- Это ты не наклеил ярлык на мензурку с кислотой, хотя они лежат в ящике стола! - замечательно. Мы перешли на стадию взаимных обвинений, и теперь мне уже нечего делать, кроме как защищаться и нападать. Это наша... не самая первая, но явно и не тысячная, и даже не десятая ссора, при том что характеры у нас обоих отвратительные. Местами. - Как я мог знать, что это кислота, когда ставил туда воду?! Потом у меня не было времени убрать ванночку!
- Так ты не в состоянии определить кислоту? А как же ты тогда ставишь эксперименты? - я щурюсь и складываю руки на груди. - Зачем ты вообще взялся за этот эксперимент, когда не довел до необходимого состояния? Кажется, я достаточно ясно указал тебе все ошибки в рецензии.
- Северус, ты отлично знаешь, что проверять индикаторами каждую жидкость вокруг себя не обязан никто, а убирать после себя, между прочим, должен и ты! И я довел эксперимент до нужной стадии, а то, что я потратил столько времени на промежуточную - это часть моей работы!!!
- Если ты помнишь, ты сам сказал, чтобы я оставил кислоту на видном месте, чтобы ты про нее не забыл!
- Я предупредил тебя, что я могу о ней забыть, я не говорил оставлять ее на видном месте!!
- Значит, следовало говорить четко, а не бубнить себе под нос! Компоненты зелья не реагируют на звук!
Я обессиленно рычу и по-детски выхожу из комнаты, хлопая дверью очень громко. Через минуту я выхожу и из дома. Мне все равно, куда идти, и мне даже плевать на этот адский холод и снег.
Да, скоро Рождество, кстати. Я неделю назад придумал рецепт глинтвейна с золотистыми прослойками между насыщенно-красными слоями вина... и при этом вкус должен быть потрясающим.
Я планировал сварить глинтвейн, посидеть с тобой у камина и подарить тебе ту старинную инкунабулу, за которой я аппарировал на один фешенебельный аукцион прямо с работы. Она обошлась мне в полную зарплату, но это того стоит - ведь тебе она должна... была понравиться. Теперь я не знаю даже, вернусь ли я домой на Рождество. Не знаю, куда идти и что делать. Одно ясно - сейчас я с тобой разговаривать не хочу. Слишком виноват, слишком зол, слишком расстроен.
Проводив тебя взглядом, я раздраженно возвращаюсь в лабораторию. Не то чтобы ты сделал что-то непоправимое своей уборкой, но восстанавливать все теперь придется дольше по меньшей мере на два часа. Мысленно ругаясь и думая о том, что после твоего детского поступка тебя вновь придется лечить от простуды, я медленно привожу лабораторию в порядок. Ты ведешь себя совсем по-детски последнее время, а с каждым твоим экспериментом я все больше сомневаюсь, доверяя тебя лабораторию. Ты совсем перестал следить за процессами, после успеха с крылом и серии успешных семинаров. Вот и последний твой эксперимент. Как можно было так напортачить и, не заметив этого, опубликовать такую заносчивую статью?
Я снимаю комнату в «Дырявом котле». Дни летят незаметно - я хожу на работу по утрам, делаю все от меня зависящее, чтобы восстановить хотя бы часть потерянной работы. Вечера проходят в унынии, а больнее всего засыпать одному после десяти лет, проведенных в таком согласии и миролюбии. Серьезно, мне не хватает твоих объятий перед сном, мне не хватает твоих обжигающих поцелуев и чувственных рук. Но я держусь из последних сил и стараюсь не идти домой, и даже оставляю каждый день ключи в «Котле», чтобы только после работы не возникло соблазна пойти и извиниться. В конце концов, в инциденте виноваты мы оба.
А за неделю до Рождества я покупаю специальный выпуск «Вестника зельевара», и натыкаюсь на статью.
«Критический обзор деятельности специального отдела А-10 компании «Лаборатории Фламеля»
Автор: профессор Северус Т. Снейп
В последние годы тенденция популяризации и ложной реорганизации процессов науки зельеварения стремится к показательно-образцовой развязке, более всего подпадающей под определение «фиаско». Особенно в этом направлении продвинулись лжеученые «Лабораторий Фламеля», и недавние грубейшие ошибки в расчетах департамента А-10, занимающегося разработкой - ни много ни мало! - зелья Минимальной Антигравитации, только подтверждают этот тезис.
Особенно хотелось бы отметить ноябрьскую статью доктора Гарри Поттера, возглавляющего департамент. В этой публикации он позволил себе...»
Пробегаюсь глазами по формулам. Краснею. Мои щеки пылают, а глаза наполняются слезами.
"...основываясь на научно не доказанных гипотезах, доктор Поттер от щедрот души своей увеличивает концентрацию буфера, который затем использует в качестве среды для взвеси, что не может не заставить улыбнуться человека, занимающегося мало-мальски серьезной научной работой...»
Так, я обосновал эту гипотезу и в статье привел расчеты!
"...а его так называемые доказательства могут быть опровергнуты даже школьником старших курсов при должном знании математического анализа. Так, при интегрировании отрицательного десятичного логарифма...»
О Мерлин...
Я с трудом дочитываю статью до конца. Это очень напоминает критику хогвартских эссе, которые ты умудрялся изящно обзывать «туалетной бумагой», уничтожая на корню все мои попытки научиться писать хорошо. Ты отлично знаешь, что мои доказательства способны выдержать любую критику, и ты знаешь, сколько времени я проводил над каждым уравнением, прежде чем переходить к экспериментам... зачем же так?
«Подводя итог, можно лишь пожелать «Лабораториям Фламеля» - и, в частности, некоторым их сотрудникам, - успехов в дальнейшей работе и более сознательного подхода к тонкому делу Зельеварения».
Я бросаю журнал на землю и хватаюсь за голову. Я понимаю, что это критика. Конструктивная, необходимая любому ученому критика, без которой не бывает успеха, но этой статьей ты прилюдно меня унизил. Более того, ты словно издевательски доказал мне, что наши отношения для тебя ничто, и что тебе удобнее обратиться ко мне через самый популярный в научных кругах журнал, нежели сказать это прямо в глаза. У меня нет ни слов, ни сил, чтобы что-либо делать, и поэтому я просто валюсь на кровать в своем временном жилище и засыпаю.
Проходит неделя. На работе нам устраивают отдых на две недели Рождества, и мне откровенно нечего делать. В «Дырявом котле» я варю глинтвейн - хотя бы для самого себя, - переливаю его в бутылку и любуюсь слоями, быстро образующимися в жидкости. Он по-настоящему рождественский, этот напиток, и у меня даже немного поднимается настроение, хотя я очень, очень, очень сильно скучаю по тебе.
А в сочельник я не выдерживаю и иду в Тупик Прядильщика. Без ключей, но с глинтвейном - просто посмотреть, что ты там, что ты в порядке... и потом уйти. Может, оставить бутылку на крыльце. Так я и подхожу к окну - медленно, осторожно, крадучись, только чтобы ты меня не заметил.
Твоя выдержка достойна похвалы - несколько недель обижаться и не появляться дома, сняв комнату. Но с приближением Рождества и постепенным восстановлением лаборатории, злость начинает сходить на нет, а твое отсутствие ощущается все сильнее. Последствия взрыва оказались не так сильны, как я опасался, и практически все необходимые результаты и записи удалось вернуть. Через неделю после твоего ухода, я начинаю думать о том, что надо найти тебя, сказав о восстановлении лаборатории и о том, что тебе пора возвращаться. Я вряд ли признаю это вслух, но я и правда мог наклеить ярлык на кислоту, особенно видя твое состояние. Как мог не предлагать свою помощь, а просто помочь тебе. Я слишком полагаюсь на свои привычки и любовь к одиночеству во время проведения экспериментов, автоматически присваивая такую же любовь тебе. Но врать себе по поводу того, что все еще предпочитаю одиночество вне лаборатории, я не могу. И с приближением и наступлением сочельника эта истина окончательно разъедает мое спокойствие, заставляя со злостью собраться и пойти за тобой.
Однако, ты в своей излюбленной манере словно заранее угадываешь направление моих мыслей, и, едва выйдя из дома, я замечаю знакомый силуэт, огибающий дом и заглядывающий в окна.
- Решил войти через окно или забыл, как стучать в дверь?
- Хотел забрать свои вещи, - автоматически лгу я, глядя на тебя очень настороженно. Я знаю, да, мы женаты, а вместе уже десять лет, и ты с лету распознаешь мое вранье, но надо же как-то показать, что мы были в ссоре... тем более что я все еще обижен на тебя за ту статью.
- Поттер, не врите, если совершенно не умеете этого делать, - я усмехаюсь и замечаю бутылку, изгибая бровь. - Это взятка для того, чтобы я тебя простил?
- Это подарок, - мрачно бурчу я и отдаю тебе бутылку. - Счастливого Рождества, - и я разворачиваюсь, собравшись уйти. Не то чтобы я не хотел тебя сейчас повалить в сугроб и начать целовать, особенно увидев твою усмешку, да и вообще... увидев тебя. Нет, просто если я это сделаю, я буду еще большим ребенком, чем обычно...
- Я не склонен пить один, ты это знаешь, - поймав тебя за руку, я возвращаю тебе бутылку. - Хочешь подарить - раздели.
- Я не в настроении для глинтвейна, прости. Сохрани, выпьешь потом еще с кем-нибудь... поумнее доктора Поттера, неправильно рассчитавшим интеграл десятичного логарифма, - огрызаюсь я и отдаю тебе бутылку вновь. Я знаю, я веду себя отвратительно и по-детски, но эта статья действительно меня задела. Не то, о чем она была, а то, как она была опубликована.
Я удивленно смотрю на тебя и заставляю посмотреть на себя:
- Ты злишься на меня из-за своей ошибки?
- Ты фактически прилюдно меня унизил, опубликовав этот дурацкий обзор в «Вестнике»! - я вырываю руку из твоей и хмуро отворачиваюсь. - Даже если это и была правда, ты мог бы сказать это один на один. В конце концов, мы не так уж далеко живем... жили, в пределах одной постели практически.
- Я говорил тебе быть внимательнее, ты меня так и не послушал. Поэтому статья была самым простым и действенным способом указать тебе на твои ошибки. После крыла ты слишком расслабился и стал делать ужасающе грубые ошибки.
- Ты умеешь унижать людей и в личном разговоре. Зачем было это выносить на публику?
- Ты меня не слышал, когда я говорил тебе это лично. Я сказал тебе присмотреться к твоему последнему эксперименту, но ты отговорился тем, что занят формулой, заранее ошибочной, ведь ты неправильно рассчитал ее несколько шагов назад.
- Я советовался с тобой по поводу черновиков.
- Ты положил их на стол с работами студентов и повис у меня на шее, а утром забрал черновики, даже не спросив, просмотрел ли я их.
- Кхм... - я краснею и отвожу взгляд в сторону. - Хорошо, допустим. Но предупредить меня о статье ты мог?
- Двух упоминаний и вопроса о том, отправлять мне статью или ты все же выслушаешь меня - этого тебе недостаточно?
- Я же работал в это время! Я даже не слышал, что ты говорил!
- Последний вопрос был за ужином, - я усмехаюсь. - Я понимаю, что наука чрезвычайно увлекательна, но ты слишком ей увлекся, перестав замечать детали, мелочи и нюансы.
- Я все замечаю, - обиженно надуваюсь я и направляюсь к дороге.
- Неужели? - хмыкнув, я неторопливо двигаюсь за тобой. - Даже то, что разрушения оказались не столько невосполнимы, и большая часть твоих результатов и записей цела?
- Что? - я резко оборачиваюсь и смотрю на тебя. Прямо в глаза. Магнетические, любимые, самые лучшие...
- Если не убирать пепел, бумага легко поддается восстановлению. Конечно, если хватает внимания и терпения взяться за этот кропотливый и долгий процесс.
- У меня бы не хватило. Ни внимания, ни терпения, ни ума.
- Я в курсе, Поттер. Ты собираешься возвращаться и проверять свои бумаги или я должен применять легилименцию, чтобы узнать какие записи к чему относятся?
- Я заберу их как-нибудь. Вместе с вещами.
- Я уже сказал тебе по поводу вранья. Заходи, вещи из отеля заберем позже, - я открываю дверь и с усмешкой оборачиваюсь к тебе. - Или ты предлагаешь мне поверить в твое твердое намерение уйти и выставить твои вещи за дверь, запретив когда-либо в жизни даже заговаривать с собой?
- Северус, я...
- Да? - у тебя очень детский вид и злиться на тебя невозможно. - Заходи, а то опять простудишься и пропустишь свою любимую рождественскую часть сказки. Тем более, что глинтвейн принято пить теплым, а золотой компонент, подозреваю, может от мороза приобрести не лучшие свойства.
- Ничего он не приобретет, я проверял, - бурчу я и топчусь на месте.
- Даже если так, это не повод превращать жидкость в лед. Повторное нагревание не добавляет вину вкуса, - мне приходится подойти и поймать тебя за шарф. - Заходи, а то весь дом выстудишь, - вязанный поводок заставляя тебя пойти за мной в тепло нагретого дома.
Я покорно иду за тобой и судорожно вспоминаю, в какой из ящиков своего стола я запер стеклянную тубу с инкунабулой. Я знаю, что подарок надо будет подарить только утром, но все же...
- Ужин придется делать вместе, если хотим управиться быстро, - я разворачиваюсь и, хмыкая, обматываю тебя концом шарфа, притягивая к себе. - И утром попробуй только не подняться, когда пойдем за твоими вещами.
Я вновь смотрю тебе в глаза и неожиданно для самого себя делаю шаг вперед, повисая у тебя на шее и целуя в губы. Я очень соскучился по тебе, твоим поцелуям, твоим рукам...
Иногда элементарные намеки ты понимаешь очень долго, но, к счастью, все-таки понимаешь. Так что мне остается только обнять тебя и взъерошить свободной рукой непослушные вихры.
- Идем, ребенок... - не отпуская тебя, возвращаюсь в гостиную, где был перед твоим появлением, и сажусь в кресло перед камином, потому что ты слишком холодный, а я помню, как легко ты можешь подхватить простуду.
А я съеживаюсь в клубок у тебя на коленях и медленно отогреваюсь, обнимая тебя крепко-крепко и тихо признаваясь:
- Ужасно одиноко засыпать по вечерам было...
- Догадываюсь. Но сегодня тебе это не грозит, - я неторопливо распутываю тебя из уличной одежды, складывая ее рядом с креслом. - И я буду ждать повторного эксперимента, для новой статьи, так что после Рождества тебе предстоит работа.
- Я знаю, - я прижимаюсь к тебе еще крепче и бормочу себе под нос. - А ты по мне, наверное, вообще не скучал...
- Я за тобой пошел, Поттер, - хмыкнув, щелкаю тебя по носу и смотрю в несносные зеленые глаза, чуть размытые за запотевшими стеклами очков. - Опять забыл про заклинание?
