Дневник библиотекаря Хильдегарт

2005/12/07 Вавилонская библиотека

Большинство морлоков никогда не выходит из книгохранилища, потому что им вреден свет. Но есть такие, которые выходят. Этим уже ничто повредить не может, они сами что хочешь повредят.

Одну у нас особенно боятся. Она выскакивает из хранилища посреди бела дня, когда никто не ожидает ничего плохого, извлекает из кармана синего халата измятый бланк читательского требования и спрашивает, обводя взглядом зал:

— Кто. Это. Написал.

Тот-Кто-Это-Написал бледнеет и пытается спрятаться за словарём. Но рано или поздно ему приходится себя обнаружить. Она вцепляется в него мёртвой хваткой и начинает голосить:

— Что это у вас тут накорябано, что? Это что – Я-Бэ? Какое тут может быть Я-Бэ, когда тут типичное Цэ-два? А это что – И-Ка? А почему тут И-Ка, вы можете мне объяснить?

А он ничего ей не может объяснить. Он добросовестно перерисовал всё с каталожной карточки, как было. Он никогда не вдумывался в смысл этих иероглифов - и правильно делал. Но она не отпускает его и преследует до тех пор, пока он не даёт ей страшную клятву больше никогда не писать Я-Бэ там, где должно быть Цэ-два. И наоборот.

Ей ничего не стоит прислать в зал вместо «Теоретической фонетики» Соколовой книгу на странном языке под названием «Ленин охундал». Или отказ: «Книга находится на выездной выставке с 1939 года». Куда выехала эта выставка, где она сгинула без следа – это не её забота. Если ей позвонить по телефону и попросить прислать Библию, она скажет:

— Хорошо. Фамилия автора?

И пока вы не скажете, что автор коллективный и потому графу «автор» заполнять вообще не надо, она вам ничего не пришлёт.