Дневник наемной убийцы

Глава 3. Принцесса-Золушка

Варвара Никитина шла по улице, смахивая слезы, из-за которых яркие осенние краски сливались в сплошное серое пятно. Когда, в какой момент ее жизнь пошла под откос? Ведь начиналось все так хорошо!

Сорок лет назад она, молоденькая медсестричка, впервые вышла на работу в районную больничку. И сразу влюбилась в красавца-хирурга, единственного мужика на все отделение. Ну и что, что он был старше на двадцать лет и женат? Она летала на крыльях любви, даже не думая, что будет с ними потом. А дальше началась настоящая сказка. Ее любимый ушел из бездетного брака, оставил жене старый дом на окраине и снял для них отличную квартиру рядом с больницей. Затем женился на ней, доказав делом свою большую. вполне взрослую любовь. Из простого хирурга он за несколько лет дорос до заведующего отделением, и затем и главврача, квартиру они выкупили, и она вообще ушла с работы. Зачем напрягаться, не спать ночами, пытаться попасть в уплывающие вены старухам, ненавидящим ее за красоту и молодость? Она жила в свое удовольствие и наводила уют в доме. Немолодой уже супруг сдувал с нее пылинки.

Счастье было бы полным, если бы у них были дети. Но вот с этим никак не получалось, хотя они пробовали любые способы, включая новомодное ЭКО. И когда через 12 лет брака у них наконец появилась Алена, она была словно в дурмане – наконец-то это случилось, теперь у нее было все! Весь мир лежал у ее ног.

Они и правда долго жили всем на зависть, небольшая, но дружная семья – седовласый муж-кормилец, молодая красивая жена, веселая белокурая дочка. Но вся их хорошая жизнь закончилась, когда через 14 лет безмятежного благополучия главврача разбил инсульт. Вот еще вчера это был полный сил и энергии мужчина, а сегодня – просто полупарализованное тело, которое могло только шевелить пальцами правой руки и невнятно мычать…

Полгода она, задыхаясь от ужаса и бессилия, ухаживала за мужем, пока того не хватил второй удар, после которого он не оправился. Ей назначили небольшую пенсию по потере кормильца. Денег с трудом хватало на оплату коммуналки и нехитрую еду, но вот остальное… Избалованная красавица Алена, привыкшая к безусловному восхищению одноклассников, теперь носила старые платья и кроссовки, и в школе потихоньку начинали над ней посмеиваться. Она из принцессы стремительно превращалась в Золушку, и эта метаморфоза с каждым месяцем становилась все отчетливее – ведь красивые модные одежки выцветали от стирки, протирались, да и просто становились малы…

Варвара каким-то чудом снова устроилась на работу. Ее диплом должен был уже превратиться в тыкву – она не работала почти двадцать лет. Но из уважения к памяти мужа ее все же взяли сестрой-хозяйкой. Теперь она отвечала за грязные простыни и старые утки – эмалированные судна, быстро приходившие в негодность. Но зарабатывала она мало, и побаловать дочку-подростка уже не могла. И Алена словно сорвалась с цепи.

Она начала уходить из дома, прогуливала школу, иногда исчезала где-то на пару суток. Варвара в первый раз искала ее с полицией, но после второго побега поняла, что постоянное внимание правоохранителей угробит будущее дочери, и, стиснув зубы, просто ждала, когда Алена нагуляется. А у той постепенно появились новые платья, красивое белье, деньги на модные салоны, где ее светло-русые волосы превращались в роскошные платиновые локоны.

Как ни странно, школу она с грехом пополам закончила, но дальше учиться не захотела. Закончив какие-то курсы, пошла работать в тот самый модный салон, где красилась до сих пор. А потом поставила матери ультиматум – или они уезжают из города, где слишком многие знают, где она годами брала деньги на красоту и платные курсы, или она уезжает без матери, но тогда больше никогда не увидятся. Разумеется, Варвара дрогнула, продала квартиру, и они переехали вместе.