- Угу... - я снимаю очки и тянусь к твоим губам вновь, нежно обнимая за шею и поглаживая по спине. - Все-таки не зря говорят, что сочельник - волшебное время...
- Волшебник может сделать таким любое время, если захочет. Но праздники изначально назначались в дни, имеющие особое значение, и с течением лет эмоциональная энергия людей насыщала их все большей энергией, в том числе и магического свойства. Поэтому - да, это волшебное время, - твои губы уже отогрелись, и я убеждаюсь, что простуда тебе не грозит. Разве что после одного из способов согревания ты решишь выбежать на улицу от полноты чувств.
- Я знаю. Не будь скучным? - предлагаю я и начинаю расстегивать твою мантию.
- Поттер, ты не слишком быстро оправился? Твою вину во взрыве никто не отменял, - тем не менее, я щурюсь и откидываюсь на спинку кресла, с усмешкой наблюдая за тобой.
Я пожимаю плечами и вздыхаю:
- Я все равно не могу повернуть время вспять.
- Такие способы есть, но суть не в них. Ты собираешься продолжать вести себя так же беспечно?
- Нет, конечно, - я прислоняюсь щекой к твоей груди и задумчиво целую тебя в подбородок. - Я буду осторожен впредь.
- И внимателен. И будешь либо принимать помощь, либо высыпаться, - пальцы привычно вплетаются в непослушные черные пряди. - А через месяц будем делать совместный эксперимент.
- Хорошо, - я мягко целую тебя в грудь и вдыхаю тонкий аромат цитруса. - Северус...
- Да?
- А ты по мне скучал?
- Ты это уже спрашивал.
- Ну пойти за мной - это одно, а постоянно скучать - другое...
- Ребенок... - я, помолчав, целую тебя в макушку и едва слышно шепчу. - Скучал. Ты существо, вызывающее привыкание, Поттер.
А я счастливо жмурюсь и от избытка чувств начинаю осыпать твою кожу поцелуями, просто потому что не знаю, как еще сказать, что я тебя люблю.
- А от тебя невозможно отказаться. И у тебя ужасно притягательный взгляд.
- Так должно быть, Поттер, - я расплываюсь в ухмылке. - Чтобы заставлять тебя признавать свои глупости и возвращаться обратно на Рождество.
Целую эту невозможную, невероятную ухмылку и тихо смеюсь.
- Я бы все равно вернулся. Мои носки со снитчами до сих пор здесь, а в Дырявом Котле ужасно холодно...
Я притворно вздыхаю:
- Жаль. Надо было избавиться от этого кошмара во время твоего отсутствия.
- Ну Северус... признайся, на самом деле они тебе нравятся, - улыбаюсь я.
- Они меня раздражают. Но я готов их терпеть, потому что по твоим словам они теплые.
- А меня раздражают твои трусы, - честно признаюсь я в ответ. - Но они классно на тебе смотрятся, поэтому я готов их терпеть. До тех пор, пока ты их не снимаешь.
- И чем же они тебя не устраивают?
- Тем, что они скрывают от меня твои самые интересные части тела, - расплываюсь я в ухмылке.
- Ребенок... - хмыкая, целую тебя в висок. - Я учту этот их недостаток.
- Спасибо, - я целую тебя в шею. - А мы ужинать будем?
- Будем. Сам пойдешь на кухню?
- Угу... еще успею на тебя повисеть. И полежать... - я мурлычу и соскальзываю с твоих коленей.
- Маленькое глупое чудовище, - поднявшись, глажу тебя по волосам. - Иди разогревай вино, пока оно совсем вкус не потеряло.
- Иду, - я впадаю в совсем уж детство и... скачу вприпрыжку на кухню, где переливаю вино в специальный котелок и переношу в гостиную, где начинаю нагревать в камине, на огне.
Проводив тебя взглядом, я иду на кухню. Ужин готов еще с тех пор, как я решил притащить тебя обратно домой, но тебе ведь это знать необязательно.
Когда глинтвейн нагрет, я пробую немножко с кончика черпака и прикрываю глаза в блаженстве:
- Сам себя не похвалишь - никто не похвалит. Я молодец.
- Молодец, молодец, - ужин, повинуясь движению палочки, опускается на журнальный столик, перемещающийся ближе к креслам. - Садись.
Я разливаю глинтвейн в прозрачные бокалы и любуюсь полосатыми слоями истинно гриффиндорской расцветки:
- Ты не против, что они такие, а не зелено-серебряные?
- Зеленое вино меня не привлекает. Иди сюда, - я кладу рядом с креслом плед, чтобы потом не тянуться, за ним и смотрю на тебя.
Я сажусь прямо к тебе на колени, сочтя рождественский ужин достойным такого нахальства.
- И что ты собираешься делать дальше?
- Есть. И кормить тебя, - я беру в руки свою тарелку, начиная одновременно делать и то, и другое.
Хмыкнув, приподнимаю бровь, но начинаю есть, прижимая тебя к себе.
После ужина ты вновь уютно размещаешься на коленях, довольно щурясь от моих пальцев, задумчиво перебирающих твои волосы. Эта ссора оказалась самой крупной за нашу совместную жизнь, но сейчас я думаю, что она была только к лучшему. Твое тепло начало чувствоваться сильнее, а небольшой отдых дал возможность договориться с собой и сделать тебе часть подарка - совместный эксперимент ты хотел давно, но я никогда не соглашался, видя, насколько по-разному мы подходим к исследованиям.
- У нас оставались фейерверки... - я задумчиво целую тебя в макушку, зная твою реакцию. Ты обожаешь эти игрушки.
Я сияю и смотрю на тебя абсолютно счастливо:
- Ты правда не против?
- Не лежать же им просто так.
- Северус, ты самый лучший! - по-детски эмоционально взвизгиваю я и целую тебя в щеку. - И ты даже побрился...
Со вздохом ссаживаю тебя с колен и поднимаюсь:
- Иди одеваться.
Я напоследок обнимаю тебя за талию - до сих пор ведь талия... - и смотрю в глаза, совсем как Радон когда-то:
- А мы ведь ночью будем сексом заниматься?
- Будем. Если ты не успеешь вывести меня из себя, - хмыкнув, ерошу твои волосы и подталкиваю под спину. - Жду пять минут.
Убегаю в спальню, чтобы вернуться через рекордную минуту, облаченный в зимнюю теплую мантию и... ну, и белье, да.
- Сам будешь запускать?
- Попробую.
Запускать фейерверки - мое любимое занятие. Они красивые и дарят ощущение волшебства при минимуме магии. А ведь это всегда ценно - когда волшебство можно сотворить голыми руками. Поэтому я осторожно запускаю первый и прижимаюсь к тебе, наблюдая за буйством красок в небе.
Я задумчиво разглядываю оставшиеся и фыркаю:
- «Дракона» на конец оставишь?
- Он же самый красивый!
- Неоспоримый довод.
Один за другим фейерверки рассыпаются в воздухе мириадами огней. Когда настает очередь «Дракона», я заранее прикидываю кое-что, и, когда ракета только уносится в воздух, я валю тебя в сугроб и жадно целую в губы.
Когда поцелуй заканчивается, я усмехаюсь:
- Решил не смотреть на самый красивый?
- Нет, я как раз смотрел на самого красивого, - улыбаюсь я и прикрываю глаза. - Потому что для меня нет ничего красивее твоих глаз, твоего лица, тебя...
- Из детства ты никогда не выйдешь, Гарри, - я обнимаю тебя и целую в макушку. - Если ты хочешь валяться в сугробе, надо что-то делать, чтобы не замерзнуть. Или мы можем вернуться домой.
- Можно вернуться. Кто-то мне обещал секс...
- И не отказываюсь от своих слов. Тем более, что с тебя нужно снять мокрую одежду, пока ты не простудился.
- Так я же сверху лежу... у меня не мокрая.
- Уверен? - я рывком переворачиваюсь и опрокидываю тебя в снег, немного присыпая им сверху. - Так что ты там говорил, что тебя не нужно раздеть?
- Нужно... - я расплываюсь в довольной улыбке и раздвигаю ноги, обнимая тебя крепче.
- Тогда идем, - потянуть тебя за руку и, перехватив, вытащить из снега, чтобы взять на руки оказывается легко. Также, как и опустить на пол в спальне, избавляя и избавляясь от мокрой одежды, пока ты молчишь, занятый новым поцелуем.
Я прижимаюсь к тебе всем телом, плавясь от любви и желания всегда-всегда быть рядом с тобой, под тобой... Все ощущается сумасшедше остро, и я нежен, как никогда.
В полутьме комнаты кажется, что только невозможно зеленые глаза излучают свет, сверкая от возбуждения и радости. Ты кажешься хрупким и маленьким, пока не распаляешь настолько, что стоны кажутся даже громче, чем недавний взрыв в лаборатории.
Я люблю тебя, и это сейчас - в каждом нашем движении, жесте, прикосновении, стоне. Мы любим друг друга так сильно, как только могут любить два человека, и волшебство - оно вот здесь, между мной и тобой, в этом крошечном промежутке.
Уже перед рассветом, когда светлеющее небо проглядывает в щель между занавесок, я задумчиво целую тебя в висок:
- Ты добиваешься хороших результатов, но твоя импульсивность порой отбрасывает тебя на несколько шагов назад. Запомни это. А в остальном - ничто не мешает тебе быть зельеваром самого высокого уровня. Разве что пониже, чем уровень, которым тебя можно оценить, как партнера по жизни.
Я смотрю на тебя снизу вверх и молча прикасаюсь губами к твоей груди. Немного помолчав, я все же говорю, отчаянно пытаясь пересилить румянец:
- Это лучшее признание в любви, которое существовало за всю историю человечества...
Я усмехаюсь:
- Эта констатация факта, - ловлю твои губы и после медленного поцелуя добавляю, - но не отрицаю, что это признание.
Я прикрываю глаза и счастливо улыбаюсь, после чего тихо-тихо шепчу:
- Даже в самых смелых своих мечтах я никогда не мог бы себе представить такого счастья и ощущения, что моя жизнь полна света и радости. Я люблю тебя очень-очень сильно...
- Я знаю, - с тебя как обычно сползает одеяло и я возвращаю его на твои плечи. - Но такой ведь и должна быть сказка, к который ты стремился. Сказка длиною в жизнь.
Глава 29.
Северные медведи.
- Северус, я дома! - возвещаю я, разматывая свой шарф и отправляя его вместе с мантией на вешалку. Под ними, конечно же, мои привычные джинсы и свитер, но недавно я обнаружил, что тебе все-таки нравится то, что одежда облегает мое тело. Чтобы поддерживать форму, в последнее время мне приходится заниматься хоть каким-нибудь спортом, но зато то, что я получаю за это, превосходит все ожидания. Пусть мы уже так долго вместе, но наш секс по-прежнему сносит мне башню... нет, нет, я не буду об этом думать до ужина.
Кстати, ужин предполагается с тобой. Только где ты?
Мне приходится пройти до лаборатории и заглянуть туда, чтобы обнаружить тебя там - сидящим у стола спиной к двери. Вот только то, чем ты занят, заставляет меня протереть глаза и продолжить хранить молчание, наблюдая за преинтересным зрелищем.
- Опять жалуется? А потом болтает без умолку, какой он счастливый? - я задумчиво киваю, глядя на медведя. - После кольца едва тебя не задушил от радости? Ты же знаешь, какой он импульсивный. Но если он тебя утомляет, я с ним поговорю. Просто хочешь, чтобы он соизмерял силу? Хорошо, я ему это объясню. И про то, что в халате холодно на улице тоже. Хочешь шарфик и свитер, как у него, раз уж вы так похожи? И ты тоже? - я перевожу взгляд с Тедди на Арчи, сидящего рядом. Пусть он появился совсем недавно, но они уже нашли общий язык. И обоим есть, что про тебя сказать. Заботишься ты о медведях, мягко говоря, мало. - Только ты хочешь серо-зеленый свитер? Договорились, - я со смехом поглаживаю медвежат между ушек и со вздохом смотрю на Тедди. - А тебя снова надо в починку отдавать, совсем он тебя затаскал по лабораториям.
Если бы кто-то видел меня со стороны, то, скорее всего, усомнился бы в моем психическом здоровье и на всякий случай решил был сообщить в Мунго или проверить, не надышался ли я паров какого-либо зелья. Но истинная сущность этого разговора с двумя плюшевыми медведями намного проще - очень редко я просто позволяю себе отдохнуть таким образом. Тем более, что ты редко оставляешь их обоих дома. Они оба - твоя уменьшенная копия, поэтому я не вижу ничего странного в том, чтобы с ними иногда пообщаться. В конце концов, уж сколько ты наболтал бедному Теду за эти годы... К тому же, хоть я никогда не признаюсь в этом, эти медведи в халатах и очках невероятно милые. Настолько, что трогают даже меня.
- А, так вы хотите наоборот? Тебе красно-золотой свитер и зелено-серебряный шарф, а тебе наоборот? Дружба факультетов, как у нас? - я смеюсь вновь. - Поттер рассказал? Ребенок... Ладно, я ему подарю теплую одежду для вас. А то действительно, холодно зимой в одном халате и очках.
Я наблюдаю за этой картиной и тщетно пытаюсь не улыбаться. Получается плохо, и я, расплывшись в улыбке, медленно подхожу к тебе и висну сзади на шее, целуя такой любимый, невероятно притягательный затылок:
- Привет...
- Привет, - я усмехаюсь. То, что ты вернулся, я слышал еще по твоему постоянному возгласу. Но разве это повод невежливо прерывать разговор? - Ты знаешь, что на тебя жалуются?
Вздыхаю и смотрю на медведей, смущенно прикусывая губу:
- Знаю. У меня времени не было их постирать...
- Также, как купить одежду и отдать Тедди в ремонт?
- Угу... - я все так же пристыженно перевожу взгляд в пол и обхожу тебя, обнимая за талию. - Я это сегодня же сделаю.
- Ребенок... - я целую тебя в висок и усмехаюсь. - Принеси из гостиной сверток, лежащий на столе. Так ты исполнишь хотя бы одну их просьбу.
Я послушно иду в гостиную за свертком, приношу его в лабораторию и смотрю на тебя, наконец, решаясь спросить:
- Северус, а ты часто с ними так... беседуешь?
С усмешкой откидываюсь на спинку стула, кивая на сверток, чтобы ты его развернул:
- Иногда. Но достаточно, чтобы у них успели накопиться темы для разговора.
Я смеюсь и разворачиваю хрусткую бумагу, тут же расплываясь в улыбке. Гляжу на медведей и качаю головой:
- Ах вы капризные маленькие негодяи, как не стыдно выпрашивать себе подарки? - наклоняюсь к малышам и бережно ерошу их шерстку там же, где их только что гладил ты. Нашим маленьким плюшевым друзьям должны обязательно понравиться эти одежки — крошечные свитера, шарфы, по паре штанишек и аж по две мантии на брата. Ничего не скажешь — у меня такой набор появился только в Хогвартсе...
