаю, не сразу осознав последствия такого маневра. – Я здесь!

Ошарашенный взгляд Ильдара как по команде сосредотачивается на моем животе.

– -- Дин, ты… Ты беременная, что ли?

Не пытаясь прятать счастливую улыбку, я киваю. Значит, он действительно ничего не знал. И Карина как настоящая партизанка не проболталась, хотя ее никто не просил скрывать.

-- Да. Седьмой месяц уже пошел.

-- С ума сойти… -- Ильдар трет лоб. Его щеки покрыты розовыми пятнами. – И кого ждешь… То есть ждете?

-- Девочку.

-- Сестренка, значит, скоро появится у Каринки… -- Он снова потерянно улыбается, будто смиряясь с услышанным. – Ну встань, что ли, обниму?

Шагнув в раскрытые объятия, я прижимаюсь щекой к его груди. В носу немного зудит. В последние месяцы я стала сентиментальной. Футболка Ильдара пахнет чистотой, а сам он – неизменно нашим общим детством.

-- Спасибо тебе, -- шепотом говорю я.

-- За поздравления, что ли? – глухо смеется он.

Дело не только в поздравлениях конечно, и даже не в объятиях. Я благодарна Ильдару за все: за годы преданной дружбы, за то, что именно он перевез меня в этот город и за то, что по итогу все сложилось так… Лучшим и счастливейшим для меня образом.

А еще я очень благодарна Алине, которая в очередной раз проявляет чудеса понимания и не подходит к столу, позволяя наслаждаться моментом.

-- Ладно, я поеду. – Отшагнув, Ильдар шутливо треплет меня за плечи. – Береги себя, мать моей будущей племянницы. Я бы еще поболтал, но тороплюсь просто. Еще увидимся.

Забрав свой кофе у стойки, Ильдар исчезает, освобождая место Алине.

-- Симпатичный парень такой, -- замечает она, проводив его глазами.

-- И хороший, -- соглашаюсь я. – Как-нибудь обязательно вас познакомлю.

На автомате проверив телефон, вижу сообщение от Камиля.

Карину вместе заберем. Ты где?

Через час мы встречаемся возле дома, где я пересаживаюсь к нему в машину.

-- Как самочувствие? Пинается? – привычным жестом Камиль кладет ладонь на мой живот.

-- Пинается – не то слово. Отдадим твою дочь в футбол, -- устало вздыхаю я, позволяя себе развалиться на сидении и наконец от души поныть. – Господи, почему я не кошка? У них пара месяцев беременности – и котята готовы!

Третий триместр дается мне сложно. С каждым днем я становлюсь все более неуклюжей и неповоротливой – настоящий вызов для любительницы активного образа жизни. А еще постоянно хочется есть. Утром, днем, по вечерам и особенно ночью. Оттого, что я постоянно что-то жую, ноет челюсть. Скорее бы уже родить.

Забеременела я абсолютно случайно – не иначе бородач накаркал. Когда тест показал две полоски, со мной случилась настоящая истерика. Так быстро размножаться я не планировала. У меня ведь была куча планов… Куплены дорогущий билет на семинар от гуру мирового маркетинга, я записалась на бокс, а еще наконец собралась вывезти всю семью к морю.

Жизнь преподала мне очередной урок о принятии и гибкости. Хотя сейчас я конечно ни о чем не жалею. Первое узи все расставило по своим местам. Я буду мамой. Точка. И со свойственным мне перфекционизмом непременно доведу главный проект своей жизни до совершенства.

Моя шутка о беременной кошке вызывает у Камиля громкий смех. В последнее время он прилично размяк. Постоянно улыбается, покер забросил и домой стал приезжать не позже шести. Булат, пожалуй, был прав: отцовство мужчин преображает. Камиля так точно.

-- Кошку я бы к себе домой не пустил.

-- Господи, я опять хочу есть, хотя только что тарелку салата прикончила, -- со вздохом стону я. -- Давай куда-нибудь заедем.

-- Заедем конечно. Мне Ильдар звонил.

Забыв о еде, я смотрю на него с любопытством. Так быстро?

-- Да? И что сказал?

-- Поздравил с будущим отцовством. Предложил на неделе увидеться.

Я слишком хорошо изучила Камиля, чтобы не различить ноты радости в его голосе. Пусть мы это не обсуждали, но я знаю, что размолвка с младшим братом не переставала его тяготить.

-- А все благодаря кому? – с шутливым самодовольством хмыкаю я, тыча пальцами в живот.

-- Благодаря Алисе?

-- Никакой Алисы тут пока нет, а есть я. Теперь говори, какая я молодец и как сильно ты меня любишь.

-- Ты у меня большая молодец, и я тебя сильно люблю, - послушно повторяет Камиль, тронув мое расплывшееся колено.

-- Послушный папочка, -- заулыбавшись, довольно урчу я.

-- Можешь наслаждаться своим привилегированным положением еще два месяца.

Сгримасничав, я бросаю на него иронично-снисходительный взгляд. Думает, что после родов все закончится? Как бы не так. Мы с Алисой уже предвкушаем.