Но долгожданного мира в семье это не принесло. Аленка, ее Аленка, едва терпела мамашу-уборщицу. Она прямо обвиняла ее в своей загубленной молодости – если уж решила завести ребенка, надо было работать, создавать подушку безопасности. А не идти на поводу инстинктов! Про то, что невозможно предусмотреть все, она не желала и слушать.

Она снова работала в модном салоне, иногда ночевала в материнской квартире, но все чаще пропадала на несколько дней даже не сообщая матери, где тусуется, и не отвечая на звонки. Так что когда в один прекрасный день сообщила, что беременная и выходит замуж, Варвара вздохнула с облегчением, даже не спросив, кто же счастливый избранник. Не важно, главное, что беспутная девчонка наконец-то остепениться. А там, глядишь, как свой ребеночек появится, лучше поймет и свою несчастную матушку…

Девушка и впрямь остепенилась. Женихом оказался известный в городе банкир, и, родив ему сына, Алена вновь из Золушки превратилась в принцессу. Теперь она жила в красивом загородном доме с охраной и личным шофером, одевалась в дорогие бренды, а за сыном присматривала суперположительная няня. Работу в салоне она, разумеется, тут же оставила, и от скуки она начала писать дамские детективы, и издавала их за свой счет в местном издательстве, специализирующемся на лунных календарях. Книжки не пользовались особым спросом, но Варвара исправно покупала все, и но ночам читала, тихо плача в кулак. Написаны книжки были плохо, логики в них не было, четкого детективного сюжета тоже, и по сути, по жанру они были скорее мелодрамой. Одинокая, очень красивая девушка пошла по плохой дорожке, занимаясь то ли проституцией, то ли эскорт-сопровождением. Она попадает в беду, ей угрожают плохие парни, но тут появляется ОН – иногда российский бизнесмен, иногда арабский шейх – и спасает Золушку от проблем, превращая в принцессу. Сюжеты повторялись, изменялись разве что имена и мелкие детали. То ли вольный пересказ “Интердевочки”, то ли Алена во всех вариантах описывала свою непутевую жизнь, и впрямь напоминавшую мелодраму.

А в принципе у банкирской жены все было хорошо, только… только она так и не простила мать за загубленную юность. Она сбрасывала дневные звонки, и поговорить с ней изредка удавалось лишь по вечерам, когда, видимо для подруг, она разыгрывала почтительную дочку и удостаивала мать двухминутной беседой. За все года Варвара лишь пару раз поговорила с Аленой лично, буквально подкарауливая ее перед какими-то презентациями или показами мод, куда та приезжала на личном джипе. Внука же она видела практически не видела, вот только в сентябре, мельком, когда караулила у школы, ожидая, пока первоклассники выйдут и рассядутся по своим машинам. Она все так же работала уборщицей в двух супермаркетах, выбиваясь из сил, но дочка ни разу она не предложила помощь, даже минимальную.

И вот теперь о похищении сына банкира Тихомирова гудел весь город, но Алена так и не позвонила матери. Варвара узнала о жутком событии из болтовни продавщиц магазина, где мыла пол. Она разогнулась, с трудом дошла до подсобки, сняла фирменный синий халат и, чуть пошатываясь, вышла на улицу. Куда она отправилась, она и сама не могла бы сказать. Чувствовала лишь одно – дочка в беде, она должна ее поддержать. Конечно, ее Алена всегда была бойцом, всегда выкручивалась сама, не прося маму о помощи. Но сейчас… Когда украли Вадюшу? Вроде, вчера? Она снова, в который раз, набрала номер Алены, но из трубки раздавались лишь длинные гудки. Возможно, дочка вообще отправила ее в черный список. Но как же так? Разве она была такой уж негодной матерью? Разве она виновата в том, что муж, известный и талантливый врач, внезапно умер, оставив ее молодой вдовой?

Она снова набрала номер Алены, уже понимая, что это бесполезно. Не только дочка, даже полиция игнорировала ее, словно она уже покинула этот мир вслед за мужем. Конечно, что она может знать, если с дочкой вот уже восемь лет общается в основном по телефону, с горькой обидой подумала она. Но все же, она могла бы дать хоть какую-то, пусть и бесполезную в данном случае, информацию.

