Допрос

Глава четвёртая

— Точно не хочешь ничего? — Рот у Мэтта был полон. Он жевал что-то похожее на мексиканский салат тако — только на тофу, для сердечников. — Для больничной кухни неплохо.

— Нет. — Тони покосился на контейнер.

На этот раз тошноту вызывало не лекарство. И не смерть Бойда. И не еда.

Мысль о предательстве Мэтта.

Брат солгал Толбот. Сказал, что познакомился с Бойдом только вчера.

Но неделю или около того назад Тони видел их вместе за обедом — в кафе на Пьедрас, в квартале от Управления.

Тони закрыл глаза и три долгих минуты твердил себе: хватит, заткнись. Но ни одной разумной причины для лжи Мэтта он придумать не мог. Стал выстраивать доводы в пользу виновности брата.

Первое: ложь Толбот.

Второе: Мэтт не сказал Тони об операции по наблюдению. И чуть не взбесился, когда Тони появился.

Третье: как только они добрались до фабрики, Мэтт отделился от группы — это давало ему возможность подать сигнал кардосовцам, в первую очередь снайперу, — и в то же время держаться подальше от линии огня. Видимость того, что он застрял на складе и прижат к земле, обеспечивала Бойду долгое нахождение на прицеле.

Четвёртое: Елена Веласкес, осведомитель. Мэтт держал её при себе — это странно. Детективы, как правило, делятся агентурой и её информацией с коллегами. Зачем прятать её? Чтобы потом выставить идеальной виноватой?

Пятое: по всем законам физики гранаты должны были их убить — но не убили. Их намеренно бросили мимо Мэтта?

Все доводы косвенные. Убийственными они не были бы без ответа на главный вопрос — «зачем?». Первый вопрос, который полицейский задаёт, разбирая преступление.

Был ли у Мэтта мотив?

И тут в голове снова прозвучал вопрос агента Толбот: «Вам известно, нет ли у кого-то личных счётов к Джонни Бойду?»

«Помочь не смогу. Никого не знаю, кто хотел бы его убрать».

Он солгал агенту федерального бюро — а это уже уголовщина.

Потому что знал. Знал, что кое-кто мог иметь счёт к агенту DEA. Родной брат.

Август. Два года назад.

Управление полиции вело операцию по изъятию наркотиков в опустевшем торговом центре на востоке города — Мэтт был в числе участников. Не картельные дела: какой-то тощий чудак варил мет партиями, как будто собирался снабжать «Walmart». Сбывал большую партию толстому бородатому байкеру. Всё шло гладко — пока не подкатила машина с дружками варщика: вооружёнными, злыми и тупыми.

Всё пошло прахом.

Перестрелка длилась минут двадцать — пока все преступники не оказались в металле.

Хороший день: больше десяти килограммов мета — на сорок тысяч доз, — шестьсот тысяч долларов наличными. Шестеро отморозков за решёткой, из пострадавших — только один из приятелей варщика, которому отстрелили мизинец.

Потом кто-то в DEA начал считать. Рыночная цена мета — больше восьмидесяти долларов за грамм. Значит, изъятый товар тянул почти на восемьсот тысяч. Почему расхождение? Двести тысяч куда-то пропали?

Тони в операции не участвовал, но был на пресс-конференции — там всё изъятое красиво разложили для камер, как это любит начальство. Тони случайно увидел карточку цепочки хранения на упаковках с купюрами: первым в списке стоял М. Райт. Брат упаковывал деньги на месте. Украсть можно было на любом этапе — от склада до комнаты вещественных доказательств, — но с места куда проще, чем из запертого сейфа.

В полицейском профессиональном языке это называется «усушка». Бывает, но не в масштабах двухсот тысяч.

Тони слышал: на Бойда давят — надо выяснить, исчезли ли деньги на самом деле. Тот опрашивал всех, кто был на месте. Похоже, именно это они и обсуждали на той встрече, которую Тони видел неделю назад.

Встрече, о которой Мэтт солгал агенту ФБР.

Неужели брат организовал убийство Бойда, потому что тот шёл к правде?

Бред, конечно.

Невозможно...

Если бы не инцидент с Дугласом.