- Думаю, также не стыдно, как жаловаться на своего импульсивного хозяина, - я усаживаю тебя к себе на колени. - Надеюсь, их ты не будешь одевать в одни мантии на голое тело.
- Это только моя прерогатива, - улыбаюсь я и целую твои невозможные, просто невероятные губы, обнимая за шею и забывая обо всем на свете, даже о наших чудных медведях. У меня по-прежнему остаются только детские способы поблагодарить тебя, но ведь я сам, такой по-детски угловатый и все еще задевающий бедрами все углы наших столов и дверные проемы, нравлюсь тебе и этим тоже, правда? Хотелось бы верить, ведь иначе мне придется меняться вновь.
- Надеюсь на то. Потому что полуодетые медведи меня никогда не будут возбуждать. Как и просто медведи в принципе.
Я усмехаюсь и нежно глажу твою шею, слегка прикусывая губу:
- Поэтому тебе нравится, когда я пользуюсь Novacula?
- Нет, Поттер. Это мне нравится отдельно. А медведи и так слишком похожи на тебя, чтобы у меня еще и страсть к ним началась, - я усмехаюсь и треплю тебя по волосам. - Ты ведь сам обратил на Тедди внимание из-за того, что он был похож на тебя. Помимо милой мордочки.
Я смеюсь и опускаю взгляд. Да, Тедди ужасно взъерошенный, и в очках он становится моей маленькой плюшевой копией - особенно когда я таскаю его в лаборатории и шутливо вручаю ему на передержку свои пробирки с чем-нибудь важным. Но больше всего он похож на меня, когда я играю с ним и Арчи... иногда даже неприлично. Как-то раз я нашел в маггловском магазинчике маленькие упаковки контрацептивов, и ради шутки положил их рядом с медвежатами, да так и забыл потом убрать. Твое выражение лица при виде этой милой сцены я люблю вспоминать до сих пор.
- Ребенок... - я со вздохом откидываюсь на спинку стула и прикрываю глаза. - И как только они остаются к тебе благосклонны?
- Я до сих пор не утерял свое детское обаяние, - нахально улыбаюсь я, начиная целовать твою шею и переходя на грудь.
- Обаяние? Ну-ну, Поттер...
Я поднимаю на тебя взгляд и смотрю прямо в глаза, не отрывая губ от твоей ключицы. Рука моя так привычно скользит по твоему боку к бедру, что я уже даже не замечаю этого жеста, просто прикасаясь к невозможно родному и любимому до дрожи в коленях телу.
- Ты существо, застрявшее в детстве так основательно, что даже мне не удается тебя оттуда вытащить. Но отчасти это даже хорошо, - я хмыкаю и спускаю тебя с колен, подталкивая к двери. - А то, что ты хочешь, оставим на вечер.
Я бросаю взгляд на часы и возвращаюсь к тебе, притягивая к себе за пояс и жалобно глядя в глаза:
- Ну Северус, уже вечер... а я тебя хочу.
- Поздний вечер, - я качаю головой и поднимаюсь. - Поэтому в твоих интересах быстрее закончить ужин и принять душ, - задумчиво смотрю на медведей и откладываю сверток с их одежками на стол. Для тебя у меня тоже есть подарок, который я бы хотел подарить.
- Тогда идем ужинать скорее, - ты не очень любишь, когда я тяну тебя за руку на кухню, потому что тогда - я готов поклясться! - у тебя создается впечатление, что я твой ребенок, а не муж. Но я все равно буду подпрыгивать на месте, спешно уничтожая еду, а потом лихорадочно мыться, только чтобы запрыгнуть с тобой в постель. Да, ты дисциплинируешь, но кто сказал, что эту дисциплину нельзя ужать до нескольких минут вместо обстоятельного часа-полутора?
- Не прыгай по кровати, - я медленно раздеваюсь и качаю головой. Твое «хочется» - гроза для всего окружающего пространства, как в моральном, так и в физическом плане. - И лучше загляни под подушку.
Да, мы вместе уже больше десяти лет, но я по-прежнему краснею и пытаюсь сдержаться, когда вижу тебя таким неспешным и... уй, лучше бы мне об этом не думать, потому что ты роскошный. Я прикрываю глаза рукой и тянусь к указанному тобой месту под подушкой, спешно отворачиваясь, чтобы не показывать, насколько сильно я возбужден одним твоим видом.
Даже после десяти лет вместе и оформления супружества ты продолжаешь вести себя, будто я собираюсь заняться с тобой сексом в первый раз. Ты только стал чуть раскованней, но в остальном - Поттер Поттером.
- Не порви только, - я присаживаюсь на кровать и с усмешкой наблюдаю за твоей реакцией. Да, подарочные сертификаты на медведей и любую продукцию для них ввели всего пару дней назад, но ты вряд ли еще об этом знаешь. Надеюсь, тебе это понравится не меньше, чем твоим «питомцам». И заставит не доводить бедные плюшевые создания до такого состояния, когда на них становится страшно смотреть.
Я бережно убираю сертификаты, улыбаясь так широко, как только могу. Ты продолжаешь баловать меня, даришь подарки, которых я даже недостоин - в конце концов, это я довел бедных мишек до такого состояния, - и я уже не знаю, как могу тебя отблагодарить. Впрочем, один вариант у меня всегда остается, и сейчас я намерен воплотить его в жизнь, взвизгивая и кидаясь тебе на шею, пытаясь повалить на кровать и начать целовать еще неистовее, чем обычно. Кто знает, может, ты даже со мной сходишь в тот чудесный магазинчик, чтобы потратить сертификат на одежду для медвежат, не говоря уже о том, чтобы подлатать Теда в хорошей мастерской? В любом случае, я висну у тебя на шее и целую, целую, целую...
Да, вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что Гарри Поттер в кровати становится совершенно неуправляемым?
Глава 30.
Мстить надо красиво, Поттер.
Открываю глаза и смотрю на тебя. Я опять обнимаю тебя крепко-крепко, прижимаясь всем телом - и демонстрируя обычную для парня моих лет... кхм... реакцию. Я знаю, что ты отправишь меня в холодный душ, чтобы от нее избавиться, но просто так понежиться с тобой в обнимку в кровати мне никто не запрещал, ведь правда? Ведь это уютно, тепло... и я могу любоваться тобой бесконечно.
Я люблю смотреть на очертания твоего лица, ласково гладить тебя по груди и невесомо целовать плечи, жмурясь от острого счастья.
- Ты решил сегодня опоздать? - я с усмешкой приоткрываю глаза и поворачиваюсь к тебе. Я всегда просыпаюсь за несколько секунд до тебя, но ты так и не научился это замечать. Или научился, но упорно притворяешься.
- Северус, ну могу я тобой полюбоваться? - вздыхаю в миллионный, наверное, раз в жизни, прижимаюсь еще крепче и трусь щекой о плечо - в отместку. Да, у меня отросла за день щетина, и теперь она колется и щекочет тебе кожу.
- Можешь, но не забывай, что мне тоже сегодня на занятия, - я треплю твои вихры, со сна напоминающие совиное гнездо после охоты за сбежавшей мышью. - Я могу сегодня сильно задержаться - пятый курс подступает к экзаменам, надо вдолбить в них хоть что-то.
- Нужна помощь? - я целую твою ключицу и внезапно сильно интересуюсь вопросом возбудимости твоих сосков с утра пораньше.
Качаю головой и щелкаю тебя по носу:
- Нет. И перестань. Иди в душ, пока я готовлю завтрак, - я с усмешкой целую тебя и поднимаюсь. - Я помню просьбу твоего начальства заставить тебя не опаздывать под конец недели.
Я обиженно хмурюсь и, поднимаясь с постели, иду в душ, мстительно обещая:
- Вечером не отвертишься. И вообще на выходных не выпущу из постели. Мы уже неделю не можем нормально домой прийти, чтобы были силы дойти до кровати и что-нибудь в ней делать, а не только спать в обнимку.
Пожимаю плечами и накидываю халат:
- Я, скорее всего, вернусь, когда ты уже будешь спать.
- Только попробуй!! - я теряю дар речи от возмущения и, подходя к тебе сзади, обнимаю за талию и потираюсь бедрами о бедра. - Ну Северус...
- Ты прекрасно знаешь, насколько напряженная неделя перед праздниками. Когда она пройдет, тогда и будешь обижаться, - я со вздохом отстраняю тебя и подталкиваю к ванной. - Иди.
- Ну ничего же не случится от пяти минут...
- Ты не успокоишься за пять минут.
- Ну Северус... - я иду на запрещенный прием и, обойдя тебя, ловлю твои губы своими, начиная потираться пахом о пах и обвивая твою шею руками.
Я раздраженно отстраняю тебя, прерывая поцелуй:
- Мы договаривались, что в отношении работы ты не будешь вести себя, как ребенок. Я могу не появляться дома до праздников и заблокировать для тебя камин. Ты этого добиваешься?
- Какая разница... - бурчу я, отстраняясь и проходя в ванную. - Все равно исход один и тот же - мы только спим вместе. Неделей без секса больше, неделей меньше - какая разница?..
- Ты прекрасно знаешь все, что касается работы и экзаменационных периодов. И, кстати, у тебя сейчас должен быть годовой отчет, если я не ошибаюсь, поэтому ты сейчас должен быть занят не меньше меня.
Я закрываю за собой дверь ванной и тактично молчу, что годовой отчет я уже подготовил, и осталось за эту неделю мне только добавить пару таблиц и собрать подписи ведущих исследователей департаментов аналитики и финансирования. Мне правда нечем заняться на работе, просто потому что из-за сексуальной фрустрации я работал всю предыдущую неделю, как ломовая лошадь. Надеюсь, что на следующей неделе ты все же расщедришься на что-нибудь большее, чем поцелуй.
И вот, наконец, этот день закончен. В сущности, моя работа уже закончена, и мне милостиво позволили не приходить на работу всю следующую неделю, что не может меня не радовать - ведь это значит, что я смогу, наконец, уделить время тем журналам, что лежат на полке с самого начала декабря.
Пройдя в гостиную, я удивляюсь - на кресле лежит твоя мантия. На ней явно выделяются...
Прожженные чем-то следы? На твоей мантии? Нет, это невозможно. Что-то случилось, наверняка... хотя, наверное, ты просто подошел слишком близко к кому-то из студентов. Они же всегда все взрывают... Да. Надо просто убрать ее.
Я подхожу к креслу и беру ее в руки, собираясь уже пойти и начать ее чинить, как меня вдруг...
...переносит портал.
Я оказываюсь на тропинке в лесу. Уже темно - ведь сейчас зима, - и поэтому я на всякий случай держу наготове палочку, ведь мало ли кому могли понадобиться мы с тобой, с нашим достаточно темным прошлым. Конечно, это все позади, но ведь в магическом мире может произойти все, что угодно...
Хотя моя интуиция подсказывает мне, что все хорошо. И я иду вперед, ориентируясь на слабый, едва заметный огонек где-то между деревьями.
И моя интуиция меня не обманывает - в конце дорожки меня ждет... великолепное зрелище. Эта полянка - средоточение всех моих любимых моментов, правда. И арка-вход с омелой наверху, и искрящиеся сугробы в качестве обрамления площадки, и лепестки вишни - именно вишни, не какой-нибудь там сакуры! - и даже листья на земле, мои самые любимые кленовые листья, яркие-яркие, красные, желтые, оранжевые... словно сейчас октябрь. И я, пройдя под аркой, иду к стеклянному столу в центре, чтобы взять с него свиток. Рядом стоит вазочка с черникой - ну конечно, кто еще мог бы знать, что у Гарри Поттера начинается активное слюноотделение именно от этой истинно английской ягоды? - а еще у стола витые кованые ножки в таком викторианском стиле, который заставляет меня замирать от восторга перед мастерством сделавшего их человека.
Но свиток нужно все же развернуть, и я медленно опускаю глаза на пергамент, слегка тормозя, чтобы насладиться сполна этой сказочной атмосферой.
Текст свитка плавно переливается от имени адресата к подписи и постскриптуму, меняя цвет от красно-золотой гаммы к зелено-серебряной.
«Доктору Гарри Джеймсу Поттер-Снейпу.
С твоим появлением двенадцать лет назад у меня в спальне ты вырос в законченную личность, добившуюся солидных успехов и открытий. Тогда ты нашел свой якорь - то детское «Мы», которое год держало тебя на плаву и в итоге вновь привело в угол комнаты замковых подземелий. Ты вечно растрепанный и никак не можешь расстаться с этими ужасными носками (и не надейся, что я не заметил, как ты их периодически чинишь и обновляешь заклятьем), несколько раз чуть не разнес лабораторию из-за своей порывистости и безалаберности (впрочем, однажды тебе это все же удалось), до сих пор не можешь сохранять кухню в чистоте, когда на тебя находит приступ кулинарного азарта (да, я все равно замечаю муку у тебя в волосах, даже когда ты ее оттуда упорно вытряхиваешь), у тебя мания медитировать на кольцо и перечитывать контракт, когда меня нет дома, а у тебя есть слишком много времени (не думай, что твое частое обращение к пергаментам на них ничуть не сказывается), ты так и не отучился играть с медведями и моделировать на них свои фантазии о нас (кстати, старайся не забывать их в таких странных положениях на будущее). Ты продолжаешь иногда упускать несколько секунд при заварке чая, в прошлом месяце опять сбегал полетать ночью, хотя мы это обговаривали, не слушаешь, когда я говорю, что тебе нельзя появляться в замке во время проверки мною итоговых контрольных, все еще дуешься, если я отказываюсь следовать твоим глупостям, делаешь вид, что опять забыл, как плавать, когда мы ездим на побережье, продолжаешь присваивать Драко уменьшительно-ласкательные имена, и в тебе никак не кончится подростковая гиперсексуальность, но все же, несмотря на все эти твои недостатки, я с ними смирился и принял, понимая тебя. И каким бы глупым не было это твое «Мы», я рад, что оно существует.
Профессор Северус Тобиас Снейп-Поттер.
P.S.
Не забудь обернуться».
Слезы наворачиваются мне на глаза еще при упоминании кольца и медведей, а к концу свитка я уже откровенно всхлипываю, пытаясь удержаться от дурацкой счастливой улыбки, которая расползается все шире и шире. Я оборачиваюсь и утираю попутно слезы под очками, желая только одного - чтобы этот момент, волшебный, невозможный, невероятный в своей романтичности, никогда не заканчивался, и я мог бы балансировать где-то там, на пике, вершине своей Джомолунгмы, вечно... а ты был бы рядом.
А я спокойно стою под этой романтически-глупой омелой, с усмешкой глядя на тебя и ожидая, когда ты подойдешь достаточно близко, чтобы завершить письмо вслух:
- И все потому, что я люблю тебя, Гарри. Спасибо тебе за сказку, которой ты со мной поделился, - ты плачешь, будто я достал тебе луну с неба, поэтому твои губы немного соленые, хотя я предполагал, что они будут синими и сладкими от черники - я слишком хорошо знаю твою страсть к этой ягоде, тем более посреди зимы.