Она все так же бесцельно шла по улице, кутаясь в старенький, давно протертый длинный черный плащ, совершенно не дававший тепла. Густой серый туман перед глазами все сгущался, сильно заколотилось сердце. Мелькнула странная мысль, что все ее беды прекратятся совсем скоро. И, словно аккомпанемент к все сильнее сжимавшей сердце тревоге, рядом раздался визг тормозов, и старенький, видавший виды Жигуль, словно материализовавшийся из густого, как желе, тумана, резко притормозил у тротуара. Варвара поморгала, потрясла головой, пытаясь вернуть зрению резкость, но перед глазами лишь запрыгали прозрачные мушки. Переднее стекло открылось, и оттуда раздалась резкая команда:

– На заднее сиденье. Быстро!

**************************

Мы с Половцевым сидели в моей машинке возле стальных ворот и ждали, когда охрана отреагирует на наш приезд. Саша выглядел прекрасно: подтянутый, чисто выбритый, с озорным блеском синих глаз – он практически полностью оправился от стресса за время нашего знакомства, и мне льстила мысль, что это я превратила угрюмого волка-одиночку в этакого спортивного красавца. Он перешел с вечных джинсов и маек-алкоголичек на элегантную одежду, вот и сейчас серый костюм-двойка превратил его из обычного сыщика в настоящего английского джентльмена. Наконец, с легким скрипом могучие створки начали разъезжаться, и мы торжественно въехали внутрь по дорожке из желтого кирпича.

Банкир Тихомиров жил в двухэтажном кирпичном особняке с двумя словно игрушечными башенками, а дорога к нему, и впрямь напоминала дорожку в сказочный город. Похоже. что у банкира было тяжелое детство. не наигрался еще, бедняга. А может, я просто завидую? Такого домика мне не видать никогда…

– Вот уж не думал, что стану бодигардом на старости лет. – ворчал себе под нос Половцев, так и не смирившийся с нашей новой ролью. Еще бы. матерый оперативник, когда-то глава целого отдела, и вдруг такое дикое задание – сопровождать дамочку, вообразившую себя великим сыщиком!

Я лишь пожала плечами, выбираясь из машины и не вслушиваясь особо в его брюзжание. Во дворе было настолько красиво, что я на мгновение даже забыла, зачем мы сюда приехали. Вдоль забора, изнутри отделанного каким-то имитирующим известняк светлым пористым камнем, шла аккуратная аллея из невысоких изогнутых тонких деревьев с рядами узких оранжево-желтых листьев, отдаленно похожих на рябиновые, и с длинными красными свечками-соцветиями, напоминающими о южных странах. Ближе к центру двора располагались газоны, с изумрудной коротко стриженной травкой, а сбоку от дома виднелись несколько магнолий с плотными темно-зелеными листьями, которые наверняка так красивы ранней весной. При виде этой южной красоты захватывало дух. и не хотелось думать о похищениях или убийствах. Но реальность быстро напомнила о себе. Дверь особняка распахнулась, и хозяйка появилась на пороге.

Алену Тихомирову я видела в основном по местным телеканалам ил в новостных сайтах, когда она открывала новый детсадик или перерезала ленточку нового спортивного стадиона. Худенькая, длинноногая, с узким, чуть удлиненным лицом, которое выглядело скорее “породистым”, чем красивым, и великолепными белокурыми локонами, настолько совершенными, что я не верила в их натуральное происхождение. Нарощенные или парик, я нисколько в этом не сомневалась И лишь сейчас неприятно кольнула мысль – а что, если я на самом деле обычная завистливая тетка? Да, у Алены роскошные волосы и великолепный особняк, для меня и то и другое – объект совершенно несбыточных мечтаний. Зато у меня любимая работа, моя маленькая дочка со мной, тьфу-тьфу-тьфу, и рядом наконец-то любимый мужчина. Так кто кому должен завидовать?

