Донецк через прицел видеокамеры

Донецкое братство

Есть в Донецке кафе «Легенда», которое стало ньюс-румом11 для репортёров. Это место встречи всех сотрудников СМИ. В выходные здесь, как и положено, едят, выпивают – в общем, культурно отдыхают.

В рабочее время отсюда, например, формируются колонны из машин с журналистами для отправления на съёмки. В дни, когда обстановка в городе особенно напряжённая, здесь же устраивает свои брифинги Эдуард Басурин.

Существует легенда, что такой значимый статус появился у заведения в самом начале военного конфликта. Якобы, в какой-то момент ни в одном кафе не работал Wi-Fi – и только здесь репортёры могли отправлять свои материалы в редакцию с хорошей скоростью.

Правда это или нет, но сути в любом случае не меняет. Если нужно найти кого-нибудь из журналистов, скорее всего, он на (диалектная особенность использования предлогов жителями Донбасса) «Легенде».

Расположено заведение в самом центре города в нескольких десятках метров от главной площади Ленина на первом этаже жилого дома. На улице небольшая летняя веранда. При входе выбираешь столик в одном из двух залов: справа с виду чуть более официальное помещение, которое репортёры обычно выбирают для деловых и спокойных разговоров за чашкой кофе.

Слева пространство побольше с простыми деревянными столами и стульями. В каждом углу лежит оборудование: штативы, камеры, бронежилеты. От роутера тянутся провода с Интернетом к ноутбукам журналистов; некоторые, используя Wi-Fi, работают с телефонов и планшетов.

Точно такой же я увидел «Легенду» в феврале 2015-го, когда впервые приехал в Донецк – не тот, который застал год назад во время своей ещё довоенной командировки, а нынешний, охваченный боевыми действиями.

Кафе, куда нас привёз водитель, мне совершенно не понравилось. Еда не самая вкусная, интерьер достаточно аскетичный; и, уж простите за интимные подробности, туалетная комната настолько маленькая, что в её дверной проём можно пройти только боком.

В довершении всего в первый рабочий день то ли я затормозил, то ли Стас долго обедал (а скорее всего, всё сразу), и перед прямым включением встали на лайф-позицию рядом с кафе у дороги мы очень поздно. В самом начале эфира по мне со страшным грохотом чуть не проехал трамвай. С того момента ходить сюда мы зареклись.

Единственное, что спасает заведение – летняя веранда, уж очень она хороша. Хотя, наверное, слово веранда слишком громкое. Несколько столов со стульями на улице под крышей. Но чрезвычайно атмосферно, ведь сидишь в самом центре города. В августе того же года во время второй нашей командировки нам понравился этот приятный бонус.

Но по-настоящему ощущаем значимость «Легенды» мы только в начале 2017-го – как раз во время очередного напряженного витка конфликта и тех самых серьёзных обстрелов, очевидцами и даже невольными участниками которых нам пришлось стать.

В Москве между съёмочными группами в большинстве случаев существует конкуренция. Каждый репортёр старается выведать самое интересное, снять эксклюзивные кадры, записать уникального очевидца. Зачастую в такие моменты репортёры если не стараются навредить коллегам, то уж точно помощи не окажут.

На войне в целом и в Донбассе в частности такого нет. Все рассказывают друг другу об интересных темах, вместе ездят на съёмки. А в особо напряжённые моменты видеозаписи, сделанные журналистами, становятся общими. Как это работает? Расскажу на конкретных примерах.

Февраль 2017-го. После обострения на передовой в день я обычно раз пять-шесть выхожу в эфир и делаю два разных сюжета на вечернике выпуски. Самостоятельно подготовить такое количество материалов просто невозможно. Ведь, получается, нужно и в центре города стоять на прямых включениях, потому что только здесь устойчивая надёжная связь.

И при этом ездить по местам обстрелов, по больницам, куда доставляют раненых, общаться с официальными лицами. Разумеется, выбирать приходится что-то одно. В таких случаях и приходит на помощь «Донецкое братство».

В один из таких напряженных дней приезжаю в кафе. У входа сидит один из корреспондентов. Спрашиваю у него:

– Ну что, братаныч, сняли что-нибудь?

– Да, ездили по адресу, где был обстрел.

– Скинь нам, пожалуйста!

– Конечно, сейчас.

Иду дальше через столы. Сидит репортёр другого федерального канала. Содержание диалога примерно такое же – и вот съёмки горняков в обстрелянной шахте уже у нас.

Весна 2015-го. В полях Донбасса освещаем с коллегами, как проходит начало посевной

Окидываю взглядом всё помещение. В углу притаился независимый журналист Патрик Ланкастер – бывший оператор известного британского репортёра Грэма Филиппса

– Hello, Patrick!

– Hi! Да-да, я лэтал в Киивском районе на моём каптере. Do you wanna this video12?

– Да, конечно, my friend13.

Убедившись, что больше не у кого взять видео, я выхожу на улицу готовиться к прямому включению.

В какой-то момент федеральные журналисты даже создают специальный чат для обмена картинкой через мессенджер. И даже уже не спрашивают друг у друга, кому какое видео нужно. Просто отправляют ссылки с небольшим пояснениями к записям.

Иногда временными членами нашего негласного, но весьма влиятельного общества становятся и местные журналисты. Так, однажды утром во время просмотра новостей на телеканале «Юнион» я увидел кадры, сделанные в здании управления МЧС по Киевскому району – как раз туда привозят горожан во время эвакуации, а уже потом распределяют по временным жилищам.

У нас же толком и не было времени отработать внутри. А коллеги сняли очаровательного ребёнка, который в окружении спасателей рисует фломастером супергероя, плюс ещё какие-то синхроны. Пишу в социальных сетях знакомой ведущей «Юниона».

Захожу, что называется, сразу с козырей: «видел у вас только что картинку с очаровательным пацаном, которого вывезли из опасной зоны. Очень хочется её получить. Взамен предлагаю видео обстрелов в Макеевке; на Чапаева, 4, где все журналисты были, и кадры самой эвакуации из Киевского района. А то вы рассказываете обо всех этих событиях в эфире, а показать нечего.»

Понятное дело, думать долго над таким предложением коллегам не пришлось. Уже через несколько минут исходник сначала оказывается у меня, а потом сразу у всех остальных наших ребят. В тот момент у меня со Стасом были другие съёмки, и я даже подзабыл на время про видео с очаровательным мальчиком.

А потом один из коллег рассказывает, что родители юного героя – глухонемые, поэтому услышать свист летящих за окном мин они не могут. Ребёнок предупредил семью об опасности, и все вместе они благополучно спустились в подвал.

«Получается, супергерой, которого рисует школьник, – он сам. Я так и обыграл это в сюжете», – со светящимися от умиления глазами подводит итог товарищ. Иногда бывают ситуации, когда лучше не скажешь. В своём тексте мне остаётся только своровать использовать метафору коллеги.