До последнего вздоха

Элизиум (наши дни)

Пауза повисла закономерная. После подобных рассказов даже у хронических атеистов мелькают мысли о бренном мире, который не так примитивен, как им представлялось. Особенно когда находишься в эпицентре давнишних событий, то есть в самом доме бывшего поместья Элизиум. Время беспощадно обошлось с особняком, однако он выстоял наперекор разрушительным эпохам, людскому варварству и равнодушию.

– А что означает «Элизиум»? – поинтересовался Аристарх.

– В древнегреческой мифологии часть загробного мира, – ответил заведующий музейным комплексом Юлиан Корнеевич Зуйков, вызвавшийся сопровождать молодых людей в зону мистических руин.

– Брр, – передернула плечами симпатичная Ася в розовом пушистом свитере, джинсовой куртке оверсайз и в джинсах. – Еще издалека я поняла, что этот домина связан с адом, мрачный даже днем. Представляю, как это все выглядит при луне. Жуткая жуть.

Излишне свободная одежда не сделала молоденькую Асю более представительной, она хрупкая, как тоненькая веточка, того и гляди – переломится. На хорошеньком личике серьезное выражение не гармонировало с полудетскими чертами, да и реакции иной раз говорили, что она еще девчонка.

– Не пугайтесь, – заулыбался Юлиан Корнеевич. – В загробном мире много мест, Элизиум вовсе не ад. Это обитель душ, или долина прибытия, куда боги переносили героев и праведников после смерти, там они обитали в состоянии блаженства, без печалей и забот.

– Так это рай, – понял Аристарх, старший брат Аси.

У обоих глаза голубые, оба светлые шатены, но как будто от разных родителей. Аристарх-Арик рослый красавец с волнистой шевелюрой до плеч, энергичный, отзывчивый, всегда поможет, если его просят, да и характером ровный. А сестра просто хорошенькая, как большинство девушек ее возраста, в противовес брату роста небольшого, сдержанная и рассудительная, еще одно достоинство – мягкая. Некоторые полагают, Ася ни рыба ни мясо, у нее даже голос тихий – неубедительный, это ошибка, ну и пусть ошибаются, убеждала она, кажется, себя.

– В сущности, да, – улыбнулся Аристарху Зуйков. – У всех народов есть понятие ада и рая, называется по-разному, а суть одна: в раю блаженство, в аду муки за грехи. Хм, не странно ли? В древности многие народы и страны не имели никакой связи, но устройство жизни и смерти практически одинаково.

Зуйков, старик крепкий, с белыми, как отбеленная бумага для печати, волосами и усами, расположил ребят с первой минуты знакомства. Он вызывал симпатию мгновенно, а голос его завораживал слух бархатистостью, легкими раскатами и проникающей в самое сердце искренностью.

– А если связи все же были, а мы просто этого не знаем? – предположил Аристарх.

– Не исключено, – не стал спорить Зуйков. – Судя по древним трактатам, наша цивилизация не первая.

– У вас талант рассказчика, – кинул ему комплимент Егор.

Он, руководитель восстановления местной достопримечательности под названием «Элизиум», бился за проект, что называется, насмерть и победил.

– Увлекать рассказом о старине моя прямая обязанность, – продолжил Зуйков, – иначе пришлось бы искать другую работу. Иной раз приводили толпу сорванцов, им хотелось все крушить, а мне следовало заставить их слушать себя.

– Скажите честно, вы сильно приукрасили свой рассказ? – Асю мистическая история не отпускала. – Слишком невероятны события этого… здания.

Поначалу Зуйков не заметил, как сильно смущают девушку остатки старины, и, вместо того, чтобы успокоить, он увлеченно продолжил пугать ее:

– Согласен, история леденит душу. Но поверьте моим знаниям: народная память хранит истинные события, если и приукрашивает, то не столь много. К тому же я застал тех, кто слышал собственными ушами мертвые звуки. Да, именно так говорили очевидцы, которые, будучи детьми, бегали к усадьбе по ночам, тем самым доказывая сверстникам свою храбрость.

– Значит, не выдумка? – не верилось Асе.

– Нет, – заверил он. – Элизиум так и остался таинственным, мистическим оплотом нашего района, похоронившим тьму загадок. Городские власти много раз привлекали меценатов, чтобы те отреставрировали замок – архитектура ведь оригинальна, в наших краях больше не встречается. Но высокие чины сказали, ценность Элизиум имеет только для нас, живущих здесь, не более. Потом продавали усадьбу вместе с землей, чтобы закрыть дыры в бюджете, однако предубеждения, суеверия и дремучесть отталкивали от этого места, казалось бы, образованных и умных людей. Представьте, в этом доме даже бомжи не селятся, хотя здесь на самом деле рай для них, но они предпочитают склепы и подвалы.

