Допрос

Глава восьмая

Перед Тони снова и снова стоял тот весенний день.

«Я выиграл. Он проиграл. Конец истории...»

Тот день определил их обоих — и определение гласило: они разные по природе.

С тех пор каждый жил своим миром. Тони пошёл в университет — на криминалистику (любил полицейские сериалы, почему бы и нет), потом поступил в полицию. Мэтт ушёл в армию — конечно, в спецназ. Жизни их иногда пересекались: Мэтт сторонился семейных встреч, но не пропустил ни одних похорон, — это была, видимо, армейская черта. Потом умер отец, мать слегла. Тони и Люси взяли её к себе. Деменция — испытание для всей семьи; болезнь с сопутствующим ущербом. Досталось всем.

Тони удивился, когда Мэтт вернулся в Эль-Пасо: думал, брат хочет, в том числе, помочь с Дороти. Мэтт навещал — да, пусть та в большинстве дней и не узнавала его, — но этим его помощь и ограничивалась. Тони цинично подозревал: возвращение Мэтта домой было по большей части объяснено открытием нового роскошного казино на окраине города.

Наверное, отчасти так. Другая причина: Мэтту нужна была работа, и он, к удивлению Тони, задумался о полиции. Не мог ли Тони замолвить слово в Управлении?

И Тони, вопреки здравому смыслу, замолвил. Мэтта взяли — боевой офицер с наградами. Сначала поставили в SWAT, ковбойский отдел, но с годами он перешёл на обычную детективную работу.

Вместе они, однако, никогда не работали.

«Мэтт и я не в одной группе...»

Не особо и общались. Тони пытался — Мэтту не было интереса. Его мир — покер, мотокросс и бары на Пьедрас и в Файв-Пойнтс Ист.

Теперь, в больничной кровати, Тони бросил притворяться спящим. Открыл глаза и уставился на монитор жизненных показателей. Такой показывают в кино: сигнал — и вдруг не сигнал, потом звук, предупреждающий об отсутствии жизни, и мы напрягаемся: герою конец? Интересно, как производитель решает, какой должна быть громкость этого звука, его высота? Кто выбирает тон, означающий смерть?

И тут Тони понял: он солгал агенту Ши Толбот дважды.

«Вы последовали за ними. Зачем?»

«Четыре офицера в Картелево. Подумал, что могут понадобиться.»

Правда же была в том, что — как бы ни бесил его прыгающий с крыши, зависимый от адреналина младший брат — Тони просто не мог его бросить. Каким бы пустым ни стало это родство, они были кровью — и пусть М вовсе так не думал про Т, Тони не мог иначе: надел бронежилет, сел в свою машину и поехал час в Картелево его охранять.

Тони подавил крик. Идиот. Чёртов идиот. Не надо было ехать. Лучше бы не знал, что думаешь о Мэтте.

Но раз поехал — не сможет жить с этим вопросом вечно. Надо знать.

Он мысленно репетировал слова: «М, ты сдал группу? Ты виновен в гибели Джонни Бойда?»

Прямо. В лоб.

Инцидент с Дугласом.

— М?

— Ну?

— Мне нужно тебя кое-что спросить.

Мэтт огляделся.

— Выпивки тут нет?

— Что?

— Выпивка есть?

— Не знаю. Больница. Конечно нет. Замолчи и слушай.

Мэтт посмотрел на брата.

— Мне нужно знать одну вещь. Мне—

Но вопрос повис в воздухе. Тони на секунду взглянул в окно — туда, где недавно кружил ястреб. И похолодел. Трое, нет — четверо мужчин в камуфляже и лыжных масках держали автоматы с глушителями. Оружие было наготове, стволы рыскали из стороны в сторону, пока они размеренно продвигались к входу в больницу.