До последнего вздоха

Тот же день. Элизиум

Оставшись с мужем, Ася обошла большую комнату, медленно переступая на высоких каблуках через препятствия из камней и остатков штукатурки, палок, кусков разноцветного стекла. Когда-то это была гостиная. Заметив, что Егор неотрывно следит за ней, она сочла не лишним высказаться:

– На современном языке подобное называется стройвариантом, в данном случае определение будет приблизительным, хотя… Стройвариант по сравнению с этим… просто шик! Данный вид подразумевает наличие дверей, окон, отопления и крыши. Здесь же ничего нет. И огромная площадь, а не квартира.

Егор умилительно смотрел на жену, она хорошая и милая, мягкая и нежная, заботливая и участливая, их квартиру в городе превратила в уютный светлый уголок, куда стремишься, потому что там появляется ощущение счастья. У Аси нет недостатков, а у него их куча, поэтому иногда она обижается на мужа, но быстро отходит. Егор предвидел, что идея провести теплое время года в этом «раю» не придется ей по душе, а потому заранее подготовил убедительные доводы:

– Крыша в неплохом состоянии, залатать нужно только в нескольких местах, это некритично. А мраморная лестница сохранилась отлично! Взгляни. Она словно улетает вверх воздушным зигзагом…

– Странно, что не рухнула, – уныло вставила Ася.

– И балюстрада кое-где уцелела. А стены вряд ли поддадутся разрушению в ближайшие пятьсот лет – раньше строили так уж строили.

– С этим не поспоришь… э… что строили на века.

Он подошел к жене, взял за руку и потянул к лестнице:

– Идем, что-то покажу!

– Нет-нет, – вырывала руку Ася. – Лестница на честном слове висит… Пусти. Ты инвалидом хочешь меня сделать?

– Она крепкая, я проверял. Ты мне, мужу, не доверяешь?! Я расстроен и обижен. Я кушать не буду от расстройства.

– Доверяю, доверяю, – неубедительно буркнула она. – Ой!

Взвизгнула, потому что Егор подхватил ее на руки и понес вверх по лестнице, которая, по ее мнению, держалась на честном слове. Ася серьезно опасалась, что рухнет вместе с сооружением вниз и переломает свои тонкие косточки. Но подчинилась: пропадать, так разом обоим.

Что касается лестницы в этом доме, она произведение искусства из белого мрамора, книзу на полукруглом повороте расширялась и будто вплывала в пол, выложенный плитами с рисунком. Точнее, кое-где выложенный. Перила сохранились местами, отсюда визуально казалось, будто лестница парит в воздухе, непонятно, на чем эта конструкция держалась.

Ася и ее косточки благополучно доставил муж на второй этаж, вышел на огромный балкон, где бегать можно, в догонялки играть. Егор поставил ее на ноги, взял за руку и повел… как бы это назвать… в еще один дом на крыше. Как-то так. Пространства много, Егор ознакомил Асю:

– Эту часть хозяин Беликов называл мансардой. Он любил проводить здесь время, отдыхал. Можно выйти на площадку-балкон, полюбоваться округой…

Ася, идя за ним, смотрела себе под ноги, пол и здесь так себе, но хотя бы видно, куда ставить ноги, чтобы на гнилье не наступить. В окно выпорхнули птицы, Ася вздрогнула от неожиданности и вскрикнула.

– Это голуби, – сообщил Егор, будто она не способна отличить голубя от вороны. – Горлинки. Живут в дикой природе. А сейчас… смотри!

Он подвел ее к камину, о… у Аси не нашлось слов! Сохранился камин полностью, смотрелся чужаком, случайно забытым музейным экспонатом среди руин. Одни фигурки мраморных ангелочков с листиками вокруг топки лишают дара речи от восхищения! Однако Ася хоть и застряла перед ним, скрестив на груди руки, восторгов не выражала, лишь водила глазами по сторонам.

– Красота, а? – рекламировал камин Егор. – Удивляюсь, как не срезали обрамление и не перенесли в частное бунгало. А, знаю. Суеверия.

– Думаешь? – отозвалась жена. – А меня потрясла история этого дома не меньше тех, кого ты считаешь суеверными.

– Неужели сказки так пугают людей? – рассуждал о своем Егор, поглаживая ладонями мрамор. – Да, есть мнение, будто в печках, каминах, подвалах живут домовые и прочие потусторонние духи, народ верит…

– Кто-то же стонал, смеялся и плакал, – витала в далеких от камина мыслях Ася, сканируя глазами стены, словно ища ответы на облупившейся штукатурке. – Трубы? Не верится, нет. Как еще можно подстроить звуковые эффекты, а?

– …и поэтому не трогает то, что ему не принадлежит, – закончил фразу муж. – Суеверия – лучший замок от воров.

– Никто ничего так и не узнал, – не верилось жене. – Нет, это невозможно, люди обожают загадки и хотят их разгадать, наверняка пытались и, может быть…

Наконец до Егора дошло, что Ася говорит сама с собой, он повернулся к ней и улыбнулся. Она такая славная, на каблуках чуть выше его плеча, тоненькая, хрупкая. Челка, длинные прямые волосы до лопаток, доверчивый взгляд небесных глаз и умное личико настраивали относиться к ней благодушно, как к ангелу небесному. Она переживала, считая, что ее не воспринимают всерьез. Компенсировала «недостаток внешних данных» косметикой, иногда наворачивала прическу и выглядела глупо-глупо. Но все ради того, чтобы сомнений ни у кого не было: она взрослая женщина, с обручальным кольцом на пальце, между прочим. А Егор потешался над усилиями доказать то, что никому не нужно, ей в том числе.

Рядом с женой он просто громила, богатырь из русских былин, защита и опора, ему бы меч в руки килограмм на двадцать и – вперед, охранять рубежи Империи. Но живем мы не в былинные времена, а Егор работает в системе, где физическая сила не лишняя. На красавца он не тянет, черты крупные – что губы, что нос, что глаза хитрющего лиса на круглом лице, а берет обаянием и подкупающе белозубой улыбкой. Из-за темных глаз и жесткого ежика пепельных волос Ася прозвала мужа – мышонок, а он ее – слоненок, потому что так топать по утрам босыми ногами способно только большое и очень тяжелое существо. Но как же глубоко задумалась Асенька над мистическими байками.

Молча он взял жену за руку и потянул к башне – ничего более уродливого Ася не видела: здоровенная и высокая каменная труба с малюсенькими окошками, в них даже голову не просунуть, такие башни встречаются в иллюстрациях книг жанра готика про вампиров и всякую чертовщину. Но деваться некуда, она покорно поднималась еще по одной лестнице, железной и узкой, зигзагообразной и тоже не внушающей доверия. Ступая на ступеньки, Ася для верности опиралась ладонью о холодную стену. Наконец они очутились в шестигранной комнате. Видимо, на ее личике был нарисован вопрос: зачем муж привел сюда, нет ничего такого, на чем глазу остановиться.

– Понимаю, – сказал Егор, – остатки былой роскоши не вдохновляют тебя, но если увидеть перспективу… представь этот дворец отремонтированным.

– Ты не ошибся, это дворец? – вышла из задумчивости Ася.

– Да какая разница? – рассмеялся он и, чмокнув Асю в висок, загадочно сказал на ушко: – Вверх посмотри.

Она запрокинула голову и непроизвольно вскрикнула. На полукруглой сфере потолка отлично сохранилась роспись в духе романтизма, на нее не повлияло время и капризы погоды. В самом центре купола круг из звездного неба, с одной стороны круга половина спящего солнца, с другой – половина лунного лика с одним глазом.

– Ничего так? – ухмыльнулся Егор, видя искреннее потрясение.

– Да-а-а… – протянула жена, глядя вверх. – Копии с картин Бугрó… «Рождение Венеры», только картина разделена на три фрагмента…

– Бугро? Никогда не слышал.

– Его мало кто знает, он не распиаренный, творил в девятнадцатом веке, когда весь художественный олимп заняли великие имена, жанры расплодились – романтизм, реализм, импрессионизм, масса школ… Бугро не нашлось достойного места. А он тонко чувствовал красоту, посмотри сам: его боги очеловечены, а люди божественны.

– Правда? – запрокинув голову, проговорил Егор. – Ну, Венеру и ее свиту я понял, а толпа голых девиц – это кто?

– Да ну тебя! – Ася слегка оттолкнула мужа, негодуя, затрещала: – Нимфы, а не толпа! Обнаженные, а не голые! И это мой муж? С высшим архитектурным образованием! Они прекрасны, великолепны, грациозны! Формы близки к современным, посмотри, какие гармоничные линии, это был новый взгляд на обнаженную натуру, отступление от канонов, но мало кто заметил тенденцию, а ты – голые девицы, хм!

– Слоник… – обнял Егор свою Асю и увлек к лестнице. – Не сердись, я же пошутил. Мне самому нравится этот… Бугро… честно. Вот увидишь, унылые стены снова оживут и станут раем. Со всеми удобствами, ага. Теперь смотри!