– А что известно про хозяев и обитателей? – спросил Аристарх.

– Мало. Хозяин, Сергей Дмитрич Беликов, так и не вернулся, он бесследно исчез вместе с красавицей-женой. По каким причинам внезапно покинул усадьбу – так и осталось невыясненным обстоятельством.

– И не было никаких версий? – не снижала интереса Ася.

– Что вы, – рассмеялся Зуйков. – Множество версий гуляло в народе, вплоть до самых невероятных, само собой, мистических тоже, ни одна не получила подтверждения. А куда делись его богатства? Беликов обладал огромным состоянием, сундук с драгоценностями и золотом – это про него. А еще ассигнации, столовое серебро, все он хранил в доме, унести на плечах не мог, слишком тяжеловат груз. И что за потусторонние силы, наводившие ужас на людей своими звуковыми эффектами? Слышали их многие, об этом есть записи в письмах и дневниках того времени. Раньше была мода у более-менее образованных людей вести дневники, кстати, очень хорошая привычка, мы по ним восстанавливаем картину прошлого.

– Неужели никто не занимался легендами этого дома? – последовал очередной вопрос от Аси.

– Как вам сказать… – замялся тот. – Сначала помешала Первая мировая, собственно, события в Элизиуме и происходили в то же время, потом революция и последующая Гражданская война. Потом шло восстановление страны, дом привел в относительный порядок один энтузиаст, директор городского музея. Потом снова война – Отечественная. Оккупация. Разумеется, находились пытливые умы, жаждавшие раскрыть тайны усадьбы.

– Как интересно, – оживилась Ася. – Я готова слушать вас до завтрашнего дня. Нет, правда, таких историй мало…

– К сожалению, мне пора, – развел он руками. – Элизиум долго стоял в запустении, местным главам неинтересны были легенды, требующие денег. Считали, усадьба Элизиум неперспективна, хотя по большому счету следовало бы восстановить все поместье вместе с деревеньками, сделать туристический комплекс. Представьте, туристы селятся в крестьянских избах, изучают быт, отдыхают. Это же наше наследие, его необходимо сохранить, а экскурсии организуем, столица области недалеко, там полно народу, из других областей привезем туристов. Местный олигарх обещал подарить музею автобус!

Подал голос и Аристарх, стоявший под лестницей:

– Судя по записи на стене, дом пользуется популярностью у молодежи. Взгляните сюда! Спорим, автографы оставлены недавно, а возраст писателей примерно шестнадцать-семнадцать, спорим?

Переступая через груды булыжников и щебенки, все подались к нему. Под лестницей, где остался приличных размеров островок штукатурки, сделана черной краской запись, которую зачитал Арик, выделяя интонацией орфографию:

– «Здес Вита и Марат правили ночь. Было клево. Клад ни нашли, с превидениями паздаровались и выпили с ими».

– А по каким признакам вы решили, что запись сделана недавно? – заинтересовался Зуйков, надевая очки и забыв, что спешит. – Как определили возраст?

– Так безграмотно пишут те, кто или завершает школьное образование, или образовался недавно, но не отличался усердием, – козырнул аналитическими способностями Аристарх. – Парочка здесь ночевала, не побоялась ремня родителей, значит, они, скорей всего, покончили со школой. Выпивали, о чем сообщили. Вот вам и возраст. Именно в этом возрасте жаждут ощутить взрослость, независимость, пробуют на вкус грешки, сестра не даст соврать. Она психолог по призванию, хотя я лично наукой эту лабуду не признаю.

– Насчет парочки я – да, соврать не дам, – подтвердила Ася. – А насчет психологии ты не прав. Хочу внести уточнение, Юлиан Корнеевич, психологом Арик называет меня в шутку, на самом деле я искусствовед, не очень востребованная профессия, мне не удалось найти работу, кроме как у мужа и брать уроки у бухгалтеров.

– А по потекам, оставленным непогодой, понятно, – продолжил Аристарх, увлекшись восстановлением ночной картины, – что записи менее года, думаю, она сделана прошлым летом, ночевать в холоде никто не будет, верно?

– Действительно, скорей всего, автограф пережил зиму, – согласился Зуйков. – Да вы прирожденный сыщик, друг мой!

– Я всего лишь журналюга, нас не любят, особенно жулики.

– Не скромничай, логикой владеешь на пять.

И Егор зааплодировал шурину, тот шутливо раскланялся, но, заметив хмурое выражение на личике сестрички, переключился на директора музея:

– Итак, здесь живут привидения, они выпивохи и общительные, здешнее место проклято, легенд навалом… а как насчет клада? Вдруг хозяин, предвидя революцию, спрятал его?

– Ну… – развел руками Зуйков, смеясь. – Клады, клады… мечта романтиков, по их убеждению, без кладов старинных особняков не бывает.

– Так до сих пор находят, – заметил Аристарх.

– Огорчу вас, – усмехнулся директор. – Усадьба, оставшись без присмотра, неоднократно подвергалась налетам, чему не мешали привидения. О богатствах Беликова ходили легенды, поэтому кладоискатели и авантюристы были здесь частыми гостями. Захаживали сюда и с металлоискателями…

– Не повезло искателям? – догадался Егор.

– Может, кто-то и обнаружил сокровища, но не анонсировал находку. Полагаю, все проще: не прятал Беликов здесь сокровищ.

– А есть версии, куда они делись? – поинтересовался Аристарх.

– У меня есть, – лукаво сощурился Юлиан Корнеевич.

– Умоляю… – сложил молитвенно ладони Аристарх, вот только иронии не избежал, – поведайте нам версию, какой бы безумной она ни была, а то ночью спать не буду, кушать не смогу.

– Разочарую, моя версия как раз не безумна, – усмехнулся Зуйков. – По элементарной логике Беликов банально бежал. Наверняка у него были проблемы с законом, которые он решил таким простым путем, а чтобы ввести в заблуждение абсолютно всех, побег завуалировал таинственностью. На самом деле нанял в городе коляску и однажды глубокой ночью тайком ото всех увез свое золото вместе с красавицей-женой. Вот и сказке конец.

– Ммм… – протяжно замычал Аристарх, почесывая затылок. – Логично и типично. Но обидно. Мы уже раскатали губы, как будем искать клад, а тут такой облом.

– Извините, ничем помочь не могу, – развел руками директор музея, затем взглянул на часы. – Так… Вы здесь осматривайтесь, привыкайте, а я поехал.

Асю, создание весьма впечатлительное, занимала другая сторона – исключительно мистическая:

– Юлиан Корнеевич, а таинственные звуки… вы как их трактуете?

– Думаю… – Зуйков на полпути к выходу остановился и развернулся к группе ребят. – Некто прознал о бегстве Беликова, не исключено, что помогал ему и решил воспользоваться отсутствием хозяина. Безусловно, он не был наивным и понимал, что Беликов ценности увез, но! В доме остались картины, канделябры, коллекция старинных ваз, в том числе и древних китайских династий, манускрипты, стоившие уже в те времена состояния. В общем, было чем поживиться. А народу здесь проживало достаточно, чтобы заметить чужака в любой час суток. К усадьбе прилегали деревеньки, практически все жители работали у Беликова на земле, а прислуга проживала в доме. Мошенник знал, что работу дворня терять не захочет при любых обстоятельствах, значит, будет ждать хозяина, следовательно, слуги поймают его на грабеже и отдадут полиции, но, если их напугать…

– Но пугал уж очень страшно, – не дослушала Ася. – И все равно непонятно, что это было. Ведь какие-то предположения… м… версии наверняка ходили. Я уверена, не один человек проявлял любопытство к самой истории жизни в этом особняке и к исчезновению хозяина.

Улыбаясь, Зуйков закивал головой:

– Наверняка! Сам я не так давно здесь обосновался, всех нюансов не знаю, но… Странных звуков можно достигнуть при помощи труб различного диаметра из разных материалов. Какой бы пример вам привести… О, тибетские трубы издают глубокий и экзотический звук, очень мощный и жуткий. Трембита ни на что не похожа и способна напугать человека, если он никогда не слышал ее. Правда, она длинная без меры… но как пример подходит. Вувузела! Африканская труба тоже своеобразна, все эти трубы можно принять за стоны, вопли, плач, крик. Особенно, если выбрано удачное место, чтобы звук далеко разносился.

Еще раз подняв к глазам руку с часами на запястье, Зуйков решительно зашагал к выходу, на ходу извиняясь:

– Простите, ребята, я побежал. Если что – обращайтесь.

– Я провожу Юлиана Корнеевича, – бросил ребятам Аристарх, – и осмотрю владения снаружи.

На самом деле он решил оставить наедине Асю с мужем, чувствуя, что сестра на нервах. Она не скандалистка, нет, но жить на «вилле» в состоянии руин, ко всему прочему с богатой мистической историей явно ей не по вкусу.