Когда я еще возглавляла гадальное агентство, ко мне пару раз приходила Варвара Никитина, мать Алены. Каждый раз она заказывала полный расклад на дочку. Она приходила какая-то понурая, с немытыми седыми волосами, стянутыми на затылке в неровный хвост, в старых платьях, которые могли уже сойти за хороший винтаж. Похоже, собственная жизнь ее не интересовала вовсе. Зато о дочери она хотела знать все, до мельчайших подробностей. Разумеется, карты мадам Ленорман таких деталей не раскрывали, поэтому я напропалую сочиняла душещипательные истории про неземную любовь Алены с немолодым банкиром, а потом и про счастливое детство маленького Вадюши. Сейчас, после знакомства с Андреем Тихомировым, я сильно сомневалась в достоверности своего гадания.

А сейчас я наконец смогла увидеть недоступную банкиршу вблизи. Она остановилась на пару секунд на широком полукруглом каменном крыльце. Ее пышные льняные локоны уже не выглядели безукоризненно гладкими, отдельные растрепанные прядки спадали на покрасневшие, чуть припухшие глаза, бесцветные губы сливались с бледным лицом. Голубые глаза с красивым “кошачьим” разрезом без подводки и теней тоже не так впечатляли, как на фотографиях в гламурных журналах. Простой джинсовый комбинезон с широкими карманами выглядел, как рабочая одежда водопроводчика, на ногах оказались удобные для ходьбы кроссовки “Версаче”. Через плечо была перекинута довольно вместительная брезентовая синяя торба, уж не знаю, брендовая или нет. Выглядела дама, прямо скажем, не особо привлекательно, но, если пару дней назад, по словам мужа, казалась безумной и билась в истерическом припадке, то сегодня перед нами предстала настоящая “железная леди”, тигрица, готовая к неравной борьбе. Спину она держала прямо, как балерина, и в стальном голосе не было ни намека на истерику.

– Приехали? Тогда не будем терять времени. Конечно, я не сяду в ваш драндулет, поедем на моем Ровере.

Не дожидаясь ответа, она нажала кнопку на пульте, и двери встроенного в дом гаража раскрылись, и через пару минут она выехала на ярко-синем джипе во двор, чуть притормаживая возле нас. Переглянувшись мы с Сашей прямо на ходу с двух сторон запрыгнули на задние сиденья, и Алена, все увеличивая скорость, выехала из ворот.

С некоторой тревогой я наблюдала за ее маневрами, но вынуждена была признать, что водит она хорошо, пожалуй, даже лучше меня. Впрочем, это как раз было несложно. Джип оказался просторным, шел мягко, синие кожаные сиденья приятно пружинили, и я слегка расслабилась. Немного беспокоил маникюр банкирши, невероятно длинные ногти изумрудного цвета, переливающиеся всеми оттенками лилового и фиолетового, казалось, могли помешать маневрам. Но руль слушался ее беспрекословно, словно служил продолжением рук. Но все же, куда мы едем? Пожалуй, Саша все же был прав, выполнять приказы сумасбродной тетки не слишком приятно. Но увы, дела у нашего детективного агенства по-прежнему шли не особо бодро, и мы не могли отказаться от супервыгодного заказа. Ладно, прибудем на место, разберемся.

– Мы едем в конкретное место? – Половцев оказался не столько терпеливым.

– Да, – через плечо бросила белокурая амазонка, не сводя глаз с дороги. – Вы же в курсе, что Вадика похитил мой собственный шофер? Куда он мог его спрятать? Наверняка у жены. Эта мерзкая клюшка ради денег на все готова.

Мы с Половцевым снова переглянулись. А в самом деле, почему мы без вопросов приняли версию банкира о том, что похищение затеяно ради мести, а не ради выкупа? Только потому, что оно произошло на глазах изумленной публики, и о нем сразу стало известно полиции? Но Скворцов мог и впрямь рассчитывать на выкуп. Наличные передавать не обязательно, если перевести криптовалютой, то даже зная о переводе, невозможно отыскать концы. Да, он попадет в международный розыск, но откуда нам знать – может, у него уже готовы поддельные документы и ждет не дождется клиента подпольный пластический хирург.

В полном молчании мы проехали через центр, и вскоре остановились в бедном районе, застроенном пятиэтажными домами из полурасколотого от старости серого кирпича. Алена выпрыгнула из машины, прикусив губу, с явным раздражением подождала, пока я далеко не так резво выпорхну из машины, включила сигнализацию и решительно двинулась к подъезду.

– Алена… как вас по батюшке? – негромко окликнул ее Половцев, обгоняя и перегораживая дорогу. – Давайте мы с вами позвоним в полицию, и останемся караулить здесь, у входа. Если ребенок в самом деле там, и его кто-то стережет – мы рискуем его жизнью.

– А если в окно увидят полицейский экипаж? – она стиснула зубы так, что мне послышался скрип. – Тогда точно сразу прикончат. Короче, я иду, если трусите, ждите здесь. Навязали мне охранничков…

Половцев, слегка побледнев, молча развернулся и первым вошел в подъезд, следом вошла жена банкира, я замыкала процессию. Полагаю, Саша зря так нервничает, наверняка полиция еще позавчера допросила жену Скворцова и обыскала ее квартиру. Это вообще должно быть сделано в первую очередь, раз уж шофер похитил мальчика. Возможно, бывший опер и невысокого мнения о своих коллегах, но не настолько же они ротозеи. И вообще, нас наняли охранять Алену, а вовсе не вести расследование. Так что нефиг умничать.

Мы почти бегом поднялись по темной лестнице на последний этаж, и Алена начала с остервенением колотить кулаками по невзрачной деревянной двери, полностью игнорируя белую кнопку звонка. Под очередным ударом дерево, казалось, треснуло, но внутри не раздавалось ни шороха. Половцев осторожно подошел сбоку. стараясь не попасть под удар разъяренной тигрицы, и дернул на себя ручку. Я затаила дыхание, ожидая, что дверь распахнется, но она оказалась запертой.

Алена отступила на шаг, жестом фокусника достала из торбы длинную изогнутую железяку со странными выступами, словно к стержню кое-как прикрутили гвозди и проволоку, и решительно вставила в замочную скважину. Половцев уважительно присвистнул. Но руки женщины тряслись, после судорожной попытки прокрутить железяку она застряла внутри, и Саша осторожно перехватил стальную рукоятку.

Он слегка нажал, потом ослабил напор, повертел железку вправо-влево, и замок с глухим звуком открылся. Без тени сомнения Алена влетела в квартиру, мы последовали за ней.

Практически сразу стало понятно, что хозяев в квартире нет. На кухне царила почти стерильная чистота, вымытые тарелки по размеру расставлены в сушилке, в коридоре на небольшой комнате широкий диван был застелен красивым шелковым покрывалом, чисто вымытый пол покрылся легким налетом пыли, как и подоконник.

– Хм… похоже, хозяева покинули квартиру еще вчера. Если не раньше. – задумчиво пробормотал Половцев.

Но Алена его не слушала. С каким-то остервенением она отбросила в стороны широкие зеркальные двери встроенного шкафа-купе, и начала выбрасывать прямо на пол висящую там одежду – платья, джинсы, пиджаки… Потом перешла к полкам, и на пол полетели трусики, колготки и бюстгальтер. Разорив шкаф, она бросилась к небольшому компьютерному столику у окна, и, не тратя лишнего времени, рывком выдернула два небольших ящичка и швырнула на пол. Их содержимое разлетелось по комнате – блокноты, упаковка тампонов, две широкие тетради, на обложках которых крупным детским почерком было выведено: “Прописи”.

Упав на колени поближе к тетрадям, мы с Аленой буквально столкнулись лбами. Она протянула было руку к тетрадям, но тут же отдернула, словно боялась обжечься. Я подняла одну из прописей, открыла титульный лист и увидела надпись чуть расходящимися в сторону буквами: “Вадик Тихомиров, 1-й а класс”.