Я обнимаю тебя за шею, прижимаюсь как можно крепче и пытаюсь понять, как тогда, двенадцать лет назад, у меня хватило смелости переступить порог твоей спальни и скинуть через несколько минут с себя мантию-невидимку, показывая тебе свою слабость. Я тщетно пытаюсь вспомнить, в какой именно момент мне стало ясно, что Мы - будем всегда, всегда вместе и всегда рядом, чтобы поддержать друг друга, вытащить из бездны депрессии, помочь сбросить усталость, расслабиться, принять и понять все недостатки и достоинства, восхищаться, уважать, любить друг друга до тех пор, пока это не приестся, а потом повздорить, подорвать лабораторию и начать все сначала, чтобы потом можно было стоять под омелой в Рождество и целоваться до упоения, пока не захочется упасть в сугроб и счастливо смеяться.
И я целую твои губы, пью, как много лет назад, вкус чая, и понимаю, что ходить мне будет все-таки больно, несмотря на весь наш богатый сексуальный опыт.
Ты счастлив и это я чувствую без каких-либо магических ухищрений. Но кто сказал, что я задумал для тебя такую короткую и простую сказку? Ты даже не замечаешь этого короткого движения моей палочки, от которого с краев поляны начинает лететь тихая мелодия вальса. Я всегда внимательно слушал тебя, и даже самые бредовые твои мысли и идеи, и, конечно, я старался откладывать в памяти то, что имеет для тебя значение. Как, к примеру, эта маггловская песня, которая вплетается в свет взошедшей над поляной Луны.
И я распахиваю глаза и смотрю в твои, вновь не понимая... только сейчас я решительно не помню того момента, когда ты стал настолько любящим, и почему тебе нужно было ждать все эти долгие годы для того, чтобы разом утопить меня в счастье, бросить и растерзать такой всеобъемлющей любовью, доказать мне, что был и всегда буду любим тобой. И сегодня этот вальс - в отличие от той рождественской ночи, когда я буквально признался тебе впервые в своем страхе и в своем доверии, - он настоящий. И музыка - она не только у меня в ушах, она везде, и ты тоже ее слышишь. Наверное, вот оно - Мы, к которому я стремился сквозь Битву когда-то, сквозь тысячи битых пробирок и колб потом, сквозь необходимость работать и взрослеть, чтобы тебе соответствовать...
Я с усмешкой целую тебя в нос и беспечно пожимаю плечами:
- Красивая ведь дата - одиннадцать лет, - да, я тоже умею нарушать традиционные представления о цифрах, но не только тебе ведь делать предложение на семилетие. - И праздник - год официальных отношений, - ехидство вылезает само, но оно настолько доброе, что я сам хочу смеяться.
А я целую такие любимые, невозможные губы и смеюсь вместе с тобой, прижимаясь еще крепче и тихо шмыгая в последний раз:
- Ты совершенно невозможный, ты же знаешь? С тобой было ужасно трудно уживаться поначалу, потом стало трудно терпеть твои периоды отсутствия во время отъездов, а теперь я не хочу расставаться с тобой никогда-никогда, потому что я тебя тоже люблю. И кто бы там что ни говорил, лучше тебя мужа никогда не будет, - и я поднимаю на тебя глаза, зная, что сочетание моих безобразно растрепавшихся вихров и ужасно зеленых глаз тебе нравится, несмотря на все то, что было в твоем прошлом.
- Ты ведь перестал обращать внимание на чужое мнение еще после своей первой конференции, - я изгибаю бровь и задумчиво направляюсь с тобой к столику. Вальс плавно становится чуть громче, приглашая потанцевать. - Так что для тебя я только такой и есть.
Я не могу удержаться, чтобы не съесть пару ягод и не скормить парочку тебе, после чего так же задумчиво киваю:
- А помнишь, какой ажиотаж поднялся после той конференции? Магический мир едва выдержал этот «мезальянс», и все думали, что у меня помутился рассудок, - и я с наслаждением отдаюсь в твои руки, потому что тоже чувствую этот призыв танцевать, заложенный в по-настоящему волшебной музыке, которая стала нашей, а не только моей.
- Подобное забудешь. Кстати, тебе еще не надоело прятать подшивку с газетами того периода? - я знаю практически все твои секреты, даже те, которые ты бы пожелал оставить секретами. Но ты не против, пусть часть из них тебя и смущает.
- Северус, ну отличное же чтение для поднятия настроения, - даже не пытаюсь оправдываться, скорее по привычке привожу свои любимые аргументы. - Как только вижу эти псевдоскандальные заголовки о том, что Герою подлили приворотного зелья, сразу тянет улыбаться. Потому что если уж кто и должен был подливать в нашей паре зелье, так только я - в конце концов, я же навязался, - я целую тебя в шею.
- Если ты когда-нибудь создашь любисток, который я не распознаю - можешь рискнуть, - с усмешкой прикрываю глаза и поглаживаю тебя по спине. - И ты, кстати, тогда еще не видел, что в замке творилось.
- Я помню, - смеюсь я и лукаво улыбаюсь. - Хагриду тогда ужасно понравилось задавать тебе вопросы, не так ли? - твои руки всегда меня успокаивают. Когда у меня жар, твои пальцы прохладные, и твои прикосновения к моему лбу дарят облегчение. А сейчас здесь холодно, и твоя теплая рука заставляет меня прижиматься к ладони спиной, наслаждаясь этой лаской, которая выражает практически все, что у нас с тобой было. Нет, правда, твои прикосновения к моей спине - это самое интимное, что только можно придумать, они интимнее наших жарких ночей, поцелуев, взглядов.
- Хагрид был частью. А семь курсов студентов и прибывшие на практику аспиранты - да, они были веселым зрелищем. И весьма полезным в своих несовершенных знаниях, породивших как минимум три новых яда.
- Что, настолько изобретательные? - нет, я знал, что что-то да стало результатом этой всеобщей зацикленности на нашем с тобой тогда еще романе, окутанном завесой тайны для тех, кто не знал нас близко. Ну, собственно, для всех, кроме Драко... нет, и все же - ну какой он Драко, я вас умоляю! Дракошкин же.
- Нет, настолько безалаберные. Трижды до неузнаваемости изменить отворотное зелье - для этого нужен талант. Увы, с отрицательным знаком.
- И что, все три изобрели девушки? - вот теперь я точно удивлен. На моей памяти в Зельеварении обычно преуспевали обычно именно парни и мужчины, и мы с тобой тому живое доказательство.
- Две девушки. Третьим был слизеринец, решивший спасти меня от тебя, - я хмыкаю и останавливаюсь, подхватывая чернику и передавая тебе свиток. Иллюзия, бесспорно, высшего качества, но она продержится максимум двадцать минут, а показывать Золушке превращение кареты в тыкву я не вижу необходимости. - Если хочешь, могу потом показать тебе записи и образцы. А сейчас идем, потому что я сквозь мантию чувствую, что ты холодный. К тому же, маггловская служба доставки из ресторана должна прибыть через полчаса.
Я висну у тебя на шее на несколько долгих секунд очередного поцелуя и с вздохом отстраняюсь, приобнимая тебя за пояс и начиная идти рядом:
- Это хорошо, что доставка. Потому что намерение по поводу долгой отдачи супружеского долга я хочу исполнить.
- Только если ты пообещаешь, что не испачкаешь простыни соусом. Иначе стоны может прервать неэротичное напоминание о голоде, - я многозначительно хмыкаю, подкалывая тебя по поводу одного старого раза, и подбираю свою мантию, с помощью которой ты сюда попал. - Готов аппарировать?
- Готов, - киваю и прижимаюсь к тебе еще крепче, улыбаясь и прикрывая глаза. Простыни я уже не испачкаю, обещаю - тем более что я уже почти вырос.
- Но крошки от печенья все еще приходится вытряхивать из кровати, - я с усмешкой целую тебя и на несколько мгновений почти теряю из виду, после чего мы стоим в гостиной.
Я морщусь и снимаю с носа запотевшие очки. Не то чтобы мне не хотелось накладывать заклятие - я просто знаю, что тебя иногда трогают мои тщетные попытки не щуриться при взгляде на тебя без очков. И потом, ведь ты привык видеть эти зеленые глаза без очков, не так ли?..
Я задумчиво глажу тебя по волосам:
- И все же, ты до сих пор остался тем ребенком, который пробрался ко мне в спальню в поисках правды и тепла.
- Рядом с тобой мне почему-то не хочется взрослеть. И еще кажется, что это сделать можно, - я улыбаюсь, прильнув к своему законному супругу и любимому мужчине, повисая у него на шее и тихо шепча на ушко. - А еще потому, что я все еще тот подросток, постоянно до одури возбужденный одним только твоим видом.
- Это я чувствую, - я со вздохом прижимаю тебя к себе и, поцеловав, отвлекаюсь на звонок дверь. - Иди в спальню, я сейчас.
И я иду в спальню, зная, что через пару минут туда же войдешь ты. Я давно уже перерос ребячество с кружевными чулками, нахальными появлениями в твоем кабинете в одной только мантии на голое тело, в готовке в одном фартуке... сейчас наш секс не утратил прежней пылкости, но стал уже взрослым, вдумчивым актом любви, и каждый раз, когда я падаю вот так вот на нашу кровать, я улыбаюсь и ощущаю каждую неровность и наспех зачиненную Репаро разорванную прореху на простынях. И так будет всегда - ну или, по крайней мере, до тех пор, пока я смогу заставлять тебя рычать. До тех пор, пока будет трудно ходить.
Глава 31.
Ну и, в общем, он наш.
Дурацкая все-таки цифра - тринадцать. Ничего в нее путного не получается... вот сегодня тринадцатое декабря, скоро наша тринадцатая годовщина, а у меня еще тринадцать невыполненных дел. Нужно подготовить твой сюрприз, а у меня только одна-единственная намеченная вещь есть в запасе, да еще то, что я хотел тебе подарить, я выпытал с таким трудом у юриста еще два года назад, так что это не в счет... а мне, между прочим, еще носиться по книжным магазинам по всей Англии - и миру, кстати, тоже, мне Дракошкин советовал один чудесный магазинчик в Париже, - в Бразилию аппарировать за редчайшими растениями, а ведь еще надо где-то найти время, чтобы поработать домовым эльфом...
В общем-то, за несколько недель я это успею. И успеваю. Но вот портал все равно приходится делать в последнюю минуту, поэтому проверяю я магию уже тогда, когда ты заходишь домой, вернувшись с очередного симпозиума.
- Гарри? - симпозиум прошел очень хорошо и я все же недоволен, что ты не пошел со мной - часть тем мы могли обсудить на месте, а теперь придется тебе пересказывать и опять использовать омут. В особенности последнее выступление, которое тесно переплетается с темой твоего нового эксперимента. Даже странно, что твое начальство не направило тебя хотя бы на последний день, об этом выступлении везде было объявленно заранее.
- Я в лаборатории, - отзываюсь я, глядя на дверь и ожидая твоего прихода. В качестве портала я выбрал колбу с серебрящимся обновленным составом антидота Оцепенения, так что ты им точно заинтересуешься и возьмешь сосуд в руки. Разбиться она точно потом не разобьется - стекло закаленное, - поэтому портал идеальный в своей хрупкости и одновременно неуязвимости для долгих «путешествий». Тем более что я в то место могу с легкостью аппарировать - уже намаялся за последние недели, показавшиеся мне месяцами. Зато сюрприз выдался поистине выдающимся, я даже собой горжусь.
- Опять работаешь? - я захожу в лабораторию и усмехаюсь. - В следующий раз тебе придется присутствовать на симпозиуме - пропускаешь нужные лекции.
Я не удерживаюсь от того, чтобы, перед тем, как показать тебе портал, повиснуть у тебя на шее и поцеловать в губы:
- В следующий раз обязательно поеду. Зато я разработал новый состав антидота.
- Будем считать, что это искупает твое отсутствие. Покажешь результат?
- Угу. Вон стоит на столе, - я делаю вид, что мне срочно нужно отойти к двери, чтобы повесить на крючок свой лабораторный халат, который я предусмотрительно снял и взял в руки, чтобы ты точно взял колбу сам.
- Расхождения с первоначальным составом? - я провожаю тебя взглядом и иду к колбе, так и не успевая получить ответ. Судя по началу, ты решил повторить мою маленькую месть. Но, в конце концов, тринадцать лет тоже интересная дата.
Я, заметив, что ты исчезаешь, выдерживаю те две минуты, которые хотел дать тебе побыть в одиночестве и оценить мой подарок, и лишь потом аппарирую на место.
Наши поездки на побережье оставили у тебя в памяти соответствующий след, поэтому ты успел заметить и запомнить мои предпочтения. И прекрасный вид из окна, напротив которого я оказываюсь - тому подтверждение. Этот маяк мне незнаком, но я обязательно его запомню. Волнующееся море сейчас, пока лампа не горит, видно как на ладони, и оно дарит невероятно умиротворение, заставляя меня улыбаться. Ты нашел прекрасный подарок.
После аппарации на место я неслышно подхожу к тебе и приобнимаю за пояс со спины, тихо прижимаясь и чувствуя тепло твоего тела через мантию:
- Сегодня ведь особенный день, правда? - я слишком люблю тебя, чтобы не поцеловать твою шею сейчас и не положить голову тебе на плечо, любуясь морем вместе с тобой. - А еще мы можем теперь ввести традицию праздновать только самые дурацкие и непривычные для остальных даты. Например, простые числа, раз уж начали с семи, одиннадцати и тринадцати...
- Любой день можно сделать особенным. Но отмечать нестандартные даты, думаю, для нас будет самым лучшим решением, - я оборачиваюсь к тебе, привлекая к себе и целуя в макушку. - Как ты нашел этот маяк?
Я опускаю взгляд и слегка прикусываю губу, прижимаясь к тебе еще крепче:
- После одиннадцатой годовщины мне захотелось сделать тебе подарок, который был бы достаточно равноценным... я же знаю, что ты любишь маяки. Стыдно признаться, но я искал самый заброшенный, просто чтобы не было юридических проволочек... ну и, в общем, он наш. Я хотел подарить еще в прошлом году, но процедура все-таки затянулась, и...
- Ребенок... - я смеюсь и ерошу черные вихры. - Но такой летний домик - как раз в ключе наших отношений.
- Я знаю. До берега добираться неблизко, но на первый раз есть портал, а дальше можно аппарировать с причала - на сам маяк я настроил защиту, - я целую тебя в щеку и улыбаюсь, предвкушая твою улыбку при виде нижних этажей в домике. - Идем вниз? Пора включать лампу, а она очень яркая, чтобы здесь стоять во время ее работы.
Я киваю и иду к лестнице:
- Ты сам включишь?
Я взмахиваю палочкой:
- Магия очень сильно упрощает жизнь, - лампа зажигается, как только мы выходим из обзорной комнаты. - Я приготовил там ужин внизу, но сначала хочу, чтобы ты посмотрел остальные комнаты.
- Ты сделал с ними что-то особенное?
- Ну не знаю... - протягиваю я и киваю тебе на первую дверь слева на втором этаже, до которого мы как раз доходим. - Зайди, и сам увидишь.
- Ты со мной? - я хмыкаю и толкаю дверь, проходя в комнату.
Я остаюсь на пороге, наблюдая за твоей реакцией. Облокачиваюсь о проем в твоей манере и улыбаюсь, складывая руки на груди. Получившаяся у меня лаборатория нравится и мне самому - выполненные на заказ магическими мастерами столы, тончайшей работы стеклянные сосуды, герметичные шкафы и вытяжные конструкции, все здесь сделано на совесть и обустроено так, как я того желал. Хотя самая моя главная гордость - это полки, заставленные ингредиентами. Самые редкие, дорогие и важные для твоей работы составляющие - да, я следил за твоей работой более внимательно в последние недели, и точно знаю, что это будет как нельзя кстати, ведь твои запасы компонентов истощаются стремительно за всей этой рутинной работой, состоящей из подбора и подгонки всех пропорций.
Это наш маленький мирок, в который можно сбегать, когда захочется - не то чтобы лаборатория была обустроена так, как наша домашняя, нет, в ней не хватает многого оборудования. Но это царство может успешно ее заменить при желании, а вид из окна, закрывающегося очень плотно, когда нужно, может вдохновить любого на великое открытие.
- Да, ты действительно поработал весьма серьезно, - я задумчиво оглядываю лабораторию, отмечая важные мне детали, после чего оборачиваюсь к тебе и усмехаюсь. - Ты делаешь впечатляющие успехи, Гарри.
- У меня очень достойный учитель, - парирую я с улыбкой и киваю на коридор. - Пойдем изучать маяк дальше? Это еще не все.
- Хочешь показать спальню? - хмыкаю и приобнимаю тебя за пояс. Действительно, с нашей жизнью самыми важными комнатами становятся лаборатория, спальня и гостиная, совмещенная с библиотекой.
- Сначала библиотеку. Здесь она не в гостиной, - я прижимаюсь к тебе крепче и провожу ладонью по стене коридора, выкрашенной в твой любимый оттенок светло-синего.
В библиотеке я тоже остаюсь на пороге, задумчиво окидывая взглядом то, что у меня получилось: стеллажи, которые заставлены нашими любимыми художественными книгами, шкафы для надлежащего хранения старинных фолиантов, давно уже облюбованные мною полки и специальные комоды для инкунабул... и лишь некоторые пустующие места и полки для пополнения нашей коллекции: благодаря Драко я смог существенно расширить библиотеку, проведя в этой уютной светлой комнате многие часы твоих конференций за расставлением книг. Я специально выделил целую стену под книги по Защите от Темных Искусств и самим Искусствам, большинство литературы, естественно, посвящено Зельям, и, как я уже сказал, наши любимые художественные произведения по праву заняли почетное место на ближней к двери стене. Уютные кресла и хороший старинный бронзовый светильник стоят в углу рядом с камином, предусмотрительно закрытым специальным экраном - ведь я забочусь о сохранности нашей коллекции. Надеюсь, что это понравится и тебе.
- Если есть кресла, для нас это все равно гостиная. Ведь гости у нас редки, - я улыбаюсь и целую тебя в висок. В том доме-маяке сразу чувствуется твое присутствие - дом в Тупике более... сухой. В нем есть старость, но ему не хватает того домашнего уюта, который ты привнес сюда. Бесспорно, с твоим появлением моя старая обитель приобрела одомашненный вид, но его суть осталась такой же угрюмой. Этим и отличается этот твой подарок от нашего дома - домашней атмосферой.
- Ну Северус... в гостиной камин больше, - я надуваюсь и увлекаю тебя за собой. - Она внизу. А здесь еще спальня осталась...
- Упрямое чудовище. Я иду, не тяни, - я следую за тобой, со смехом глядя на взъерошенную макушку.
Я открываю дверь и не могу удержаться, чтобы не пройти внутрь. Спальню я обставлял дольше всего, хотя из мебели в ней только шкаф, тумбочки и кровать - зато какая... Да, я потратил на нее огромную кучу денег, которая оставила мой счет в Гринготтсе просто пустым на пару месяцев до следующего пополнения из зарплаты и промышленных отчислений от производства «крыла». Да, она сумасшедше большая для этой комнаты, и занимает ровно половину пространства. Да, на ней лежит замечательный матрас, который будет замечательным подспорьем мне-массажисту и твоей вечно больной спине. Но ведь главное ее преимущество не в этом...
Главное - что она наша. И я готов заправлять ее хоть вручную, готов стирать постельное белье, готов самостоятельно очищать простыни без магии, но я ужасно хочу проводить с тобой на ней ночи. Желательно побольше... ночей.
- Поттер, тебе ведь уже не пятнадцать, - я хмыкаю, оглядывая этот... кровать. - Я понимаю, что твоя гиперсексуальность - болезнь непроходящая, но я предполагал, что не до такой запущенной степени.
- Значит, ты ошибался, - весело смеюсь я и присаживаюсь на край кровати. - Можешь наказать, я буду только за, - да, я перенял у тебя за эти годы не только язвительность, но и непередаваемую ухмылку, за которую лично мне всегда хотелось повалить тебя на кровать и начать раздевать. Надеюсь, что у меня она получается такой же.
- Чтобы тебя наказать, от тебя надо уйти. Остальное не имеет воздействия, - я фыркаю. - Что-то еще хочешь мне показать?
- Гостиную и ужин в кухне, - киваю я и с сожалением поднимаюсь с кровати, мысленно обещая ей еще вернуться. - Но потом ни одно возражение от тебя я не приму. Я не для того мотался по миру, пытаясь сделать этот маяк раем на Земле.
Я усмехаюсь и ловлю тебя за край мантии, притягивая к себе:
- За рай на Земле мне в любом случае придется платить, в этом я никогда не сомневался.
А я гляжу тебе в глаза и пытаюсь совладать с собой и определиться уже, наконец, чего мне хочется больше: подарить тебе остаток маяка или все-таки застрять в спальне на некоторое количество времени...
- Успеем, глупый. Никто ведь не говорит, что мы должны вернуться сегодня же...
И я счастливо улыбаюсь, повисая у тебя на шее и целуя в губы как можно выразительнее. Ну, как выразительнее - просто чтобы сразу было понятно, что я ужасно возбужденный и озабоченный мальчишка, мужем которого по счастливой случайности стал Северус Снейп. В конце концов, запрыгивать на тебя мне тоже никто не запрещал, хоть я и не Тигра из сказки Милна...
- Ребенок... Идем дальше? Или ты решил застрять тут до конца времен?
- Мысль была, - честно признаюсь я и убираю с твоего лица прядь волос. - Но она испугалась моего грозного супруга и спряталась до «после ужина и душа». Кстати, ванная примыкает к спальне, но там ничего особенно интересного. Разве что тебя страшно заинтересует белый фаянс, - улыбаюсь я и веду тебя вниз по лестнице между этажами домика. Она, в отличие от лестницы в башне, не винтовая и деревянная, очень теплая и надежная.
- Я полагаю, мы успеем детально осмотреть фаянс позже. Например, утром.
- А что, после тринадцати лет сожительства все еще полагается секс в душе по утрам? - да, я наглый гриффиндорец, который тебя в буквальном смысле способен затрахать. Безо всяких «но».
- Если будешь хорошо себя вести, - киваю и щелкаю по носу.
Я улыбаюсь и веду тебя в гостиную. Там, помимо камина и удобных кресел с диваном, расположены еще несколько полок с приятными книгами для вечернего времяпровождения, а еще моя маленькая радость в виде шкафа для редких вин, которые я тщательно отобрал специально для нас, учитывая как твои вкусы, так и свои. Между вином затесались несколько бутылок хорошего Огневиски, а в небольшой ящичек я спрятал несколько бутылок сливочного пива для себя. Комната получилась уютной и теплой, а вид на бьющиеся о берег волны точно будет бодрить по утрам и успокаивать вечером. Из кухни уже доносятся запахи подогреваемого ужина, а я смотрю на тебя и улыбаюсь.
- Собираешься рассказывать кому-нибудь об этом месте? - я задумчиво присаживаюсь на подлокотник кресла, поглаживая приятную обивку. Это немного странно ощущать, но я действительно горжусь тобой. Даже, можно сказать, в какой-то мере восхищаюсь твоим трудолюбием при создании этого уютного убежища. - Ты молодец. Это один из твоих главных проектов и успехов, которые меня порадовали. Конечно, успехи в зельях для меня более значимы, но я уверен, что здесь ты сможешь продвинуться еще дальше в своей работе.
Я прижимаюсь к тебе и нежно целую тебя в щеку, поглаживая по плечу:
- Не знаю, расскажу ли кому-либо. Может быть, Герми. И мне невероятно лестно, что тебе это нравится. Ведь это подарок для тебя.
- При вложенных тобой стараниях он вряд ли мог не понравиться.
У меня нет слов, и я просто улыбаюсь, а потом тяну в кухню:
- Идем ужинать?
- Идем, - я поднимаюсь и ерошу твои волосы. - Подводя итог, могу сказать лишь одно - хорошая работа, Поттер. И спасибо за такой шикарный подарок.
Я льну к тебе. Льну весь ужин, который провожу у тебя на коленях, смеясь и иногда дурашливо слизывая капли и крошки с твоих губ. Льну по дороге в спальню, обнимая неприлично крепко и демонстрируя возбуждение. И льну на кровати, пытаясь добраться до твоего тела раньше, чем его покидает одежда.
- Ребенок... - ты не отрываешься от меня всю ночь и даже сейчас, когда за занавесками проглядывается солнце. - Спасибо, Гарри.
Я прячу лицо у тебя на груди, тихо шепча:
- Не за что. Спасибо тебе, за то, что ты есть.
И я вправду счастлив. Счастлив, что у меня есть возможность подарить тебе маяк. Возможность лежать с тобой вместе на огромной кровати. Возможность быть самим собой и не бояться показывать никаких своих слабостей.
- А разве я могу не быть? - я усмехаюсь и целую тебя в макушку. - Странно будет, если из сказки начнут исчезать герои.
- Конечно, странно. Но ведь все могло быть по-другому. Я мог бы навязать себя Джинни Уизли, чтобы она нарожала детей, и мы бы жили в псевдосчастье аврора и его семьи. Представляешь? - я смеюсь и трусь щекой о твою грудь. - Хорошо, что я вовремя понял, что это были просто носки со снитчами, правда?
- Ты бы понял это в любом случае. Носки и советы всегда ведут к дружбе, - я задумчиво смотрю в потолок и неожиданно понимаю, что уже долгие годы вспоминаю и воспринимаю Лили лишь как твою мать - достаточно абстрактного человека, пусть и известного мне когда-то достаточно близко. Ты настолько прочно углубился в каждый день моей жизни, что вытеснил большую часть повседневных мыслей, не говоря уж о старых воспоминаниях. Сейчас они кажутся достаточно размытыми и происходившими не со мной. Это непривычно, но от этого становится легче. Забавно, но похоже, ты тоже смог стать волшебником, подарившим мне сказку в ответ. Сказку, заменившую старые кошмары.
Я целую твою ладонь, в который раз за свою жизнь обнаруживая, что эти тонкие пальцы замечательно удобно целовать и ласкать губами, особенно когда моя голова лежит у тебя на плече.
- Но ведь тогда мы бы потеряли время. А так мы вместе почти с самого начала, - убежденно заявляю я, даже не пытаясь вспомнить, в какой момент моя любовь к тебе стала очевидной мне самому. Нет, вправду, я не помню, когда полюбил тебя - настолько сросся я с этой постоянной мыслью, и настолько хорошо мне сейчас, и вообще в последние тринадцать лет.
- Ты ведь помнишь, что Война меняет. Ты мог очень быстро понять, что все не то, чем кажется, - я пожимаю плечами. - Два месяца ничего не решили бы.
- Еще как решили бы. Наша годовщина бы тогда была не зимой, а весной, а это уже совершенно другие сюрпризы, - надуваюсь я и целую тебя в ключицу. - Но вообще ты прав. Если уж мы с тобой должны быть вместе, мы бы были при любом раскладе.
Я со смехом прикрываю глаза:
- Да. Но даже весенние сюрпризы мы бы придумывали с тем же размахом.
- Угу. И все равно все было бы другим, - я заглядываю тебе в глаза и нежно ловлю губы. - Поэтому я счастлив, что мы вместе здесь и сейчас.
- Другим было бы лишь время юбилея, но не мы.
- Весенняя годовщина нам не идет. Мы с тобой зимние.
- Это уже другой вопрос, Поттер, - хмыкнув, щелкаю тебя по носу. - Но ты прав. Зима нам ближе.
- Угу, - я сворачиваюсь уютным теплым клубочком у тебя под боком и прикрываю глаза, прижимаясь к такому родному и любимому человеку. - А давай спать?
- Давай. Доброй ночи, Гарри. Точнее - спокойного утра.
- И тебе. Я люблю тебя, Северус.
Глава 32
Разноцветный снег.
- Да, все в силе, если ты взял отпуск в «Лабораториях», - я спокойно пожимаю плечами и вновь углубляюсь в книгу. - Домик мы бронировали заранее, поэтому осталось только подтвердить бронь.
- Спасибо, - я сдержанно улыбаюсь, хотя больше всего мне хочется броситься к тебе на шею и поцеловать. Но я ведь уже взрослый, правда? Или хотя бы почти... Поэтому я задумчиво смотрю в потолок. - Пойду, пожалуй, свои вещи соберу.
- Иди. Не забудь теплые вещи, а то снова будешь извиняться, что не подумал. Держи в голове, что мы неделю будем в хижине посреди гор. Вокруг нее в снегу зимние мантии не зарыты.
- Не забуду, - улыбаюсь я поднимаюсь по лестнице, скрываясь в нашей спальне и открывая шкаф.
Да, спальня наша, и одно только осознание этого факта заставляет мое сердце биться чаще. Я до сих пор сумасшедше влюблен, готов рассматривать каждую твою черточку, благоговею перед твоим телом и до легкой боли в сердце уважаю твой интеллект. И каждое твое прикосновение все еще отдается звоном в ушах, а взгляд в глаза гипнотизирует по-прежнему сильно. И я готов повторять тебе вновь и вновь, что я люблю тебя.
Иногда становится немного жаль, что ты свою любовь выражаешь невербально. Я знаю, что она есть, потому что невзаимным такое чувство быть не может, просто не должно... хотя в последний раз что-то отличное от «мальчишки» в свой адрес я слышал очень давно. Я знаю, что я замужем за ужасным ехидным занудой, которому очень трудно сказать что-либо подобное, но иногда мне нужно не сухое «я тоже», а именно эти самые дурацкие слова о любви.
Смотрю в зеркало и сбрасываю с лица грустную улыбку. К Мерлину все это, мы едем в отпуск, и это само по себе уже свидетельство твоей любви ко мне. А слова я могу себе сам нашептать.
- Странно ты собираешься, - я отправил тебя наверх уже полчаса назад и теперь, поднявшись, застаю тебя гипнотизирующим свитер, который я подарил тебе перед прошлой поездкой. В тот раз ты не вылезал из него всю неделю, оставляя единственной вещью на теле. - Если ты хочешь взять его с собой, просто уложи его в сумку.
- Угу, - отзываюсь я и с сожалением отрываюсь от свитера - чудесного, мягкого, теплого свитера, который до сих пор хранит аромат хвои и остролиста, а еще - тебя.
- Я отправил подтверждение, так что на две рождественские недели домик наш, - задумчиво треплю тебя по волосам и начинаю доставать свои вещи. - Так что возьми достаточно вещей, чтобы не ходить в одном свитере все время.
- Угу, - я мимолетно прижимаюсь к тебе, целую в плечо и собираюсь дальше, хотя на самом деле желание у меня сейчас одно: повалить тебя на кровать и начать целовать, требуя своих законных трех слов хотя бы раз в год.
- Поедем туда завтра или после выходных?
- Как хочешь, - пожимаю плечами. Желание не уменьшается, и я, не выдержав, кладу в сумку последний свитер, отставляю ее на пол и обнимаю тебя уже с достаточно серьезными и реальными намерениями. - Северус... - я ловлю твои губы в поцелуй, хотя получается немного неловко из-за неожиданности.
Я усмехаюсь и обнимаю тебя, подталкивая к кровати. Все твои эмоции и чувства до сих пор видны, как на ладони, хоть ты и пытаешься, соответствуя образу взрослого, сдерживать себя.
Я люблю тебя, и это в каждом моем движении. Нет, правда, даже если бы я очень захотел, я бы не смог это спрятать, потому что я этим живу и дышу. Поэтому, наверное, переводить дыхание после нашего секса мне всегда так трудно - потому что дух захватывает... я подкатываюсь к тебе под бок и умиротворенно целую в грудь, ласкаю соски и обнимаю крепче.
- Даже это ужасно долгое время, которое мы вместе, не смогло ничего сделать с нашим сексом. Ты по-прежнему великолепен.
- Возможно, потому, что ты невзрослеющий ребенок? - хмыкнув, расслабленно ерошу твои волосы. - Ты, кстати, что-то хотел рассказать про свой эксперимент.
- Да. У меня опять проблемы с определением энтропии, я никак не могу понять, в чем дело. Вроде бы и аппроксимирую правильно, десять раз пересчитал, все время один и тот же ответ, а экспериментально не подтверждается, и расхождением не пренебречь...
- Основы проверял? Я ведь много раз тебе повторял, что ты, увлекаясь высшими разрядами, часто упускаешь из внимания основы.
- Проверял, Северус. Все с самого начала пересчитывал. Явно что-то не то...
- Хорошо, когда вернемся, посмотрю в чем дело.
- Спасибо, - я трусь о твое плечо щекой и прикрываю глаза. - А хорошо, что у нас отпуск, правда?
- Да, - я прикрываю глаза. Сегодня я закончил последний эксперимент и успел изрядно вымотаться. - Спи, а восхищаться можно и завтра.
- Хорошо, - я засыпаю следом за тобой, нежно целуя напоследок в шею.
- Ребенок...
Через пару дней расслабленной жизни в домике я прихожу с прогулки с букетом из веток остролиста. Я люблю омелу, но ты раздражаешься, когда я вешаю ее на потолок, поэтому я просто ставлю эту композицию в небольшую вазу. Дома это была бы Эрленмайерова колба, но здесь их нет, и поэтому букет смотрится странно для меня - как-то слишком... обычно. И по-рождественски.
На Рождество должны сбываться мечты. Моя мечта - это заветные слова о любви от тебя, но я никогда в этом не признаюсь, потому что моя любовь сильнее каких-то глупых ребяческих желаний.
- Где ты их только берешь? - я с усмешкой смотрю на букет.
- Нашел, - пожимаю плечами и сажусь в соседнее с твоим кресло, параллельно разматывая шарф и снимая запотевшие очки.
- Опять забыл про заклятье?
- Нет, просто люблю чувствовать что-то такое обычное во время отпуска.
- Ребенок... - хмыкаю и откидываюсь на спинку кресла. - Иди сюда.
Я послушно опускаюсь тебе на колени и улыбаюсь:
- Хорошо, что мы вместе, правда?
- Да... - я задумчиво целую тебя в макушку, в который раз прикидывая, все ли рассчитал для сюрприза. - Но с твоей настойчивостью было бы странно, если бы было иначе.
Я поднимаю на тебя глаза и прижимаюсь крепче, тихо улыбаясь:
- Спасибо, что тогда вернул меня на Рождество. Я правда не хотел взрывать лабораторию...
- Если бы ты хотел, я бы тебя не возвращал, - усмехаюсь и треплю по волосам. - Рад, что это заставило тебя задуматься.
- Прости еще раз, я себя ужасно тогда вел. Совсем зазнался... - я начинаю рисовать на твоей груди узоры. - Наверное, ты прав, я в отца высокомерный...
- Просто ты начал прыгать выше головы. Для твоего возраста это нормально.
- Правда? - я смотрю на тебя и целую в подбородок. - Ты правда так думаешь, или это просто потому, что я твой муж?
- То, что ты мой муж, в данном случае не имеет значения. После крыла тебя все равно сорвало бы в звездную болезнь рано или поздно.
Я задумчиво смотрю в пол и киваю:
- Да, ты прав. Прости, что был таким идиотом.
- Я же сказал - это нормально. Перестань извиняться.
- Хорошо, - я медленно киваю и целую тебя в грудь.
- Молодец, - я прикрываю глаза и мысленно считаю до трех, когда снаружи раздается звук, похожий на салют.
Я вздрагиваю и поднимаю на тебя глаза:
- Что это было?
- Не знаю. Надо пойти посмотреть, - я спускаю тебя с колен и поднимаюсь, ища палочку.
Я беру в руки свою палочку и отхожу к двери:
- Идем?
- Да, - «найдя» палочку иду за тобой, незаметно отставая на полшага и давая твоему характеру героя заставить тебя первым выйти из дома и взглянуть на снежную площадку перед ним.
Я делаю шаг за порог и смотрю на снег, не веря своим глазам.
Перетекая из золотого в серебряный, по с снегу змеится огонь, складываясь в витиеватую надпись:
- Нравится? - я с усмешкой обнимаю тебя и целую в висок, глядя на огромные буквы: «С любовью Гарри».
Я смотрю на тебя недоверчиво и очень-очень счастливо. Огонь ужасно напоминает мне о моем кольце, которое я чуть-чуть нервно проворачиваю на пальце, прежде чем повиснуть у тебя на шее и поцеловать, а потом уронить в соседний сугроб и целовать уже до неприличия долго. Как я уже однажды говорил, не то чтобы я вообще никогда не был счастлив в своей жизни... просто по сравнению с этой эйфорией от того, что твоя любовь наконец-то самая-самая настоящая, до боли в сердце правдивая и искренняя, мне хочется раствориться в тебе, быть твоим всегда-всегда и никогда даже не сметь думать о том, чтобы быть в разлуке.
- Ребенок... - я поглаживаю тебя по спине, проводя кончиками пальцев вдоль позвоночника. - Можешь взять его в руки, если хочешь. И оставить немного на память.
Я смотрю тебе в глаза и совершенно по-детски смеюсь:
- Конечно, оставлю. Только сначала я тебя еще поцелую, а потом еще тысячу раз успею поверить в то, что мы с тобой самая лучшая, идеальная семья на свете.
- Верь. Только это можно делать не в сугробе, а испытывая одну из возможностей этого изобретения, которую в любом случае стоит поверить.
- А ты меня поцелуешь?
- Нет, отправлю в дом и заставлю переодеться, - хмыкнув, ловлю твои губы и отпускаю тебя лишь через несколько долгих минут.
Я со вздохом поднимаюсь на ноги и помогаю подняться тебе, с трудом удерживаясь от соблазна упасть в снег опять и перекатиться под тебя, чтобы точно не было никаких сомнений... вместо этого я подхожу к огню и протягиваю к нему руку, задумчиво разглядывая переливающуюся субстанцию.
- Бери, он прохладный, - я с усмешкой буквально отрываю от ленты шарик и перекатываю в руке. - Если хочешь сохранить один в виде огня - унеси в дом, иначе после отмены заклинания он, как и остальной, станет снегом.
Я отрываю еще пару шариков и подкидываю их в руке:
- Красиво... а какое заклинание?
- Для того, чтобы был огонь — любое экзотермическое вроде Инсендио и одно из связывающих. Дома покажу формулу, если захочешь. Но по сути это просто зелье, заклятье лишь придает форму. В зависимости от того, какое применить и изначальной субстанции, можно добиваться разного эффекта.
- Хм... заклятие... - я глубоко задумываюсь, продолжая машинально крутить в руке шарики. Размышляю я долго, но через пару минут все же смотрю на тебя горящими глазами. - Ты гений!!! - я повисаю на шее вновь и звонко целую тебя в губы. - Я учел все, кроме моих ассистентов, которые стерилизуют колбы заклинаниями. Они же их и высушивают магией!! Вот почему такая проблема была в термодинамике...
- Сколько раз говорил, чтобы ты учитывал факторы остаточной магии, - со вздохом прикрываю глаза. - Тебе придется перепроверять эксперименты, если ты не учитывал этого раньше.
- Знаю. Но теперь локализована проблема, - я сияю и ловлю твои губы опять, через пару минут оправдываясь. - Ничего не могу с собой поделать, у тебя слишком соблазнительный вид.
Усмехаюсь и щелкаю тебя по носу:
- Хочешь проверить соответствие исходных характеристик итоговым после применения зелья на объекте?
- М-м-м-м... если тебе и сейчас хочется заниматься Зельеварением, то да.
- Я хочу посмотреть, сохраняет ли снег свои характеристики. В частности - получался ли из него снежки.
Я задумчиво подкидываю шарик в руке:
- По-моему, вполне...
- Не забывай, что на нем пока действует связывающее заклятье. Так что унеси их в дом и возвращайся. Конечно, если не хочешь, чтобы я посмотрел свойства сам.
Я быстро бегу в дом и так же быстро возвращаюсь:
- Если я положил их в стеклянную вазу, ничего ведь не случится?
- Вот и проверим. Я рассчитываю, что стены и удаленность будут преградой, - я задумчиво оглядываю оставшуюся надпись и шепчу замысловатое слово контрзаклинания, заставляя огонь рассыпаться широким слоем снега, продолжающего переливаться из золотого в серебро и обратно.
Я беру немного снега в руки и леплю увесистый снежок, приятно ложащийся в руку.
- Судя по всему, физические свойства остаются неизменными, - присев, я удовлетворенно подхватываю на ладонь гость снега и ссыпаю его обратно, заставляя осыпаться сверкающей волной. - Вместе с водой оно переходит из кристаллического состояния в жидкое, но с рук оно смывается легко, а самораспад, без дополнительного укрепления, происходит на следующий день. Значит, все выкладки подтверждены практически.
Я отбегаю на несколько метров и бросаю снежок в тебя. Он легко рассыпается, и твоя мантия посверкивает теперь золотом и серебром.
С усмешкой поднимаюсь, лепя ответный снежок:
- Ребенок... - снежинки оседают среди непослушных вихров, тая и превращаясь в переливающиеся капли. - Не липкий снег - концентрация воды маленькая, - я задумчиво скатываю новый снаряд, сминая его плотнее, чтобы он нормально долетел до цели.
Я обстреливаю тебя снежками и счастливо смеюсь, наблюдая за тем, как ты тоже позволяешь себе отдохнуть и расслабиться, играя со мной вполсилы. Я пытаюсь целиться тебе в ноги, чтобы заставить упасть в снег, ведь тогда я смогу лечь рядом и опять поцеловать тебя так же упоительно сладко.
Когда вся площадка перед домом теряет свой первоначальный гармоничный вид, я на очередном обстреле ловлю тебя за пояс и прижимаю к себе.
Я обнимаю тебя за шею и смотрю в глаза, не прекращая улыбаться и целуя в шею:
- Я очень тебя люблю...
- Знаю, - усмехнувшись, стираю у тебя с носом золотисто-серебряную каплю. - Я тоже тебя люблю, Гарри.
Счастье затапливает меня всего, не оставляя возможности даже вдохнуть, и я просто прижимаюсь к тебе крепче, утыкаясь носом в грудь. Щеки у меня влажные, и я не уверен, что это только снег, но ведь можно иногда прослезиться от того, что тебе открыто признался в любви самый честный правдолюб на свете, которого ты любишь до того, что сердце заходится при одном только звуке имени?
- Ребенок... - я целую тебя в макушку и подхватываю на руки. - Опять весь умудрился в снегу вываляться. То, что он сверкает, еще не значит, что от него невозможно заболеть, - ты, да и я сам, наверное, мерцаешь от снежинок, растаявших капельками зелья. Поднявшись на крыльцо, я оборачиваюсь и хмыкаю. - И когда мы успели стрясти с неба звезды, Поттер?
Я поднимаю на тебя глаза и улыбаюсь:
- Ты разве не знал, что звездопад - это чудо, которое случается очень-очень редко?
- Если ты не знаешь, звезды падают постоянно, просто большая части из них недоступна человеческому зрению, - с ухмылкой целую тебя в нос. - Но, насколько знаю, еще ни один ученый не наблюдал факт перенесения звезд на землю посредством игры в снежки.
- Да. Но такой звездопад - это правда чудо, - настаиваю я и целую тебя в яремную ямку. - Такое же, как наша с тобой любовь.
- Наша любовь - цепь химических процессов, Поттер.
- М-м-м... я точно знаю один, - смеюсь я и, стянув свою перчатку, запускаю руку тебе под мантию и поглаживаю по груди.
- Глупый... - я разворачиваюсь и прохожу с тобой в дом, ловя твои губы. - Не забудь проверить, как твои огоньки.
- Не забуду. Я опустил колбу в жидкий азот, но я его наспех сжижал, так что сейчас надо запаять и основательно уже все сделать, - я тепло улыбаюсь и лениво потягиваюсь у тебя на руках, обнимая за шею и чуть прикусывая губу. - А ты самый лучший, правда. Нет никого и ничего, кто мог бы сделать меня более счастливым...
- Можно просто наложить на них заклятие долговечности. Азот может разрушить структуру, в основе ведь снег и жидкость зелья.
- Да, заклятие будет лучше... - задумчиво киваю я. - А можно просто в холодильник.
- Ты хочешь их сохранить или продолжать любоваться?
- Сохранить и любоваться тогда, когда захочется. Не хочу, чтобы примелькались.
- Для того можно спрятать его в сферу и убрать в твою коробку с воспоминаниями, - усмехнувшись, треплю тебя по волосам и начинаю снимать с тебя мокрую одежду. - Так они точно ничего не подожгут и дольше сохранятся.
- Да, ты прав, - киваю я и, помогая тебе, избавляюсь не только от мокрой верхней одежды, но и от свитера с джинсами, начиная слегка нахально потираться о тебя всем телом.
- Кстати, снег тоже можешь так сохранить, будет снежный шар, - поглаживая тебя по спине, задумчиво призываю к себе небольшую шкатулку и отдаю тебе. - Держи, здесь хрустальные сферы. Пять тебе хватит?
- Угу... - я нетерпеливо взмахиваю палочкой, отправляя сферы на стол, и отточенными движениями запаиваю в них шарики огня и снег, которого мы намели мантиями в достаточном количестве. Наконец, когда они охлаждены с помощью заклинания, я вновь возвращаюсь к тебе и начинаю раздевать, нетерпеливо целуя в мочку уха. - А вообще так нечестно. Мы уже столько лет вместе, а ты все еще возбуждаешь меня бессовестно сильно одним только видом.
- Просто ты не взрослеешь, особенно разумом, - хмыкнув, щелкаю тебя по носу и отправляю в сторону камина, перед которым раскинулся мягкий ковер. - Разольешь по чашкам? - я киваю на небольшой котелок в огне, и на ходу снимаю остатки мокрой одежды, подхватывая большой плед.
Я киваю и беру чашки из серванта, проходя к котелку и разливая горячий напиток изящным черпаком.
- Северус, а ты меня часто хочешь?
- Не менее часто, чем мы занимаемся сексом, - я дожидаюсь, пока ты нальешь глинтвейн и притягиваю тебя в себе, заключая в объятия и укутывая в плед, чтобы ты согрелся. - Грейся, пока не простыл. Или хочешь повторить то Рождество, когда весь праздник лежал с температурой?
- Нет, конечно. Греюсь, - я улыбаюсь и протягиваю тебе чашку, после чего делаю глоток вина и умиротворенно вздыхаю. - Это сказочное Рождество. Спасибо тебе, любимый.
- Не за что, Гарри, - усмешка сменяется улыбкой, которая быстро исчезает у тебя в волосах. - За пятнадцать лет твоего глупого ребячливого «мы», которое будет в следующем году? - я хмыкаю и прижимаю тебя к себе, опираясь спиной о кресло и устраивая тебя в объятиях.
Я полуоборачиваюсь и улыбаюсь:
- За них. И за все, что было во время, - я отогреваюсь и чувствую, как радость, такая острая и нестерпимо желанная поначалу, теперь разливается во мне спокойной и ровной гладью истинного счастья, которое во мне всегда. Всегда, когда ты рядом.
Глава 33.
Место нашего лета.
Я устало киваю и возвращаюсь в гостиную, почти падая в кресло и глядя на тебя:
- Так на чем мы остановились?
- М-м-м... - я отрываю взгляд от почти дописанного отчета и смотрю чуть жалобно. - Я тоже забыл.
- Хорошо, сейчас вспомню. Мы говорили о том, когда ты собираешься взять отпуск в этом году, чтобы мы могли скоординировать наше свободное время.
- Да, точно, - я размашисто подписываю отчет и сворачиваю его в трубочку, перевязывая лентой. - Как насчет августа?
Я морщусь:
- Лучше июль. В августе мне нужно появляться в Хогвартсе для подготовки к новому году.
- М-м-м... может, тогда вторая половина июля - первая половина августа?
- Я думал захватить конец июня, весь июль и начало августа. У тебя ведь остались еще дни с прошлых двух лет.
- Остались, - киваю я и откидываюсь на спинку кресла, с наслаждением отодвигая от себя подставку для письма. - У тебя уже есть план, как провести отпуск?
- Скорее идея. Я хочу съездить туда, где нас никто не достанет, потому что последнее время наш дом начал напоминать мне проходной двор.
- Согласен. Можем попробовать рвануть куда-нибудь подальше от Лондона. В смысле, подальше от Англии в принципе - в Уэльс или в Ирландию, например.
- Да, можно попробовать, - я задумчиво киваю и поднимаюсь, проходя к одному из стеллажей, где хранятся наряду с книгами разнообразные записи, необходимые по жизни. - У меня остались адреса домов, которые мы выбирали в тот раз. Но, думаю, в этом году лучше выбрать что-то более удаленное от города - аппарировать за продуктами можно раз в неделю, этого нам хватит.
- Угу, - я встаю и обнимаю тебя сзади за пояс, утыкаясь носом в спину. - Отдых нам обоим не помешает. Хорошо, что июнь уже скоро начнется.
Я машинально глажу тебя по рукам и передаю тебе один из ежедневников, где записаны контакты магов и магглов, сдающих дома на лето:
- Поможешь просмотреть?
Я киваю и легонько целую тебя в шею под волосами, вдыхая аромат шампуня:
- Конечно. И, Северус...
- Что?
- Спасибо тебе.
- Не за что, Гарри. Я тоже устал и хочу отдохнуть с минимумом людей в своем личном пространстве.
- Я знаю. Люблю тебя, - осторожно забирая у тебя ежедневник, я отхожу к креслу и начинаю вдумчиво изучать контакты ирландских и уэльских арендодателей.
Я киваю и прохожу следом, углубляясь в чтение второй тетради:
- Знаю.
* * *
- Здесь чудесно, - я вдыхаю неповторимый лесной запах и улыбаюсь. - Смотри, земляника растет.
- Да, - я киваю и направляюсь к темнеющему за деревьями домику, заставляя вещи двигаться за нами. - Идем. Еще успеешь все осмотреть.
Я иду за тобой и улыбаюсь: этот лес зимой наверняка похож на Запретный. А вот эта опушка - на ту, где мы с тобой впервые поцеловались...
Воспоминания набегают волнами, то отступая при виде тебя, заметно изменившегося за эти годы, то вновь накатывая и заставляя меня чуть прикусывать губы и сдерживать слезы счастья.
- Luna quieres ser madre y no encuentras querer que te haga mujer... - рассеянно мурлычу я, проходя к двери домика.
- Ребенок, - я, тихо хмыкая, треплю тебя по волосам и открываю перед тобой дверь, с удовлетворением оглядывая дом изнутри. - Заходи.
- Иду, - киваю и с любопытством разглядываю интерьер лесного домика. Он очень теплый и летний, пропахший деревом и как будто даже поросший мхом кое-где - хотя это просто игра моего воображения, любящего сказки. А еще тут есть красивый стол...
- Разложишь вещи в шкаф, пока я сделаю чай?
- Конечно, - я улыбаюсь и все же не выдерживаю, висну у тебя на шее и целую в щеки. - Спасибо тебе, любимый...
- Не за что, Гарри, - я целую тебя в нос и улыбаюсь, после отстраняя и снимая мантию, чтобы остаться в рубашке. - Приходи быстрее
Разместив все наши нехитрые пожитки в шкафу в спальне, я бегу обратно, чтобы нечаянно налететь на тебя и рассмеяться:
- Быстро?
- Быстро. Но чай уже готов. Я взял с собой бисквиты, будешь?
- Буду...
- Тогда садись. А потом пойдем искать то озеро, которое мы нашли на той старой карте. Если оно здесь действительно есть, там могут быть интересные экземпляры растений.
- Угу, - я сажусь за стол и провожу ладонью по шершавой поверхности. - Дом чудесный.
- Да. И здесь нас никто не найдет.
- Это самое главное.
Я киваю и с удовольствием отпиваю глоток чая, наслаждаясь тишиной и ощущением покоя.
После чая я выхожу на крыльцо и вслушиваюсь в звуки леса вокруг:
- Идем искать твое озеро? Если на нем есть интересные компоненты, можно будет утром собрать свежие, - протянув руку назад, я, не глядя, ловлю тебя за запястье и притягиваю к себе, обнимая за плечи и целуя в висок. - Или хочешь отдохнуть?
- Нет, можно поискать... - я таю от счастья и прячусь у тебя в объятиях, чуть зябко кутаясь в кардиган. - Знаешь, мне давно уже не было так спокойно.
- Мне тоже. Возьмешь теплые мантии из дома, пока я проверю в какую сторону следует двигаться?
- Конечно, - я скрываюсь за дверью, украдкой наблюдая за тобой из проема. Твой профиль, твой силуэт... я готов любоваться ими часами напролет, только бы ты был рядом. Твои мимолетные объятия и рассеянные поцелуи - лучшая награда после утомительного рабочего сезона, и я счастлив.
Выходя на крыльцо, я протягиваю тебе мантию:
- Держи. Куда мы идем?
- Спасибо. Нам двигаться на север до опушки, потом немного на запад. Думаю, через полчаса доберемся.
- Хорошо, - я накидываю себе свою мантию на плечи и запоздало понимаю, что схватил твою запасную, и поэтому она, как и много лет назад, укутывает меня целиком - все же твоя одежда мне всегда была и будет большой.
- Подол придерживай, - я помогаю тебе спуститься с крыльца, даю руку и неторопливо направляюсь к лесу. Это место наводит умиротворение, так что даже мой вечно стремительный шаг замедляется, и я с наслаждением чувствую, как ноги по щиколотку утопают в траве.
Я прижимаюсь к тебе, нежно поглаживая твою руку и с трудом подавляя желание сорваться и побежать с радостным смехом вперед по нежной летней траве, нарвать цветов и упасть в конце концов на сыроватую землю, насладиться ее запахом и полюбоваться видом вечереющего неба.
- Хочешь побеситься - бесись. Но, думаю, лучше это делать у озера.
- А ты будешь опять наблюдать и говорить, что мои ребяческие выходки тебя когда-нибудь доведут?
- Да. Но и останавливать тебя не буду, - я усмехаюсь и треплю тебя по волосам. - Поворачивай вправо.
- Угу... - я поднимаю на тебя взгляд. - А у тебя нет ощущения дежа вю?
Я пожимаю плечами:
- Зависит от того, какой момент ты имеешь в виду.
- Ну... самое начало наших отношений. Я тогда тоже любил носить твою мантию... а еще наш первый поцелуй.
- Да, немного похоже.
- А тебе нравится, когда я ношу твои вещи?
- Да.
Я надуваюсь:
- И все?.. Просто «да»?
- А ты хотел оду? - я усмехаюсь и раздвигаю еловые ветки. - Пришли.
Я восхищенно замираю: озеро выглядит невероятно. Оно переливается из темно-синего атласа в глубокий изумрудный цвет минеральных кристаллов, а та тихая заводь на противоположном берегу кажется мне пристанищем волшебных фей и русалок, и я уже не в силах сдержать умиротворенного вздоха:
- Как красиво...
Я киваю отпускаю тебя и киваю:
- Да, невероятное место. Нам очень повезло, что ты нашел ту карту и это озеро на ней.
- Северус... - я тихо тяну тебя за руку и киваю на крошечную сову, внимательно наблюдающую за нами из-за ветвей ивы. - Смотри... - она настолько похожа на миниатюрную темную ипостась Хедвиг, что я поневоле протираю глаза.
- Хочешь ее поймать? - я внимательно смотрю на сову, или даже совенка, стараясь не двигаться резко, чтобы не спугнуть ее.
- Нет... просто вспомнил Хедвиг... но если она пойдет ко мне, я не отпущу, - тихо-тихо смеюсь я и смотрю на сову, зачарованный ее красотой.
- Хедвиг вырастили в неволе, а эта дикая. Но можешь попробовать. Я посмотрю, какие растения здесь есть, а ты можешь пока погулять сам, если хочешь.
Я киваю и бесшумно отхожу чуть дальше, наблюдая за совой и попутно косясь на осоку у берегов озера: в ней только что прошмыгнул какой-то грызун, и совенок явно не упустит своей добычи.
Я неторопливо обхожу озеро, отмечая замечательные экземпляры растений, не тронутые губительным влиянием цивилизации и близостью городов. Мы задерживаемся в этом очаге спокойствия до темноты, при свете палочек чуть не теряясь в лесу. Добравшись все-таки до дома, и ты, и я усталые, но мы довольны, так что сегодня нас хватает только на горячий шоколад и крепкий здоровый сон, которого наши организмы жаждали последний год.
Засыпая рядом с тобой, я улыбаюсь, как не улыбался уже давно: твои теплые надежные объятия - лучшее снотворное, и сегодня мне даже не хочется секса... и я погружаюсь в уютное царство Морфея.
- Гарри, вставай, - я пытаюсь разбудить тебя, тормоша за плечо и стягивая одеяло, но ты только глубже прячешься в него. - Поттер! Немедленно вставай!
- Северус, ну еще же очень-очень рано...
- Мы обо всем договорились еще вчера. Вставай, Гарри.
Я нехотя выглядываю из одеяла и смотрю на тебя жалобно:
- Ну это же только первый день отпуска...
- Ты прекрасно знаешь, что у большинства трав сейчас лучшее время для сбора. Идем. Днем отоспишься, я тебя трогать не буду.
- А ты меня поцелуешь?
- Если через пять минут ты будешь готовым стоять на крыльце.
- Ну Северус, я так вообще никуда не пойду... - я обиженно зарываюсь носом обратно в одеяло и сворачиваюсь в клубок, изображая большого кота.
- Поттер, ты опять решил пойти на поводу у своей лени? Идем, Гарри, - я, помедлив, треплю тебя по волосам торчащим из-под одеяла и осторожно разматываю, целуя.
Отвечая тебе на поцелуй, я лениво открываю глаза и улыбаюсь:
- Через пять минут буду на крыльце. Спасибо, любимый, - медленно потягиваясь, я выползаю из кровати и иду в ванную.
- Жду, - я поправляю непривычную рубашку и выхожу из дома, глядя на сонный лес, трава которого утопает в легком тумане.
Через обещанные минуты я выхожу на крыльцо и потягиваюсь вновь, зевая:
- Идем?
Я киваю и спускаюсь с крыльца, так что мои ноги утопают в траве и тумане, росой оседающем на брюках. Сегодня свежо, но даже это не заставляет тебя проснуться окончательно, так что ты даже не замечаешь, когда я сворачиваю на восток, а не на запад.. К счастью, белесая дымка сглаживает различия деревьев и ландшафта, так что догадаться обо всем ты можешь лишь тогда, когда я раздвигаю ветки деревьев, пропуская тебя на поляну. Робкие лучи солнца постепенно заставляют туман рассеяться, открывая перед тобой главное сокровище этого места - выглядывающие из-под светлых листьев темно-синие ягоды черники, поблескивающие капельками росы на боках.
- Северус... - я оборачиваюсь и долго-предолго смотрю на своего законного супруга, который ухмыляется в своей невозможной слизеринской манере. - Ты невероятно... хитрый, коварный, скрытный... и ужасно хороший...
- Ты мог бы и сам обо всем догадаться, если был внимательнее, - я хмыкаю. - По лунному циклу лучшее время для сбора трав завтра. К тому же мы свернули в другую сторону.
- Я же сонный, - дуюсь я, незаметно срывая пару ягод и подходя к тебе ближе.
- Знаю. Поэтому я и не подождал до того момента, как ты сам проснешься. К тому же появление на рассвете из тумана смотрится более впечатляюще.
Я вкладываю в твои губы ягодку и улыбаюсь:
- Ты прав. Это чудесное утро, - а потом я съедаю свою черничку и неожиданно для тебя падаю на спину, увлекая тебя за собой и мысленно морщась от колющих спину сухих травинок. - Вот кстати об утре и сопутствующих ему реакциях...
- Ребенок, - я с усмешкой съедаю ягоду, с удовлетворением отмечая, что она уже созрела, после чего ложусь в траву рядом с тобой. - Главное, не объешься. Здесь нам хватит надолго, плюс можем собрать всю и часть поместить под заклинание заморозки, тогда они сохранятся сколько угодно, - сорвав еще несколько ягод, я с удовольствием съедаю темные сочные шарики. Последняя ягодка убегает, прячась в моем нагрудном кармане, но у меня есть на беглянку другие планы, так что ей приходится покинуть свое убежище и усесться у тебя на губах, давая мне повод наклониться над тобой и накрыть твои губы своими. Пробегающий по траве ветерок колышет темные ягоды и зеленые листья, а вокруг разливаются запахи утреннего леса и звучание его «голоса», наконец-то убеждающие меня и мой упрямый организм, что я действительно на отдыхе. Здесь, в этом диком уголке, где есть только небольшой домик в лесу и мы с тобой, я могу по-настоящему расслабиться, позволяя себе то, что никогда не случится в нашей обычной жизни. - Помнешь ягоды и запачкаешь одежду - дам подзатыльник.
Я смотрю на тебя с улыбкой и смеюсь:
- Какое страшное наказание...
- Я не хочу тратить время на состав от пятен - его можно провести с большей пользой и интересом.
- А я сам сделаю и постираю, если что. Ты лучше меня еще раз поцелуй.
- Буду иметь в виду. Ягоду будешь или хватит пока?
- М-м-м... если ты мне ее передашь губами, буду. А вообще на траве неудобно, но очень сексуально лежать, знаешь...
- Это тонкий намек, что ты хочешь лежать на мне? Или что на траве ты согласен делать нечто иное, чем лежать? - с усмешкой скармливая тебе еще несколько ягод, я притягиваю тебя к себе и отодвигаюсь ближе к краю поляны, под деревья, чтобы не помять богатство ягод и не отвлекаться на очистку одежды от сладкой кашицы.
Я перекатываюсь под дерево и задумчиво смотрю на тебя снизу вверх:
- Что на траве можно делать и что-нибудь другое. Знаешь, как бодрит, когда в голую задницу впиваются сухие травинки, веточки и муравьи?
Хмыкаю:
- Догадываюсь. Но, надеюсь, у тебя нет желания проверять это на себе?
- Почему нет-то? - я смотрю на тебя удивленно. - Я же сонный, мне проснуться надо.
- Мне казалось, что ты уже достаточно взбодрился, - я с усмешкой расстегиваю твои брюки и поглаживаю теплый член, поблескивающий смазкой, очень похожей на еще одну каплю росы.
Я тихо постанываю и толкаюсь в твою руку:
- Се-е-еверус...
- Хочешь только размяться?
Нетерпеливо вздыхаю и тянусь к застежке своей... то есть твоей мантии, которую я надел, чтобы не замерзнуть на утренней прохладце. Подстилаю ее под нас и бурчу:
- Нет...
- Не забудь о чистоте, - я усмехаюсь и помогаю тебе избавиться от одежды, выкидывая ее куда-то под соседнее дерево и медленно оглаживая тебя по бокам. - Мальчишка...
Я тихо постанываю от ласки и поднимаю на тебя глаза, добавляя последний штрих к своему растрепанному, очень утреннему виду, и снимая очки, которые летят к одежде и приземляются точно на мои трусы. Задницу приятно щекочет трава, и, кажется, по ноге пробежался муравей, но мне сейчас на это так плевать... потому что я обнимаю тебя за шею и тянусь губами к соблазнительному уголку твоего рта, изгибающемуся в ухмылке. А потом можно скользнуть кончиком языка тебе в рот и нагло выпить весь привкус черники.
- Мое взбалмошное чудовище, - твои губы сейчас неестественно фиолетовые, и это напоминает мне один из твои приступов - тогда они приобрели подобный оттенок и долгое время мне не удавалось его убрать. Но сейчас все хорошо, сейчас в моих волосах запутался еще совсем молодой побег для нового дома чудесной ягоды, опьяняя меня своим тонким запахом, сейчас почему-то единственным, который кажется мне подходящим тебе, единственным по-настоящему твоим. Ты не ягода, хотя уже достаточно «созрел» и тобой можно и нужно упиваться, ты - листья, тонкие молодые побеги, сменяющиеся одни другими, чтобы быть вечными. Да, тебе больше подходит ярко-зеленый, чем иссиня-черный. Но, думаю, даже моя темнота без единого намека на синеву служит твоей юности хорошим дополнением.
Мимо нас степенно прыгает кузнечик, такой тонкий и нескладный со всеми своими коленками... а где-то в небе видно вспорхнувшую с дерева красивую клушицу, которая безумно похожа на тебя. Забавно, как много ассоциаций я могу найти в самых обычных окружающих нас вещах, только подумав о тебе. Твоя рука скользит по моему бедру, а я просто раздвигаю шире ноги. При этом, конечно, в зад опять впиваются мелкие веточки, едва ли не пропарывая ткань мантии, но мне все равно так хорошо. И я обнимаю тебя за шею еще крепче, и упиваюсь тонким запахом цитруса, такого несвойственного этому лесу.
- Мой серьезный и взрослый наставник, - улыбаюсь я, чуть приподнимая бедра и потираясь пахом о пах.
- Ты уже давно вышел из разряда учеников, Гарри, - я задумчиво избавляюсь от своей одежды, которая только мешает сейчас. Какая разница, в каком мы виде? Здесь никто нас не найдет, никто не нарушит наше уединение, никто не сможет отвлечь меня от тебя и моего желания, как будто также, как и я, сбросившего оковы привычной жизни и рвущегося куда-то в те высоты, где обычно обитает твое чувство. Мне не важно, как долго и много мы будем заниматься сексом, не важно, если после этого будем в состоянии только лежать здесь посреди травы, отдавая себя на растерзание муравьям, не важно почти ничто из того, что имело бы огромное значение, не пребывай я в состоянии такой поистине безграничной свободы. Мне абсолютно наплевать на то, что где-то есть другой мир, с его привычками, правилами и установившимися распорядками. Для меня его не существует. И меня сейчас не существует. Того меня, который я-в-том-мире.
- Но ты ведь остался для меня взрослым и направляющим, - я улыбаюсь и помогаю тебе расстегнуть рубашку, убрать дурацкие брюки, стянуть трусы. Я смотрю на твое тело абсолютно другими глазами сегодня, нежели тогда, много лет назад, хоть я и до сих пор восхищаюсь твоей красотой. Забавно, многим людям бы наверняка не понравилась такая моя реакция, но я равнодушен к их мнению: мне важно лишь то, что ты мой супруг, любимый до дрожи в коленках, обожаемый до задержки дыхания. И я нежно прикасаюсь к твоей коже, всегда светлой и бледной, словно ты так и живешь в тех подземельях безвылазно, как раньше. Моя кожа на фоне твоей смотрится совсем смуглой... наверное, я и сам выгляжу экзотическим глупым зверьком.
Я чуть киваю и убиваю в пальцах крупную ягоду, заливая ее кровью-соком твои губы, с озорством растягивающиеся в ухмылке, после чего неторопливо облизываю сладкие посиневшие кончики, с появившимися под ногтями черными полумесяцами мякоти. Я изучаю тебя, сравнивая зелень глаз с зеленью листьев, травы, леса; оттягиваю самое сладкое удовольствие маленькими шалостями и крохотными прелюдиями, давая времени растворяться в твоем дыхании и пении птиц у нас над головами:
- Да. Но ты многого достиг, Гарри. И это признаем мы оба, - чуть пожимаю плечами и слизываю почти впитавшийся сок с твоих губ, лаская их кончиком языка, жаждущим темно-синих капель, от которых уже остался лишь контур с темной кромкой.
Я плавлюсь от твоих поцелуев, и мне кажется, что счастье брызжет из меня во все стороны, словно бы затопляя поляну светом, как и восходящее где-то там, за моей спиной солнце. Да, я многого достиг, и сегодня я могу уже точно утверждать: ты заразил меня навязчивой мыслью. Не проходит и получаса в моей жизни, чтобы я не подумал о тебе, не вспомнил тонкие, изящные очертания твоей тазовой кости, не замурчал тихонечко от воспоминаний о твоей тяжелой мужской ладони, ложащейся мне на ягодицы... и сейчас я смотрю на тебя беззащитно, снизу вверх, и пытаюсь угадать в чуть расплывающихся без очков чертах твоего лица то самое выражение любви и нежности, которое гонит мое сердце вперед в ритме бешеной тарантеллы:
- Но лишь благодаря тебе и нашему Мы.
- Не только, - я качаю головой и вытаскиваю из твоих вихров перо птицы, которую мы спугнули с дерева. - Ты сам приложил немало сил к этому. А наше «Мы» часто зависело больше от тебя, чем от меня, - неторопливо меняю положение, так чтобы тебе было удобнее приподняться и принять меня в себе. Смазка, конечно, лежит в кармане моих брюк, но у меня нет никакого желания отрываться от тебя сейчас. Да и потом, это место, окружение, мы сами - все располагает к естественности, природности, должности этого акта во всем его натуралистичном обыкновении, не поддерживаемом посторонними веществами, вещами и предметами. - Не спеши.
- Не спешу... - я тихо стенаю, когда ты входишь в меня. Нет, мне не больно - помилуйте, столько лет жить с тобой и не быть достаточно подготовленным к сексу в любое время в любой обстановке... - мне просто невероятно хорошо от этого сближения с самым дорогим мне человеком. Когда-то я слышал вопрос о том, не скучно ли постоянно заниматься любовью с одним и тем же человеком. Сегодня могу ответить очень искренне - нет, не скучно, ведь это моменты драгоценной близости, в которые мы не только духовно, но еще и физически уединяемся от всего, что нас окружает. Сейчас я чувствую только тебя, я слышу лишь твое дыхание, вижу лишь твои глаза, осязаю лишь твое тело. В какой-то момент я не могу сдержаться и хнычу, пытаясь требовательно податься навстречу, ведь ты восхитительно медленно оттягиваешь моменты блаженства, мастерски отточенными движениями делая эти мгновения ожидания еще слаще и томительнее.
- Тише, Гарри, - мне приходится придержать тебя, давая насладиться ощущениями в полной мере. Я вижу, как ты со стоном прикусываешь губы, давая мне любоваться контрастом белого и сиреневого. Мне приятно чувствовать, как твое тело откликается, разделяя желания сердца - как, на мгновение зажавшись, вновь расслабляется; как медлительность моих действий будит в тебе нетерпение, лишь усиливающееся от каждого моего действия. Когда-то ты не мог вытерпеть и секунды, сейчас же даешь мне решать, как долго продолжать эту маленькую пытку, вся прелесть которой пришла к тебе со временем и опытом, открывая еще одну твою затаенную часть.
- Се-ве-рус... - я вновь делю слова на слоги, но теперь это уже не сердитое, а нежное придыхание, и я прикрываю глаза в блаженной истоме. Мне хочется сказать тебе: «Не останавливайся», но я и без того знаю: ты будешь продолжать, но так медленно, чтобы я успевал рассредотачиваться в атмосфере мириадами брызг своего счастья и вновь собираться в одно целое, сливающееся с тобой. Глядя на тебя из-под ресниц, сквозь пелену солнечных зайчиков и радужных кругов я любуюсь игрой света на твоих волосах, мягкими рассветными лучами солнца на твоей коже. - Ты прекрасен.
- Я просто люблю тебя, Гарри, - я чуть улыбаюсь и стараюсь сделать каждое мгновение незабываемым, все равно прекрасно зная, что в следующий раз, когда я захочу сделать тебе еще лучше, мои старания сотрут этот раз из твоей памяти.
Я перевожу дыхание и прикасаюсь к тыльной стороне твоей ладони:
- Это было великолепно...
- Ты говоришь это уже пятый, кажется, раз за последние несколько часов, - я чуть усмехаюсь, наслаждаясь приятной усталостью и естественной расслабленностью. Пальцы машинально скользят по твоим позвонкам, вызывая с твоей стороны тихие мурлыканья.
- Ну это же правда было великолепно, - улыбаюсь я. - Ты самый лучший муж на свете. И еще более потрясающий любовник.
- Спасибо, Гарри. Я тоже ценю тебя и твое положение в моей жизни, - тонкая ухмылка, быстро превращается в улыбку, а я осторожно потягиваюсь. - Будем вставать или тебе до сих пор хочется полежать?
- Можно еще минут пять... погоди, по тебе муравей ползет, - я осторожно тянусь и снимаю с тебя насекомое, пересаживая его на землю.
- Хочешь дождаться, пока тебя окончательно превратят в закуску?
- По мне мало ползают. Я невкусный.
- Не преуменьшай, - я задумчиво смотрю на небо, уже ярко-синее, и выглядывающее из-за деревьев солнце. - Вообще-то у меня было предложение пойти освежиться.
- К озеру?
- Да. Идем? - я поднимаюсь и протягиваю тебе руку.
- Идем, - я медленно поднимаюсь и выхватываю из мантии палочку, заставляя одежду плыть за нами.
- Оставь здесь. Потом вернемся за вещами и за ягодой.
- М-м-м... ладно. Будем Адамом и Адамом? - смеюсь я и оставляю вещи на месте.
Я хмыкаю и киваю:
- Да. Здесь мы одни и, думаю, деревьям до нас не много дела, - мы неспешно доходим до озера и залезаем в чистую прохладную воду, смывая усталость и заряжаясь водой, пока я не начинаю разбавлять спокойствие теми выходками, что было присущи тебе.
Но здесь и сейчас я буду делать то, чего желаю морально и физически. Даже если для меня-обычного это было бы безумствами и излишне нерациональными поступками. Этот отпуск я хочу просто прожить с любимым человеком, забывая о том, что где-то за пределами этого леса есть целый мир.
Я смеюсь и уворачиваюсь от брызг, которыми ты меня окатываешь:
- Северус!!! - наверное, такое неподдельное счастье проявляют только дети, а мне плевать, потому что... да просто из-за того, что это выражение лица твое я не видел уже давно, а ведь только мне дозволена эта привилегия, и только я могу любоваться тобой в мгновения подобного искреннего наслаждения жизнью.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги