Дочь врага

Глава 17. Крис. Минута слабости

В груди горит, воздуха не хватает, в голове хаос, раненая душа бьётся в агонии, я чувствую себя птичкой, загнанной в клетку и поставленной на угли. Пытаюсь успокоиться, взять себя в руки, но не выходит. Ноги немеют, силы покидают, колени подгибаются, и я спускаюсь вниз по стене. Слезы льются из глаз беспрерывным потоком, рыдания прорываются наружу, сердце рвет на куски.

Огненное пламя сжигает дотла все светлое, что было в прошлом, все хорошее, что оставалось сейчас. У меня больше нет папы. У меня больше нет поддержки. Мой единственный родитель стал злейшим врагом. Отец чудовище, уничтожающее все, к чему притронется. Теперь он в открытую взялся за меня. От него не уйти, от него не убежать, он везде достанет и заставит сделать так, как решил и этого не отменить. Киреев выдаст меня замуж за такого же опасного и жестокого человека, коим является сам.

Петр Михайлович Чернышов ничем ему не уступает, а сынок так вообще, превзойдет обоих этих мужчин. У Петра-младшего помимо избалованности и вседозволенности, привитых с детства, ещё имеется ряд психических расстройств. И мне сказали четко, что за отца отдают меня, а если я не рожу ему сыновей, то младшему Чернышову достанется моя дочь, как только той исполнится восемнадцать и уж он на ней оторвется. А я не смогу больше родить! Не смогу! Как же мне плохо! Просто невыносимо… Я не могу выбраться из этого всего…

Лёгкие касания, искренняя поддержка, сочувствие и сопереживание. Страх за меня. Чужие эмоции врываются в сердце, круша оборону, даря надежду и любовь. Я их впускаю. Впитываю, как губка воду, насыщаюсь, наполняюсь ими. Поддержка. Она нужна мне, как воздух, как вода в пустыне, как солнце поутру. Меня убаюкивают с такой нежностью, что дыхание замирает. У меня забирают всю мою боль. Становится легче.

Осознание, что я сижу на коленях у мужчины приходит не сразу, так глубоко ушла в свое горе. Под его тихий шепот, при помощи его ласковых касаний я выныриваю из глубины. Он вытягивает меня на свет. Родное тепло, когда-то такое привычное, а теперь запретное. Забытый, но такой любимый аромат. Рельефное тело, где я знаю каждый изгиб, как же я по нему скучала все это время. Меня снова кроет. Мучительно сладкие эмоции текут по венам, лёгкое головокружение и томная нега расплываются по телу.

— Все, все, — тихий шепот, лёгкое касание губами виска. Я хочу раствориться в нем, хочу забыть обо всем на свете. — Я рядом, слышишь? Я помогу, Крис, — Тим… Родной мой, ты не сможешь помочь… Мой отец тебя уничтожит… и нашу дочку… и меня. Поднимаю на него заплаканные глаза, как же хочется сдаться и все рассказать. — Привет, - несмело улыбается. Щемит в груди.

— Ты? — смотрю на любимого мужчину, млею. Но осознание опасности яркими всполохами проскакивают в мозгах. Мы не одни. Няня дома. Она может обо всем доложить отцу.

— Я, — приближается ко мне, зависает на моих губах, тянется за поцелуем. Я так хочу снова ощутить вкус его губ...

-Тим, нет! - спохватываюсь. - Нет! - отталкиваюсь. - Нет! - меня накрывает паникой. Если нас увидят вместе, то произойдет катастрофа. Сердце рвется на части, я от горя уже не ведаю, что творю.

-Крис, детка, успокойся, - просит, чуть сильнее прижимает меня к себе. Зарываюсь у него на груди. Закрываю глаза. Держусь за него, как утопающий за соломинку. Позволяю себе минуту слабости. Вдыхаю запах любимого мужчины, по телу тут же проносится тепло, кожа горит в месте нашего соприкосновения, сердце начинает стучать невыносимо быстро. Делаю ещё один вдох и в очередной раз переступаю через себя.

-Тимур, отпусти меня! - требовательно, но тихо произношу. Он отпускает. Я вскакиваю с его колен, как с раскаленного железа.

-Тебе нужно немедленно уйти, - заявлю, а у самой внутри всё дрожит. Тим не должен ни о чем узнать. Он же не сможет остаться в стороне и вмешается. Тогда точно отец уничтожит его. Я не могу допустить этого!