Он вывел жену на площадку, по которой более ста лет назад гулял ветер, опрокидывая кресла из ротанга.

– Узнаешь это место из рассказа директора?

– Конечно. – Ася сделала несколько шагов по площадке, рассуждая: – Никого уже нет, а ветры с дождями и сейчас обрушиваются на эту крышу, влетают в окна с намерением разрушить Элизиум, скрывающий свои странные тайны. А вид прекрасный. Виден простор, уходящий к горизонту. Красиво. А это что?

– А вон городок. Компактный и как в тумане, да? Наверху в башне тоже есть балкон, я его сначала протестирую на прочность, оттуда вид города завораживающий. Он тоже на холме стоит. А с этой стороны сад, правда, деревья без ухода переродились в дички, но я ел груши и яблоки в прошлом году, вкусные, только маленькие.

– А там что белеет? Река, что ли?

– Тут много протоков.

– Ммм, – поморщилась Ася. – Наверное, летом здесь тучи комаров.

– Есть такое, – не отрицал Егор. – Не кисни, слоненок, купим установку, разгоняющую комаров.

– Ты в самом деле собираешься здесь жить?

Вопрос она задала без истинного отношения, осторожно, он же обижается, когда его жена воспринимает вот это все… негативно. Егор не заметил, как Ася отвела взгляд в сторону, задавая вопрос, он жил будущей работой и отреагировал бурно, обняв жену за плечи:

– Конечно! Все свободное время будем посвящать реставрации, сейчас мало кто заказывает ремонт или индивидуальное строительство, а эта работа на длительный срок. Бежим вниз!

Теперь они попали во внутренний дворик, Егор отпустил Асю и начал готовиться к съемке. Зря она радовалась, когда бежали вниз, надеясь, что покинут эти стены, от которых веяло гнетущим безмолвием, ей хотелось домой, в уютную норку, а придется тосковать здесь еще какое-то время. При всем при том она, медленно шагая по брусчатке, бубнила под нос:

– Я уверена, всякая мистика имеет причину происхождения и объяснение. Честно признаюсь, мне очень хочется узнать, что это были за голоса и почему.

Между тем Егор настроил экшен-камеру, держа ее на длинной селфи-палке, бодро начал:

– Всем привет. С вами Егор Суворин на канале «Мой дом – мое хобби». Как и обещал, я расскажу вам о загадочном замке. Находится он рядом с районным центром – маленьким, тихим городком, в котором, думаю, не случается ничего шокирующего. А это…

Егор медленно провел камерой по зданию, не захватывая Асю, которая ему погрозила пальцем, мол, меня не показывай, одновременно говорил:

– …большая, старинная, офигенная усадьба с загадочной историей. Звалась она и замком, и дворцом, но есть и личное имя – Элизиум! Красиво, да? Означает – рай. И поверьте, здесь на самом деле рай, хотя сейчас об этом мало что напоминает. Я намерен восстановить это грандиозное великолепие. Только без паники, друзья! На ваши вопросы по поводу ремонта и материалов буду отвечать, как обычно. А взамен предлагаю вам проследить, как Элизиум начнет меняться. Согласны? Мы вместе попадем в 18 век, когда строилась усадьба, потом в 19 век, когда внесли дополнения, но главное! Мы вместе попытаемся понять ее, а она необычна и таинственна. Начну знакомство с заднего дворика, он сохранился идеально и дает наиболее точное представление об Элизиуме, напичканном жуткими легендами, о них расскажу по ходу работ. Итак, смотрим!

Егор вышел на середину дворика, опустил камеру вниз.

– Видите, как уложена брусчатка? Ровная, словно паркет. Перед вами итальянский дворик идеальной квадратной формы, смоделирован по принципу или даже по чертежам пятнадцатого века, школа по всем показателям флорентийская. Но есть особенности усадьбы – стиль. Он смешанный, например, башня. Видите? Воздвигнута в романском стиле, называется донжон, это была главная башня в феодальных замках. А фасадная часть особняка в классическом стиле, более поздние стили гармонично уживаются с эпохой Возрождения, о них расскажу позже.

Егор шел вдоль стены, показывая детали:

– Подобные дворики, уютные и закрытые со всех сторон стенами, строили, когда эпоха экспериментов с формами достигла своего пика. Дворик прекрасен в своей простоте, обнесен глухой каменной стеной около двух с половиной метров высотой. Круто, да? Стены покрыл дикий виноград, видите, уже проклюнулись листочки на плетях, в мае здесь будет сплошная зеленая масса. А вот…

Егор приблизился к кованой узорчатой калитке, продолжая: