Мастер интриг

10

Глеб открыл глаза и сладко потянулся на широкой и удобной кровати, покрытой шелковистыми простынями из плотного хлопка. Комната была залита светом, солнечные зайчики играли на потолке, отражаясь от граней красивой хрустальной вазы, стоящей на подоконнике. В воздухе витал аромат свежесваренного кофе, поджаренного хлеба и ещё чего-то неуловимо восхитительного.

Глеб Светлов откровенно наслаждался приятным моментом пробуждения и снова закрыл глаза. Он услышал тихие шаги, лёгкий шорох, и тут же тёплая ладонь коснулась его руки, а на губах почувствовал поцелуй. Юноша приоткрыл один глаз и уставился на девушку перед ним. Постепенно до него начало доходить всё, что произошло вчера вечером, а потом ночью и даже этим утром. Глеб слегка застонал и присел в кровати.

– Ёлки-палки, что ж я наделал?

– А что, собственно говоря, ты наделал? – услышал ответ и вопрос одновременно.

Нежный голос промурлыкал над самым ухом. Глеб окончательно проснулся и увидел перед собой Ларису Панко в немыслимом кружевном полупрозрачном пеньюаре, который очень выгодно подчеркивал все достоинства её фигуры. Светлые шелковистые волосы рассыпались волнами по точёным плечам.

– Ты прекрасно отдохнул, выспался, а ещё приятно провёл время и снял стресс традиционным и довольно древним способом, – с лёгкой манящей улыбкой проворковала Лариса.

Её золотистого цвета глаза призывно заблестели. Глеб всмотрелся в них в поисках упрёка, сожаления о содеянном, но увидел лишь желание и негу.

– Я тоже провела восхитительную ночь. Надеюсь, и тебе понравилось забавляться со мной, – её ласковая рука скользнула под одеяло и нацелилась на дальнейшие последствия довольно предсказуемой развязки. – Никогда не жалей о том, что уже сделано, если в этот момент был счастлив, так ведь?

Лариса приблизилась к лицу Глеба, и он перестал различать что-либо. Волна желания захлестнула его и утянула в омут удовольствия. Несмело, оглушённый интимностью момента, он коснулся её голого тела там, где задрался ажурный пеньюар и, словно борясь с собой, с нажимом провёл горячей ладонью выше, открывая взору великолепные изгибы тела. Лариса, растворяясь в прикосновениях мужских рук, возбуждающе впилась пальцами в спину Глеба, отчего он напрягся и подобрался, как зверь перед прыжком. Девушка млела от божественного ощущения перекатывающихся сильных мышц под бархатистой горячей кожей. Раскаленная ладонь Глеба замерла на бедре Ларисы. Тяжело выдохнув, он с силой обхватил второй рукой её талию, крепко прижал к себе, уткнувшись в шею с тоской произнес:

– Что ты со мной творишь? Но это так восхитительно… Все мои переживания, сомнения, усталость испарились. Ты рядом, можно прижаться к тебе, провести ладонью по шелковистой коже, прикоснуться к губам…

Лариса неторопливо ответила на его ласковые поцелуи, её ресницы трепетали, а глубокое равномерное дыхание перемешалось с мужским. Эти двое, как уставшие путники, неспешно утоляли жажду.

Позднее, когда они сидели на кухне и поглощали завтрак, так предусмотрительно приготовленный Ларисой, Глеб поймал себя на том, что улыбается и не может остановиться. Было легко и свободно, ничего не хотелось знать ни о прошлом, ни о будущем и никуда не хотелось уходить.

– Глеб, давай заканчивать завтрак, нам пора идти, – шёпотом произнесла Лариса.

Она слегка склонила голову, и прядь светлых волос опустилась на лицо. Глеб откусил большой кусок поджаренного хлеба с мармеладом и с восторгом демонстративно начал жевать.

– Смотри, я тороплюсь, жую, быстро жую, – он засмеялся и отпил глоток кофе.

Через полчаса молодые люди спустились по лестнице, вышли на улицу и направились в театр.

– Лариса, постой, прости, если что не так было сегодня ночью. – Глеб остановил девушку за руку. Смотрел серьёзно и вопросительно. – Никогда не прощу себе, если с тобой случится непредвиденное и ты забеременеешь.

– Глеб, поверь, это абсолютно не твои проблемы, мне было хорошо с тобой. И, более того, хотела бы ещё раз вот так провести время, – Лариса быстро поцеловала и отступила на шаг.

Теперь он мог видеть её глаза. На миг в них мелькнул не просто испуг, а крик о помощи, но всё быстро исчезло. И вот на него уже смотрели красивые глаза, наполненные нежностью.

– Идём, нам пора, – девушка потянула за собой, и они двинулись дальше по тротуару к остановке автобуса.

Перед тем как войти в театр, Глеб пропустил Ларису на несколько шагов вперёд, чтобы никто не подумал, что они вместе приехали на репетицию. Войдя в фойе, первым, кого увидел Глеб Светлов, была Татьяна Рошина. Она стояла около гримёрной и явно его ждала.

– Глеб, милый, нам надо, очень надо кое-что обсудить, – начала говорить Татьяна, но так и не закончила, увидев довольную физиономию Глеба.

– Да, конечно, – ответил он с лёгкой улыбкой и жестом пригласил девушку пройти в открытую дверь гримёрной.

Молодые люди вошли внутрь маленького помещения. Татьяна сразу же обняла Глеба и приникла к нему.

– Пожалуйста, не обижайся, я не виновата в том, что вчера произошло. Георгий друг детства, мы выросли на одной улице, но не виделись, наверное, лет сто. И уж никак не ожидала, что он вот так может разыграть. Это всё неправда. Мы с ним лишь друзья, и у нас нет никакого ребёночка. Ты мне веришь? – девушка заискивающе заглядывала в глаза Глеба снизу вверх.

– Танечка, это не важно. Важно лишь то, что через несколько дней мы поженимся, – Глеб Светлов наклонился и чмокнул Рошину в губы.

Но всё было не так просто, как он хотел показать. Сегодня утром вдруг понял: в этом мире есть вещи, волшебно меняющие всё вокруг. Ещё вчера он был полон решимости насолить Михаилу Фёдорову и жениться на его любовнице Татьяне Рошиной. Надо сказать, она была ему вполне приятна. Значит, как он для себя решил, сможет жить с ней бок о бок.

А уже сегодня утром, проснувшись и ощутив себя неприлично счастливым, вдруг увидел и прелесть опавших разноцветных листьев под ногами, и приятное тепло утреннего осеннего солнца, и голубизну неба, и, за завтраком, непередаваемый запах кофе и булочек. Глеб вдруг понял, что не вполне готов потерять нечто большее, чем статус свободного мужчины, женившись на девушке, которую никогда не любил. Осознал, что может потерять вкус к жизни. А жизнь он любил, во всех её проявлениях. С другой стороны, он обещал жениться, а Глеб Светлов считал себя человеком чести. С чего это взял, Глеб и сам себе объяснить не мог, а вот поди ж ты, с самого детства старался изо всех сил быть верным своим обещаниям. Так что, теперь ему оставалось или нарушить своё слово перед Татьяной Рошиной, или выполнить его и жениться на нелюбимой девушке.

– Мы поженимся, – твёрдо произнёс он, синие глаза блеснули сталью, а между бровей залегла тонкая морщинка. Глеб Светлов слегка отступил в сторону, открыл дверь и вышел в коридор.

Михаил Фёдоров видел, как Татьяна и Глеб вместе зашли в гримерную, но вскоре Глеб Светлов вышел один, и вид у него был не вполне довольный и, даже можно сказать, крайне озабоченный.

– Глеб, пожалуйста, зайди ко мне на пару минут, – Михаил жестом поманил парня и указал на открытую дверь своего кабинета.

«Теперь ещё и шеф начнёт мозги вправлять», – про себя огрызнулся Глеб Светлов, но, изобразив на лице самую доброжелательную улыбку, проследовал в кабинет.

– Глеб, знаю, что не вправе вмешиваться в твою личную жизнь, но ты ещё юный, неопытный. Боюсь, некоторые прописные истины, продиктованные жизнью, тебе не знакомы. Присядь, пожалуйста, и послушай, что скажу. Ты ещё слишком молод, и у тебя вся жизнь впереди. Уважаю твой талант и интеллект, но хочу предупредить о последствиях необдуманного брака с нелюбимой женщиной. Сможете вы жить совместно или нет – не самое важное. Подумаешь, дел-то, если всё опротивеет, возьмёте и разбежитесь. А теперь представь, что у вас родится ребёнок. Ведь семья – это не только мужчина с женщиной, которые живут и спят вместе. Семья создаётся для возможности продолжить свой род. Это и есть тот основной смысл в жизни, который, боюсь, тебе ещё не доступен.

Произнося проникновенную речь, Михаил Фёдоров вложил всё своё актёрское мастерство и душу. Теперь смотрел на Глеба Светлова, пытаясь понять, насколько смог достучаться до его разума.

Надо отдать должное Глебу. Он слушал внимательно старшего наставника по театру и соперника в постели невесты. Когда Михаил Фёдоров замолчал свою пламенную речь, Глеб продолжил молчать некоторое время, затем повернулся всем корпусом и произнёс, чеканя слова, но при этом не повышая тона:

– Да пойми ж ты, я не могу уже отступиться, обещал ей жениться и женюсь. В этом и есть проблема. Если она сама откажется от меня, тогда да, это будет её решение. – Глеб тупо мотнул головой.

Его радужная утренняя эйфория постепенно растаяла и остались только горькое сожаление и куча осенних листьев за окном, которые лениво шевелил и перебрасывал с места на место тёплый ветерок. Глеб Светлов встал, продолжая смотреть в глаза Михаила Фёдорова, затем выпрямился и вышел из кабинета.

Когда дверь за молодым человеком закрылась, Михаил дал себе волю и даже хлопнул ладонью по столу.

– Ну что ты будешь делать с этими упрямыми ослами. Придётся принять более радикальные меры.